Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 67

И в этот момент я поняла: я не хочу быть одной.

Но я не могу простить.

— Мадам! Мадам! — буквально влетел ко мне молодой мужчина с портретом в руках. — Я слышал, что вы… эта… жрица судьбы… и можете менять судьбы… Вот… Вот я хочу жениться на этой девушке!

Он ткнул в меня портретом, будто я — швея, которой можно заказать любовь, как платье.

— Я люблю её, — исступлённо прошептал он, даже не удосужившись представиться. — Она… она для меня всё…

Я уже собралась ответить, но вдруг почувствовала, что не вправе распоряжаться чужой судьбой. Особенно, если это судьба девушки. А вдруг она, как и я, обижена на него? Вдруг она ненавидит? Вдруг она любит другого? Почему я должна ломать ее судьбу ради чьей-то прихоти?

«Щас как приворожу!» — мелькнуло в голове, горько и устало. Потому что однажды я уже накосячила. Связала свою судьбу с судьбой мужа. И теперь не знаю, что делать.

— Я понимаю ваши чувства, — начала я, — но разве правильно заставлять девушку… эм… любить вас? Это же не её выбор…

Внезапно дверь распахнулась.

На пороге стоял герцог.

Не вошёл. Ворвался — как буря, как пламя, как хозяин, который не терпит чужака у своей добычи.

— Пытаешься заполучить богатую невесту? — произнёс он, голос — низкий, почти рычащий. — Две уже отказали, а теперь решил попробовать с третьей?

Моё сердце дрогнуло. Я внимательно посмотрела на гостя, который тут же побледнел. Так вот оно что. Не любовь. Охота. Жадность.

Гость забегал глазами, сжал портрет — и исчез за дверью так же быстро, как и появился.

Джордан гордо стоял в коридоре. Он всё слышал. Всё знал. Старый дворецкий первым заподозрил неладное. Видимо, он знал этого ушлого проходимца!

— Вы обещали! — вырвалось у меня, и голос дрожал не от страха, а от ярости. — Что вы не будете входить в мою комнату! Никогда! Ни под каким предлогом!

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. И вдруг — запах. Миндаль. Фиалка. Пепел.

Тот самый, что цеплялся за кожу, когда я умирала.

— А я не позволю тебе убиваться за кого-то! — его пальцы сжались в кулак, но взгляд — не приказывал. Молил. — Я видел, как ты задыхалась после того, как вернула жизнь мальчику. И что? Теперь ты решила спасать всех? За счёт своей жизни?

— И с каких это пор тебя так волнует моя жизнь? — спросила я, отворачиваясь. Но тело помнило танец. Это влечение, которого быть не должно. Оно тянулось. — Вон отсюда. Я делаю, что хочу.

— Нет! — рявкнул он, и чешуя вспыхнула на скуле, как рана. — Джордан! Никого к ней не пускать! Это мой приказ! Никаких гостей!

— Слушаюсь! — радостно отозвался старик, и дверь закрылась за ним.

Мы остались с мужем наедине.

Тишина. Только наше дыхание. Его — горячее, с перебоями. Моё — поверхностное, будто я снова боюсь вдохнуть.