Час тьмы

Глава 15

Люси стояла у стола около окна. Уже минут десять назад она положила трубку телефона, но до сих пор смотрела на освещенный шпиль собора, который возвышался над крышами домов на противоположной стороне улицы. Дозвониться до Хью не удалось. Но еще до того, как Робин ушел, она оставила викарию сообщение, умоляя приехать. Теперь оставалось только ждать от Редвуда вестей.

Она бросила взгляд через плечо на дверь гостиной. Люси закрыла ее за собой, а в находящейся через площадку кухне оставила верхний свет и тихо бубнящее радио.

Она беспокойно походила туда-сюда по комнате, затем наконец села за стол и придвинула к себе стопку папок. Она еще не решила, что скажет Майку, и потому терзалась дурными предчувствиями. Так не хотелось разрушать их отношения! Люси вдруг рассердилась сама на себя. Нет у них никаких отношений: они, скорее, коллеги, работающие над одним проектом. Но, как ни назови их партнерство, испортить его все равно было жаль. Поначалу общение строилось на взаимном полном доверии, а теперь загадочный Кристофер угрожал разрушить его на корню. Нельзя этого допустить. Со вздохом Люси отодвинула папки с документами и открыла журнал Тони Андерсона. Того Тони, чье лицо было стерто с портрета Эви. Можно ли вообще быть уверенной, что на картине изображен именно он? Нет. Конечно нет. Точно тут не скажешь. Люси осторожно пролистала журнал на случай, если между страницами заложены фотографии, и обнаружила несколько листков бумаги, которых раньше не заметила. Сложенные записки, пара чеков в конце журнала, явно положенные туда для сохранности, и письмо на тонкой голубой бумаге. Люси развернула его, и у нее перехватило дыхание.

Люси уставилась на хрупкий листок бумаги. Его сворачивали и разворачивали столько раз, что он распадался на сгибах. Интересно, Тони в итоге пришел на свидание? Или приехал на ферму? Они поругались?

От звука дверного колокольчика внизу Люси вздрогнула. Она взглянула на наручные часы: было почти девять.

Когда она открыла дверь и впустила Хью, викарий выглядел изнуренным.

– Извините, что так поздно. Служба. Пришлось ехать в больницу, – пояснил он, поднимаясь следом за ней по лестнице, – но у вас был такой безутешный голос, что я постарался прийти как можно скорее.

Проводя гостя на кухню, Люси почувствовала укол вины.

– Простите, пожалуйста, мне и в голову не пришло, что вы так заняты. Когда я звонила, было еще не поздно, – стала оправдываться она.

Он положил ладонь на ее руку.

– Неважно. Я не жалуюсь. – Викарий улыбнулся. – Просто волновался, что вам пришлось так долго ждать одной. Мне показалось, у вас случилось что-то серьезное.

– Да. – Люси покосилась на дверь мастерской. – Пойдемте, я покажу.

На пороге она остановилась, сделала глубокий вдох и только тогда протянула руку к выключателю. Подойдя к стоящей на мольберте картине, Люси застыла как вкопанная.

– Что такое? – спросил Хью. Он вгляделся ей в лицо и, проследив за ее взглядом, повернулся к картине. – Проблемы?

Она медленно покачала головой и бесцветно произнесла:

– Нет, никаких.

Ни царапины, ни свежей краски на портрете не было. Лицо молодого летчика веселее прежнего выглядывало из-за плеча Эви.

– Весь угол портрета был порван, – прошептала она, – а лицо парня закрашено. – Люси дрожащим пальцем указала на полотно. – А тут появилась царапина. Я нашла полотно на полу. – Хозяйка галереи еще некоторое время смотрела на холст, потом повернулась к викарию: – Здесь был мой ассистент Робин. Пусть подтвердит. Он все видел и помог мне поднять картину. А дотронувшись до нее, испачкал палец свежей краской. – Люси подошла к полотну и пристально осмотрела его. – Мазки положили так безжалостно, что я испугалась. И Робин тоже. Мы решили, что в дом кто-то пробрался, Хью, какой-то злодей, который влез через крышу или проскользнул снизу, из галереи. Кто-то намеревался испортить картину или, по крайней мере, изображение молодого человека. Но теперь…

– Теперь? – ласково откликнулся викарий.

– Ничего такого, верно? Будь это дело рук человека, он не смог бы вернуть все как было. И вообще, – Люси беспомощно взглянула на Хью, – это был не Ральф.

– Почему вы уверены, что это не Ральф?

– Я бы поняла, почувствовала. Сегодня было все иначе… – Она помолчала. – Совсем другое чувство, – прерывающимся голосом повторила она. – Как будто… – Голос снова надломился. – Поэтому Робин предлагал переночевать сегодня у меня. Я ужасно испугалась.

Хью немного подождал.

– Как будто что? – подтолкнул он ее к продолжению.

– Словно это был другой призрак. Не знаю, как еще объяснить. Ральф нервный, беспомощный, разочарованный. А этот дух злой, сильный и грозный.

– Вы уверены, что это мужчина?

Люси кивнула. Повернувшись к викарию спиной, она снова приблизилась к картине и закусила губу.

– О да, совершенно уверена. Женщина на такое не способна.

Редвуд посмотрел на нее с сомнением, но придержал свое мнение при себе.

– Значит, вы испугались? – мягко спросил он. – А как отреагировал Робин?

– Я же говорю: он считает, что это дело рук человека, а не призрака. И его друг Фил с ним согласен.

– И при этом они оставили вас здесь одну?

– Не совсем. Робин ушел только после того, как я позвонила вам. – Она наконец отвернулась от картины и застенчиво улыбнулась Хью: – Я заверила, что вы уже в пути, иначе ассистента было не выгнать.

– Извините, что я так задержался.

– Не страшно. В гостиной мне ничто не угрожало.

– Там вы не чувствовали постороннего присутствия?

– Нет.

Они оба помолчали, потом Редвуд испустил протяжный вздох.

– Я помолюсь за упокой души нашего призрака. Это все, что я могу сделать, Люси. Хотите поприсутствовать?

Она помотала головой.

– Лучше поставлю пока чайник.

Хью улыбнулся.

– Ну и хорошо. Я скоро к вам присоединюсь.

На пороге Люси чуть помедлила. Почему бы ей не остаться? Почему не поддержать викария в тихой молитве, даже если Люси сомневается в ее действенности? Но стоит ли? Ее присутствие может ослабить убеждения самого Хью.

Но если она не верила в его способности, зачем тогда позвонила?

Зачем вызвала викария, если в глубине души соглашалась с Робином, что это дело рук реального человека, который старается подставить ее? Кто-то хочет вынудить ее бросить исследование и не привлекать внимания к Эви. Пытается напугать Люси до смерти. Например, Майк или, что более вероятно, Кристофер.

Поморщившись в замешательстве, Люси вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь мастерской. В кухне она налила воды в чайник и усилила звук радио, чтобы не слышать происходящего за дверью.

Вдруг до нее донесся крик, а затем звук падения. Послышались быстрые шаги, и кто-то отчаянно стал цепляться за ручку двери. Поначалу Люси застыла от ужаса и не могла двинуться, но потом все же бросилась к двери и оказалась рядом как раз в тот момент, когда та распахнулась и Хью пулей вылетел из мастерской. Лицо у него было пепельного цвета. Повернувшись, он с трудом прикрыл дверь, затем, шатаясь, дошел до стола в кухне и опустился на стул. На лбу у Редвуда блестели капли пота. Викарий положил перед собой на стол дрожащие руки и сцепил пальцы. Люси не могла понять, молится он или пытается успокоиться.

– Что случилось? – прошептала она.

Хью покачал головой.

– Он не стал ждать моих действий: схватил картину и швырнул ее в меня. Я почувствовал дуновение ледяного воздуха, не мог дышать: чьи-то руки сдавили мне горло!

От лица у Люси отлила кровь.

– Вы правы, – продолжил Хью, – это мужчина, сильный мужчина. Дорогая моя… – Он вдруг взглянул на Люси с таким состраданием, что она чуть не заплакала. – Простите, но ваш случай лежит за пределами моего опыта и возможностей. Необходимо связаться с епископом. Здесь нужен человек, который обучен искусству избавления от бесов. У меня таких сил нет. – Он устало отодвинул стул и встал. – Соберите, пожалуйста, вещи и поедемте со мной. Моя жена приготовит вам постель, а утром мы обсудим ситуацию с людьми, которые понимают в общении с потусторонним больше меня. Я проявил гордыню и излишнюю самоуверенность, когда думал, что смогу справиться сам. Одно дело молитва о заблудшей душе, а совсем другое – столкновение со злым и мстительным духом.

Мгновенный ответ Люси был продиктован неосознанным отрицанием опасности:

– Я не могу покинуть галерею.

– Очень даже можете. Заприте все двери, оставьте свет, включите сигнализацию. Сюда никто не попадет.

– Тот, кому надо, попадет, – дрожащим голосом возразила она. – Я позвоню Робину и попрошу его вернуться вместе с Филом. Пожалуйста, не сообщайте ничего епископу. Это мои трудности. Я думала, вы сумеете мне помочь, но не хочу больше никого привлекать.

– Я должен доложить в епископат, Люси.

– Нет! – к собственному удивлению, крикнула она. – Я запрещаю вам! – Во внезапно наступившей тишине она помолчала. – Возможно, это не призрак, Хью. Не стоило вас вызывать. По-моему, меня кто-то пытается напугать. Я не стану вмешивать церковь. Будь тут потусторонние силы, вы бы смогли избавиться от них, отправили бы их восвояси. Но раз вам не удалось, значит, это не пришелец из другого мира. Пожалуйста, уходите. Прошу вас. – Люси понимала, что ее слова лишены здравого смысла, а то и слегка безумны. Она сжала губы. – Извините, но я действительно хочу остаться одна. Кто бы это ни был, как бы он ни вытворял свои фокусы, вы лишь раззадорили его. Стало только хуже.

– Люси, дорогая моя! – Хью смотрел на нее мученическим взглядом. – Я не могу бросить вас здесь. Это немыслимо. Поедем со мной и обсудим происшедшее с моей женой. Можете вы сделать хотя бы это? У моей супруги очень сильная интуиция, гораздо сильнее, чем у меня. Поверьте, она не имеет отношения к церкви. Собственно, она относится к ней с таким же скепсисом, как и вы.

Люси помотала головой.

– Нет. Спасибо, Хью, но я не поеду. Пожалуйста, уходите.

– Я не могу вас оставить. Позвольте мне хотя бы переночевать здесь.

Она чуть не топнула ногой от досады.

– Дневной свет ни от чего не спасает. В темноте страхи действительно обостряются, но тот неизвестный был здесь и среди бела дня, когда светило солнце. Пожалуйста, просто уйдите.

– Тогда позвольте мне подождать, когда приедут ваши друзья, – взмолился Хью. – Раз вы считаете, что всему виной реальный человек, тем более вам не стоит быть одной.

– Не нужно. При необходимости Робин и Фил примчатся в один момент. Я бы предпочла, чтобы вы ушли. – Ей внезапно отчаянно захотелось выставить Редвуда из дома. Если он останется, то не исключено столкновение с тем, кто в мастерской. Призрак или человек, он был слишком страшным, чтобы рисковать.

Хью встал. Бросив через плечо взгляд на дверь студии, он отошел от стола и медленно задвинул на место стул.

– Простите, что я вас подвел. Помните, Люси: здесь потерпел неудачу мой профессионализм, а не Божья сила.

Люси скривила губы.

– Знаю, вы сделали все, что могли, и не виню вас. Спасибо за визит.

Священник еще немного подождал, словно надеялся, что она передумает, а потом со вздохом двинулся к лестнице. Люси стояла не двигаясь, пока он медленно спускался, прислушивалась к его шагам, направлявшимся к двери галереи. Звякнул колокольчик, дверь хлопнула. Затем воцарилась тишина.

Люси закрыла лицо руками. Она не могла думать трезво. Она вообще не могла думать. Зачем она отослала викария? По крайней мере, он мог составить компанию. Она хоть была бы не одна. Оглянувшись через плечо, Люси прошла в гостиную, где не бросалась в глаза живым укором закрытая дверь в мастерскую, взяла телефон и набрала номер Робина. Звонок переключился на голосовую почту.

– Проклятье!

Она попыталась позвонить на мобильный ему, потом Филу, оба раза безуспешно. С отчаянием она бросила взгляд на часы.

Была всего лишь полночь, и оставалось только держать себя в руках.

В коттедже Роузбэнк царила темнота. Машины Майка на обычном месте не было, и по стационарному телефону Люси не дозвонилась. Видимо, он вернулся в Лондон. Коттедж казался достойным убежищем, а у Люси в кармане лежали ключи. Она осторожно открыла входную дверь и заглянула внутрь. Внутри стояла тишина; привычный запах мастики, цветов и старого дерева окружил Люси, как только она вошла в коридор и бесшумно закрыла за собой дверь. Щелкнув выключателем, она с облегчением вздохнула, словно очень долго задерживала дыхание. Если здесь и живет призрак, то это Эви, а она защитит Люси.

Спать наверху она постеснялась, а потому стянула старый клетчатый плед со скамьи в спальне, удивляясь, как он выжил в вихре лихорадочной модернизации, затеянной Шарлоттой, и укрылась им, устроившись на диване перед камином. Утомленная событиями этого вечера, уснула она мгновенно.

Эви внезапно проснулась и уставилась в темноту комнаты. Снова послышался резкий стук в стекло. Выскользнув из кровати, девушка на цыпочках подошла к окну, раздвинула светомаскировку и выглянула в ночь. Во дворе стоял человек и смотрел на нее.

– Тони! – Она бросилась к двери, прошлепала босыми ногами по ступеням и побежала по коридору, ведущему к кухне. Распахнула заднюю дверь и вышла.

– Тони? – прошептала Эвелин.

Он появился из-за угла и остановился, увидев ее в белой ночной рубашке и разутую.

– Эви!

Через мгновение он сжимал ее в объятиях.

– Что ж ты не вошел? – прошептала она, когда наконец смогла говорить. – Ты же знаешь: задняя дверь никогда не закрывается.

– Боялся наткнуться на твоих родителей.

– Они спят, дурачок. К вечеру оба так устают, что могут спать даже под вой сирены!

Она молча взяла его за руку и потащила в дом; приложив палец к губам, провела по темной кухне к лестнице и наверх в свою комнату. Когда они оказались там, девушка закрыла дверь на замок, и влюбленные долго стояли обнявшись, ничего не говоря и не двигаясь. Эви первая пошевелилась. Чуть отодвинув Тони, она стала снимать с него куртку. Потом быстро расстегнула ему рубашку и принялась за брюки.

– Эви, – пробормотал он, – ты уверена?

Она прижала палец к его губам, чтобы заставить замолчать, и решительно продолжила раздевать любимого. Потом потянула к кровати.

Прошло много времени, прежде чем они, растрепанные и хихикающие, вынырнули из-под пухового одеяла.

– Я не могу остаться, Эви. Тревогу могут объявить еще до рассвета, – прошептал Тони. – Иногда гансы высылают разведчиков перед дневным нападением. – Он провел рукой по ее животу к груди. – Ненаглядная моя, как я по тебе скучал.

– Так почему же ты бросил меня? – Она перекатилась к краю кровати и села, набросив на плечи одеяло и нащупывая спички, чтобы зажечь свечу: это менее рискованно, чем включать верхний свет. Теперь девушка внезапно задрожала.

– Я не бросал. Эви, поверь мне, это произошло не по моей воле. – Он положил руку ей на плечо. – Милая моя, я бы никогда тебя не оставил. – Он вылез из постели и потянулся за одеждой. – Решение исходило не от меня, любимая. Со мной поговорил Ральф. Сказал, есть причины, по которым мы не можем быть вместе. – Он застегнул ремень, сел рядом с Эви и обнял ее за плечи. – Я ничего не понимаю.

– Ральф тебе так сказал? – чуть помолчав, спросила Эви.

Тони кивнул и добавил:

– А твой отец прислал мне записку.

О боже! Ральф. Эдди. У Эви поникли плечи, когда она вспомнила об отцовском долге. Повернувшись к Тони, она обхватила его и сцепила руки за спиной. Теперь Эви все поняла, но не могла рассказать ему, как бы сильно ни хотела. По крайней мере, сейчас. У нее нет права выдавать чужой секрет.

– Я люблю тебя, Тони. Я никого еще так сильно не любила, – прошептала она.

Молодой шотландец тихо засмеялся.

– Заявила девушка с большим жизненным опытом.

Она захихикала.

– Достаточно большим, чтобы понять: ты для меня единственный.

– Рад слышать.

– Но Ральф прав: надо хранить нашу любовь в тайне. Пока. И мне следует некоторое время держаться подальше от Уэстхемпнетта.

Тони хотел было возразить, но передумал и кивнул. Он нежно откинул с Эви одеяло и зарылся лицом между ее грудей. Они посидели так несколько мгновений, потом Тони встал.

– Мне пора, милая.

Она кивнула, кусая губу. Ему и так нелегко, не хватало еще, чтобы она устраивала сцены.

– Как ты добрался сюда? – прошептала она. – Я не слышала Эсмеральду.

– Я не решился шуметь и прикатил на велосипеде. Не волнуйся. Я быстро доберусь. Билл прикрывает меня, а парни у ворот будут смотреть в другую сторону, когда я прошмыгну назад. – Летчик наклонился и поцеловал ее.

Они на цыпочках спустились по лестнице и задержали дыхание, когда одна ступенька заскрипела у них под ногами. Эви проводила Тони на улицу, прошла с ним через двор и остановилась у ворот. Он перепрыгнул через них и вытащил спрятанный в зеленой изгороди старый велосипед.

– Скоро увидимся, любимая, – прошептал он.

Развернув велосипед, Тони чуть провел его вперед по дороге, затем перекинул ногу через седло и изо всех сил налег на педали. Скоро он исчез из виду.

В супружеской спальне фермерского дома Рейчел услышала щелчок осторожно закрываемой задней двери и быстрые шаги по коридору и вверх по лестнице. Она улыбнулась. Значит, роман возобновился. Только бы Эви была осторожна. Лежащий рядом Дадли застонал и повернулся на бок.

– Что там? – пробормотал он. – Кто-то пришел?

– Никого, – прошептала ему жена. – Просто ветер. Спи. Утро уже скоро.

– Люси! – Голос проник в беспокойный сон и постепенно разбудил ее. – Что вы здесь делаете?

Около дивана стояла Долли, в изумлении глядя на гостью. Люси медленно села, удивляясь, как затекло все тело, и не сразу поняла, где находится. Потом она все вспомнила: галерею, картину, неудачу Хью, Майка – и со стоном посмотрела на часы. Начало девятого. Заминка дала ей время придумать оправдание своего самовольного присутствия.

– Не знаю, как это произошло. У меня появилось много дополнительной работы, и я внезапно почувствовала такую усталость, что решила прилечь на несколько минут. Ах, Долли, извините. Какой кошмар. – Она спустила ноги с дивана и встала, расчесывая пятерней рассыпавшиеся по плечам волосы.

Долли посмотрела на нее с недоумением, но лишь сказала:

– Идите умойтесь, а я пока сварю кофе. Я приехала сегодня, чтобы восполнить день, который брала на посещение стоматолога. – Она подхватила свои сумки и пошла на кухню, где Люси спустя десять минут присоединилась к ней.

– Суматошные выдались выходные, – произнесла она в свое оправдание. – Я видела Майка – он приходил в галерею, – потом, чуть позже, приехала сюда, надеясь снова с ним встретиться, пока он не уехал в Лондон, но его уже не было, и я зашла в мастерскую кое-что доделать. Наверно, хотела сварить себе кофе, чтобы хватило сил добраться до дому, и меня сморило. – Она с невинным видом улыбнулась Долли.

Домработница лишь кивнула.

– Хотите тостов?

– Да, если можно.

– Мистер Майкл приходил поговорить с вами о Кристофере и о том, что тот ему сказал? – спросила Долли. Она стояла к Люси спиной и собиралась резать хлеб.

Люси похолодела. Значит, Майк поделился своими мыслями с Долли.

– Да. – Смысла лгать больше не было.

– И у вас действительно есть картина Эви?

Люси хотела было запротестовать, но потом медленно кивнула. К чему скрывать? Теперь все выйдет на поверхность.

– Не знаю, – честно сказала она. – Мы надеялись, что да. Мой муж считал, что ее авторство вероятно. А потом случилась авария.

– И картина сгорела. – Долли, видимо, восприняла домысел как факт. – Потому вы и заинтересовались творчеством Эви?

Люси замялась.

– Не совсем. Я и раньше занималась военными художницами, но картина заставила меня обратить особое внимание на Эви, тут вы правы.

Настало время признаться, что картина сохранилась и находится в галерее в Чичестере. А еще Люси, кажется, навещает призрак, который вчера ночью выгнал ее из собственного дома. Однако она почему-то не нашла сил выложить все это, а только потянулась за кофейником и налила себе вторую чашку крепкого черного кофе.

– Майк разозлился, что я не рассказала ему о портрете, – призналась она наконец. – Но подходящего момента как-то не представилось. К тому же авторство картины не подтверждено. Она очень отличается от других работ Эви, которые я видела. – Все это было правдой.

Может, Долли и заметила, что она говорит в настоящем времени, но ничего не сказала, и Люси вдруг задумалась, существует ли портрет до сих пор. Накануне вечером она больше не входила в мастерскую. Призрак – если это был он – швырнул портрет в Хью (по крайней мере, если верить священнику), и тот сразу убежал. Если же в студии был человек – Кристофер Марстон или даже Майк, затеявший странную игру, чтобы зачем-то избавиться от картины, – в некотором смысле все еще страшнее. Возможно, полотно уже уничтожено. Люси задрожала, чего Долли уже не могла не заметить.

– Что с вами, дорогуша? Надеюсь, не простудились ночью. Вижу, вы не забыли накрыться старым пледом Эви.

Люси покраснела.

– Наверно, я замерзла и спросонья стала искать чем укрыться. Меня немного знобит.

– Тогда вам лучше поехать домой и лечь в постель, – твердо произнесла Долли. – Вы же не хотите заработать воспаление легких, правда?

Когда Люси вышла из машины и толкнула дверь галереи, та была открыта. Робин сидел за столом и что-то писал в журнале учета продаж. Он посмотрел на начальницу через очки для чтения, снял их и отложил.

– Так, душенька, и что же случилось?

Она уронила сумку на пол около стола и повалилась в кресло.

– Призрак выгнал меня из дома. Хью не справился.

Робин откинулся в кресле и стал внимательно разглядывать ее.

– Ты был наверху? – спросила Люси, не дав ему и слова сказать.

– Конечно. Искал тебя.

– И там все в порядке?

– Да, если не считать того, что ты повсюду оставила свет.

– А в мастерскую заходил? – Она услышала в своем голосе напряжение.

Ассистент не отводил от нее взгляда.

– Ну да.

– И картина повреждена?

– Нет.

– Нет?

– Ни слоя свежей краски, ни царапин.

– И она стояла на мольберте?

– А где еще ей быть?

Будь это Кристофер, он бы забрал полотно, верно? Или в студию наведывался Майк? Вечно эта мыслишка вертится на задворках сознания: может ли это быть Майк? Но он вряд ли поступил бы с ней так жестоко. Или она себя обманывает?

Но ни Майк, ни Кристофер не стали бы рисковать и портить ценное полотно. А ужасающая зловещая сущность, которая была здесь вчера вечером, ничуть не заботится о сохранности картины. Призрак хотел остановить Люси, напугать. Что ему нужно на самом деле?

– Он… кто-то… что-то… бросило картину в Хью. Треск был такой, как будто подрамник раскололся. Потому я и сбежала.

– Редвуд бросил тебя здесь одну?

– Да нет, он настаивал, чтобы я переночевала у них с женой. А я… я ему нагрубила. Он признался, что не в состоянии справиться с этим явлением и придется вызывать отряд набожных охотников за привидениями, а я запретила. Ужасно обошлась с бедным викарием. Потом я пыталась позвонить вам с Филом, – добавила Люси и виновато взглянула на Робина. – Я не знала, что делать, и подумала… – Она помолчала. – А вдруг за этим стоят Майк или Кристофер? Если ты прав и призраков не существует, то ими кто-то притворяется, но в любом случае у меня не хватило духу здесь остаться, и я поехала в коттедж Роузбэнк.

– Что?! – Ассистент, не веря своим ушам, вытаращил на нее глаза.

– Я знала, что Майка там не будет, – после паузы объяснила Люси. – Помнишь, он говорил, что возвращается в Лондон. Сначала я на всякий случай позвонила. Мне было невыносимо оставаться здесь!

– А если за всем этим спектаклем стоит Майк? – мрачно спросил Робин. – Значит, он может быть опасен. И все же ты поверила, что он уезжает в Лондон.

Люси со вздохом убрала с лица волосы. Голова раскалывалась.

– Я плохо соображала.

– Определенно. – Робин громко выдохнул и наклонился вперед, постукивая карандашом по столу. – И что теперь?

– Не знаю. – У Люси вдруг подступили слезы.

– Сдается мне, – протянул наконец Робин, – что ты разворошила осиное гнездо. И возможно, не только в современности, но и в прошлом! – недовольно добавил он. – Впрочем, сомневаюсь, что Марстоны на такое способны, Люси. Ведь странности начались еще до того, как они узнали о картине. Если же это розыгрыш, то невероятно хитроумный. Я обыскал мастерскую и убедился: туда никто не мог проникнуть.

– То есть ты хочешь сказать, что, по-твоему, хулиганит все-таки призрак? – Люси подняла на помощника жалкий взгляд.

– Я хочу сказать, что дело приобрело нешуточный оборот. Ты… вернее, мы не сможем справиться самостоятельно.

– Если это призрак, я не хочу, чтобы церковь вмешивалась.

– Даже Хью?

Люси откинулась на спинку кресла.

– Хью не похож на других викариев, которых я встречала, – например, того, что устраивал похороны Ларри. Мне нравится Редвуд, и я ему доверяю. – Она уныло сгорбилась. – Он добрый человек и сделал все, что мог. Просто ему такое не по силам. Когда я поняла, что викарий не сумеет справиться с призраком, то запаниковала и прогнала его. – Она поискала в кармане платочек. – Тогда я и решила, что, может, никакого призрака вовсе нет, а Марстоны разыграли представление. Мне даже хотелось в это верить. – Она умоляюще взглянула на Робина.

– Если тут замешаны Марстоны, нам нужно обратиться в полицию, Люси, – тихо произнес тот. – Но вряд ли дело в них, подумай сама. Может, братья и сердятся на тебя, может, их по какой-то причине бесит твое исследование и они хотят помешать ему, но как им удалось бы проникнуть в запертую комнату на втором этаже и показывать фокусы с исчезающим слоем краски и летающими холстами! – Он взял подругу за руку. – Так что, с одной стороны, ты здорово завела этого Кристофера и попутно оттолкнула Майкла Марстона. Но с другой – тебя осаждает какое-то непонятное явление. Что бы это ни было, нельзя оставаться в доме, где летают холсты, хлопают двери и масляная краска сама собой размазывается по портрету. Ну же, Люси, посмотри правде в глаза! Ты не в состоянии справиться в одиночку. Тебе надо сменить место жительства и обратиться к профессионалам.

Ожидая в предрассветных сумерках своей очереди на взлет, Тони улыбался сам себе. Он почти не спал после встречи с Эви и забрался в койку в казарме уже засветло, но после побудки большая кружка крепкого черного кофе и сигарета достаточно взбодрили его, чтобы молодой шотландец чувствовал себя на верху блаженства. Когда звено А с ревом пронеслось по траве и поднялось в небо над шпилем Чичестерского собора, появившегося из утренней дымки, и повернуло на восток, Тони издал радостный клич.

– Эскадрилья следует курсом сто двадцать, высота пятнадцать, – затрещал в наушниках голос диспетчера.

Тони глянул в сторону и увидел, как техник Билли, поравнявшись с ним, показывает большие пальцы, в то время как первые лучи восходящего солнца коснулись крыльев истребителя и заблестели на плексигласовом фонаре у пилота над головой.

– Примерно сто пятьдесят головорезов приближаются к Уортингу на высоте восемнадцать. Мерзавцы сегодня проснулись рано. Давайте зададим им трепку! – снова затрещал голос в наушниках.

Тони улыбнулся. Он глянул на Билли и ответил ему тем же приветствием, потом самолеты поднялись в воздух и повернули к югу, удаляясь от меловых скал Суссекса и набирая высоту над все еще темным морем.

Позже тем же утром Ральф пил чай с газетой в руках, сидя в потертом старом шезлонге около барака в Тангмире, пока его самолет заправляли топливом. К нему подошел Алан Рид.

– Ну и бойня была сегодня! Три вражеских самолета сбиты, но два наших повреждены. – Он схватил стул и сел рядом. – Один из них Тони Андерсон.

Ральф с тревогой поднял взгляд.

– Он ранен?

– Слегка задело. – Алан поджал губы. – Пластырь и хороший механик всё исправят. – Он устало потер лицо ладонями. – А кстати, Тони еще интересуется твоей сестрой?

Ральф покачал головой:

– Нет. Кажется, между ними все кончено. А что?

Рид нахмурился.

– Между нами. – Он наклонился вперед, поставил локти на колени и понизил голос: – До меня дошли слухи, что у Тони есть враги, и я имею в виду не гансов.

– Что?

Алан достал из нагрудного кармана тужурки пачку сигарет, передал одну сигарету Ральфу и протянул зажигалку.

– Мне сказали по секрету, что кто-то стрелял по своим. Официального доклада не было, но наблюдателю показалось, что это было сделано намеренно.

Ральф удивленно уставился на него, забытая сигарета тлела между пальцами.

– Ты серьезно? – К горлу внезапно подступила тошнота.

Алан кивнул.

– Довольно серьезно, потому и даю тебе намек. Я не знаю приятелей Тони в Уэстгемпнетте и не хочу по ошибке проболтаться не тому человеку, но ты можешь предупредить парня. Слишком не запугивай, но пусть он возьмет в привычку осматриваться по сторонам.

– Это ни в какие ворота не лезет!

Рид снова кивнул.

– Да, сейчас нам новые проблемы совсем не нужны. Андерсон благополучно приземлился в Уэстгемпнетте. После того как мы вернулись, я поговорил по телефону с его командиром: никаких обвинений, только дружеские расспросы. Дон, похоже, не заметил ничего подозрительного, но, с другой стороны, он тоже может проявлять осторожность. Мне сказали, что, когда Тони подбили, противника в пределах видимости не было.

Ральф наконец вспомнил о сигарете и сделал длинную затяжку.

– Мне в голову не приходит, кому мог помешать Тони. Но трудно разузнать, что происходит, находясь на другом аэродроме.

Алан встал.

– Ты тоже береги себя, старина. – Он помахал механику. Топливозаправщик закончил работу и отъехал. Алан был готов снова взлетать. Он пошел в хижину.

Ральф в глубокой задумчивости остался сидеть на улице. Разумеется, у Тони есть враг. Но не мог же Всемогущий Эдди задумать убийство соперника, и даже если это и приходило ему в голову, то липкие ручонки дельца не дотянутся до летчика ВВС. К тому же Тони и Эви все равно разорвали отношения. По крайней мере, это сделал Тони. Или как?

В бараке зазвонил телефон. Пора было возвращаться на службу. Выкинув из головы Эдди и Эви, Ральф бросил сигарету и потянулся за шлемом и очками.