Час тьмы

Глава 22

Машина Люси стояла там, где Шарлотта обычно оставляла свою. Шарлотта припарковалась позади и, со злостью дернув ручной тормоз, распахнула дверцу и вышла. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и взглянула на часы. Почти четыре утра.

Схватив свою сумку, Шарлотта сердито хлопнула дверцей и направилась к коттеджу. Долгая поездка не улучшила ей настроения, но, выпив кофе на круглосуточной заправке, она начала трезветь. Распахнув ворота, она пошла по дорожке, нащупывая в сумке ключ. В коттедже было темно, в саду пахло розами и свежескошенной травой. В темном бархатном небе над силуэтом яблони низко висела ущербная луна. Шарлотта сунула ключ в замочную скважину и отперла дверь. Но створка не поддалась: дверь была закрыта на засов изнутри. Женщина в ярости обошла дом и, спотыкаясь в темноте на поросшей мхом тропинке, приблизилась к задней двери. Та открылась с первой попытки: Майк, как всегда, забыл запереть ее. С улыбкой Шарлотта скользнула в кухню.

Нащупав на стене выключатель, она зажгла свет и внезапно перестала беспокоиться о том, что ее заметят. Некоторое время она стояла не двигаясь и прислушивалась. В воздухе все еще улавливались оставшиеся после позднего ужина запахи помидоров и трав и пряный аромат любимого Майком сорта кофе. В раковине были составлены две тарелки, пара кастрюлек, две вилки и пустая салатница со следами растительного масла. Шарлотта подавила страдальческий стон и повернулась к гостиной. Там царил порядок, только на низком столике стояли две пустые чашки. Шарлотта медленно направилась к лестнице.

Распахнув дверь спальни, она резко включила свет. Кровать была пуста, заправлена, холодна; даже занавески не задернуты.

Шарлотта повернулась к двери крошечной запасной комнаты, открывшейся позади нее, и увидела Люси, растрепанную со сна, растерянную, завернутую в индийскую шаль Эви.

– Что случилось? – пробормотала Люси.

Шарлотта не удостоила ее ответом. Оттолкнув соперницу, она вошла в комнату.

– Где Майк? Не смей притворяться, что его здесь нет!

– Но его действительно нет, – возразила Люси. Она быстро просыпалась. – Он уехал к матери в Брайтон. А в чем дело? Что происходит? – Под шалью она была в одном белье и внезапно начала дрожать. – Шарлотта, постарайся уложить у себя в голове: между мной и Майком нет романа! – Она вдруг дико разозлилась. – С чего ты вообще на меня взъелась? Мы вместе ужинали, потому что я работала допоздна, и Майк предложил мне остаться, поскольку коттедж пустой. Можешь сама поехать в Брайтон и проверить его! – Она откинула волосы с лица и полностью проснулась. – Все это твои фантазии. Я не представляю для тебя опасности!

Шарлотта не отрываясь смотрела на нее, мысли путались от гнева и ненависти. Если бы эта женщина не вторглась в их жизнь, Майк сейчас был бы с ней, в постели, а не волочился бы за незнакомкой с ученой степенью по искусствоведению!

На стеллаже у двери спальни около подсвечника лежал коробок спичек. Схватив его, Шарлотта злобно расхохоталась.

– Вот решение всех проблем! – крикнула она почти неразборчиво, поскольку мысли мутились от эмоций. – Я с тобой разберусь!

Она бросилась к лестнице и помчалась вниз, оставив на площадке удивленную Люси. Распахнув заднюю дверь дома, Шарлотта выбежала на лужайку. Трава была мокрой от росы, но она этого не заметила и побежала к мастерской. Дверь была заперта, и Шарлотта стала яростно ее трясти, неосознанно извергая непристойные ругательства. Не отступая перед препятствиями, он подбежала к окну, ударила в стекло локтем и разразилась еще более грубой матерщиной, когда по запястью потекла кровь.

Оставшаяся в доме Люси набрала номер Майка.

– Извини, что разбудила тебя, но объявилась Шарлотта. Она, кажется, сошла с ума. Думаю, тебе лучше приехать. Она схватила спички. Прости… – Она бросила взгляд в окно и увидела в мастерской огонь. – О боже! – ужаснулась Люси. – Только не это!

Она натянула джинсы и джемпер, но обуви второпях не нашла и босиком выбежала в сад. Шарлотты нигде не наблюдалось. Люси помчалась к мастерской, нащупывая в кармане ключ, который вечером положила туда.

В окнах было темно. Отсюда она не видела огня. Люси постояла на пороге, прислушиваясь; во рту пересохло от жуткого страха услышать рев пожара и треск горящего дерева. Вставив ключ в замочную скважину, она провернула его и осторожно приоткрыла дверь. Внутри стоял полный мрак. Люси раскрыла дверь шире и увидела вспышку зажигаемой спички.

Шарлотта стояла внутри у разбитого окна и раз за разом трясущимися руками чиркала спичками о коробок.

– Чертовы деревяшки отсырели! Не загораются!

Люси почувствовала сильный запах обугленной бумаги и подошла к поджигательнице.

– Отдай мне спички, – произнесла она как можно спокойнее. – Пожалуйста, Шарлота. Позволь, я их заберу.

Шарлотта издала короткий злобный смешок.

– Фиг тебе. – Дрожащей рукой она вынула из коробка очередную спичку. Та упала на пол, и обезумевшая ревнивица издала раздраженный стон. – Отстань, Люси, пока я тебе не двинула! – зарычала она.

Еще одна спичка упала на пол. Люси сделала осторожный шаг вперед, но Шарлотта этого не заметила. Руки у нее задрожали еще сильнее, и весь коробок выскользнул из пальцев. Спички рассыпались, и у Шарлотты вырвался короткий гневный крик. Упав на колени, она лихорадочно попыталась собрать спички, но вдруг зарыдала.

Наступив на коробок и распихав спички босой ногой по сторонам, Люси включила свет. Боковое окно с разбитым стеклом было открыто – видимо, Шарлотта забралась внутрь через него. Полоумная сложила на полу стопку из альбомов и бумаг, подожгла их, но пламя лишь опалило края и потухло.

Почти неосознанно Люси с облегчением отметила, что на первый взгляд ничего ценного в стопке нет, и одновременно услышала вдалеке вой пожарной сирены. Она посмотрела на Шарлотту и угрюмо произнесла:

– Едут пожарные. Наверно, Майк вызвал из Брайтона, когда я позвонила.

Шарлотта скривилась.

– Огонь потух. Даже сейчас она победила. – Голос у нее был ровный, никакой агрессии в нем больше не осталось.

– Кто? – не поняла Люси.

– Эви, – ядовито пояснила Шарлотта. – Она всегда побеждает.

В разбитом окне замерцал синий маячок подъезжающей к коттеджу пожарной машины. Потом проблесковые огни погасли, и Люси услышала, как скрипнули ворота, когда первый пожарный вбежал в сад.

– Пойду объясню, что тревога ложная, – пообещала она.

Бригадир настоял на том, чтобы лично проверить, нет ли возгорания в мастерской.

– Я сказала им, что это ошибка, – объяснила Люси Шарлотте, которая теперь стояла, опершись на стену. – Ты всего лишь неосторожно подожгла мусор в корзине.

– Почему бы не признаться, что я была пьяна? – огрызнулась та.

Люси бросила взгляд на пожарного.

– Простите, тут у нас вышла семейная ссора. Я позвонила ее другу в Брайтон, он меня неправильно понял и сильно преувеличил опасность. Примите мои извинения.

Она видела, что бригадир ей не верит. Пол был усыпан клочками горелой бумаги, никакой корзины рядом не наблюдалось. Пожарный обошел мастерскую, переворачивая стопки документов, проверяя каждый угол, затем повернулся к Люси:

– Придется написать отчет, и это явно не был ложный вызов. Поздравляю, что вам удалось потушить огонь до нашего приезда.

Люси выдавила улыбку.

– Спасибо. Здесь есть очень ценные документы. Предыдущая владелица была знаменитой художницей, так что ущерб мог быть очень серьезным. – Она надеялась, что пожарный не расслышал презрительного фырканья Шарлотты.

– Сумеете сами навести порядок? – осведомился он, выразительно покосившись на Шарлотту. – В доме больше никого нет? Может, вызвать полицию?

– О господи, не надо! – Люси искренне ужаснулась. – Спасибо, – торопливо добавила она. – Мы все уладим, правда, Шарлотта? Майк уже в пути, он очень скоро приедет.

Бригадир огляделся и кивнул. Люси заключила, что он не дурак. Вероятно, ему нередко случалось присутствовать при подобных сценах: две очевидно конфликтующие женщины, враждебный акт мести, случайно попавший под руку коробок спичек и отсыревшая бумага. Впрочем, какой бы ни была причина сжечь дом, ничего не вышло. Люси вдруг заметила, что сжимает кулаки, и с усилием разжала их.

– Можно предложить вам чашку чаю? Спасибо, что так быстро приехали, – кротко произнесла она. – Я очень вам признательна. Все могло бы обернуться катастрофой.

– Благодарю вас, обойдусь без чая. – Бригадир улыбнулся, с виду искренне и доброжелательно. – Нам нужно возвращаться в депо. – Остальные пожарные уже ушли с лужайки и забирались в машину. – Будьте осторожны. Обе. – Он еще раз ковырнул носком ботинка опаленную бумагу на полу и вышел, оставив их одних.

Люси стала собирать с полу листы.

– Ну ладно, ничего страшного не произошло, – отрывисто произнесла она.

Шарлотта фыркнула.

– На этот раз.

Люси выпрямилась и посмотрела на нее:

– Хочешь, чтобы Майк тебя бросил?

Шарлотта ответила не сразу.

– Он уже меня бросил. Разве нет?

– Понятия не имею. – Люси нетерпеливо вздохнула. – Не знаю и знать не хочу, что́ между вами происходит. В сотый раз говорю тебе, что я тут ни при чем. – Она начала складывать листы бумаги на столе. – Ты знакома с кем-нибудь в деревне, кто может вставить стекло? – Тут Люси заметила, что поджигательница вынула руку из кармана и на пол закапала кровь. – Давай лучше пойдем в дом и осмотрим рану, – встревожилась она. – Кажется, ты сильно порезалась. Хорошо, что пожарный не заметил, а то вызвал бы еще и скорую. Ты вообще представляешь, как тебе повезло, что он мне поверил?

– Он тебе не поверил. Он прекрасно понял, что произошло, просто не захотел вмешиваться. – Шарлотта повернулась к двери и пошла через лужайку.

Еще раз быстро оглядев мастерскую и убедившись, что все в порядке, Люси поспешила за ней, оставив свет включенным и дверь нараспашку.

Когда через сорок минут приехали Майкл и Джульетт, рука Шарлотты была перевязана и две женщины сидели молча в гостиной и пили чай. Рассветало, и слышно было только, как в розовом кусте у входной двери поет зарянка. Когда Майк вошел, Шарлотта зарыдала.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Что случилось? – Лицо у него было серым от утомления.

– Я пыталась спалить мастерскую, – монотонно произнесла Шарлотта. – Соберу свои вещи через минуту. Знаю, что все кончено. Эви победила.

Джульетт села рядом с ней.

– Что у тебя с рукой? – Сквозь бинт сочилась кровь.

– Я разбила окно.

Люси встала и пошла на кухню. Ни Джульетт, ни Майк на нее не взглянули. Она устало поставила заново чайник, размышляя, заметят ли они, если она проберется наверх в комнату.

– Похоже, ты сегодня героиня дня. – Майк внезапно возник у Люси за спиной. – Я как чувствовал, что не надо уезжать.

Она обернулась.

– Извини. Это я виновата.

– С чего бы?

– Она все еще думает, что у нас с тобой роман.

Марстон раздраженно вздохнул.

– Я говорил ей, что никакого романа нет, но она мне не поверила. Ревнует меня к тебе как сумасшедшая. Но дело не только в этом. С самой нашей первой встречи она возненавидела Эви, которая, по представлениям Шарли, мешает ей завладеть коттеджем.

– Ерунда какая-то.

– Нет. Вообще-то она права. Если не считать того, что не ее я бы выбрал обустраивать заново этот дом, если когда-нибудь понадобится. – Он говорил без особого выражения, хоть и не отрывал от нее взгляда, а потом, отвернувшись, снял крышку с банки с печеньем.

Нечего было искать какой-то второй смысл в его словах. Люси поразило, какое болезненное сожаление она ощутила. Может, Шарлотта все-таки права и в глубине души Майк ей нравится? Если так, то он очевидно не отвечает на ее чувства. Ужаснувшись себе и своей неверности Ларри, Люси тоже отвернулась.

– Запасная комната понадобится твоей матери. Я возвращаюсь в дом викария. Все равно уже утро. – Она заставила себя встретиться с Майком взглядом. – Лучше мне убраться отсюда, пока ты будешь решать, как поступить с Шарлоттой. Дай знать, когда безопасно будет вернуться. – Она принужденно улыбнулась. – Заберу свои вещи и оставлю тебя в покое.

Когда через десять минут она шла по дорожке к воротам, никто не провожал ее взглядом из окна.

Поминальная служба состоялась в церкви Святой Маргариты. Без гроба, без похорон. Ральфа сбили над Ла-Маншем, он упал в воду, и ни от него, ни от самолета ничего не осталось.

Церковь была переполнена. Родственники и друзья семьями съехались со всех концов страны. Лукасов хорошо знали и любили, а Ральф пользовался популярностью в округе. Он был не первым сыном, вырванным войной из здешних мест, и явно не последним, но каждая тяжелая утрата приносила новую волну отчаяния оставшимся дома старикам, женщинам, детям.

Рейчел сидела между Дадли и Эви, комкая платок и устремив взгляд на переплетение зимних цветов у подножия кафедры – на потертом синем ковре алтаря вместо гроба разместили венки. Рейчел теребила в руках платок, вытирала текущие слезы, не в силах смотреть по сторонам, а когда вошел викарий, поднялась на дрожащие ноги, едва сдерживая рыдания. Дадли, с каменным лицом, в слишком туго завязанном черном галстуке, тоже не отводил взгляда от венков.

Позади них кто-то безудержно рыдал, словно потерял близкого человека. Эви повернулась. В конце церкви стояла девушка из Женской вспомогательной службы, поддерживаемая двумя подругами. Симпатичная, как раз такие нравились Ральфу. У Эви мелькнула мысль, что это не просто знакомая; возможно, Ральф ее любил. Но потом собственное горе захлестнуло Эвелин, и она отвернулась. Кем бы ни была незнакомка, ей придется справляться со скорбью в одиночку. Собственное сердце Эви, казалось, обратилось в камень. Она потеряла и Ральфа, и Тони, который улетел, не сказав ни слова. Что ей осталось?

Дадли сообщил Эви, что эскадрилью Тони перебросили в Шотландию. О звонке молодого человека он не упомянул. Как ни странно, тоску по возлюбленному, который уехал, даже не попрощавшись, поглотила боль из-за смерти брата. Возможно, Эви просто не могла собраться с силами, чтобы обдумать поступок Тони. Ей век не забыть душераздирающий крик матери, когда новость о гибели Ральфа достигла фермы Бокс-Вуд. Позже командир Ральфа привез на ферму его вещи, и Рейчел сунула их куда-то, не глядя. С тех пор она почти не разговаривала. Это Эдди хлопотал о поминках, заказал памятную доску для церкви, приезжал каждый день убедиться, что все живы и здоровы.

Сидя на кровати и глядя в окно, Эви дрожала. В доме было холодно. Снег запорошил Даунс, и отец не выходил из своего маленького кабинета позади гостиной. Рейчел день за днем бесконечно сидела на кухне, принимая подруг – одна за другой женщины приходили выразить соболезнования и приносили подарки, стараясь утешить семью, которая не могла представить, что когда-то найдет утешение и снова обретет счастье.

Последняя картина Эви – мать с ребенком посреди руин – все еще стояла на мольберте. Альбом валялся на полу возле кровати, заполненный эскизами женщин из Саутгемптона, толпящихся по вечерам в очереди на станции с узлами и с детьми, спешащих уехать из города до начала ночной бомбардировки. Кисти художница не брала в руки с ужасного 13 декабря.

«Я беременна. – Эту мысль словно задуло ей в голову. – Уже два месяца. Я беременна, и это ребенок Тони».

Она долго сидела не шевелясь, пока наконец уже в темноте не спустилась на кухню. Рейчел вяло перемешивала что-то в кастрюле на плите. Работницы ушли в паб. Фермерский дом больше не был по вечерам веселым прибежищем, и девушки искали компанию и отдушину в другом месте. О наступающем Рождестве все, кажется, забыли.

Сев за выскобленный стол, Эви долго, ничего не говоря, смотрела на мать и наконец призналась:

– У меня будет ребенок.

Рейчел уронила ложку в кастрюлю и обернулась к дочери.

– Надеюсь, мне послышалось. – Лицо у нее оживилось впервые за последние дни.

Эви отвернулась.

– Прости. Я не знаю, что делать.

– Как что делать? Выходить за него замуж, конечно!

Эви уставилась на нее.

– О чем ты? Он уехал. Я ему не нужна. – Ее голос был низким от отчаяния.

– Что значит «уехал»? – Рейчел села рядом с ней и сжала дочери руку. – Он к нам ходит каждый день!

Эви вытаращила глаза.

– Мама, это ребенок Тони.

– Нет. – Рейчел потрясла головой. – Нет. Это ребенок Эдди. Ты всегда любила Эдди. Ты должна выйти за него замуж, пока отец не узнал. Если он поймет, что ты забеременела вне брака, это убьет его, Эви. Ты и сама понимаешь! – Мать была на грани истерики.

Девушка растерялась.

– Но это ребенок Тони. Мы с Эдди не были вместе несколько месяцев.

– Тогда лучше сделай все как положено. – Рейчел встала. Она чуть не кричала. – Отец не должен узнать об этом, слышишь меня? Он не перенесет. Нельзя так поступить с ним, Эви. Особенно после того, как Рейфи… – Как обычно, после упоминания имени Ральфа она расплакалась. Чуть погодя Рейчел сделала глубокий вдох. – Ты не имеешь права принести в нашу семью незаконнорожденного ребенка, Эви. Тони уехал, бросил тебя. Ему все равно, что с тобой случится. Он не удосужился даже поднять трубку, чтобы попрощаться. – Она громко всхлипывала. – Ты должна выйти замуж за Эдди. Тогда все устроится. Я не позволю тебе опозорить семью.

– Но я все еще могу выйти замуж за Тони. Не сомневаюсь, найдется способ связаться с ним.

Хотя она и сопротивлялась, но знала, что все бесполезно. Тони улетел в Шотландию, не сказав ни слова. Она для него была всего лишь мимолетным увлечением, как и сказал Эдди.

Рождество пришло и миновало почти незамеченным.

– Разве ты не понимаешь, что она послала кого-то украсть картину? – Кристофер стоял в лондонской квартире Майка, который всего несколько часов назад вернулся из Роузбэнка. – Все сходится. Кто-то пришел туда по приглашению. Отец впустил его, и в какой-то момент завязалась борьба. Полиция считает, что картина повреждена во время драки. Отец открыл дверь, ни о чем не подозревая, когда вернулся из оперы и выключил сигнализацию. Это показывает запись с камеры наблюдения, и время там тоже есть. Было очень поздно, но он все-таки впустил неизвестно кого. Наверно, ждал гостя. Полиция сделала вывод, что отца ударили по голове картиной. Вероятно, он пытался отобрать ее у грабителя.

– Это совершенно нелогично, – заметил Майк. – Зачем портить вещь, которую собираешься украсть?

– Потому что отец стал сопротивляться или потому что передумал. Мало ли. В тот день Люси Стэндиш встречалась с моим отцом. Она знала, что у него есть картины бабушки, которые стоят целое состояние.

– Полиция подтвердила причину смерти? – Майк оперся плечом на стену в коридоре. Он не пригласил Кристофера в гостиную и стоял держа руки в карманах. Выжатый как лимон и раздраженный, Майк был сыт по горло свистопляской в Роузбэнке и злился, что пришлось вернуться в Лондон на важную встречу, которую нельзя пропустить. А больше всего он досадовал на себя, что открыл дверь Кристоферу.

– Следователи думают, это сердечный приступ.

– А как же травмы головы, если кто-то ударил Джорджа картиной?

– Говорят, травм нет. Но картина – это ведь холст, он не оставляет следов.

– Если удар был столь сильный, что холст порвался, значит, Джорджу досталось и подрамником. А как насчет отпечатков пальцев?

– Грабитель был в перчатках.

– Хочешь сказать, отпечатков нет?

– Нет. – Кристофер сердито зыркнул на двоюродного брата. – Я не говорю, что та женщина сделала это сама. Она могла нанять профессионала, но что-то пошло не так.

– Разумеется. – Майк продемонстрировал свой скептицизм.

– Ты видел ее после случившегося?

– Люси? Да.

– И что?

– Что ты хочешь услышать? Думаешь, она сказала: «Майкл, я пыталась стащить картину у твоего дяди, он мне помешал, и я его убила»? Ничего подобного. Совсем наоборот. Она ужасно расстроилась, услышав, что Джордж умер. Он обещал ей рассказать о своей матери, поделиться воспоминаниями, как он рос в семье великой художницы. – Майк нахмурился. – Чрезвычайно важными, удивительными и уникальными воспоминаниями, которые теперь утеряны навсегда. Только безумцу могло бы прийти в голову поставить такую возможность под угрозу. К тому же Джордж обещал разрешить ей сделать фотографии всех картин. Джордж гордился матерью и хотел открыть миру обстоятельства ее жизни и творчества – в отличие от ее внука, который вознамерился припрятать все произведения в подвале, точно диккенсовский скупердяй.

– Ты ничего не понимаешь, да?

– Нет, не понимаю, честно.

Кристофер глубоко вздохнул и, сообразив, что его не собираются приглашать в дом, двинулся к входной двери.

– Тогда больше не о чем говорить. Я сказал полицейским, что им следует относиться к Люси как к подозреваемой. Не сомневаюсь, они ее вскоре навестят.

– Они навестили ее на следующий день после смерти твоего отца, – спокойно произнес Майк. – Ты уже успел настучать на нее. К счастью, у Люси есть алиби.

Кристофер саркастически усмехнулся.

– У нее – вероятно. А у ее знакомых в вороватом мире искусства – сомневаюсь. – Он открыл дверь. – Оставим это полиции. Будь осторожен, Майк. Не позволяй ей и дальше дурачить тебя. Она охотится за всем, до чего удастся дотянуться, любыми средствами.

Майк холодно улыбнулся.

– Значит, я вне опасности, Крис, поскольку ты вывез из коттеджа все ценное. Наверно, это тебе следует проявлять осторожность?

Только когда Кристофер перешел улицу, Майк пожалел о последней реплике. Она могла еще больше ухудшить положение Люси.