Та самая обида, что рвёт душу изнутри, потому что ты знаешь — заслужил. А я заслужил. Я знал это. Я и подумать не мог, что все так обернется.
Она смотрела на меня — не с презрением. С разрушенной надеждой.
И в этот момент я понял, что она не верит, что я могу любить. Потому что я никогда не показывал. Никогда не говорил о любви. Для меня любовь была дешевкой.
“О, дорогая, я люблю тебя! И твои золотые ручки! Посмотри, какую красоту ты сделала!”, — слышал я голос мамы возле зеркала.
Когда у нее было чудесное настроение и намечался бал, она любила всех. И горничную, и швей, и дворецкого, и гостей. “О, как я люблю тебя, Дио!”, — улыбалась она, целуя меня в щеку.
А я понимал, что она любит всех. Для нее это слово — пустой звук. Что-то, что заполняет место в предложении между словами.
— Теперь я ценная? — спросила она, и в голосе — горечь, как миндаль в чашке с ядом. — Теперь, когда на мне знак магии, можно обнимать?
Я не ответил.
Потому что не магия важна. Не знак. Не дар.
Важна она. Дракон сходил с ума, требовал ее. Он готов был на все, лишь бы заполучить ее…
— Ты даже не подал руки… — прошептала она, и слёзы катились по щекам, как раскалённый металл. И я чувствовал, как каждая ее слезинка выжигает мне душу, словно капли яда, стекающие вниз. — А мне хватило бы слова: «Я рядом».
А я был рядом. Я сидел рядом с тобой ночью. Каждую ночь.
Но я почему-то не мог произнести это вслух. Как будто старая клятва рода и слова отца не давали сделать вдох.
Я смотрел на нее и чувствовал — не в голове, не в сердце, а в костях, в крови, в самом корне души:
Она — моя.
А она — не ресурс. Нет.
Она — всё.
Марибэль ударила меня кулаками в грудь.
Я не отстранился.
Пусть бьёт. Пусть рвёт. Пусть ненавидит.
Пусть знает: я больше не позволю ей уйти. Никогда. Даже на тот свет. И это чувство было сильнее всего. Сильнее мыслей, сильнее доводов рассудка.
— Ты потерял право! — кричала она. — Я требую развода!
Я смотрел на неё — и впервые за всю свою жизнь не знал, что делать.
Потому что правила, по которым я жил до этого, сломались. Потому что Истинность не просит разрешения — она просто есть. Мучительная, болезненная.
И вот она. Моя Истинная.
Даже если она ненавидит меня.
Даже если она уйдёт, я ее из-под земли достану и верну.
Даже если придётся связать её цепями и стать монстром — я не отпущу её второй раз.