Час тьмы

Глава 27

– Простите меня. – Хью посмотрел на Люси, потом на Джульетт. – Я просто олух царя небесного. Надо же так опростоволоситься. Все мои знания, квалификация и чутье должны были подсказать: «Думай, что говоришь!» – а я распустил язык, зарапортовался и ляпнул лишнего. Мэгги пнула меня, но было уже поздно.

Люси сидела на диване дома у Джульетт в Брайтоне, обхватив руками колени. Она как будто онемела.

– Вы не виноваты, – вздохнула она наконец. – Ни в коем случае. Мне давно следовало признаться Майку. Возможностей было предостаточно. Я даже почти убедила себя, что он обо всем знает или догадывается.

– Я тоже думала, что он в курсе, – подхватила Джульетт. – Уверена, что упоминала о портрете в беседе с сыном, но он, наверно, решил, что я имела в виду пропавшую в пожаре картину. Возможно, я тоже ляпнула лишнего, как и вы, Хью.

– Мне следовало признаться, еще когда мы увиделись в первый раз, – продолжала Люси, будто не слыша. – Я просто боялась, что Майк неправильно истолкует мои мотивы. А теперь он все равно неправильно их истолковал. – У нее был такой несчастный вид, словно она сейчас расплачется.

Хью подошел и сел рядом с ней, обняв за плечи.

– Все уладится, Люси. Я постараюсь исправить положение.

Люси зарылась лицом в колени, сдерживая слезы. Почему она так переживает? Вовсе не потому, что Майк может прервать их сотрудничество и попросить вернуть все бумаги: если смотреть правде в глаза, он уже угрожал ей этим. Нет, причины глубже, гораздо глубже. Тут задействованы личные чувства. Казалось ужасно важным, чтобы Майк думал о ней хорошо, доверял ей и не слушал Кристофера, считающего Люси проходимкой, обманщицей и воровкой.

Дверь открылась, и Джульетт подняла взгляд. На лице у нее отразилось полнейшее изумление.

– Майк?!

– Извини, мама, я сам открыл. Случилось ужасное… – Войдя в комнату, он остановился и ошеломленно огляделся.

– Я пойду. – Люси вскочила с места.

– Нет, подождите. – Хью тоже встал и попытался поймать ее за руку.

Люси вывернулась и схватила свою сумку. Не глядя на Майка, она промчалась мимо него в коридор, выбежала на улицу и через несколько секунд исчезла за углом.

Майк застыл с выражением ужаса и удивления на лице. Наконец он повернулся к викарию:

– Я не имел представления, что вы поедете прямо сюда. Что у вас за дела с моей матерью?

– Мы хотим попытаться все наладить, – тихо произнесла Мэгги.

– Наладить! – с горечью повторил Майк. – Что тут налаживать, когда мне впервые сказали правду? Не знаю, почему так разозлился на вас, ведь только вы и были честны со мной. – Он плюхнулся на диван, где недавно сидела Люси.

– Мне пойти за ней? – спросил Хью у жены.

Та отрицательно покачала головой.

– Оставь ее пока. Тебе все равно не найти бедняжку, если она будет бродить по Брайтону. – Мэгги повернулась к Майку: – Послушайте, Люси не обманывала вас. Она просто придержала часть истории в ожидании удобного момента, чтобы рассказать ее, вот и все.

Ханна никогда в жизни так быстро не бегала. Теперь она осознавала, что с той минуты, когда поднялась по лестнице и заглянула на чердак, ее обуял всепоглощающий ужас. А следом откуда-то извне напала слепая ярость, которая ударила, словно кулаком, в живот. Правда ли она видела там фигуру? Сейчас девочка не была в этом уверена, но тогда ясно разглядела угловатое лицо, сутулые плечи, яркие злые глаза и взгляд, напугавший ее до безумия.

Чудом не сломав лодыжку на нижних ступеньках и уткнувшись в захлопнувшуюся дверь своей комнаты, Ханна развернулась и припустила по главной лестнице к входной двери, которую даже не закрыла за собой. Девочка мчалась, не оглядываясь, по подъездной дорожке и затем по улице и наконец рухнула у подножия старого дуба на углу, где улица сворачивала на дорогу, ведущую в Мидхерст.

Обхватив руками туловище, девочка старалась отдышаться, когда рядом затормозила машина.

– Ханна? Что ты здесь делаешь?

Это была Минна Фэйрбразер, соседка, живущая дальше по улице. Ханна с трудом встала и отодвинула волосы с глаз.

– Можете меня подвезти? Пожалуйста. – Она смутно понимала, как странно, должно быть, выглядит, и потому выдавила улыбку, все еще изо всех сил пытаясь выровнять дыхание. – Я проспала, а мне надо встретиться с подругой. Если я опоздаю, она разозлится и подумает, будто я не пришла нарочно.

Ханна села в машину и вдруг осознала, что у нее с собой нет ни телефона, ни денег. Но ничто на свете не заставило бы ее вернуться в дом.

– Где тебя высадить? – Минна повернулась и посмотрела на девочку, медленно выруливая на перекресток. До соседки доходили слухи про Марстонов, и она знала, что время от времени Фрэнсис появляется в деревне с густым макияжем и в черных очках в тщетной попытке скрыть синяк под глазом. Значит, теперь Кристофер принялся и за дочь. Минна нахмурилась. – Я могу отвезти тебя куда захочешь, дорогая.

Ханна попыталась собраться с мыслями.

– Ну не знаю, – заколебалась она, – а куда вы ехали?

Минна улыбнулась.

– На станцию Питерсфилд. Мне надо в Лондон.

– А вы не согласитесь взять меня с собой? – Ханну начала бить дрожь.

– В Лондон?

Девочке удалось улыбнуться.

– Нет, в Питерсфилд.

– А как же твоя подруга?

– Она придет и заберет меня.

Минна съехала на обочину и повернулась к дочери соседей:

– Что-то случилось, да, Ханна? Расскажи. Может, я сумею помочь.

Ханна закусила губу.

– Я вышла из дома без денег. Не одолжите мне немного? – Она увидела, как лицо у Минны окаменело, и поспешно добавила: – Только чтобы позвонить по телефону! Свой я забыла. – И вдруг Ханну посетило вдохновение. – Мне надо позвонить папиной тете. Она живет в Брайтоне и приедет за мной. Пожалуйста.

Олли рассказывал ей о визите Джульетт к матери, когда дети отдыхали у бабушки с дедушкой. Фрэнсис назвала ее приятной женщиной, словно стремилась убедить сына, что в их семье есть и хорошие люди. Мужу о посещении Джульетт она не сказала и сына просила помалкивать. Но он, разумеется, проболтался Ханне в тот же вечер.

Минна вздохнула и снова завела машину.

– Моя сумка на заднем сиденье. Там лежит телефон. Ты знаешь номер тети?

Ханна помотала головой.

– А адрес?

Девочка понурилась.

– И как ты собираешься ее искать?

– Не знаю. – И Ханна вдруг залилась горючими слезами, которые катились по щекам и падали на футболку, оставляя влажные следы.

Минна со вздохом глянула на часы. Поезд вот-вот уйдет, но разве можно бросить ребенка в таком состоянии?

– А давай я отвезу тебя домой и ты найдешь мобильник, деньги и адрес тети? – мягко предложила она.

– Нет. Я не могу.

Испуганный вид девочки подтвердил худшие подозрения Минны.

– Хочешь, я отвезу тебя в полицию, Ханна?

– Нет! – В голосе соседской дочки отчетливо слышалась паника.

– Где твоя мама?

– Уехала с папой и с Олли.

– А тебя оставили одну дома?

Ханна кивнула, накручивая на палец прядь волос.

– Что ж, если ты боишься возвращаться домой, к кому ты могла бы поехать? Как насчет подруг в деревне?

– У меня нет подруг. Я учусь далеко отсюда.

Минна откинулась на спинку кресла и в отчаянии закрыла глаза. Поезд уже ушел.

– Хорошо. Тогда рассказывай, почему боишься возвращаться домой.

– Там привидение, – прошептала Ханна так тихо, что Минна подумала, будто ослышалась.

– Ты сказала «привидение»?

– Да.

– Какое именно?

– Старик. Отвратительный старик. – Она вытерла костяшками пальцев глаза.

Это уже не шутки. Минна вздохнула.

– Ладно. Кто знает, где живет твоя тетя?

– Можно посмотреть в нашей адресной книге. – Ханна умоляюще посмотрела на соседку. – Но я ни за что не вернусь в дом.

– Тогда я сама войду и посмотрю, если ты скажешь, где искать.

Как ни странно, никаких сложностей не возникло. Оставив Ханну дрожать на переднем сиденье, Минна направилась к дому соседей. Входная дверь, как и сказала девочка, была открыта, и в коридоре стоял стол со старомодным телефоном, около которого лежала пухлая адресная книга. Джульетт Марстон была вычеркнута и записана снова как Джульетт Белл. Рядом значились адрес и телефон. Минна нацарапала их на обрывке бумаги, все время поглядывая в глубину коридора и удивляясь, как холодно в доме, несмотря на теплую солнечную погоду. Она не стала задерживаться, чтобы позвонить, а выбежала на улицу, закрыла за собой дверь и вернулась в машину, где нырнула на водительское место.

– Вот. Звони тете. – Она бросила клочок бумаги Ханне на колени. – Если она не против тебя принять, то я отвезу тебя в Брайтон, а оттуда поеду в Лондон на поезде. – Минна завела двигатель и направила машину к воротам.

Дом позади нее снова погрузился в тишину.

Лавиния сообщила Эдди о беременности в его следующий приезд. С тревогой устремив на любовника взгляд, она ждала реакции и не испытывала ничего, кроме страха. Разные чувства пробежали по суровым чертам его угловатого лица: гнев, беспокойство, негодование и затем неожиданное торжество. Лавиния стояла возле маленького квадратного обеденного стола, расположенного у выходящего на улицу окна, вцепившись пальцами с побелевшими костяшками в спинку стула, и была готова к тому, что Эдди развернется и уйдет. Вместо этого он направился к креслу в эркере, откуда открывался вид на замок, удобно уселся, небрежно закинув ногу на ногу, и наконец спросил:

– Когда срок?

Лавиния едва сумела выдавить:

– В июне.

Эдди кивнул.

– Что мне делать? – прошептала она.

– О чем ты?

Неужели она действительно надеялась, что любовник бросит Эви, попросит Лавинию развестись с мужем Питером, где бы он ни был, а потом женится на ней и создаст теплое семейное гнездышко?

– Я имею в виду, что ты будешь делать? Это ведь твой ребенок.

Эдди почесал подбородок.

– Я дам тебе денег. А обручальное кольцо у тебя и так есть.

Лавиния опустила глаза, взглянув на узкое колечко на руке.

– Хочешь сказать, что мне и дальше придется жить здесь? – Она пыталась скрыть обиду в голосе.

– А почему нет? Твоя домовладелица будет возражать? – спросил Эдди холодно и безучастно, словно его совершенно не беспокоило мнение ее соседей и друзей, акушерки или врача.

– Но все поймут, что ребенок не от Пита.

– А кому какое дело? Просто скажи, что муж приезжал домой в отпуск.

Она сдержала слезы. Таков уж Эдди – иллюзий Лавиния не питала.

– Ты расскажешь Эви?

Он помрачнел.

– Вряд ли это будет тактично после того, как она потеряла своего ребенка.

Лавиния невольно усмехнулась. С каких пор Эдди считает себя тактичным человеком? Она села за стол и со вздохом заставила себя взглянуть на любовника.

– Ты подобрала для меня какие-нибудь картины? – спросил он. – Или серебро? Я могу сбыть серебро.

Ей не верилось, что он с такой легкостью заговорил о делах, словно о ребенке и речи не было, но в течение следующих месяцев их отношения продолжались в том же духе.

Домовладелица, Мэри Браун, оказалась бесконечно отзывчивой женщиной. Поняв, что скрывать свое положение больше невозможно, Лавиния однажды вечером постучала в дверь квартиры выше этажом и во всем призналась. Мэри не выразила ни малейшего намерения выбросить ее из дома, совсем наоборот: поддержала квартирантку и даже обрадовалась предстоящему событию. Когда пришел срок родов, именно она позвонила акушерке, накипятила огромное количество воды и первой взяла на руки крошечное существо – сына Лавинии. Отец малыша появился только на четвертый день после того, как ему сообщили о начавшихся родах. Приехав наконец навестить младенца, Эдди принес цветы и бутылку вина – бо́льшую часть которого выпил сам – и вовсю демонстрировал, что маленький крикливый сверток произвел на него впечатление. Он дал Лавинии денег на кроватку и коляску, а потом стал приходить все чаще, с увлечением наблюдая, как малыш растет, и остро отдавая себе отчет, что это его порождение, его ребенок, его сын, каким светловолосому Джонни никогда не стать.

– Какая милая женщина, – заметила Джульетт, когда Минна уехала. Она проводила Ханну в дом и закрыла дверь. Хью, Мэгги и Майк уехали меньше часа назад, а Люси так и не вернулась. – Пойдем в сад, выпьем сока, потом ты расскажешь мне все с самого начала.

Ханна соврала только в том, что черкнула родителям записку, чтобы они не волновались.

Когда Джульетт позвонила Хью, ответа не было. Она долго думала, как поступить, а потом позвонила снова и оставила сообщение с просьбой связаться с ней. Викарию с женой необходимо было как можно скорее вернуться.

Ханна была в полуобморочном состоянии. Она нервно ходила хвостом за двоюродной бабушкой в кухню и обратно в сад, вяло клевала предложенную пищу и постоянно оглядывалась, словно боялась, что привидение последовало за ней.

– Не хочешь позвонить маме? – снова предложила Джульетт.

Ханна помотала головой.

– Говорю же, я оставила ей записку. – Она и сама начала в это верить. Девочка дрожала и обнимала себя руками. – Можно мне остаться здесь? Пожалуйста!

– Да, конечно, ты можешь остаться. Но только если мама разрешит. Ты должна понимать: мне надо убедиться, что родители не возражают.

Наконец Ханна кивнула, подошла к домашнему телефону и набрала номер. Джульетт слушала разговор девочки из кухни.

– Привет, мама. Слушай, у меня все хорошо. Я в Брайтоне у тети Джульетт. Можно я тут ненадолго останусь? – Она замолчала, и Джульетт представила, как Фрэнсис настойчиво пытается выяснить, что случилось. – Нет, правда, ничего не произошло. Она хочет отвезти меня за покупками в Лэйнс. – Ханна сделала глубокий вдох, снова слушая. – Хорошо. Я позвоню, когда меня надо будет забрать. Спасибо.

Ханна загораживала собой телефон, и Джульетт не видела, что все это время девочка придерживала пальцем рычажок.

Едва она закончила свое представление, хозяйка дома поскорее отскочила в глубину кухни.

– Разрешила? – спросила Джульетт, когда Ханна пришла на кухню.

Плутовка кивнула.

– Конечно. Она не возражает, если я останусь ненадолго. Но я не сказала маме про привидение. Папа взбесится. Ну что, можно мне остаться? Пожалуйста!

– Можно. – Джульетт понимала, что ею мастерски манипулируют, и все же вечерний шопинг был, наверно, неплохим способом разрядить обстановку, пока не приедут Хью и Мэгги. – Пойдем, покажу тебе гостевую комнату, чтобы ты могла умыться и устроиться, а потом отправимся за покупками.

Гостевая комната находилась около туалета на втором этаже.

– Постель чистая, полотенца здесь. – Джульетт открыла шкаф и вручила Ханне пару розовых махровых полотенец. – Спускайся, когда будешь готова.

На деле Редвуды прибыли только на следующее утро в начале одиннадцатого.

– Извини, что не смогли приехать вчера вечером. Дела не позволили, – загадочно произнес Хью. Они с Мэгги прошли за Джульетт в гостиную. – Потом утром у меня была ранняя служба, поскольку сегодня воскресенье. Люси заглянула в галерею, чтобы забрать некоторые вещи, и отправилась на ланч со своим ассистентом Робином, так что у нас есть время послушать историю Ханны.

Хью, по просьбе Джульетт, был в колоратке, и вид священника определенно произвел успокаивающее действие на девочку.

– Хотите сказать, что вы экзорцист? – спросила она, широко распахнув глаза, когда викарий объяснил, зачем приехал.

Хью кивнул: уточнять формулировки времени не было.

– А вы экстрасенс? – продолжила она, глядя на Мэгги. – Настоящий? – Настоящий, в отличие от Тэб, чьи советы и знания Ханна начала ставить под сомнение.

Мэгги тоже с серьезным видом кивнула. Нужно было внушить девочке доверие.

После того как Ханна подробно изложила вчерашние события на чердаке, Джульетт спросила у всех:

– Итак, что будем делать дальше?

Викарий встал.

– Дамы, позвольте ненадолго отлучиться. Всего на полчаса. Я должен подумать над рассказом Ханны. А вы пока успеете перекусить: Ханна наверняка проголодалась. – Он улыбнулся.

Когда Хью вышел, Джульетт спросила у Мэгги:

– Я что-то сказала не так?

Мэгги, отрицательно покачав головой, улыбнулась:

– Он отправился молиться, как часто делает. Молится, пока гуляет. Полагаю, Хью пойдет на берег. Ему нужно спросить, как лучше поступить. – Она заметила на лице девочки скептический взгляд. – Бог все знает, а Хью – лишь проводник Его воли, связующее звено. Невероятно удобно.

Ханна нахмурилась.

– Папа говорит, что никакого Бога не существует.

– И почему я не удивлена? – обронила Джульетт. – А папа позволяет тебе думать самостоятельно?

– Конечно, – с вызовом ответила ей девочка.

– Ну разумеется, иначе ты бы не отправилась на поиски привидения, – ласково произнесла Мэгги. – Для этого нужна большая смелость.

– Но я все сделала неправильно. Тэб говорила, что призрака можно прогнать, но сначала я хотела на него посмотреть. – Ханна сильно закусила губу, ей явно было трудно говорить о своем приключении. – Какая же я дура. Вообразила, что тут ничего сложного нет: мол, стоит только попросить, и привидение уйдет, а папа будет мной гордиться, ведь он испугался, а я нет. – Глаза у нее наполнились слезами.

– Ты храбрая девочка, Ханна, – повторила Мэгги. – Если кто-то и виноват, так это твоя подруга, которая не вполне понимает, о чем говорит. Да и прочитанные тобой книги не предупреждали, что контакт с призраками может быть опасен.

Джульетт встала.

– Давайте в самом деле на время спустимся с небес на землю и поедим. Ханна, пойдем, я покажу тебе, где столовая, и ты поможешь накрыть на стол. Приборы в буфете вон там.

Девочка направилась за ней и вдруг застыла на пороге как вкопанная.

– Ханна? – Джульетт вдруг поняла, что та, с округлившимися от ужаса глазами и белым лицом, смотрит на картину, висящую на дальней стене комнаты.

– Это он! – закричала Ханна. – О господи, это он! Призрак. Он самый!

Проскочив между двух женщин, девочка ринулась обратно в гостиную и с рыданиями упала на диван.

Джульетт посмотрела на картину и тоже побледнела.

– Это отец Джонни, – прошептала она. – Эдди Марстон.

– Ханна! Мы вернулись. Тебе лучше, дорогая? – Возвратившись домой после поездки, Фрэнсис остановилась на лестничной площадке, с удивлением оглядела скатившуюся со ступенек корзину и разбросанное содержимое и постучала в дверь дочери. Ответа не было. – Ханна!

Фрэнсис открыла дверь и заглянула внутрь. Пусто. Она осмотрелась с обычным своим беспомощным огорчением из-за беспорядка, в котором жила дочка, и машинально стала подбирать разнообразные предметы одежды и складывать их на кровать. Как ни странно, внизу дочери тоже не было видно. Хоть это и маловероятно, она могла выйти на прогулку. Закрыв за собой дверь, Фрэнсис спустилась в кухню. Через несколько минут там появился Олли.

– Не нашла? – Он выглядел обеспокоенным.

Мать покачала головой.

– Видела бардак на лестнице?

Фрэнсис кивнула на разделочный стол. Там стояла корзина вместе со странными предметами, собранными с ковра наверху.

– Ума не приложу, что все это значит.

Олли закусил губу. Ханна не знала, что он раскусил ее интерес к призракам. Когда прошлым летом Табита приезжала к ним в гости, она очень понравилась Олли, и мальчик втайне, но постоянно следил за ее аккаунтом в соцсети. Он знал достаточно, чтобы валявшиеся на лестнице с чердака предметы натолкнули его на предположения, чем занималась сестра в отсутствие родичей. Как только мать ушла из комнаты Ханны, он пошарил под матрасом на кровати сестры и нашел книги, которые она там прятала. Закладки находились на местах.

Теперь Олли не знал, что с этим делать.

В кухню вошел Кристофер.

– Нашли Ханну?

Фрэнсис и Олли дружно помотали головами.

Кристофер бросил газету, которую держал под мышкой, на стол.

– Ей, наверно, стало лучше.

Фрэнсис принужденно улыбнулась.

– Хорошо, если так. Она несколько дней плохо выглядела.

– Вы смотрели на чердаке? – внезапно выпалил Олли.

Оба родителя недоуменно уставились на него.

– А что ей там делать?

– Она… В общем, она… – Мальчик неопределенно помахал руками.

– Ну же, парень, выкладывай. – Кристофер сердито зыркнул на сына.

– Ее вдохновило привидение, которое ты видел.

Кристофер побледнел.

– Что ты мелешь?

– Она очень заинтересовалась. Сказала, что никогда не видела призраков, и… – Олли опять замолчал. Ханна убьет его за болтливость. – Думаю, она не поехала с нами, чтобы остаться дома одной. – Он перевел взгляд на корзину на столе. – Эти предметы используются для изгнания призраков.

– Не видел я никаких призраков! – сквозь стиснутые зубы вдруг рявкнул Кристофер. – Ты слышал меня? – Он повернулся к жене: – Кто ему наболтал такую чушь?

– Я ничего не говорила, – быстро произнесла Фрэнсис.

Кристофер в озлоблении затряс головой.

– Иди наверх, Олли, посмотри, там ли твоя сестра.

Олли направился к двери, но у порога замялся. Впрочем, один взгляд на лицо отца придал ему ускорение, и, выбежав в коридор, Олли бросился к лестнице.

На чердачной площадке было темно, двери оставались закрытыми. Мальчик с тревогой постоял на последней ступеньке лестницы, набираясь смелости, чтобы оторвать руку от перил. Включить свет внизу лестницы ему не удалось. Олли сделал два шага вперед и щелкнул выключателем на верхней площадке. Никакого эффекта: свет не работал. Олли оторопел.

– Ханна? – прошептал он. – Ты здесь?

Ответа не было.

– Ханна? – Олли сделал глубокий вдох и направился к левой двери. Схватившись за ручку, он ожидал, что будет заперто, но дверь с тихим скрипом открылась.

Олли постоял не двигаясь, затем ему удалось заставить себя сделать шаг вперед и пошарить по стене в поисках выключателя. Тот тоже не работал. Бормоча под нос проклятия, Олли стал щелкать клавишей. Видимо, сработал предохранитель. Идиот. Надо было захватить фонарик. Мальчик нерешительно топтался у двери. Через окна проникало достаточно света, чтобы осветить тенистые углы и участки позади груд мебели и стопок старых чемоданов. В помещении никого не было. Олли внимательно оглядел комнату и вышел, закрыв за собой дверь.

– Брось. Это не твое дело, парень, – раздался в ушах хриплый шепот.

Олли испуганно вскрикнул.

– Ханна? – выдохнул он. – Перестань. Где ты?

Огромными, как блюдца, глазами он всматривался в узкую площадку. Говорила не сестра: это был мужской голос, низкий и скрипучий. Олли сосредоточился на второй двери. Опасливо сделав два шага вперед, он потянулся к дверной ручке, повернул ее и толкнул дверь. Та была заперта. Мальчик потряс ручку.

– Ханна? Ты там?

– Ну что, она там? – Голос отца, раздавшийся снизу, заставил Олли вздрогнуть. Кристофер поднимался по лестнице, топая по скрипучим ступеням. – Что ты здесь делаешь в темноте, глупый мальчишка? – Отец щелкнул выключателем, и свет сразу загорелся.

Олли с изумлением вытаращил глаза.

– Но свет не работал…

– Не говори ерунды. Она там? – Кристофер протиснулся мимо Олли и повернул дверную ручку справа.

Молча, почти покорно дверь открылась. Олли наблюдал, как отец входит в комнату и снова включает свет. Ханны не было. Кристофер внимательно огляделся, осмотрел башни из коробок, потом выключил свет и закрыл дверь.

– Ну и где ее черти носят? Никудышная девчонка. – И отец побежал по лестнице вниз.

Олли остался на месте и оглянулся на дверь.

– Ханна? – тихо окликнул он. – Где ты?

Ответа не было.

На этот день была намечена служба в церкви, а потом вечеринка в деревенском клубе. Жители развешивали повсюду красные, белые и синие флаги[21]. Рейчел, Дадли и Эви пошли в церковь с Джонни, который гордо восседал рядом с ними на скамье; затем семья вернулась на ферму. Эдди не появлялся. На улице моросило, цветки на деревьях промокли и поникли, словно безутешно плакали, некоторые сорвало ветром, и они рассыпались по земле. После того как этот день так долго предвещали, он получился не особенно торжественным, и казалось неправильным праздновать, когда на Дальнем Востоке все еще идет война, но первого мая объявили о смерти Гитлера, и уже одна эта новость была поводом для радости. Эви помогла накрыть в клубе стол с закусками и пару раз потанцевала с местными стариками. Подразделения гражданской обороны уже расформировали, и в деревне появились молодые мужчины, в основном инвалиды или демобилизованные из армии или из ВВС, так что выбор партнеров у Эви был большой, но все помнили о надрывающих сердце утратах, которые никогда не восполнятся: погибших мальчиках вроде Ральфа и сына местного пекаря.

Разумеется, Эдди так и не показался. Эви предположила, что он с Лавинией. Да и пусть. Удачи бедной женщине.

Вечером Эви описала весь день в дневнике и сделала на полях наброски, изображающие танцующих людей. Эта запись была намного более жизнеутверждающей, чем последние ее заметки.

Майк только что вернулся в коттедж, когда на узкой тропе у дома остановилась машина, заехав передними колесами чуть ли не на крыльцо. Оттуда выбрался Кристофер, подбежал к двери и стал агрессивно стучать. Майк сразу открыл. С первого взгляда было ясно: что-то случилось. Хозяин отступил и позволил кузену пройти в коридор.

– Ханна здесь? – выпалил Кристофер.

Майк покачал головой.

– Я не видел твою дочь много лет. С чего ты взял, что она может быть у меня?

– Из-за всей этой возни с Эви. – Кристофер ринулся в гостиную и остановился там, озираясь по сторонам. – Ханна пропала. Мы не знаем, где ее искать; она даже мобильник с собой не взяла, что немыслимо. Дома ее нет уже несколько часов.

Майк присел на подлокотник дивана.

– Ты звонил в полицию?

Кристофер помотал головой.

– Еще нет.

– Почему?

– Потому что она должна быть где-то у знакомых. Мы обзваниваем людей по всей стране. Родителей Фрэнсис, у которых Ханна любит проводить каникулы. Школьных друзей…

Он внезапно замолчал, подумав о неловком разговоре, который у него произошел по наущению Олли с матерью Тэб, одноклассницы Ханны. Когда та передала трубку дочери, девчонка начала куражиться – высокомерный смех, загадочные речи, как у ясновидящих в американских фильмах ужасов: «Я чувствую, что она ушла за черту; ищите ее в стране мертвых…» Кристофер оцепенел от этих слов, но быстро пришел в себя, услышав на другом конце линии сумасшедший хохот. Ему хотелось свернуть соплячке шею, раздавить Тэб, потребовать, чтобы она вернула трубку матери, но он только грубо обругал поганку и нажал на отбой.

– Молодец, папа! – похвалил Олли. Он стоял в дверном проеме и слушал разговор. – Теперь, если она и знает, где Ханна, ты ничего от нее не добьешься.

Олли рассказал ему про увлечение сестры привидениями – что она собирает книги по этой теме, что корзина с травами имеет какое-то отношение к вызову мертвых. Разве можно идти в полицию с такой галиматьей? Кристофер вкратце обрисовал Майку ситуацию.

Двоюродный брат медленно покачал головой.

– Этот призрак – ты сам его видел? – Когда кузен строго на него посмотрел, он не улыбнулся.

– Не знаю. Может, просто почудилось…

– Говоришь, он был на чердаке?

Кристофер кивнул.

– Ты держишь там картины Эви?

По лицу кузена внезапно промелькнули подозрение и гнев.

– А что?

– А то. Похоже, вокруг картин Эви происходит нечто странное. – Майку совершенно не хотелось говорить Кристоферу, что тот оказался прав и у Люси действительно есть одна работа их бабушки. – Я слышал истории о появлении каких-то призраков там, где в частных коллекциях хранятся ее произведения.

Двоюродный брат внимательно посмотрел на него.

– Ее произведений нет в частных коллекциях.

Майк покачал головой.

– Хочешь сказать, что ты собрал все работы до единой?

– Нет. Нет, я не то хотел сказать. Просто я никогда не слышал о коллекционерах, которые владеют картинами Эвелин Лукас.

– Ну, пара таких все же имеется.

– Полагаю, это Люси Стэндиш тебе сказала?

– Да, она. – От этого признания вреда не будет.

Кристофер поджал губы, но ничего не ответил, поэтому Майк продолжил:

– Их окружает какая-то злонамеренная сила.

– На что именно ты намекаешь? – Враждебность Кристофера, кажется, сменилась страхом. – Что мою дочь похитил призрак?

– Нет, но Ханна явно чем-то напугана.

Некоторое время оба молчали.

– Ты никогда не думал, что в этом доме могут жить привидения? – вдруг спросил Кристофер.

Майк отрицательно покачал головой.

– Даже в голову не приходило. Порой у меня возникает впечатление, что бабушка наблюдает за происходящим, но атмосфера в коттедже приятная и доброжелательная. Я никогда не испытывал здесь страха. В конце концов, бабушка любила это место. И кроме того, – он не смог удержаться от язвительного замечания, – здесь нет ни одной ее картины.

Кристофер не обратил внимания на этот укол.

– Думаешь, надо обратиться в полицию?

Майк кивнул.

– Ей ведь всего… – Он замолчал, сообразив, что даже не знает, сколько лет его двоюродным племянникам.

– Четырнадцать. – На мгновение Кристофер сгорбился от беспокойства, но тут же расправил плечи. – Я пойду. Если что-нибудь узнаешь…

– Сразу же сообщу. – Майк встал. – Как держится Фрэнсис?

– Сама не своя.

Когда Кристофер уехал, Майк побрел на кухню и постоял там, глядя через окно в темноту. Если Ханна видела призрака, которого описывали Мэгги и Хью, девочка, должно быть, перепугалась до смерти. Четырнадцать лет. Прав на вождение у нее еще нет. Почти ребенок. Голова наверняка забита дикими представлениями и безосновательной убежденностью в своих способностях. Он пожалел, что они с Кристофером в плохих отношениях и у него не было возможности узнать своих племянников, пусть и только двоюродных.

– Я закончу картину, когда получится! Я устала! – кричала Эви.

Она действительно была утомлена, подавлена и уже несколько недель не прикасалась к кистям и не подходила к мольберту. Джонни, чувствуя недружелюбную атмосферу на ферме, все время капризничал.

– С чего ты устала? – рявкнул в ответ Эдди. – За младенцем тебе ухаживать не надо, а старший скоро пойдет в детский сад.

– Действительно, меня не утомляет младенец! – закричала она в ответ. – А кто в этом виноват? – Глаза ее наполнились слезами.

– Слава богу, мне не надо ждать от тебя наследника. Есть другие женщины, которые способны выносить моего ребенка! – Эдди с внезапной жестокостью выплюнул эту издевку.

Последовавшая тишина была заряжена электричеством. Эви вдруг села.

– Что ты имеешь в виду? – опасно тихим голосом спросила она.

Эдди сделал шаг назад.

– Ничего. Забудь.

– Нет, не забуду. Очень маловероятно, что я сумею забыть подобное заявление, – сказала она. – Отвечай: что ты имел в виду?

В конце концов он ей рассказал. Какой смысл отрицать? Кроме того, Марстон гордился своим сыном.

– Лавиния Грэшем, – тихо откликнулась Эви. Конечно, она знала, что их связь все еще продолжается, но предпочитала не думать об этом.

Через два дня она поехала в Арундел и остановила машину около дома соперницы. В саду стояла коляска. Эви вошла во двор и заглянула в нее. Ребенок мирно спал, тщательно укутанный в теплое белое одеяльце.

– Значит, он вам сказал. – Голос за спиной заставил Эви вздрогнуть.

Она обернулась. Лавиния стояла на пороге с сигаретой в руках.

– Да, сказал.

– Я так и думала. Простите. Это было жестоко с его стороны, но он ведь жестокий мерзавец, правда? – Лавиния оперлась о дверной проем и затянулась.

Эви пыталась сдержать слезы.

– Как его зовут?

– Пол. – Лавиния улыбнулась. – Эдди ненавидит это имя.

Эви горько усмехнулась.

– Он будет ненавидеть любое имя кроме того, которое выбрал сам.

– Хотите войти? Пол будет спать еще долго.

Лавиния повела гостью в дом, поставила чайник, а Эви села за стол перед окном, выходящим на улицу. Оттуда видна была коляска, где из-под одеял вылез розовый кулачок. Лавиния поставила перед ней чашку и выглянула наружу.

– Проснулся, сейчас будет голосить как сирена. Я занесу его в дом. Вы, наверно, уже пойдете?

Эви медленно покачала головой.

– Можно его подержать?

– Вы правда хотите?

Эви кивнула.

– Пожалуйста. Только один раз. Потом я уйду и больше вас не побеспокою.