Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 38. Дракон

Какой же я был дурак! А потом все сложилось в одну картинку. Хвалебные оды магии, резкое ухудшение здоровья невесты, неутешительный прогноз врачей. Я действительно подумал тогда, что документы — подделка. Происки ушлых родителей, мечтавших удачно выдать замуж дочку-бесприданницу. Но даже после этого я не стал поднимать скандал. Я почти смирился, глядя на нее.

Она была моим выбором. Пусть даже, как мне казалось, неправильным.

Не знаю, что именно, драконья гордость или что-то другое, заставило меня отказаться от разбирательств, упреков и от возвращения бракованной жены обратно родственникам.

Но архимагистр был прав. Мира — обладательница самого редкого дара из всех, которые бывают. Она — жрица судьбы. Вот ирония! И смерть была ее испытанием. Испытанием дара. И она его прошла. А я не прошел.

А потом до меня дошло. Не только болезнь убивала её.

Ее убивал я.

Каждое моё «ты разочаровала», каждый взгляд сквозь неё, каждый вечер, проведённый с Леонорой у её постели, — всё это было ядом.

Я был уверен, что Мира уже не слышит. Что она где-то там… Далеко. Ее душа не здесь, не рядом. И только в ее теле упрямо теплится немного жизни.

Она не отвечала. Не отвечала ни днем, ни ночью. Просто лежала с полузакрытыми глазами.

Я не знал, что она в сознании, что она все видит и чувствует. Если бы Мира дала хотя какой-то знак. Хоть маленький знак… Хоть движение ресниц, хоть стон… Хоть что-нибудь!

Я ведь просил знак. Просил, сжимая в ночной тишине ее руку.

А она все время была здесь. Ну раз она все видела и слышала, то почему она не помнит о том, как я сидел с ней по ночам. Как я держал ее за руку. Почему она не помнит этого, но помнит все остальное?

Шторка снова открылась, и она снова появилась передо мной. В синем платье, такая бледная, такая нежная, такая прекрасная, такая… моя.

Кто-то из слуг принес огромное зеркало, чтобы Мира могла полюбоваться собой.

Но в ее глазах не было радости. Не было тех счастливых огоньков, которые я видел в глазах Леоноры, как только она что-то примеряла.

В глазах Миры только боль, застывшая, словно нетающий лед. Она не восторгалась платьем, не восторгалась украшениями, не пищала от восторга. Она просто подчинялась приказам, словно ей было плевать, что ей предлагают.

Это моя вина. Моя.

Она… она просто перестала верить, что достойна дышать.

И я… я дал ей умереть. Не руками. Не словами. Молчанием.

Боги, как же я ненавижу себя!