Час тьмы

Глава 6

– Вы вроде бы не собирались приезжать в эти выходные. – Долли открыла Майку дверь, держа в руках метелку для пыли. Было четыре часа дня.

– Шарлотте пришлось отменить нашу поездку за границу. Ее направили на конференцию, от которой нельзя отказаться. Жаль, но мы меняем планы на отпуск. – Майк поставил на пол чемодан и дорожную сумку и огляделся. – Люси Стэндиш здесь? Я не видел ее машины на парковке. Мне подумалось, это удачная возможность поговорить с ней и посмотреть, как продвигается дело.

Долли нахмурилась.

– Она сегодня не смогла приехать. Там какой-то аукцион, на котором она должна присутствовать.

– Ах вот как. – Майк не смог скрыть разочарования. – А какое у вас сложилось о ней впечатление?

– На первый взгляд, милая женщина. – Долли была осторожна. – Пока она только расставила коробки и заглянула в некоторые из них.

– На большее у нее, полагаю, не хватило времени.

Старушка недовольно засопела.

– А может, она сообразила, что ничего ценного здесь нет.

Майк одарил домработницу пронзительным взглядом.

– Что вы имеете в виду?

– Просто не нужно забывать, что она торгует картинами.

– Вы не верите, что Люси пишет книгу? Думаете, у нее есть тайный умысел?

– Не знаю. – Долли выразительно вздохнула. – Насколько я заметила, она не привезла ничего, чтобы делать записи.

Майк вгляделся ей в лицо.

– Может, позвонить и уточнить?

Он дождался, когда Долли уйдет в дом, вынул из бумажника визитку Люси и, достав мобильник, углубился в сад.

– Жаль, что меня не было здесь во время вашего последнего приезда, – сказал он, когда галеристка наконец ответила. – Моя домработница сообщила, что вы сегодня должны быть на каком-то аукционе.

– Да, к сожалению. Не удалось вырваться. – Голос у нее был сдавленный, словно от волнения, хотя на самом деле она пыталась удержать телефон, открывая дверцу машины с тремя аккуратно завернутыми картинами под мышкой, одна из которых довольно большая. Наконец Люси сунула картины за сиденье и бросила сумку у ног. – Извините. Вот, я освободила руки. Я не знала, что смогу работать только по вторникам и пятницам. Это немного замедлит мои исследования.

– А завтра вы, наверно, не сможете приехать? – Майк улыбнулся сам себе. Значит, Долли собиралась лично следить за процессом. Он ведь не говорил, что Люси нельзя пускать в дом в другие дни. Майк поморщился. Наивно с его стороны? Возможно, Долли права и ему не стоит быть таким доверчивым. До завтрашнего дня нужно сделать то, чем следовало заняться в первую очередь, когда владелица галереи только связалась с ним: узнать побольше о Люси Стэндиш через интернет. Он отвлекся от своих мыслей и сосредоточился на том, что она говорит.

– Я приеду пораньше, если можно.

Только нажав на отбой, Майк задумался, во сколько это – пораньше.

Люси прибыла в самом начале десятого. Как и в прошлый раз, она была в джинсах, но теперь надела симпатичную темно-красную блузку и распустила волосы по плечам. Она прошла следом за хозяином в кухню и послушно села за стол, ожидая, когда он сварит кофе.

– Я должен извиниться за то, что меня не было здесь во вторник, – сказал Майк. – Я работаю в Лондоне и поручил Долли встретить вас. Надеюсь, она не слишком лютовала? – Он придвинул к гостье кружку и сел напротив, умным цепким взглядом глядя ей в лицо. Сегодня он был в повседневной одежде – в джинсах и черной футболке. Этот наряд подходит ему намного больше, решила Люси: сейчас Марстон выглядел более доброжелательным и открытым.

– Думаю, она не вполне мне доверяет, – с сожалением заметила она. – Все время приходила посмотреть, чем я занимаюсь. Да и неудивительно: Эвелин ей как родная.

– Долли считает, раз вы писатель, то должны все время что-то писать. Ей показалось подозрительным, что вы приехали без пачки блокнотов и гусиных перьев.

Майкл успел выяснить, что галерея Люси пользуется уважением, что у хозяйки действительно есть степень по истории искусства, а ее муж погиб в чудовищной автокатастрофе четыре месяца назад.

Люси не удержалась от смеха.

– Мне такое не приходило в голову. Вообще-то вон там, – она указала на сумку-мешок, которая лежала у ее ног на полу, – у меня есть ноутбук. Во вторник мне так и не пришлось достать его. Только я определилась, по каким категориям буду сортировать вещи, как Долли попросила меня на выход.

– Выпроводила вас?

– Только потому, что уезжала сама. – Люси снова засмеялась. – Подозреваю, старушка решила, будто я охочусь за семейным серебром. Поэтому она вызвала вас?

Майкл потряс головой. Ему нравилось, как смеется его гостья. У нее было живое, веселое лицо, пусть не обладающее классической красотой, как у Шарлотты, но утонченное, с выпуклыми скулами; она часто убирала за уши волосы, словно не привыкла носить их распущенными. Сегодня Люси уже не выглядела такой утомленной и грустной, как в прошлый раз, и глаза у нее просветлели.

– Я так понял, вчера вы были на аукционе.

Люси кивнула.

– Каюсь, была, но даю честное слово, что не сбывала там краденое. Я покупала новые картины для галереи.

– Нашли что-нибудь?

Она снова кивнула.

– Теперь, когда Ларри нет, непросто выкроить время на пополнение коллекции. Ларри – это мой муж. – Глаза у нее потускнели, и лицо омрачилось печалью. – А у Робина нет необходимых знаний, чтобы заниматься закупками, – продолжила Люси. – Робин Касселл – мой ассистент. Он сейчас присматривает за галереей, поэтому я смогла приехать. Работа по субботам – еще одна проблема для нас, но часто это самый продуктивный день, поэтому приходится выкручиваться.

– Понятно.

– Нет, погодите. – Снова журчащий смех. – Что бы ни думала миссис Дэвис, я пришла сюда не для того, чтобы клянчить, одалживать или красть работы Эвелин. И в мыслях не было. Галерея принадлежала Ларри. Я даже не уверена, что хочу сохранить ее. – Люси умолкла, словно сама удивилась сказанному.

Майк по-прежнему не отрываясь смотрел на нее, и Люси начало это смущать, но она почему-то болтала без умолку и не могла остановиться.

– Я мечтала стать писательницей, биографом, и мы оба интересовались Эвелин как представительницей суссекских художников. После смерти Ларри я сначала отбросила эту затею, но потом получила грант и решила, что нужно отдать должное нашей мечте. – Голос ее увял, и она молча уставилась в кружку с кофе. – Возможно, у меня не получится заниматься и тем и другим. Я не знаю. – Она подняла взгляд: Майк по-прежнему смотрел на нее. – Извините, что гружу вас своими проблемами.

– Ну, вы можете отказаться от Эви, – мягко произнес он.

– Я не откажусь от Эви. – Она взяла кружку. – И от Ральфа.

Имя надолго повисло в воздухе.

Люси отхлебнула кофе и поверх кружки бросила взгляд на Майка:

– А их призраки вас не беспокоят?

Настала его очередь смеяться.

– Ну, Ральф никогда здесь и не был, поэтому вряд ли будет являться в Роузбэнк. А вот Эви… – Он наморщил лоб. – Скажем так: она определенно оставила отчетливое ощущение своего присутствия.

Люси, казалось, задумалась, и Майк поставил свою чашку на стол.

– Вы ведь пошутили?

– Да, конечно, – торопливо произнесла она, – но, как вы и сказали, ваша бабушка оставила явное ощущение своего присутствия. Нужно быть очень толстокожим человеком, чтобы не почувствовать этого.

– Она любила Роузбэнк. Если честно, перемещение ее вещей кажется мне предательством.

– Миссис Дэвис тоже так думает. Но я понимаю, почему ваша невеста хочет…

– Она мне не невеста, – резко перебил Майк.

– Извините. Подруга. Ну, не важно. – Люси поспешно сменила тему: – Мне легче, когда все вещи сложены в мастерской, так их проще разбирать. – Она замялась. – Я поняла со слов миссис Дэвис, что дневники, которые, возможно, были в доме, унаследовал ваш кузен?

Майк нахмурился.

– Сомневаюсь, что Эви вела дневники.

Люси растерялась.

– Наверно, я что-то перепутала. Ну ладно. Зато осталось огромное количество писем от друзей. Наверняка я смогу найти там полезные сведения. Эви ничего не выбрасывала! – Она улыбнулась.

– Действительно. – Майк внезапно встал. – Давайте наведаемся в мастерскую и посмотрим, что там есть.

Они вышли в роскошный сад с калейдоскопом цветов и травой, которую уже следовало подстричь. За ними оставались влажные следы, и ноги Люси в босоножках промокли. Интересно, есть ли у них садовник, или Майк сам косит газон по выходным? Она почувствовала укол вины: прелестный маленький садик позади ее галереи совсем зарос, лишенный любви и заботы. Ни у нее, ни у Робина больше нет на него времени.

Майк вынул ключ и, открыв дверь мастерской, вошел и огляделся.

– Тут навели порядок. Это вы или Долли?

– Я! – Люси подошла к столу. – Мне нужно было освободить место для работы. Здесь умопомрачительное количество вещей. Даже одежда. – Она приблизилась к двум большим картонным коробкам. – Обувь. Шляпы. Сумки.

– Ой. – Майку стало неловко. – Шарлотта, наверно, неправильно меня поняла. Я сказал, что нужно перенести сюда бумаги, а она, похоже, притащила вообще все.

– Дом маленький, – сочувственно произнесла Люси. – Конечно, вам двоим нужно место. Я все переберу, и тогда вы решите, что следует сохранить. Для архива, – поспешно прибавила она, испугавшись, что переступила черту.

– Хорошо. – Майк беспомощно осмотрелся. – Здесь гораздо больше вещей, чем я предполагал. Как же вы найдете время, чтобы все это перебрать?

– Если я буду приезжать только раз или два в неделю, то с большим трудом. – Она открыто взглянула на него.

Майк покачал головой.

– Это я понимаю. Возможно, мы найдем способ обойти надзор Долли.

Люси опешила:

– Значит, именно она здесь распоряжается?

Хозяин дома насмешливо сморщился.

– По большей части. Я во всем полагаюсь на нее. Да и чему удивляться: я здесь почти не появляюсь, а она ухаживает за коттеджем больше сорока лет. Дом и сад без нее не выжили бы.

– Ясно. – Люси вздохнула. – Извините, это не мое дело. Значит, отделить бумаги от остальных вещей будет нетрудно. – Она неохотно улыбнулась. – Потом я постараюсь расположить документы в приблизительном хронологическом порядке. Надеюсь, Долли не расстроится, если я воспользуюсь компьютером, а не блокнотом и гусиными перьями?

– Да ладно вам, – мягко упрекнул Майк. – Уверен, что все будет в порядке. Мы по мере сил поможем вам.

Люси внутренне сжалась.

– Извините. Мне просто не терпится приступить поскорее.

– Так приступайте. Не стану вам мешать. Может, во время ланча сделаете перерыв и сходим в бар, чтобы сверить впечатления? – Он помолчал. – Не знаю, как вам сказать, но, боюсь, в доме осталось еще больше вещей.

Люси скорчила гримасу.

– Конечно, это же целая жизнь, Майкл. Можно вас так звать? Миссис Дэвис, Долли, держится очень официально. Но пока в мастерской есть место, можно все относить сюда и аккуратно расставлять. – Она немного замялась. – У вас ведь нет сомнений насчет этой затеи? Вы не передумали позволить мне работать здесь?

Он отрицательно покачал головой.

– Вряд ли нам есть что скрывать. Будь у меня хоть малейшие опасения, я бы вас и за километр сюда не подпустил. Пожалуйста, не позволяйте Долли вас выгонять. И лучше зовите меня Майк.

Он направился через лужайку к сараю в дальнем углу. Ага, похоже, сейчас она получит ответ на свой вопрос по поводу стрижки травы. Майк наклонился за стоящей у самой двери красной канистрой, потряс ее, проверяя, достаточно ли бензина, удовлетворенно кивнул и вытащил на свет газонокосилку.

Оставив дверь открытой, чтобы солнце прогрело помещение, Люси принялась за работу. Почти сразу она наткнулась на сокровище – маленький потертый дипломат, втиснутый в большую коробку вместе с несколькими потрепанными кожаными сумками.

Люси собиралась отложить все это в сторону, как вдруг заметила, что один замок на дипломате открыт. Она вынула чемоданчик и положила его на стол. Другой замок оказался тугим, но после некоторых усилий со стороны Люси неохотно отскочил, выпуская затхлый запах старой кожи. На внутренней стороне крышки имелось несколько замшевых карманов, рваных и испещренных дырочками, словно их погрызли насекомые; в одном лежали чистые конверты, а в остальных – листы бумаги, убористо покрытые небрежным почерком; многое было зачеркнуто и переписано.

Вынув пачку, Люси стала рассматривать бумаги. Это почерк Эвелин? Она положила стопку на стол и выбрала один лист, стараясь расшифровать слова. «Мне стало известно, что…» – продолжение было вымарано. Люси прищурилась. «…Ты был нечестен», потом снова более отчетливые строки: «Как ты мог поступить так со мной?» Люси подтащила ногой стоявшую за спиной табуретку и села, не отрывая глаз от исписанного листка. Это был черновик письма. Она внимательно прочитала его. Всё примерно в одном духе: обвинения, негодование, разочарование; самые гневные пассажи по нескольку раз зачеркнуты, смягчены, сформулированы иначе. Она перевернула последний лист. Ничего. Перебрала всю стопку. Не нашлось ни начала, ни конца письма. И, к ее глубочайшему разочарованию, не представлялось возможным узнать, кому оно было адресовано и когда.

Другие бумаги, которые она вынула из кармана дипломата, содержали разрозненные, хаотичные записи, но некоторые заметки, к ее полному восторгу, посвящались картинам Лукас.

– Ура! – прошептала Люси. Именно это ей и хотелось найти.

Она бросила взгляд через плечо. В отдалении Майк размеренно шагал за газонокосилкой, частично скрытый двумя старыми яблонями. Первым побуждением было окликнуть его и показать свою находку, но что-то остановило Люси. Несмотря на его заверения, она все же сомневалась, что внук художницы целиком приветствует идею написания биографии. «Будь у меня хоть малейшие опасения, я бы вас и за километр сюда не подпустил» – эти слова сразу всплыли у нее в голове. В них слышалось предупреждение, даже угроза. А вдруг она раскроет пикантные личные обстоятельства и Майк захочет конфисковать у нее найденные документы или, того хуже, сжечь их? Ей уже приходилось слышать, что наследники знаменитых людей частенько реагируют на обнаруженные факты из жизни своих предков именно так. Люси колебалась в нерешительности, испытывая соблазн сунуть любопытные листки в сумку. Нет, это будет непростительный поступок, воровство. Пока она решила тихо отложить их в сторону и поискать еще что-нибудь интересное.

В начале второго Майк просунул в дверь голову:

– Готовы прогуляться до паба? – Он вошел в мастерскую и, покопавшись в кармане, вынул обрывок бумаги. – Пока не забыл: это адрес фермы, где выросла Эви. К сожалению, номера телефона у меня нет, но сейчас там живут люди по фамилии Чаппелл.

Люси сунула записку в сумку, вынула оттуда кошелек и пошла за Марстоном по улочке к деревне. Дома, в основном облицованные галькой, как и Роузбэнк, между которыми попадались старинные особняки из красного кирпича и фахверковые здания, теснились вокруг небольшой лужайки, служащей церковной площадью. Сельская гостиница открыточного вида, с соломенной крышей и отделанным керамической плиткой верхним этажом, находилась в пяти минутах ходьбы от коттеджа.

– Ну как, нашли что-нибудь полезное? – спросил Майк, представив Люси паре, управлявшей пабом. Заказав напитки в баре, они нашли столик на террасе со стороны двора.

– Я пока только сортирую вещи. – Люси села в тени перголы, пышно увитой розами. – Такое впечатление, что Эвелин хранила каждую квитанцию, все чеки и выписки с банковского счета.

Майк засмеялся.

– На таком материале получится небывало скучная биография.

– Если я больше ничего не найду, то да. – Люси опустила темные очки с макушки на переносицу. – Надеюсь, вы сможете рассказать мне много историй о вашей бабушке, чтобы заполнить промежутки между ее отчетами о походах в банк. Сплетни, скандалы, семейные ссоры – всякое такое.

Глядя на Майка из-за очков, она заметила, что он внезапно отвел взгляд. Он довольно привлекателен, решила она, хоть и не в общепринятом смысле.

– Во всех семьях есть секреты, – ненавязчиво продолжила она, – и часто причины замалчивать их отпадают сами собой. Время идет. Участники событий умирают. – Она с надеждой умолкла и отхлебнула вина.

Майк со вздохом откинулся на спинку грубо отесанного стула. Дерево под ним сочувственно скрипнуло.

– Думаю, семейные ссоры случались. Беда в том, что я тогда был слишком мал и не понимал, в чем суть, а когда у меня появилась собственная жизнь – ну, знаете, как бывает с детьми, – меня это уже не занимало. Я любил бабушку, но, увы, больше интересовался собой. И она тоже. Эви выглядела фантастически современно и никогда не говорила о прошлом. – Майк резко взглянул на собеседницу. – Если честно, я бы предпочел, чтобы вы изучали только ее творчество. Вы знаете, что, прежде чем стать военной художницей, она училась в Королевском колледже искусств? Нынешних читателей это должно заинтриговать. Из-за войны она так и не закончила курс. Вместо этого работала на семейной ферме. Разрешение ходить на аэродром она получила через брата, Ральфа, и между доением коров занималась рисованием.

День по сравнению с двумя предыдущими выдался спокойным; Тони сидел за ланчем дольше обычного, слушая дискуссию в офицерской казарме по поводу причин затишья. Немцы зализывают раны или готовят еще более смертоносный налет?

Все в основном склонялись к последней точке зрения, но между тем некоторые планировали провести вечер за ужином в «Дельфине» в Чичестере. Тони поймал себя на том, что мысли у него блуждают. Он думал об Эви. Снова. Не получалось выбросить ее из головы. Тот поцелуй три дня назад, такой стихийный, такой электризующий, оставил в душе глубокий след. Такого с ним еще никогда не случалось. Он привык к тому, что девушки сами падают к его ногам, по крайней мере метафорически, и раздраженная реакция Эви поразила Тони. Эта девушка была живой, загадочной, необузданной. Подобных ей он еще не встречал, и хотелось увидеться с нею снова, ужасно хотелось.

– Пойдешь сегодня в «Дельфина», Тони? – Один из друзей хлопнул его по спине.

Он покачал головой.

– Мне надо кое с кем встретиться.

По столовой пронесся одобрительный стон.

– Я так и думал. Парень втюрился! – раздался голос с дивана у окна. – Спорю на деньги, что это наша маленькая художница!

Тони заулыбался и приложил палец к губам:

– Военная тайна.

– Тогда тебе точно надо покупать Эсмеральду, – заметил Дэвид Браунлоу, у которого он занимал машину.

Тони еще не принял решение по поводу маленького «морриса», но внезапно покупка приобрела смысл.

– Так ты говорил, пять фунтов?

– Речь шла о шести.

Тони скривился.

– Хочешь последнюю рубашку с меня снять?

– Не жадничай. У тебя богатый отец. – Насмешка была добродушной.

Молодые люди встали. Пора было идти в барак.

– Леди ее полюбит.

Тони улыбнулся.

– Леди любит меня!

Еще один общий стон.

– Цыплят по осени считают, – рассудительно заметил Дэвид. – Даже ты не мог обольстить девушку так быстро. – Он вынул из кармана ключи от машины и поводил ими перед носом Тони. – Сначала деньги покажи.

Тони полез в карман формы.

– Полагаю, бак заправлен?

Настала очередь Дэвида юлить.

– Достаточно, чтобы добраться куда хочешь! – Он расхохотался. – И ты, конечно, подбросишь меня в Чичестер по пути на ферму маленькой леди.

В то утро они дважды вылетали на воздушное патрулирование; в небе было пусто. Тони отправился на ферму в приподнятом настроении, рядом с ним на сиденье лежал букет цветов. Эви в тот день не появлялась на летном поле, но ему не приходило в голову, что дома ее тоже нет. Когда он приехал и остановился около хлева, Рейчел шла по двору с кувшином молока в руках.

– Увы, Тони, отец увез Эви в Саутгемптон. – Рейчел с любопытством повела рукой. – Хотела порисовать там и напросилась ехать вместе с ним. – Женщина улыбнулась молодому человеку и заметила, как омрачилось его лицо.

Тони ничего не оставалось, как развернуть машину и поехать назад на аэродром.

Держа в руке письмо, Эдди схватил Эви за запястье и потащил к кухонному столу.

– Сядь.

Девушка, удивившись, села.

– Что случилось?

– Я получил письмо из офиса сэра Кеннета Кларка.

– Обо мне? – Глаза у нее заблестели.

Он кивнул.

– Консультативный комитет военных художников хочет посмотреть другие твои работы. Но… – Эдди поднял руки, поскольку она восторженно вскочила с места, – они должны быть в жанрах, одобренных для женщин-художниц.

Эви, надувшись, снова села.

– Я не собираюсь рисовать домохозяек в передниках.

– Им не нравится, что ты делаешь наброски на аэродроме, особенно таком, который регулярно бомбят и обстреливают. Это слишком близко к боевым действиям. Пусть наших орлов из ВВС рисуют мужчины, этого достаточно. Я объяснил, что ты живешь около летного поля и, строго говоря, находишься в такой же опасности дома, а в Уэстгемпнетт ездишь с братом, который за тобой присматривает, и это вовсе не опасно, но…

– Что ты сказал?! – Теперь Эви полыхала от гнева. – Как ты посмел!

– Это же правда, Эви, ну, более или менее. О тебе заботятся, как ты не понимаешь. – Он сложил руки на груди. – Дело твое. Остальное не в моих силах.

Какое-то время они сердито смотрели друг на друга, потом девушка наконец отвела взгляд.

– Значит, они больше не хотят видеть мои рисунки самолетов и летчиков?

Эдди пожевал губу.

– Думаю, стоит попробовать заново с другим портфолио. Мы сглупили; надо было подписывать работы инициалами, тогда, может, никто бы и не узнал, что ты женщина, по крайней мере пока не приняли бы тебя. Полагаю, теперь лучше всего победить их твоим несомненным блестящим талантом. – Он улыбнулся ей. – Итак, солнышко, у тебя есть что-нибудь новое? – Эдди встал и подошел к буфету, где лежал альбом. Открыв его, молодой человек стал листать страницы. – Тут вырван лист.

– И что? – Она все еще злилась.

– А то, что нельзя тратить напрасно бумагу. В мастерской есть что посмотреть? – Он взглянул на нее. – Эви, ты не можешь позволить себе филонить. Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, придется вкалывать.

– Я вкалываю!

– Тогда покажи, что ты сделала. – Он направился к лестнице.

На мольберте стояла незаконченная картина. Эдди несколько секунд молча изучал ее.

– Хорошо, правда? – сказала Эвелин, вставая позади него.

– Кто это? – Он подошел ближе, сосредоточенно рассматривая живопись.

Посреди летного поля стоял человек в форме ВВС, держа под мышкой шлем и очки, мальчишеская ухмылка и развеваемые ветром волосы сразу же привлекали к себе внимание и создавали впечатление беспечности. Вдали на траве стоял «спитфайр».

– Тони Андерсон. Он из эскадрильи, базирующейся в Уэстгемпнетте.

Мать рассказала дочери о его недавнем визите, о подвядших цветах на сиденье автомобиля. Рейчел глубоко тронуло его печальное замечание о родителях. Эви тоже не могла выбросить парня из головы и, почти не отдавая себе отчета, начала писать портрет для матери Тони. Воспоминания о его поцелуе переполняли ее радостью. Девушка надеялась, что молодой пилот приедет снова, но о нем ничего не было слышно.

– Ты права, это очень хорошо. – Эдди отошел от картины. – Превосходно, ее можно включить в портфолио. Здесь не батальная сцена, а хороший портрет, полный теплоты и воодушевления. Им понравится.

– Нет. – Эви сложила руки на груди и встала перед картиной. – Это не для продажи.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Эдди.

– То, что сказала: картина не для продажи и не для портфолио.

– Все, что ты рисуешь, идет на продажу, Эви, – неожиданно резко заявил Эдди. – Мы так договаривались.

– Мы не так договаривались, Эдди. Никакого официального соглашения между нами нет. – Она сердито зыркнула на него. – Портрет предназначается для родителей Тони, это мой подарок им.

Эви смело выдержала его взгляд, и Эдди первым отвел глаза.

– Странно, что ты считаешь, будто можешь позволить себе такую щедрость, – холодно проговорил он. – С твоим-то недостатком времени и материалов. Могу добавить, что материалы достаю для тебя я. Если собираешься подарить эту картину, придется возместить мне стоимость красок и холста.

От удивления у Эви отвисла челюсть.

– Не верю своим ушам, – сердито прошептала она. – Из всех бесчувственных, жесткосердных, подлых…

– Достаточно, Эви! – крикнул Эдди. – Это не игрушки!

– В самом деле, – согласилась она. – Не игрушки. – Голос у нее был суровый.

Девушка развернулась и пошла к двери.

Эдди вздохнул.

– Нет, вернись, Эви. Прости меня. Ты права. Не стоило тебя попрекать. Конечно, ты имеешь право подарить картину. Просто мы не можем позволить себе разбазаривать материалы. Но ты и так это знаешь. – Он догнал ее и схватил за руку. – Солнышко, подожди, не сердись. Ну прости.

Она чуть улыбнулась.

– Конечно, я тебя прощаю. Я еще нарисую много картин, честное слово.

Эдди спустился следом за ней в кухню. Рейчел только что вернулась из курятника и несла в руках миску с яйцами.

– Дать тебе немного с собой, Эдди? Кажется, твоя мама говорила, что вы больше не держите кур. – Она перевела взгляд с соседа на дочь. – Что-то случилось?

– Все хорошо, мама, – нетерпеливо ответила Эви. – Эдди уже уходит, а мне нужно заняться делами. – Она взглянула на часы. – Увидимся на следующей неделе, Эдди.

– На следующей неделе? – отозвался он с явным негодованием в голосе.

– Ты говорил, что тебе нужно съездить в Лондон. И, по твоим же словам, мне следует поехать на аэродром и сделать побольше зарисовок. Чтобы не уклоняться от своих обязанностей, – холодно добавила девушка.

Она протиснулась мимо него и вышла во двор.

Эдди взглянул на Рейчел.

– Она иногда бывает такой обидчивой, ваша Эви, – сказал он с неловким смешком. – Думаю, я ее расстроил.

Рейчел неприветливо взглянула на него.

– Жаль это слышать, Эдди. – Она положила три яйца в старый коричневый бумажный пакет и вручила ему. – Передай от меня поклон своей маме.

В окно она видела, как сосед пересек двор и сел в машину. Едва он уехал, мать набросила на плечи кофту и пошла в амбар искать мужа.

Чем больше она наблюдала за Эдди Марстоном, тем больше он ей не нравился. Да, он был довольно привлекательным и обладал определенным очарованием, но было в нем и что-то раздражающее. Рейчел, конечно, знала его с детства, но этот новый, уверенный в себе, взрослый Эдди начинал действовать ей на нервы.

– Медовый месяц, кажется, подошел к концу, – сказала она Дадли, когда тот со стоном разогнулся. Он возился с двигателем трактора, который убедил его купить Ральф. – Они поругались. – Рейчел погладила круживших у ее ног собак.

– Не знаешь из-за чего?

– Он снова пытается эксплуатировать девочку. Она наконец дала ему отпор. Я слышала, как они кричат друг на друга в мастерской.

Дадли сморщился.

– Этот прохвост своей выгоды не упустит. Будем надеяться, что Эви одумается. Беда в том, что он завлекает перспективами, не говоря уже о деньгах. У него есть связи. Эвелин считает, что он может исполнить ее мечту.

Оба помолчали, и в тишине издалека послышался знакомый гул самолетов. Муж с женой вышли из амбара и посмотрели в небо.

– Это наши, – тихо сказал Дадли, прикрывая рукой глаза от слепящего солнца. – «Спитфайры». Интересно, не с ними ли наш Рейфи.

Когда собирались уходить из паба, Майк в задумчивости остановился.

– Знаете, а я могу вам немного помочь. Давайте я попрошу Долли разобрать вещи в мастерской и выбросить всю обувь, шляпы, сумки и прочие пожитки? Пусть возьмет себе что хочет, а остальное упакует для сдачи в благотворительный магазин. Некоторые из этих вещей, наверно, сойдут за винтаж, и за них можно выручить некоторую сумму.

Люси застыла.

– Думаю, это неплохая идея. – Она повернулась к Майку лицом. – Вот только в сумках могут быть бумаги и письма. Люди часто прячут личную переписку подальше: моя прабабушка, например, хранила ее среди старых платьев. Вдруг Долли что-нибудь случайно выбросит?

– А мы проинструктируем ее, чтобы не трогала никакие письма. Я позабочусь о том, чтобы она уяснила задачу. Попрошу складывать все бумаги в отдельную папку, чтобы вы потом их просмотрели.

Майк вошел с террасы в бар и направился к выходу. В пабе было темно, и спешащей следом за ним Люси пришлось щуриться, пробираясь между столиками. Она догнала своего спутника уже на улице.

– Знаете, Майк, я бы предпочла, чтобы Долли вообще не шарила в мастерской. – Под его взглядом Люси смущенно улыбнулась. – Мне кажется, у нее есть свои намерения в отношении наследия Эви. Очевидно, что она вовсю старается защитить память своей хозяйки. Если Долли попадутся важные документы, не исключено, что она сочтет за лучшее потихоньку спрятать их куда-нибудь подальше от моих глаз.

Марстон остановился.

– Почему вы так думаете?

Она вздохнула.

– Не знаю, интуиция.

– Домработница что-нибудь говорила?

Люси покачала головой.

– Но знали бы вы, как она смотрит на меня, как постоянно проверяет, чем я занимаюсь.

Майк засмеялся.

– Боюсь, это неизбежно. Послушайте, допустим, я разрешу вам приходить в любое время, даже в отсутствие домработницы. Только я бы попросил избегать выходных, когда нам с Шарлоттой хочется провести время вдвоем, но в любой другой день – пожалуйста. Я дам вам ключ от мастерской. Как вам такое?

По телу Люси прокатилась волна облегчения.

– Мне так будет очень удобно. Спасибо.

Они дошли до ворот коттеджа и поднялись по ступеням.

– Вы сегодня еще планируете что-то разбирать? – спросил Майк, открывая входную дверь.

– Если можно, я останусь еще на пару часов. Потом мне надо возвращаться. – Она посмотрела в небо. – Кажется, будет гроза.

На западе действительно собирались тучи.

– Что ж, когда будете уходить, заприте дверь и ключ оставьте себе. У меня есть запасной. И не стесняйтесь приходить, когда вам угодно. Мне сейчас нужно идти, поэтому я оставлю вас. – Майк тепло ей улыбнулся. – Держите меня в курсе, если найдете что-нибудь интересное, и вообще сообщайте, как идут дела. – Он помолчал. – Погодите. Лучше я дам вам и ключ от коттеджа, вдруг вам понадобится в туалет или на кухню. Сможете попить чаю. Чувствуйте себя как дома. Думаю, не стоит вам напоминать, чтобы вы все тщательно за собой запирали. – Он вошел в коридор и, выдвинув ящик дубового столика, стоящего у лестницы, достал запасную связку ключей.

Люси взяла ее и подняла на него глаза.

– Спасибо за доверие, Майк. Я вас не подведу.

– Не сомневаюсь. – Он широко улыбнулся. – Я горжусь тем, что умею разбираться в людях.

– В отличие от Долли.

– О, старушка по-своему проницательна. – Он на некоторое время задержал взгляд на собеседнице, словно убеждая себя в собственных словах, и направился к входной двери. – Скоро увидимся, да?

Люси немного постояла в тишине коридора, слушая шаги Марстона, пока он шел к воротам. Только когда они захлопнулись за ним, она направилась в мастерскую.

Тучи уже густо заволокли небо, и когда Люси стала собираться домой, начался дождь.

Люси освободила стол, взяла свой ноутбук и блокнот – настоящий, бумажный, который мог произвести впечатление на Долли, – и пошла выключать свет. В самую последнюю минуту она остановилась и оглянулась. Они с хозяином все-таки договорились, что Долли заберет вещи, которые ей понадобятся? Прозвучало как-то невнятно. Люси задумчиво изучила картонную коробку, стоящую около стола. Наверху лежал дипломат с черновиками писем. Наверняка это вполне законно, если она заберет их с собой и отсканирует дома на компьютере, а потом вернет. Майк ведь не говорил, что нельзя ничего выносить. Он доверяет ее решениям.

Чтобы открыть дипломат, вынуть содержимое и сунуть чемоданчик на дно коробки, ушла всего пара минут.

– Эви!

Эдди нашел ее в коровнике. Она закончила вечернее доение и делала уборку.

Девушка с улыбкой обернулась к нему и со вздохом стащила с головы платок. Теперь, когда Дэйзи вынашивала теленка, доить нужно было только одну корову, что облегчало ей заботы, но Эви все равно смертельно устала. Из двора доносился шум генератора.

– Ты же говорил, что поедешь в Лондон, – сказала она, толкая ногой в угол табурет.

– Я передумал. У меня тут есть работа. – Эдди, как всегда, туманно выражался по поводу своих обязанностей в министерстве. – Господи, как тебе идет этот комбинезон! – Он подошел к ней и сграбастал в объятия. – Ты неотразима.

– Отстань! – Эви попыталась оттолкнуть его.

– Почему? Тебе же это нравится. – Эдди схватил ее за руку и потащил к сеновалу. – Пойдем немного поваляемся. Ты наверняка работаешь весь день.

– Вот именно, Эдди, и я устала.

– Всего пять минут, а? У меня в машине есть для тебя подарок. Подожди, и увидишь.

Он закрыл за ними дверь и стал отстегивать лямки комбинезона Эви.

– Твоя мама ушла, я проверял. – Он уткнулся носом ей в шею, прижался щекой к лицу и начал расстегивать блузку.

Обычно Эви не сопротивлялась, ей нравился секс, если не считать возни с презервативами, которые она ненавидела, но настаивала на их использовании. Может, она и студентка, но не наивная девочка и не собирается беременеть. Но сегодня ей вдруг расхотелось, чтобы Эдди прикасался к ней.

– Не сейчас, Эдди!

– Ой, ну перестань, ты тоже этого хочешь. – Он схватил ее запястье и потянул девушку к себе.

– Нет, не хочу! – Она внезапно разозлилась и сильно оттолкнула его. Как ни странно, Эдди ее отпустил.

– Эви!

– Нет, Эдди, я не в настроении!

– А как же твой подарок?

– Хочешь сказать, что я не получу подарка, если не оплачу его натурой? – Голос у нее угрожающе понизился.

Эдди покачал головой.

– Не глупи. Я не это имел в виду. – Он, казалось, обиделся, отвернулся и глубоко вздохнул. – Я думал, тебе это нравится так же, как и мне.

Эви застегивала лямки комбинезона.

– Мне некогда.

Он пожал плечами.

– Ладно. Будь по-твоему. – Ему удалось выдавить из себя улыбку. – Пойдем к машине, и я покажу тебе подарок.

Он привез ей деревянный ящичек с масляными красками. Эви широко раскрытыми глазами уставилась на эту роскошь.

– Где ты их достал? Просто чудо.

– Оказал одному приятелю услугу, – Эдди своим обычным раздражающим жестом постучал себя по носу, – и он спросил, чем меня отблагодарить. Я знал, что он едет в столицу, и попросил достать там масляные краски. Должен сказать, я не рассчитывал на такой богатый набор. – Он наклонился и поцеловал Эви в макушку.

– Эви! Эдди! – раздался от кухонной двери строгий голос матери.

Они стояли у машины и не заметили, что велосипед Рейчел прислонен к стене. Оба отскочили друг от друга.

– Мама, посмотри, какие фантастические краски! – крикнула Эви и понесла подарок в дом.

– Чудесно, – ответила Рейчел, однако взгляд, который она бросила на соседа, ставил под сомнение энтузиазм в ее голосе. – Останешься на ужин, Эдди?

– Наверно, нет. Но спасибо за приглашение. – Он глянул на Эви. – Наслаждайся красками. Я зайду через денек-другой посмотреть, какое ты нашла им применение. Только не трать все на шотландского херувимчика!

Эви от этих слов застыла и открыла рот, чтобы возразить, но Эдди уже шел к машине.

– Кажется, он ревнует, – язвительно заметила Рейчел.

– Ему не понравилось, что я рисую портрет Тони в подарок его родителям.

– Еще бы. – Рейчел, сощурив глаза, посмотрела на дочь. – Судя по соломе у тебя в волосах и кое-как застегнутому комбинезону, подозреваю, что у Эдди к тебе не только профессиональный интерес. Будь осторожна! Не дай бог навлечешь позор на семью. Отец этого не вынесет.

И она ушла в кухню, чтобы не видеть, как щеки дочери запылали от гнева.

Когда Люси выехала из коттеджа Роузбэнк в сторону Чичестера, небо потемнело еще больше, и грозовые тучи сгустились над самой головой. В воздухе пахло металлом, и, едва Люси свернула на шоссе, в ветровое стекло забарабанили крупные капли дождя.

Почти у самой галереи она нашла место для парковки и быстро нырнула в здание. Ливень уже разошелся не на шутку. Робин, уходя, включил подсветку в витрине, запер дверь и поставил ее на сигнализацию. Люси прочитала оставленную на столе записку: «Удачный день! Бабок навалом. По пути домой заскочу в банк. Приезжай завтра ко второму завтраку. Я приготовлю. Спокойной ночи, дорогая».

Люси тихо засмеялась и побежала наверх в кухню. Она включила свет, когда по улице прокатились первые раскаты грома.

На кухне было жарко и душно с закрытыми окнами. Она чуть приотворила створку, и помещение сразу же наполнилось запахом влажной земли, сырого асфальта и шумом ливня, льющего с крыши и отскакивающего от плитки в садике.

Нечаянно Люси бросила взгляд на дверь мастерской. Она была приоткрыта. Видимо, Робин днем заходил туда. Люси направилась в ту сторону и потянулась к ручке двери, но в последний миг заколебалась.

За спиной стихал шум дождя, перед ней находилась мастерская, погруженная в гнетущую тишину. Люси открыла дверь и, затаив дыхание, заглянула внутрь. Интуиция подсказала: тут что-то неладно. По коже побежали мурашки.

Ей с трудом удалось заставить себя войти и нащупать выключатель слева от входа. В мастерской было темно из-за ненастья на улице, по стеклам слуховых окон бежали струи воды. Включив свет, Люси подошла к стоящей на мольберте картине и ахнула. Кто-то закрасил фигуру позади Эви. Молодой пилот пропал.

– Нет, не может быть.

Люси коснулась холста. Краска была сухой. Отрывисто и с затруднением дыша, Люси оглядела мастерскую. Стол с красками и растворителями не тронут. Кисти, мастихины и ватные палочки, чистые и сухие, аккуратно разложены. Ничто не свидетельствовало о чьем-то присутствии. Робин? Мог он такое сделать? Она снова посмотрела на картину. Но у ассистента нет склонности к такой работе, не говоря уже о необходимых умениях.

Люси беспомощно обернулась.

Слуховые окна вдруг осветились ослепительной молнией, оглушительный раскат грома пролетел по мастерской – и тогда Люси увидела его. Высокий молодой человек, который раньше появился в ее спальне. В синей униформе и с печальным взглядом. Он смотрел прямо на нее.

– Ральф? – прошептала Люси.

Раздался еще один раскат грома, на этот раз издалека. Свет на мгновение погас, а когда включился снова, в мастерской никого уже не было.

Тони приехал на ферму, когда Эви выходила из конюшни. Она остановилась и посмотрела на маленький автомобиль, который, чихая мотором, затормозил у ворот. Тони неподвижно посидел, утомленно наклонив голову, потом поднял глаза и увидел стоящую в дверях девушку. Лицо у него просияло, и он выбрался из машины.

– Не хочешь поужинать со мной? – широко улыбнулся он. – Пожалуйста. А то без тебя я просто умру с голоду.

Эви засмеялась.

– А что, ты хочешь съесть меня?

Он кивнул.

– Я бы с большим удовольствием. – И юноша дерзко ухмыльнулся. – Нет, я думал, мы пойдем в паб. День выдался довольно тяжелый. Мы почти все время провели в воздухе. Гансы все никак не уймутся. – Он посмотрел в небо. – Но пока нас не подняли по тревоге, а значит, у меня есть пара часов.

Стоя во дворе фермы, они слышали отдаленный грохот взрывов, доносившийся с запада.

– Портсмут сегодня снова принимает огонь на себя, – печально сообщил Тони.

Эви посмотрела ему в лицо и заметила, как он устал, как круги под глазами омрачают его улыбку.

– Я с радостью поеду с тобой, – сказала она. – Подожди, предупрежу маму, что не буду ужинать дома.

Они сели напротив друг друга за столиком в прокуренном обеденном зале паба «Виктория» в Богноре.

– Расскажи про себя, – попросила Эви. Она потягивала шенди, все еще изучая лицо пилота. Ужасно хотелось достать карандаш и нарисовать его.

Тони осклабился.

– Особо нечего рассказывать. Я… я был студентом… изучал право. Единственный ребенок в семье, обожаемый родителями. – Он, как будто извиняясь, тряхнул головой.

Эви кивнула. Она пока не упоминала о портрете – готовила сюрприз. И вдруг ни с того ни с сего засмущалась, когда Тони посмотрел ей в глаза. Пилот улыбнулся.

– Ты очень красивая.

Она засмеялась.

– Вряд ли. Вся неприбранная, руки в мозолях, ужасный вкус в одежде.

– У тебя прекрасный вкус. – Он осмотрел ее платье, темно-синее, с марказитовой брошкой на вороте. Эвелин переоделась, пока он разворачивал машину во дворе. – Когда-нибудь я одену тебя в меха и бриллианты!

Она захихикала.

– Звучит чудесно. Только это не для меня. Я всегда вымазана угольной пылью и забрызгана пятнами краски.

Девушка вытянула руки, чтобы доказать свои слова. Это были крепкие руки, загрубелые от тяжелого труда на ферме, с синеватой каймой под ногтями. Тони посмотрел на них и взял в ладони. Она подумала, что он их поцелует, но он неподвижно сидел, глядя ей в лицо мечтательным взглядом. У Эви вдруг перехватило дыхание. Сердце неровно стучало в груди, и она потерялась в синеве его глаз. Прошло несколько минут, прежде чем юноша отвел взгляд, легко сжал ей пальцы и отпустил. Вдалеке раздалась сирена воздушной тревоги.