Истинная для мужа - предателя (СИ)

Глава 23

Но в моей комнате был неоспоримый плюс. Там хотя бы дверь закрывалась изнутри на замочек.

Я поднялась по ступеням, чувствуя, что после спасения дворцового силы совершенно покинули меня. В коридоре, на центральной стене, как ее называли здесь, где должны были висеть портреты хозяев, на месте моего портрета была пустота.

Только гвоздик.

Гвоздик торчал, как вопрос. Кто я теперь? Жена? Призрак? Проклятие? Или просто ошибка, которую не успели спрятать обратно в гроб?

— Прошу, - произнес Джордан, открывая передо мной дверь моих покоев. Он и сам взволнованно посмотрел на место портрета, стараясь всеми силами, чтобы я не обратила внимание.

Первое, что я увидела, — это застеленную кровать. На ней покоился букет лилий.

Подойдя к кровати, я схватила эти лилии и бросила в камин.

— Сейчас вам расстелят кровать! Одну минутку! — послышался голос Джордана, пока я свирепо смотрела на схему мозаики на стене. Я села на диванчик, глядя на свадебный каталог с закладками.

В комнату вошла та самая служанка, которая кормила меня кипятком и наслаждалась моими мучениями. Она бросилась расстилать кровать, снимая с нее тяжелое покрывало. На секунду она замерла, глядя мне в глаза.

— И ты еще смеешь смотреть мне в глаза? — произнесла я, чувствуя, как боль и гнев смешиваются внутри.

Я помнила ее улыбочку, помнила обжигающий кипяток, помнила небрежность, с которой она вытерла мне лицо.

— После того, как вливала мне в рот кипяток! И улыбалась! — произнесла я, видя, с каким ужасом она смотрит на меня. — Или ты думаешь, я забыла? Забыла, как ты измывалась надо мной, пока я не могла даже поднять руку!

— Госпожа, — ахнула она, когда я подошла ко мне. — Я… я… Мне очень жаль… Я не хотела…

— Хотела. Если бы не хотела, не делала. Ты уволена, — произнесла я, видя, как она задыхается. Ей обидно и страшно не потому, что она это делала. А потому что ее поймали.

— Мадам, проявите милосердие! — тут же произнесла она, сложив руки, как в молитве. — Не пишите мне плохие рекомендации! Я вас прошу… Я исправлюсь. Я обещаю! Только будьте милосердны!

— Милосердие? Ты дарила его мне, когда я лежала без сил? Нет. Значит, и я не обязана! — произнесла я, вглядываясь в ее зеленоватые глаза. — Ты проявила милосердие? Нет! У меня все губы обожжены! У меня язык обожжен! Каждый раз, когда я говорю, язык отзывается жжением — напоминанием о твоей «заботе»! Ты глумилась над той, которая не может тебе ответить! Ты вытирала ей лицо так, словно перед тобой не живой человек, а… я даже не знаю! Словно я лошадь! И при этом улыбалась!

— Мадам, но я же не нарочно, — запинаясь, произнесла служанка, а я даже не знала ее имя. — Умоляю вас. Напишите хорошие рекомендации… Я исправлюсь!

— Хорошие рекомендации? Такой сиделке, как ты? Для чего? Чтобы ты поступила в дом к больному старику? К больному ребенку? К умирающему человеку? Чтобы тебя взяли по моим рекомендациям, а ты… ты бы так же глумилась бы над больным стариком, над больным ребенком! Я напишу правду! О том, какая ты тварь, — резко произнесла я. — И ты не исправишься! Никогда!

— Мадам! — заревела служанка, падая передо мной на колени.

— Что за шум?! — послышался голос мужа, а он появился в дверях комнаты.