Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 7

Я держала конец своей нити и пыталась соединить его с тем, что уходил вверх, в пустоту.

Мои пальцы дрожали, а расстояние между обрывками не позволяло связать их снова. Это казалось издёвкой: всего миллиметр!

Но этот проклятый миллиметр был непреодолимым, как пропасть между жизнью и тем, что приходит после неё.

И вдруг пространство вокруг меня изменилось — не резко, не с треском, а так, будто реальность просто перестала цепляться за привычные очертания надоевшей комнаты.

Я оказалась в каком-то старом разрушенном храме, сохранившем остатки пожарища, словно его выжигали пламенем. На полу виднелись борозды от огромных когтей. Словно здесь была яростная битва.

Но чем она закончилась, я не знала. Но было как-то не по себе… Такое чувство, что здесь словно дракон бушевал.

Я стояла среди нитей, протянутых в невидимом воздухе. Некоторые из них были довольно толстыми, как вязальные нитки, яркими, почти золотыми, другие — тусклыми, истончёнными до прозрачности, а третьи уже болтались свободными концами, забытые или оборванные слишком рано.

Мой взгляд упал на нить в моей руке, которая почти померкла. Лишь слабое свечение давало мне надежду.

— А я еще смеялась, когда говорили: «Твоя судьба в твоих руках!» — выдохнула я, глядя на свою разорванную нить.

Выходит, это все нити судеб? И те, оборванные, это… те, кто умер?

От этой мысли мне стало страшно. Я сильнее потянула за оба конца нити, словно цепляясь за жизнь из последних сил.

— Да что ты будешь делать! — в сердцах воскликнула я, едва не плача.

Посреди этого странного места возвышался каменный алтарь, на котором лежали золотые ножницы.

Я сразу почувствовала, что это не украшение, не символ, а именно инструмент, холодный и точный, предназначенный для одного: отрезать чужую нить.

В ту же секунду в голове мелькнула мысль: «Возьми и отрежь у кого-нибудь кусочек. Тебе нужен всего лишь кусочек! Никто не узнает. Кто-то умрёт чуть раньше срока — ну и что? Ты же тоже должна была умереть молодой!».

«Нет!» — дёрнулось что-то внутри, словно протестуя. «Никогда!»

Я сразу представила, как дети плачут над гробом матери, как муж оплакивает жену, как жена — мужа, как сын — отца… И всё потому, что одна девушка очень хотела жить!

Отрезать немного нити означало лишить кого-то дорогого человека. И на такое я не могла пойти. Даже ради собственной жизни.

«Что же делать?!» — всхлипнула я, все еще упрямо стягивая концы своей нити.

Именно в эту минуту до меня донёсся голос мужа — хриплый, с надломом, будто он проглотил стекло перед тем, как заговорить:

«Она была для меня светом… Я не знаю, как мое сердце смирится с этой потерей…»