Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 65

Утро разбудило меня не пением птиц и не солнечным светом, а позвякиванием фарфора и приглушённым кашлем Джордана — таким, будто он боялся нарушить хрупкую тишину, оставшуюся после прошлой ночи.

— Мадам! Доброе утро! — прошептал он, расправляя газету с таким трепетом, будто держал в руках священный свиток. — О вас написали!

Я села, прижимая одеяло к груди. Вчерашний день ещё жил во мне: танцы, взгляды, нить, вырванная из лап смерти, и этот страшный, сладкий привкус удушья, когда я сама почти ушла за ребёнком.

Газета была старомодной, с витиеватым шрифтом, с фотографиями. Но вместо фотографии бала был рисунок.

«Герцогиня Мирабель при помощи уникального дара вернула жизнь наследнику Лочестеров…»

В конце — благодарность. Не формальная. Искренняя. От графа и графини. Слова, которые, казалось, были вырезаны не пером, а сердцем.

— И вот, вам подарок от семьи Лочестер, — улыбнулся Джордан, доставая из-за спины маленькую бархатную шкатулку. Он открыл её, и внутри лежала брошь — не просто украшение, а фамильный шифр: золотой орёл с глазами из чёрного опала, обвитый нитью, выложенной рубинами. — Это — символ вечной связи. Такие дарят только тем, кого считают своими. Не по крови. По духу.

Я провела пальцем по холодному металлу. Он пульсировал — не магией, а памятью. Я чувствовала, как сквозь него проходят поколения, как каждая женщина, носившая эту брошь, молилась за своих детей.

— Передайте им… что я очень благодарна, — прошептала я, сжимая шкатулку. — И… скажите, что я рада, что их сын жив.

Пауза. Сердце забилось быстрее.

— А где мой телохранитель?

— Он отсыпается, — мягко ответил Джордан, и в его глазах мелькнула усталость. — Ещё бы! Всю ночь дежурил. Убил четверых. Рана едва затянулась. Ему тоже нужно отдохнуть…

— Да, — кивнула я, отводя взгляд. В горле ком. Он спас меня. А я даже не знаю, как его зовут.

— Ваш супруг… — начал Джордан, и голос его дрогнул.

— Мне не интересно, — отрезала я, хмуря брови. Не из злости. Из усталости. Из того, что каждое упоминание его имени причиняет мучительную боль.

— Хорошо, — согласился он, вздыхая. — Ой, кажется, кто-то стучится… Мадам, я вас пока оставлю! Может, кто-то из гостей что-то забыл вчера?

Я снова взяла газету, но взгляд зацепился за заметку на второй странице:

«Скончался барон Элвин. Причина — внезапная остановка сердца. Похороны завтра».

— Мадам! — в дверь ворвалась женщина, бледная, как восковая кукла. В руках — смятый платок, в глазах — паника, выжженная бессонницей. — Я вас умоляю! Помогите!

Она дрожала. Не от холода. От ужаса. От того, что уже готова поверить в чудо, потому что реальность стала слишком тяжёлой.

— Моя дочь… она… заболела… Никак не можем понять, что с ней, — голос срывался, как старая нить. — Я знаю… вы можете… вы — наша последняя надежда… Она всегда была болезненной… А вчера… вчера… Ей стало плохо… Пока мы были у вас на балу…

Я сжала край одеяла.

Не хочу. Не сейчас. Не после того, как чуть не умерла сама.

Но в её глазах — то же, что было в глазах матери мальчика вчера. Та же молитва без слов.

— Хорошо, — прошептала я. — Я посмотрю.

— Мы можем принести её сюда! — задыхаясь, выпалила женщина. — В карете… муж… горничная… Только… только посмотрите!