Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 34

Это был не голос. Это был рык.

Я вылетела из шубы, потом из кареты, проваливаясь в сугроб. За спиной хрустнул снег — резкий, как трещина во льду.

Дион стоял в двух шагах, сжав челюсти так, что жилы на шее напряглись, как канаты. Его глаза — не янтарные, а раскалённые, будто в них горел пожар.

— Доктора! — голос женщины напоминал хрип, я бросилась к ним. — Кто-нибудь, доктора! Моего сына сбила карета! Кто-нибудь, сбегайте за доктором! Умоляю!

В этом крике было столько боли, столько отчаяния, что он резанул, как нож по сердцу. Какой-то мужчина мчался через всю улицу. Он подбежал и коснулся магией груди мальчика и замер.

— Мадам… — произнес он, убирая руку с груди мальчика. — Ваш сын. Он… он мертв…

Мать замерла. Застыла на мгновенье, словно позировала для портрета ужаса. Ее обезумевший взгляд обвел присутствующих. И она завыла. Как волчица над волчонком.

Я бросилась к ребенку, видя кровь, вытекающую из его рта прямо на снег.

— К сожалению, мадам, — слышала я голос доктора. Он пытался подобрать слова. Утешить. Но разве тут утешишь…

— Отойдите! — прошептала я, падая на колени перед ребенком.

— Вы доктор? — прошептала женщина, а ее голос дрогнул от отчаяния и надежды.

— Да, почти, — пробормотала я, успев ухватиться за нить, которая ускользала. Судорожными движениями я пыталась собрать нити воедино, не обращая внимания на голоса: «Что она делает?», «Это заклинание?», «Мне кажется, она сумасшедшая! Она что-то ловит руками!», «А что случилось?», «Карета! Из-за угла! Прямо на ребенка! С лебедем на гербе! И даже не остановилась!».

Но я не обращала внимания на их слова и стягивала нить. Я почувствовала удар. Словно все тело загудело, а потом боль в голове. Дикую, почти безумную боль, от которой все расплывается перед глазами… И тут живот сжался. У меня изо рта пошла кровь. Она капала на чистенькую одежду мальчика, на руку матери.

— Что она делает?! — вырвалось у какой-то женщины в толпе, прижимавшей к груди ребёнка. — Она же не врач! Она… она сумасшедшая!

— Сумасшедшая? — переспросил кто-то другой, отступая. — Нет, хуже! Она играет с мёртвым! Это осквернение!

— Как вы можете так играть на горе матери?! — вдруг прозвучало над толпой. Голос был резкий, почти обвиняющий. Доктор шагнул вперёд, лицо его исказилось от боли и гнева. — Мальчик мёртв! Вы что, не видите?! Это не милосердие — это издевательство! Вы… вы некромантка!

Это слово пронеслось по толпе, вызывая крики возмущения.

Толпа зашевелилась. Кто-то закрыл глаза ребёнку ладонью, будто боясь, что тот увидит нечто запретное. Другой мужчина схватил женщину за плечо и потянул прочь:

— Уходи отсюда!