Час тьмы

Глава 28

Люси сидела в гостевой комнате дома викария и смотрела в пустоту. Что ей теперь делать? Винить в катастрофе с Майком, кроме себя, было некого. Что с ней будет, если исследование теперь развалится? Как она перенесет неизвестность, если так и не удастся узнать дальнейшую судьбу Эви? И как переживет расставание с Майком?

Она нахмурилась. Откуда взялась последняя мысль? Разве можно предавать память Ларри? Люси нервно грызла ноготь, когда услышала, как на гравийную дорожку свернула машина Хью и Мэгги.

Через пять минут в ее дверь тихо постучали.

– Люси? – Это была Мэгги.

– Войдите, – уныло откликнулась Люси.

Мэгги открыла дверь и сунула внутрь голову:

– Люси, дорогая. С нами приехал Майк. Он хочет увидеть портрет.

Люси справилась с волной паники и тяжело вздохнула.

– Почему бы нет?

– Вам решать, показывать ему картину или нет. – Мэгги подошла и села рядом с ней на кровать. – Майк позвонил Хью. Он очень растерян и обижен, но мне кажется, если вы объясните ему, почему молчали, он поймет.

Люси хмуро улыбнулась.

– Сомневаюсь. – Она встала и заправила волосы за уши. – Пойдемте. Наверно, понадобится отвертка или что-то вроде этого, чтобы открыть ящик.

Они прошли по площадке, Мэгги открыла дверь в маленькую молельню и вскрикнула:

– О господи!

– Что там? – Люси сунула голову в дверь.

Ящик был взломан при помощи топора. Подрамник с порванным полотном лежал перед алтарем.

– Не может быть! – Люси остолбенела от ужаса.

Услышав крик Мэгги, из коридора по лестнице прибежал Хью, и следом за ним Майк.

Викарий подошел к картине и осторожно взял ее в руки.

– Лицо молодого человека испорчено. – Он прислонил портрет к алтарю и присел перед ним.

Майк подошел и заглянул ему через плечо.

– Какая Эви тут красивая. Выглядит такой юной и счастливой.

– Но Тони… – грустно произнесла Люси. – Почему призрак все время нападает именно на Тони?

– Это точно был не призрак! – твердо сказал Майк. – Не пытайтесь убедить меня в обратном. Здесь орудовал человек.

Хью задумался.

– Мы и сами каждый раз пытаемся себя в этом убедить. Но как злоумышленник попал сюда? Каким путем? Мы были здесь, как и Люси. В другое время дом заперт. – Викарий беспомощно оглянулся на жену: – Мэгги, ты чувствуешь чье-то присутствие?

Мэгги отошла от остальных и стояла с закрытыми глазами, выставив руки немного перед собой, словно проверяла качество воздуха.

– Я чувствую безмерную злобу. Будь это вор, он просто забрал бы картину, которая, очевидно, стоит немалых денег. Некто повредил портрет молодого человека и позаботился о том, чтобы не задеть изображение Эви. Вот и подумайте: может ли он, используя такую силу, быть настолько разборчивым? – Она подошла к картине, осторожно провела пальцами по рваным краям и вздрогнула. – Хью, это тот же самый дух, что и в галерее. Я почти вижу его. Его ярость и… – она замялась, подбирая слово, – ревность очень сильны. Он переполнен ненавистью.

Люси тоже задрожала.

– Кто же это?

– Эдди Марстон, – тихо произнесла Мэгги.

Воцарилась ошеломленная тишина. Майк с удивлением взглянул на Мэгги:

– Из чего вы это заключили?

– Ханна узнала его на портрете в столовой вашей матери. Девочка видела призрак Эдди около картин в их доме в Мидхерсте.

– Ханна? – быстро переспросил Майк. – Когда вы ее видели?

– Утром.

– Сегодня ко мне приезжал Кристофер, – сообщил Майк. – Ханна пропала. Родители с ума сходят.

Мэгги нахмурилась.

– Я думала, они знают, что девочка гостит у вашей матери, – растерянно произнесла она и вздохнула. – Пойду позвоню Джульетт, чтобы выяснить, в чем дело. – Она вышла из молельни.

Остальные стояли полукругом перед картиной.

– Я думал, здесь полотно будет в безопасности, – пробормотал Редвуд, качая головой. – Мои молитвы оказались недостаточно сильны. Извините. Я не справился.

– Вы ни в чем не виноваты! – воскликнула Люси. – Оправдания ни к чему. Во всем виновато это порочное существо – и я, потому что решила везти сюда картину.

– Если не сюда, Люси, то куда же еще? – грустно спросил Хью.

В молельне на мгновение стало тихо.

– Бабушка выглядит такой счастливой, – проговорил наконец Майк. Он прочистил горло. – По-вашему, этот парень был ее любовником?

Люси взглянула на Майка, почти извиняясь. Не из-за сходства ли с ним портрет так жестоко растерзали? Без фотографии трудно было сказать точно.

– Думаю, да. Его звали Тони Андерсон, и его эскадрилья размещалась на аэродроме недалеко от фермы Бокс-Вуд. Не знаю, где они с Эвелин познакомились; наверно, их свел ее брат Ральф. Но у них ничего не получилось, а позже он погиб.

– И после этого она сразу вышла замуж за моего дедушку?

Люси кивнула.

– Похоже, что так. Эви очень горевала, когда Тони убили.

Майк осторожно коснулся рваных краев полотна:

– Его можно отреставрировать?

– Уверена, что можно. Картине вообще не повезло. Когда Ларри купил ее, фигура летчика была закрашена. Муж чистил портрет и заметил верхний слой краски. – Люси умоляюще взглянула на Майка. – Подписи на полотне нет, на аукционе его не атрибутировали, и авторство Эви никем не подтверждено.

– Я узнаю бабушку, – прошептал Майк.

Люси грустно улыбнулась.

– Ты помнишь, как она выглядела, а мы нет. По крайней мере, в те годы.

– Но ты догадалась. Твой муж явно заметил сходство, – резко возразил Майк.

Она снова кивнула.

– Да, он надеялся, что это картина Лукас. Стал искать информацию о ней и пытался узнать как можно больше, и потому мне захотелось написать биографию Эвелин. Странно, что такая выдающаяся военная художница каким-то образом ускользнула от всеобщего внимания. Я составила синопсис книги и подала заявку на грант, и уже после смерти Ларри заявку одобрили.

Последовало долгое молчание. На лице у Люси отобразилась невероятная печаль.

Майк смущенно откашлялся.

– Я все-таки не понимаю, почему ты решила скрыть от меня существование портрета.

– Наверно, боялась, что ты отреагируешь как твой кузен. Подозрения, обида, приписывание мне корыстных мотивов, – горько усмехнулась она в ответ. – Я ошиблась, вот и все. Едва ты узнал о картине, как стал подозревать меня во всех смертных грехах. – Она сделала глубокий вдох, но останавливаться было уже поздно. – Я не собираюсь наживаться на Эви! – горячо воскликнула Люси. – Я лишь хочу, чтобы ее блестящий талант получил должное признание. И я не крала этот портрет. Мы купили его законным образом. У меня есть чек!

Люси перевела дикий взгляд с Майка на Хью и назад, а затем, не в силах спорить, выбежала из молельни.

В День Победы Тони был еще в Египте. Вскоре после этого он через Тулузу и Дьеп вернулся из Порт-Саида в Британию. Несколько дней провел в Лондоне, затем двинулся в Шотландию. В столице пошел в Национальную галерею и долго стоял перед полотном под названием «Мадонна Лондонского блица[22]». Он утонул в картине, чувствуя опустошение, горе и любовь матери к своему ребенку. Тони стоял долго, потерявшись в своих печальных мыслях, и поначалу даже не заметил прикосновения женской руки. Заметив же, вздрогнул и взглянул на незнакомку, почти ожидая, что это Эви. Но перед ним стояла не она, а дама средних лет в черном костюме и черной бархатной шляпке с короткой вуалью. Лицо у женщины было бледным и усталым, но очень добрым.

– Я увидела слезы у вас в глазах, – ласково сказала она. – Сочувствую вам. Вы, наверно, потеряли любимого человека.

Тони кивнул. Уточнять не было смысла. В конце концов, он действительно потерял ту, которую любил больше самой жизни. Они вместе вышли на Трафальгарскую площадь и прогулялись по Стрэнду к «Лайонс-Корнер-хаус», где выпили по чашке чаю. Тони не спросил имени собеседницы и не выяснял, почему она пришла в галерею. Было очевидно, что незнакомка тоже кого-то потеряла, и на пару часов они составили друг другу компанию, а потом Андерсон уехал.

Он сел в поезд, следующий на север, к родительской ферме, а оттуда отправился в Эдинбург продолжать обучение праву: теперь он был не командиром эскадрильи, а простым студентом-юристом.

Три года спустя он получил диплом и вступил в коллегию адвокатов как восходящая звезда. О времени, проведенном в Уэсгемпнетте, и своем визите в Национальную галерею он никому не рассказывал, даже родителям. К чему?

Майк уехал из дома викария, больше не встретившись с Люси. Он грустно сел в машину и направился в коттедж Роузбэнк. Изуродованное вандалом лицо молодого летчика не выходило из головы.

Он стоял на задней лужайке, глядя в ночное небо, когда внезапно зазвонил мобильный телефон. Майк вынул его из кармана.

– Люси? – Он не знал, почему подумал, будто звонит она. Особенно после того, как при их последней встрече Люси так стремительно сбежала. Он, видимо, ляпнул что-то бестактное, но надеялся, что не очень ее обидел и что она хочет извиниться за свое внезапное исчезновение.

Они с Хью немного подождали в молельне, затем викарий осторожно поставил картину лицом к стене, и оба медленно спустились по лестнице к Мэгги. Вскоре Майк в смущении покинул дом священника.

Сейчас он помолчал, ожидая ответа, но после короткой паузы в трубке раздался неприятный смех.

– Нет, извини, это не Люси. Это Шарлотта. Мне нужно с тобой поговорить.

Рейчел ждала Эви в кухне на ферме.

– Здравствуй, мама, – входя, поприветствовала ее дочь, чуть подтолкнув Джонни к столу, на котором стояла банка с печеньем. – Что случилось? – Эви заметила, что лицо у Рейчел бледное и осунувшееся. – Как отец себя чувствует?

– С отцом все хорошо. – Рейчел глубоко вздохнула. – Прости, Эви, но я не знаю, сколько мы еще продержимся. На сей раз Эдди зашел слишком далеко.

Эви сняла шляпу, бросила ее на буфет и со вздохом повернулась к матери:

– Что он еще натворил?

– Принес какое-то дитя. – Рейчел резко села и провела рукой по упругим седеющим кудрям. – Сказал, что младенец будет здесь жить и что ты согласна.

Эви распахнула глаза.

– Дитя?

– Да, ребенка.

Поначалу Эви не нашлась что сказать, а потом спросила:

– Где младенец?

– Эдди отнес его в комнату.

– Присмотри за Джонни. – Эви хлопнула дверью и направилась к лестнице.

Когда она вошла в спальню, Эдди поднял на нее взгляд.

– Входи и ничего не говори.

Ребенок спал на их кровати.

Эви взглянула на малыша.

– Я так понимаю, это Пол, – хриплым голосом произнесла она.

Эдди посмотрел на нее.

– Джордж. Его зовут Джордж.

Она нахмурилась.

– Ребенок Лавинии? – Руки у Эви дрожали.

Муж кивнул, и она с изумлением увидела в его глазах слезы.

– Лавиния умирает. – Он сильно закусил губу. – Три дня назад ее забрали в больницу. – Эдди казался совершенно беспомощным. – Домовладелица присматривала за Джорджем. Она позвонила мне, и я поехал проведать Лавинию. – Голос у него дрожал. – У нее отказывает сердце. Говорят, осталось несколько дней. – Кадык у него заходил. – Я пообещал ей, что я… что мы заберем ребенка и вырастим его. Она сказала, что доверяет тебе, что ты знаешь о сыне и приходила ее навестить. Она дает тебе свое благословение и хочет, чтобы ты стала Джорджу матерью. – Голос у него снова дрогнул и пресекся. Эдди беспомощно смотрел на спящего ребенка. Мальчик в грязной пижамке с плюшевыми мишками был туго завернут в шерстяное одеяло. Пахло от него несвежими подгузниками. – Пожалуйста, Эви.

Она уставилась на мужа. Никогда в жизни Эвелин не видела его таким беззащитным.

Она набрала в грудь воздуха.

– Разве у Лавинии нет родственников?

Эдди покачал головой.

– Родители умерли до войны, брат погиб под Монте-Кассино. У нее был только я, и я обращался с Лавинией жестоко, издевался над ней. Но мальчика я обожаю. С первой же минуты, как только увидел сына, я полюбил его. – Голос у него был хриплый.

Эви охватило острое негодование.

– Над нами с Джонни ты тоже издеваешься, – прошептала она. – И я очень сомневаюсь, что в случае моей смерти ты стал бы плакать или полюбил бы Джонни.

Эдди отвернулся от нее и отошел к окну.

– Джонни – не мой сын, – бросил он.

– А Пол – не мой.

– Прошу тебя, Эви. Я не могу заставить себя принять Джонни как своего сына. Он напоминает мне о том, что ты любила его отца, как никогда не любила меня, но я постараюсь, обещаю, что постараюсь относиться к нему лучше. Он никогда не узнает… – Эдди остановился и глотнул воздуха. – Он никогда не узнает, что Джордж ему не родной брат. Я не буду делать разницы между ними.

– Почему ты хочешь звать его Джорджем?

– В честь моего отца. – Он посмотрел жене в глаза. – Наши семьи никогда не были близки, но отца это очень обрадует.

– А как ты собираешься объяснить внезапное появление готового внука?

– Расскажу родителям правду.

– А остальным?

Он покачал головой.

– Если кто-то спросит, то мы его усыновили. Люди скоро об этом забудут.

– А мои родители?

– Они сделают все, что ты захочешь.

– Неужели? – Эви подумала о Рейчел и Джонни, оставшихся на кухне. Слова матери эхом прозвучали у нее в ушах: «На сей раз Эдди зашел слишком далеко».

Шарлотта приехала в коттедж Роузбэнк в начале десятого. Майк поздоровался с ней без малейшей радости.

– Не знаю, зачем ты заявилась. Скажи спасибо, что я не обратился в полицию после твоей недавней выходки.

Она с вызовом сунула руки в карманы.

– Дело твое. Я хотела кое-что тебе рассказать о твоей драгоценной Эви. Но если не хочешь слушать…

– Что ты мне можешь рассказать?

– Долли отдала мне некоторые вещи твоей бабки. Дипломат с документами.

– Долли? – Майк окинул бывшую любовницу взглядом. Она была в тесных дизайнерских джинсах и свободной шелковой блузе с глубоким вырезом. На шее сверкало хрустальное ожерелье, которое он подарил ей на день рождения. Выглядела Шарлотта, бесспорно, сексуально. – Когда это было?

Шарлотта потупилась.

– Некоторое время назад. Я спрашивала об Эви, и Долли разрешила мне посмотреть ее вещи и взять все, что захочу.

Майк с подозрением прищурился.

– Очень сомневаюсь.

– Если честно, мне плевать на твои сомнения, – грубо бросила Шарлотта. – Суть в том, что этот дипломат у меня.

– И где же он?

– Дома. Я не дура приносить документы сюда, чтобы ты отобрал их у меня силой.

Майк вздохнул.

– Я никогда не применил бы к тебе силу, и ты это прекрасно знаешь.

Шарлотта улыбнулась и решительно направилась в дом.

– А где же чудесная Люси?

– Ее здесь нет. Шарлотта, если к тебе попали какие-то документы Эви, я бы хотел получить их назад. Они могут оказаться важными.

– Еще какими важными. – Она заглянула в гостиную и направилась в кухню. – Вы живете здесь? Я заезжала в лондонскую квартиру несколько раз: никаких признаков твоего присутствия.

– Ты без спроса заходила в мою квартиру?

Она снова одарила его приторной улыбкой.

– Ты дал мне ключи, дорогой, разве не помнишь?

– Я помню, что забрал их у тебя. Ты сделала дубликаты? – В голосе невольно проскользнуло отвращение.

Шарлотта проигнорировала вопрос.

– Я звонила в офис. Там сказали, что ты взял отпуск и работаешь из дома. Поразились, что я не знаю. Пришлось сослаться на девичью память. – Она оценивающе оглядела кухню. – Такой же бардак, как и раньше, и грязь повсюду. – Она провела пальцем по столешнице. – Пора тебе уволить старушку Долли. Она тут все запустила.

Майк заскрипел зубами.

– Шарлотта…

Она открыла заднюю дверь и вышла в сад, глядя на мастерскую.

– Ущерб оказался не слишком большим, учитывая обстоятельства, да? – Шарлотта повернулась к нему лицом: – Майк, я думаю, тебе следует очень тщательно обдумать свой следующий шаг. Я способна нанести тебе и твоей искусствоведше, – ее голос сочился ядом, – много вреда. У меня есть предметы, которые, вероятно, имеют большую ценность. Некоторые из них могут ох как просто сгореть, а другие, например драгоценности, я легко продам на рынке Портобелло за огромную сумму. Рисунки твоей бабки, я полагаю, невосполнимы. Неужели ты воображаешь, будто я здесь сидела и вязала носки, пока вы с мисс Люси болтали о жалком хламе Эви? Ты думал, тут ничего не осталось, да? Ты хотя бы дал себе труд заглянуть в пару ящиков? Шкафы и коробки, которые загромождали этот дом, были забиты кучей всякого барахла. Я многое отнесла в мастерскую, но потом подумала: а зачем? Почему бы не забрать кое-что домой, раз эти пожитки такие ценные? Помню, ты говорил мне, что у Эви не было драгоценностей. Были. У нее нашлось много симпатичных вещиц, и теперь, раз ты даже не знаешь, что они существуют, и не можешь их идентифицировать, все они принадлежат мне. – Уперев руки в бока, она ждала его ответа.

Майк сделал глубокий вдох.

– Шарли…

– Ах, я снова Шарли? Чую перемену тона. – Она сузила глаза. – Ну так где же Люси?

– Ее здесь нет. Остальное – не твое дело.

Она насмешливо окинула его взглядом.

– То есть ты наконец вывел мерзавку на чистую воду.

– Мои отношения с Люси тебя не касаются. Главное, что наши с тобой закончились, Шарли. – Голос Майка выдавал гнев. – Если после твоего сумасшедшего фортеля и был шанс реанимировать их, то сейчас ты его раздавила. Эта попытка шантажа просто смешна. – Он пошел по лужайке к сараю для инструментов в конце сада. – Если у тебя есть какие-то принадлежащие мне вещи, прошу их вернуть. Но я подозреваю, что ты все выдумала.

Шарлотта стояла и смотрела ему в спину.

– Выдумала? Как бы не так! – прошептала она себе под нос. – Я покажу тебе, Майкл Марстон.

Глядя, как бывшая подруга нырнула в дом, Майк опасался, что она вознамерилась поджечь и коттедж, но ему удалось заставить себя подождать десять минут, прежде чем он снова вошел в кухню. Шарлотты там не оказалось, и на первый взгляд все было на местах; он вернулся на улицу и прошел немного вперед, желая удостовериться, что машина Шарлотты уехала. Потом он снова отправился в дом и набрал номер телефона Долли.

Объяснив, зачем звонит, Майк услышал возмущенный и обиженный голос домработницы:

– Вы в чем-то меня обвиняете?

– Нет, – устало ответил он, – я ей не верю, но на всякий случай хочу уточнить. Может, вы сказали что-то, а Шарлотта вас неправильно поняла? Или видели, как она забирала какие-то вещи, которые я якобы ей подарил. Она ведь ловкий манипулятор. Вы были правы, Долли. И гораздо лучше меня разбираетесь в людях.

Последовало молчание.

– Рада, что вы это признали, – сказала наконец Долли, явно смягчившись.

Майк усмехнулся.

– Ну и что же мне делать?

Снова возникла пауза.

– Вы считаете, Шарлотта что-то украла из дома?

Украла? Это слово застало его врасплох.

– Возможно, – ответил Майк. – Она говорила о дипломате с документами. Я не помню никакого дипломата.

Домработница издала звук, похожий на смешок.

– Он обычно стоял у Эви в гардеробе.

– А вы не помните, когда дипломат пропал?

– Пару недель назад. Я хотела отдать его Люси на случай, если там есть какие-то бумаги, но когда пришла за ним, дипломата на месте не оказалось. Я подумала, вы сами его отдали.

Майк нахмурился.

– Если бы.

– Значит, вы жалеете, что отослали Люси? – чопорно произнесла Долли.

– Я не могу разобраться в своих чувствах, Долли. И не знаю, что делать. – Ему вдруг захотелось, чтобы домработница приехала, заварила им обоим чаю и достала из буфета банку с печеньем. Он испустил горький смешок. – Я не очень умею общаться с женщинами, да?

– Отправляйтесь к Люси, Майкл, – твердо посоветовала Долли. – Сегодня. Сейчас.