Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 1

Мой муж, герцог Дион Остервальд, дракон, жестокий и гордый хозяин всех этих необъятных земель, мечтал о здоровой, красивой и крепкой жене, с каким-нибудь редким магическим даром.

Если первые драконы были воистину огромными, заслонявшими собой половину неба, и могли жить десять-двадцать тысяч лет, то сейчас драконы сильно уменьшились в размерах и едва дотягивают до тысячи.

Конечно, по меркам человека это невероятно много. Но по меркам драконов — позорно мало.

Поэтому драконы перестали смотреть на приданое. Они стали брать в жены наследниц великих магических династий, обладательниц редкого дара, тех, в чьих жилах течет сильная магия, чтобы она смогла передать его наследнику.

Я была лишь ошибкой в его генеалогическом древе — бледным листком, приклеенным клеем из жалости. И магии во мне — кот наплакал.

Иногда мне казалось, что он свято верит — я нарочно избегаю этой почетной обязанности, прикидываюсь больной, а по ночам шепчу себе в панталоны: «Не вздумай рожать!». Иначе как объяснить ту холодную брезгливость в его взгляде?

Ту лёгкую паузу перед тем, как назвать меня «дорогая»?

Его будущая невеста, дочь барона, красавица, из-за которой покончил с собой юный виконт Лексворд, Леонора Блейкер, уже чувствовала себя полноправной хозяйкой и даже затеяла ремонт. Она заказала новые обои. Переделала столовую. А теперь — мозаику на стене. Как у Лочестеров, словно они были образцом вкуса.

Отдаленный грохот снова напомнил мне о том, что мои дни в этом доме сочтены, и скоро новая хозяйка будет хвастаться ремонтом перед гостями.

Все ее предки были магически одаренными. Их сила превышала человеческие возможности. Поэтому на свою будущую жену мой муж смотрел как на сокровищницу.

В дверь послышался стук.

Старый дворецкий Джордан вошел в комнату, мягко ступая на ковер, словно боясь потревожить мою боль.

— Слуги уже занялись траурным украшением зала, как вы и приказали, — глухим голосом произнес он, а потом посмотрел на меня. И тут же отвел глаза.

Он ничего больше не сказал. Только едва заметно поджал губы, словно пытаясь на секунду почувствовать мою боль.

— Благодарю. Подготовьте красивые слова, которые я должен сказать в связи со смертью супруги, — приказал муж, пока тонкий пальчик его невесты что-то показывал ему в свадебном каталоге. — Что там обычно говорят в таких случаях?

— О том, как сильно вы ее любили… — произнес дворецкий и осекся, глядя на меня. — Что она была для вас светом вашей жизни… О том, что для вас это — огромная потеря. С которой ваше сердце никак не может смириться…

Старый дворецкий сглотнул, опустив глаза на свои лакированные ботинки. Будто сам стыдился этих лицемерных слов.

— Да-да, что-то в этом духе. Будет много важных гостей, поэтому я бы хотел, чтобы речь была трогательной, — небрежно кивнул муж.

Послышался тяжелый вздох, как будто он устал. И бремя, которое он несет, кажется непомерным.

— По поводу траурного украшения гроба и зала… — сглотнул дворецкий. Ему больно даже смотреть в мою сторону. Я видела это. И понимала.

— Цветочники интересуются. Лилии или камелии?

— Лилии! — тут же воскликнула Леонора, поднимая глаза на дворецкого. — Мы же уже это обговорили, кажется? К моему платью больше подходят лилии… Я буду стоять на фоне лилий и не хочу выглядеть как старая дева!

— В прошлый раз ты говорила «камелии», — заметил муж, но без раздражения.

И как-то очень задумчиво.

— Я передумала! К тому же я поменяла платье, и к нему однозначно больше подойдут лилии! — улыбнулась Леонора, перелистывая страницу.

Я поймала взгляд герцога. Холодный. Раздражённый. Он смотрел на меня, как на надоедливую муху, которая никак не умрёт.

Его взгляд был красноречивей любых слов.

Я была живым позором: жена, чьё тело отказывалось служить великой цели — продолжению рода, который должен был править до конца времён.

«Самое странное то, что если я вдруг поступила бы с тобой так же, как ты поступаешь сейчас со мной, ты бы никогда меня не простил. Но я каждый раз должна молча прощать тебя. Может, потому что у меня не осталось ничего, кроме прощения? Ни крика, ни слез, ни возможности уйти, ни возможности отомстить. Только прощение. И это страшно. Люди называют это бессилием».

В этот момент на мои глаза навернулись слезы. Но я сдерживала рыдания, проглатывая горький комок в горле. Я проклинала свою болезнь, от которой нет лекарства. Проклинала свое несчастное тело, которое решило не дожить до старости.

— Если честно, то мне все равно, — кивнул герцог. — Лилии, так лилии. Главное, чтобы их было много, и это выглядело красиво. Чтобы никто не усомнился в моей любви к покойной супруге. Платье ей уже выбрали?