Час тьмы

Глава 16

– Дело в том, что картина на самом деле не была повреждена.

Люси и Робин, закрыв галерею, отправились на ланч в бистро на Саут-стрит.

– Просто дымовая завеса, – продолжила Люси. Перед выходом она приняла душ, и после пешей прогулки к ней вернулась способность трезво мыслить. – Мы думали, что она испорчена, потому что слышали грохот и видели пятна свежей краски, но это все было не по-настоящему, а что-то вроде галлюцинации.

– Ты не допускаешь, что такое может произойти в реальности? Что картину на самом деле уничтожат. – Робин налил ей вина и принялся за свои лингвини.

Только тут Люси поняла, что проголодалась как волк: она совсем забыла, что не ела почти сутки. Здесь, в оживленной атмосфере переполненного ресторанчика, когда все проблемы остались за дверью галереи, Люси слегка расслабилась. Благополучно удалившись от дурной атмосферы мастерской, она почувствовала готовность повернуться лицом к произошедшему и решить, что делать дальше.

– Не знаю. Это весьма вероятно. – Она отломила кусок хлеба и окунула его в стоящую между ними маленькую чашку с заправкой из масла и уксуса. – Если в студии хозяйничает не человек, а призрак, то мне нужно поговорить с Майком и все ему рассказать. Хватит обманывать его. Лучше привлечь на свою сторону, иначе злобный кузен убедит Майка, что я воплощение всех смертных грехов и даже хуже.

Ассистент заулыбался.

– Ну вот теперь я тебя узнаю. Завзятая интриганка-авантюристка.

Люси невольно улыбнулась, но тут же возразила:

– Ничего смешного! Вся затея может полететь к чертям. Хватит и того, что Кристофер Марстон отказался со мной общаться, но если даже Майк не будет мне помогать – прощай, биография Эви. Я не смогу справиться без содействия владельца Роузбэнка. И все-таки меня постоянно беспокоит мысль: а вдруг Майк участвует в спектакле?

– Есть только один способ решить этот вопрос, хотя бы временно. – Робин с серьезным видом наклонился вперед. – Странно, почему нам раньше не пришло это в голову: надо избавиться от картины. Очевидно же. Значит, первым делом, Люси, тебе следует найти для нее безопасное место. Портрет в центре всех событий. Его явно нельзя больше оставлять в мастерской около твоей кухни.

– Нельзя, – согласилась Люси, хоть и с сомнением.

– Итак, где мы будем хранить любимое полотно призраков?

– Не знаю.

– А я знаю. Или, по крайней мере, у меня есть идея, – заявил ассистент. – Предоставь это мне. Я позвоню Филу.

К пяти часам того же дня картина была уложена в ящик и покинула галерею.

– Не говори мне, куда увозишь ее, – твердо попросила Люси, когда они перенесли портрет в машину Робина и захлопнули заднюю дверцу.

Ассистент уставился на нее:

– Это еще почему?

– Чтобы я не могла никому проболтаться.

– Думаешь, Кристофер Марстон будет тебя пытать?

Люси неловко улыбнулась.

– Нет, но он может попробовать убедить меня выдать тайну, как и Майк. А еще Ральф, не говоря уже о втором призраке, самом жутком.

Робин скривился.

– Мне представляется, что у Ральфа есть собственные способы обнаружить картину. Нашел же он ее здесь.

– Да, но он тут раньше бывал и знает галерею. А то место, куда ты ее везешь, ему неизвестно. Так ведь? – с тревогой добавила она.

Ее помощник покачал головой.

– Это я могу гарантировать.

– Ну хватит, больше ничего не хочу знать. Пойду наверх, открою в мастерской дверь и окна, чтобы выветрились все злые духи. Что бы тут ни произошло, кто бы ни устроил кавардак, все закончится, как только портрет уедет.

– Молодец. А завтра наверняка будешь сметать с моих ботинок пыль, чтобы по ней нельзя было выйти на след картины. Просто не волнуйся, Люси, ладно? Полотно будет в целости и сохранности, обещаю.

Она кивнула.

– Я тебе доверяю, Робин.

– Вот и умница. – Он сел в машину.

Люси помахала ему и вернулась в галерею. Перевернув табличку на двери стороной с надписью «Закрыто», она включила сигнализацию на первом этаже и пошла на кухню.

В квартире было тихо-мирно и как-то чисто. В мастерской Люси огляделась и открыла слуховые окна. Вдали шумел транспорт. Она стала наводить порядок: аккуратно расставила флаконы, собрала разбросанные по столу кисти, придвинула мольберт к стене, перебрала папки в углу. Однажды ей предстоит решить, что делать с этой комнатой. Если она вообще останется в этом доме. Конечно, здесь можно устроить рабочий кабинет. А что, довольно разумно: перенести сюда книги и бумаги, поставить удобный стол, чтобы в спокойной остановке заниматься исследованиями. Или сделать здесь гостевую спальню. А может, и то и другое. Люси вздохнула. Несмотря на треволнения последних дней, у нее в мыслях студия все еще принадлежала мужу. Владения Ларри. Пройдет много времени, прежде чем Люси начнет воспринимать ее по-настоящему своей. Не исключено, что в будущем стоит избавиться от ответственности за галерею. Пока, однако, выбора нет: она должна написать эту книгу. Ради Ларри, но и ради Эви. Необходимо узнать, что случилось с Эвелин Лукас и кем был для нее загадочный молодой человек с веселой улыбкой. И кто тут éminence grise.

Оставив дверь в мастерскую открытой, она прошла в кухню, а оттуда в гостиную. На столе лежали книги, которые она изучала. Люси села, снова придвинула к себе журнал и открыла его. Пролистывая записи, она вдруг почувствовала, как по квартире пронесся холодный сквозняк. Дверь мастерской хлопнула.

– Она соврала тебе! – Шарлотта сидела в маленьком садике квартиры Майка в лондонском квартале Блумсбери, потягивая просекко. Темнело. Скоро похолодает, и нужно будет возвращаться в дом, но она потратила много времени, стараясь выведать, что мучило Майка всю неделю, и наконец он признался. Оказалось, Люси Стэндиш не рассказала ему об одном важном обстоятельстве из своей жизни: она владела, по крайней мере раньше, картиной Эвелин Лукас. – Лукавая шельма!

Майка покоробило.

– Она не врала, просто не упомянула об этом. И я понимаю почему. Если картина пропала во время аварии, в которой погиб ее муж, то вспоминать о ней не захочется.

– Ну конечно, она потеряла мужа. Но кроме того, потеряла состояние! – Шарлотта чуть помолчала. – Если только картина не была застрахована. – Она снова отхлебнула вина. – Что относится и к жизни мужа, я полагаю. Так или иначе, Люси, наверно, теперь богатая дамочка.

– Не будь такой стервой! – рявкнул на нее Майк.

Шарлотта одарила его надменным взглядом.

– Задела за живое, да? Не глупи, Майк. Неужели ты своим мечтательным взглядом не видишь ничего, кроме ее больших глаз? Она не прекрасная дева в беде, которую нужно спасать, а хищница на охоте. Твой кузен чертовски прав в отношении нее. Пока мы тут разговоры разговариваем, она, небось, обчищает мастерскую Эви, потому что Кристофер ее спугнул. Когда в следующий раз приедешь в Роузбэнк, найдешь коттедж совершенно голым.

Майк вздохнул. Поднявшись с садового стула, он направился к стеклянным дверям и вошел в дом.

– Он уже голый, Шарлотта, – бросил он через плечо. – В том-то все и дело. Крис уже обчистил его. Не постеснялся смести все без исключения, в том числе и вещи, которые были оставлены Долли, зная, что положение домработницы не позволит ей предъявлять права на них. – Он открыл холодильник и достал еще одну бутылку лагера.

– Ты собираешься и дальше разрешать этой Стэндиш разбирать бумаги? – Шарлотта следом за ним пошла в дом.

– Я пока ничего ей не запрещал.

– Ну, тогда ты полный дурак. – Она поставила стакан на стол, локтем оттолкнула Майка с дороги и тоже подошла к холодильнику. – Я по пути заскочила в гастроном, купила вкуснятины на ужин.

Она наклонилась, шелковистые волосы соскользнули с плеча, обнажая тонкую шею и верх загорелой спины в глубоком вырезе платья; острые позвонки при движении выглядели до странности эротично. Майк порадовался, что у него на кухне хозяйничает столь красивая женщина, хоть она и раздражала его время от времени. Когда Шарлотта вынула бумажные пакеты и коробки и стала выкладывать еду на тарелки, он поставил бутылку и схватил ее за руку.

– Почему бы не поужинать попозже?

Шарлотта улыбнулась.

– Потому что я проголодалась! Знаю я тебя: ты просто хочешь сменить тему, чтобы никто не смел обижать святую Люси. – Она победно улыбнулась. – Ну, будешь отрицать?

Его снова охватило раздражение.

– Да, я хочу сменить тему. Она наводит на меня скуку. Не желаю провести всю неделю в спорах по поводу коттеджа Роузбэнк.

Он отошел от любовницы и направился к дивану у противоположной стены. Завалившись на него, Марстон потянулся за пультом и включил телевизор.

Шарлотта проводила его прищуренным взглядом и вернулась к сервировке: аккуратно раскладывала еду на тарелках, открывала ящики в поисках ножей, вилок, салфеток, ставила на стол приправы и вино.

– Хочешь поесть перед телевизором? – спросила она, когда все было готово.

– Можно и так. – Майк даже не взглянул на нее.

Она нахмурилась и достала тяжелый лакированный поднос, который мать подарила Майку на новоселье, составила на него еду и перенесла ее на кофейный столик.

– Вуаля! Все готово.

Майк наконец поднял взгляд.

– Круто. Спасибо.

– Пожалуйста.

Шарлотта постояла, разглядывая в профиль его лицо, снова повернувшееся к экрану, и внезапно ей стало страшно. Она ни разу по-настоящему не влюблялась и пока даже не определила, влюбилась ли сейчас, но из всех, с кем она встречалась, этот мужчина больше всего подходил на роль надежного спутника жизни. Она хотела провести с ним остаток дней и даже выйти за него замуж, но сегодня ее уверенность в ответных чувствах Марстона вдруг ослабела. Дело не в том, что она вызвала его недовольство – такое уже бывало, да и всякому известно, что отношений без взаимного раздражения не бывает, – но по дому будто пролетел холодный сквозняк. Не враждебность, а что-то неуловимое, едва заметное, отчего кожа покрылась мурашками, – что-то очень похожее на панику.

Шарлотта села рядом с Майком и некоторое время не могла даже пошевелиться – так ясно восприняли ее внутренние радары сообщение любовника: молчи, оставь в покое Эви, оставь в покое Люси. Не лезь. Там опасно. Не суйся туда.

Словно почувствовав смятение подруги, Майк повернул голову и посмотрел на нее.

– Все хорошо?

Она безмолвно кивнула.

– Ужин. – И Шарлотта указала на столик. По крайней мере, эта тема была безопасной.

Рейчел с очень серьезным видом сидела за кухонным столом. Глянув через плечо, чтобы убедиться, что они одни, она прошептала дочери:

– Эви, я знаю, что ты снова встречаешься с Тони. Почему ты нам ничего не сказала?

Девушка стояла у дверей, собираясь выйти во двор, но теперь повернулась к матери лицом.

– Откуда ты знаешь, что мы встречаемся?

– Я слышала, как вы спускались по лестнице. – Рейчел вздохнула. – Знаю, ты уже взрослая и любишь этого юношу, но будь добра уважать дом, в котором живешь. – Она мучительно закусила губу. – Если бы дело касалось только меня, я бы не стала… – Мать резко замолчала.

– Чего не стала? – резко спросила Эви.

– Не стала упоминать о том, что он ходит к тебе в спальню, – сердито выпалила Рейчел. – Возможно, даже не возражала бы. Уверена, Тони достойный юноша… Но подумай об отце, Эви! – Она мяла в руках носовой платок. – Он человек строгих правил и не желает, чтобы дочь позорила его. А к тому же не хочет, чтобы ты связывалась с Тони.

– Позорила? – Эви гневно взглянула на мать. – То есть он волнуется о моей чести? Думаю, ты прекрасно знаешь, что его беспокоит на самом деле!

– Что ты имеешь в виду? – Рейчел встала и повернулась лицом к дочери.

Они с Эви были одного роста, с одинаковым цветом лица и сейчас, сердито взирая друг на друга, выглядели близнецами. Потом Рейчел отвернулась, лицо исказилось гримасой, и разница в возрасте стала очевидной.

– Сначала ты выглядела совершенно несчастной, как будто мир рухнул, потом вдруг начала бродить по ферме в блаженном оцепенении. Ты не притрагиваешься к работе, я давным-давно не видела тебя с альбомом в руках. Ты вообще еще рисуешь? Пойми меня, пожалуйста, Эви. Твой отец во многих отношениях старомоден, и он заметил перемены в тебе. Он сказал мне, что возражает против твоих встреч с Тони.

Эви, не веря своим ушам, уставилась на мать. Потом до нее дошло: она ничего не знает об отцовском долге. Ну конечно. Никто не сказал ей. Отец скрыл от жены неприятную историю, и Ральф тоже молчал.

– Я не рисую, потому что устала, вот и все. Мы все устали! – воскликнула она и глубоко вздохнула. – И я действительно думаю о Тони. И о Ральфе, и обо всех их друзьях. А как же иначе? И ты тоже думаешь. Я иногда вижу, как ты застываешь, и знаю, что ты беспокоишься о Ральфе. – Она помолчала. – Ты всегда за него переживаешь! Всегда! Я рассчитывала, что в истории с Тони ты примешь мою сторону, но тебя волнует только Ральф, – с грустью продолжила Эви. – Если я люблю Тони и хочу выйти за него замуж, вы с папой должны радоваться, а не вставать между нами. Тогда я слезу с вашей шеи и больше не буду занимать место на ферме! – Не в силах выдержать ссору, она нащупала ручку, толкнула дверь кухни и выскочила из дома.

Эдди стоял прямо за дверью.

– Эви! – Лицо у него было белым.

– Отстань, Эдди, у меня сейчас нет времени разговаривать о картинах! – Эви пробежала мимо по мощенному булыжником двору.

Он постоял, глядя ей вслед, потом глубоко вздохнул и вошел в кухню.

– Здравствуйте, Рейчел.

Мать снова упала на стул и подняла на соседа полные слез глаза. С первого же взгляда она поняла, что он слышал по крайней мере часть их разговора.

– Эдди, она не всерьез! – заверила Рейчел, инстинктивно пытаясь умиротворить его.

– Что не всерьез? Что она мечтает сбежать с фермы? Выйти замуж за Тони Андерсона? Что она слишком устала и не хочет рисовать? – Голос у него был странно ровным. – Я думаю, очень даже всерьез, Рейчел. – Эдди бросил сверток, который нес под мышкой, на стол. – Нет сомнений, что ей это больше не нужно. Отдайте кому хотите! – ледяным тоном произнес он, развернулся и вышел.

Через пару минут Рейчел услышала, как хлопнула дверца его машины и заревел мотор.

Она долго сидела, глядя на стол, и наконец придвинула к себе сверток и стала развязывать бечевку. Внутри лежали пастельные мелки и новый альбом. Сердито оттолкнув подарки, Рейчел устало поднялась и направилась к открытой двери. Курицы, тихо квохча, безмятежно расхаживали по двору, не потревоженные пролетевшим мимо автомобилем.

Хью увидел Люси, стоящую у дверей его дома, и расцвел улыбкой, но тут же помрачнел, заметив ее смятение.

– Входите. – Он проводил гостью в кабинет, заваленный бумагами и книгами.

На стене у доски висело небольшое распятие, но это был единственный знак, говоривший о роде занятий хозяина.

– Моей супруги Мэгги нет дома. Ушла на встречу клуба молодых жен, – объяснил Хью. – Садитесь, Люси. Расскажите, как дела.

Гостья немного помолчала.

– Я хотела извиниться, что прогнала вас. – Она опустилась на стул, с которого Редвуд снял стопку книг, и села, напряженно выпрямив спину и теребя пуговицы куртки. – Я знаю, что это был не Ральф, а кто-то другой, – произнесла она наконец. – Там, в студии.

– Верно.

– Вы тоже заметили?

– Да. – Священник с озабоченным видом сел за стол и поинтересовался: – Вы знаете, кто это?

– Нет, – прошептала она. – Мы перевезли картину в другое место. Робин и Фил спрятали ее в неизвестном мне месте. Мы подумали, так будет лучше всего. Я полагала, что теперь все закончится. – Она закусила губу, с ужасом поняв, что чуть не плачет.

– И ошиблись? – мягко подтолкнул ее Хью к продолжению.

– Да, – прошептала она, – ничего не закончилось.

Люси вздрогнула: входная дверь хлопнула, и они услышали, как кто-то входит в дом.

Викарий с явным облегчением встал, подошел к двери и выглянул из кабинета, позвав:

– Мэгги, не уделишь нам пару минут? – Он повернулся к Люси: – Не возражаете, если мы расскажем о случившемся моей жене? Обещаю, что она проявит такт и постарается помочь нам.

Он вернулся в сопровождении симпатичной женщины, на вид шестидесяти с небольшим лет, с влажными от дождя вьющимися волосами пепельного цвета и румяным после прогулки лицом. Она протянула Люси руку:

– Здравствуйте, я Мэгги, жена Хью. Я была на собрании молодых жен в деревне и совершенно вымоталась! Мне необходимо выпить. Присоединитесь?

Она ненадолго вышла и принесла два низких стакана виски.

– Вот. – Один она передала Люси. – Выпейте, а то мне придется опрокинуть оба. – Мэгги сбросила бумаги с еще одного стула и села. – Предупреждая ваш вопрос: я называюсь молодой женой, поскольку являюсь супругой викария, к тому же в нашей деревне молодыми считаются все, кому меньше восьмидесяти, то есть практически любая женщина и еще парочка мужчин. – Она отхлебнула из стакана, со вздохом закрыла глаза и откинулась на спинку стула.

Хью провел рукой по волосам, смущенный напором своей жены. Когда она умолкла, он явно этому обрадовался и повернулся к Люси:

– Кажется, я вам не говорил, что моя жена ясновидящая. Мы познакомились пять лет назад, во время моей учебы на священника. Я был вдовцом, и мы сошлись из-за общих интересов: стараний ослабить боль заблудших душ.

Мэгги улыбнулась.

– Боюсь, я просвистала свой шанс получить место в службе избавления при епископе. Хью знал, что меня не примут: я ведь не принадлежу к лону церкви. Он рассказал мне о вас, Люси; надеюсь, вы не против. Муж считает, что мы с вами найдем общий язык.

Люси не ответила, и Мэгги нахмурилась. Она поставила свой стакан и наклонилась вперед:

– Хотите, чтобы я замолчала и ушла?

Гостья отрицательно покачала головой:

– Нет-нет, останьтесь, пожалуйста. Я просто немного смущена: не рассчитывала, что Хью с кем-то разговаривает обо мне.

– Я спрашивал у вас разрешения, Люси, – заметил викарий.

– Да, теперь я вспомнила. – Люси печально потерла щеки. – Так много всего произошло. Я не могу справиться сама. – Она отхлебнула виски и почувствовала, как по жилам растекается тепло. – Будет чудесно поговорить с вами, если можно. С обоими.

Дверь позади них со скрипом приоткрылась. Люси тут же напряглась, но Мэгги только засмеялась:

– Не бойтесь, это Роджер, наш кот. Любите кошек? Если нет, я его прогоню.

Люси удалось выдавить неуверенную улыбку.

– Обожаю кошек. Мы не могли их завести, поскольку жили в городе, а то бы у нас с Ларри была целая стая кошек и собак.

Она протянула руку к роскошному рыжему коту, который вошел в кабинет и с громким урчанием потерся о ноги Мэгги. На Люси он внимания не обращал.

– Роджер очень ревнует ее к молодым женам, – сообщил Хью, – как и я. – Он примирительно усмехнулся. – Боюсь, наш кот однолюб, но, если будете хорошо себя вести, он может снизойти до общения с вами, когда привыкнет к вашему присутствию. – Священник повернулся к своему столу. – Итак, Люси, вы сказали, что картину перевезли в безопасное место?

Люси кивнула.

– Я думала, проблемы закончатся, но ничего подобного.

– Расскажите, что случилось.

– В мастерской по-прежнему происходит что-то непонятное. Посторонние звуки, хлопанье дверей. Я чувствую его там.

– Ральфа? – уточнил Хью.

– Нет, другого, злого. И мне вдруг пришло в голову: а если это Рейчел? Может, я привезла ее с собой с фермы Бокс-Вуд? – Люси отчаянно переводила взгляд с викария на его жену.

Мэгги задумчиво рассматривала гостью.

– Я вижу вокруг вас негативную энергию, Люси, и это определенно мужская энергия. Нет, – она быстро вытянула руку, поскольку Люси в панике вскочила со стула, – не бойтесь. Мы сумеем с этим справиться. Вы сейчас очень открыты и уязвимы. Нужно научить вас обороняться, убедиться, что вас заслоняет надежный щит. – Она взглянула на мужа. – Хью добивается защиты с помощью молитвы, но если вам она не помогает, я готова научить вас некоторым техникам, которые работают не хуже. – Она издала булькающий смешок и снова посмотрела на Люси: – Теперь вы понимаете, почему меня не допускают к начальнику Хью.

– И все же она прекрасная жена викария, – вставил преданный Редвуд. – Сомневаюсь, что молодые жены догадываются, чем она занимается в свободное время.

Люси рассмеялась вместе с ними, а Мэгги посадила кота себе на колени и стала гладить его по голове, а тот начал месить ее юбку лапами.

– А вы можете мне сказать, что это за энергия? – не желая отвлекаться, вернула Люси собеседников к интересующей ее теме. Она была насторожена и чувствовала опасность.

Мэгги склонила голову набок.

– Сейчас не могу. Ничего не видно за клубами злых цветов.

– Так, значит, это действительно призрак? – чуть помолчав, спросила Люси. Она не могла скрыть страха. – То есть в студии точно был не живой человек, который пытается меня напугать?

Викарий и его жена с серьезным видом посмотрели на нее.

– Может, кто-то и угрожает вам, Люси, – заметила Мэгги после паузы, – но я бы сказала, что энергия вокруг вас слишком рассеянная и нетипичная, поэтому ее можно связать с призраком. Облако гнева живого человека содержало бы другие цвета и имело бы другую форму.

– Вы о том, что называется аурой? – Люси не сумела утаить скептицизм.

– Я пытаюсь избегать этого слова, – улыбнулась Мэгги. Около внешних уголков ее глаз залегли глубокие морщины от частого смеха. Эта женщина нравилась Люси все больше и больше. – Термин обычно отпугивает людей, хоть и прекрасно описывает по сути неописуемое.

Хью прочистил горло.

– Тут я должен сказать, что не верю в самодеятельность. Только силой молитвы можно влиять на необъяснимые явления. Однако я считаю, что Бог дал некоторым людям способность видеть больше других, а кое-кому даже даровал талант излечивать людей, столкнувшихся с подобными ситуациями. Это сродни призванию быть врачом.

– То есть мне нужно лечиться, – задумчиво проговорила Люси. – Но сначала надо выяснить, кто меня преследует и какие факты из жизни Эви может раскрыть призрак.

Мэгги расхохоталась.

– Ах, моя дорогая, вы просите всего лишь о чуде! Но мне нравится ваш настрой. Вы готовы страдать ради искусства, даже в ущерб… – она чуть замялась, – даже в ущерб душевному спокойствию.

– Ну, в конце концов, это ведь мое душевное спокойствие, – пробормотала Люси. Она подняла глаза и успела заметить, что супруги переглянулись. – Но вы ведь о другом, правда?

– Да. – Лицо Мэгги потеряло все признаки веселости. – Я хотела сказать: в ущерб психическому здоровью, а то и жизни. – Она пожала плечами. – Но потом передумала, поскольку до такого не дойдет. Уверена, тут не вопрос жизни и смерти. Все происходящее связано с печалью и гневом – обычными человеческими эмоциями, которые по какой-то причине застряли в нашем времени и пространстве. С ними можно совладать, поверьте.

Она снова улыбнулась, и Люси попыталась ответить тем же. Слова Мэгги звучали так утешительно – почему же они совсем не утешали?

Эдди уставился на молодого человека, который принес письмо.

– От кого это? – резко спросил он.

– От одного летчика. Он сказал, срочно.

Теперь Эдди разглядел, что гонец совсем мальчишка, слишком юный, чтобы служить в армии.

– Молодец, что сразу доставил, – сказал он, подавляя улыбку. Сунув руку в карман, он достал шестипенсовик.

У мальчика были костлявые плечи, из закатанных рукавов торчали худые запястья, из-под драных шорт выглядывали тощие коленки.

– Смотри не зевай. Для меня могут быть еще вести.

– Слушаюсь, сэр! – Парнишка блеснул умными глазами. Вернее, не столько умными, сколько сведущими.

Эдди снова улыбнулся.

– Хвалю. Можешь идти.

Марстон подсунул большой палец под клапан конверта и вынул листок бумаги с коротким сообщением: «Промахнулся. Попробую в следующий раз». Послание было без подписи.

Эдди оскалился. Разорвав записку на кусочки, он поднес к обрывкам зажигалку, бросил горящие клочки на землю и каблуком втоптал пепел в грязь.

Мать Майка вышла из маленького ярко-синего «фольксвагена-лупо» и с насмешливым отвращением осмотрела обиталище племянника. Решив встретиться с Кристофером, она вмешивалась в дела сына и знала, что тот будет в ярости, но лучше всего в жизни ей удавалось во что-нибудь вмешиваться. Она со вздохом захлопнула дверцу машины и повернулась к дому. Входная дверь открылась, и гостья поднялась по ступеням.

– Джульетт! – Фрэнсис Марстон улыбнулась ей. – Как приятно вас видеть после такого долгого перерыва.

Две женщины обменялись условными поцелуями, и Фрэнсис проводила родственницу в дом.

– Глупо было бы оказаться в Мидхерсте и не заглянуть, когда ты дома, – весело прощебетала Джульетт. Чтобы задобрить хозяйку, она привезла коробочку с домашним печеньем. Сегодня пожилая женщина была в ярко-зеленой тунике, черных шароварах и красных босоножках с открытыми носами. Когда она протянула жене Кристофера печенье, браслеты громко зазвенели.

Фрэнсис взяла угощение и безрадостно улыбнулась. В лучах солнца, падающих через стеклянную дверь, Джульетт вдруг заметила, что у хозяйки дома синяк под глазом – уже бледнеющий и тщательно замазанный тональным кремом, но вполне очевидный. Фрэнсис села на диван, и Джульетт последовала ее примеру, устроившись напротив, у дальнего края кофейного столика, спиной к окну.

– Кристофер дома? – поинтересовалась она после неловкого молчания, стараясь сохранять невозмутимый тон.

Фрэнсис потрясла головой.

– Боюсь, тут только я.

– Вот и хорошо, – твердо произнесла Джульетт. – Насколько я помню, у Кристофера есть манера доминировать в любом разговоре, а я хотела побеседовать именно с тобой.

– То есть вы хотите побеседовать о той женщине, которая пишет биографию Эвелин, – поморщившись, поправила Фрэнсис.

Значит, не придется заходить издалека, сухо заметила про себя Джульетт.

– Эта тема так или иначе всплыла бы, – согласилась она. – Я так понимаю, Кристофер недоволен?

– Еще как.

Джульетт хлопнула ладонями по коленям.

– Но почему?

Прямота вопроса, кажется, застала Фрэнсис врасплох.

– Разве это не очевидно? – отозвалась она, чуть подумав.

– Для меня – нет.

На сей раз молчание длилось, как показалось Джульетт, несколько минут.

– А что, существует какая-то проблема, о которой я не знаю? – наконец осторожным голосом осведомилась она. – Если я не в курсе, то и не сумею помочь.

– Пусть лучше каждый занимается своими делами! – в сердцах бросила Фрэнсис и прижала ладони к глазам, словно старалась задушить слезы в зародыше.

– Но Эвелин Лукас касается всех, Фрэнсис, – мягко возразила Джульетт. – Она национальное достояние. Глупо делать вид, будто мир ею не интересуется. Если бы Люси Стэндиш не решила писать эту биографию, за нее взялся бы кто-то другой, да еще наверняка менее чуткий, чем Люси. Если ты расскажешь мне, в чем проблема, я постараюсь стать посредницей между вами. Майк, похоже, совершенно не в курсе. Он искренне рад, что выйдет книга. С Джорджем я не разговаривала, но уверена…

– Не надо! – Фрэнсис с негодованием подняла взгляд. – Не говорите с отцом Криса. Ни в коем случае. Крис взбесится.

– Ладно. Но все-таки почему?

– Не знаю. – Гнев Фрэнсис внезапно рассеялся, и она плаксиво произнесла: – Мне ничего не известно. Крис отказывается объяснять. Когда я спросила его, он стал орать, что меня это не касается. Крис так разозлился, когда я рассказала про визит Люси, что я уж думала… – Она запнулась. – Я думала, он убьет меня, – закончила она шепотом. – Сегодня должны были приехать дети, они в Шотландии у моих родителей. Вчера вечером муж туда позвонил и сказал, чтобы сын с дочерью пока не возвращались. Якобы нам нужно уехать, и они должны остаться у бабушки с дедушкой до конца каникул.

– И твои родители не возражали? – осторожно спросила Джульетт.

– О нет. Они любят детей, да и Ханне с Олли там хорошо. Они в безопасности. – Фрэнсис задрожала и обхватила себя руками.

– Значит, вы уезжаете? – Джульетт уже давно перестала раздражать истеричность этой бедной хрупкой женщины. Сочувствие росло с каждым мигом.

– Не знаю. – Фрэнсис вдруг встала. – Я думаю, вам лучше уйти, Джульетт. Спасибо, что заглянули, но он… Крис всегда возвращается неожиданно. Мне бы очень не хотелось, чтобы он обнаружил вас здесь.

– Почему? Я его тетя!

Фрэнсис улыбнулась.

– Вряд ли он очень привязан к семье.

– Однако очень привязан к семейному наследству, – сквозь стиснутые зубы пробормотала Джульетт, вставая с дивана.

Фрэнсис слегка улыбнулась и повела гостью в коридор.

– Мне Люси понравилась, – призналась она, открывая дверь. – Похоже, очень милая женщина.

– Так и есть. – Джульетт шагнула за порог и обернулась. – Ты ведь знаешь, где я живу, милая? Помни, что можешь нагрянуть ко мне в любое время. Когда угодно. – Она поцеловала Фрэнсис в щеку.

У хозяйки глаза снова наполнились слезами, она юркнула в дом и закрыла дверь. Только тогда Джульетт удалилась.

В галерее в Уэстгейте Хью и Мэгги поднялись вслед за Люси по лестнице. Предварительно они вывесили на двери табличку «Закрыто», и хозяйка галереи заперла замок. В квартире было жарко, душно и очень тихо. Остановившись на площадке, Люси невольно сжала кулаки.

– Позвольте я пройду первым, – негромко предложил викарий.

Он обогнал хозяйку, открыл дверь мастерской и вошел. Комната была пустой и аккуратно убранной. Женщины увидели, как Хью ступил через порог, остановился и стал осматриваться.

Мэгги повернулась к Люси и улыбнулась.

– Следующая я, – прошептала она. – Вы можете вообще не входить, если не хотите.

Люси осталась на месте. Сердце выпрыгивало из груди, слух напрягся. Она видела супругов, молча стоящих посреди студии. Оба напряженно прислушивались. Хью вынул из кармана маленькую книжицу. Библия? Мэгги коснулась рукой его плеча и указала на что-то. Редвуд повернул туда голову, кивнул и двинулся навстречу тому, что увидел. Люси сделала шаг вперед. Половица под ногами заскрипела, и она задержала дыхание от страха. Однако ни Хью, ни Мэгги, похоже, ничего не услышали.

Теперь Люси видела лицо викария. Он что-то бормотал, держа перед собой обеими руками книжку. Мэгги внимательно за ним наблюдала. Хью направился к выходу из мастерской и протянул руку к чему-то незримому для Люси. Владелица галереи закусила губу. Напряжение становилось невыносимым.

Вдруг в студию через окна хлынул солнечный свет, и Хью издал удивленный возглас.

Увиденное его, казалось, потрясло.

– Он был здесь, – произнес викарий. – Тот, другой, сильный и грозный.

Люси поежилась.

– Как он выглядит?

– Я не рассмотрел. Рыжий. Клубы оранжевого цвета. Он злился.

Мэгги подошла и встала рядом с мужем. Лицо у нее было белым.

– Он ушел? – прошептала Люси.

Редвуд кивнул:

– Пока да.

Внизу неожиданно зазвенел звонок.

– Не открывайте, – настойчиво посоветовал Хью.

– Люси! – разнесся по галерее женский голос: вероятно, говорили через щель почтового ящика. – Это Джульетт, мама Майка. Можно войти?

– Как хотите, Люси, – серьезно проговорила Мэгги. – Мы здесь закончили. Призрачный гость ушел.

– Вы уверены? – Люси заметно дрожала.

– Совершенно, – улыбнулась Мэгги. – Может, и не лишне впустить сюда еще одного человека: это очистит атмосферу.

Люси сбежала по лестнице и открыла дверь. За порогом действительно стояла Джульетт. Мгновение обе молча смотрели друг на друга. Люси обнаружила, что не в состоянии говорить, потом вдруг из глаз у нее брызнули слезы.

– Что ты будешь делать! – Джульетт искренне расстроилась. – Вы уже второй человек, которого я сегодня довела до слез. Ах, дорогая моя, извините. Мне уйти?

Люси без слов потрясла головой, взяла Джульетт за руку и потянула ее внутрь.

На лестнице появилась Мэгги.

– Люси, кто там?

– Это моя подруга из Брайтона, – заикаясь, объяснила Люси.

– Звучит как «человек из Порлока»[18], – осторожно произнесла Джульетт. – Я исчезаю.

– Нет. Я бы хотела рассказать вам, что тут творится. Проходите, прошу вас.

– Джульетт? – Мэгги Редвуд первой узнала посетительницу. – А ты что здесь делаешь? – Она вытянула вперед руки и сбежала с лестницы.

– Мэгги?! – Джульетт издала восторженный журчащий смешок. – Боже мой, как тесен мир! – Она обернулась к Люси: – Муж Мэгги, Хью, поженил нас с Риком. Мэгги предложила украсить церковь цветами, а потом мы вспомнили, что были знакомы много лет назад в Лондоне, в пору беспечной юности.

– Те дни давно миновали! – произнесла Мэгги с насмешливой гримасой. – Люси, дорогая, какой бы удачной случайностью ни казалась эта встреча, только вам решать, останется Джульетт или нет.

– Я уже попросила ее остаться, – возразила Люси. – Она мать Майка. Хочу, чтобы Джульетт знала о картине. Я устала от тайн и недоразумений, а здесь происходит нечто ужасное. – Она повернулась к лестнице и стала подниматься.

Когда все расселись в гостиной, Люси приступила к объяснениям:

– Я не рассказала Майку о том, что у меня есть картина маслом, принадлежащая кисти Эви. Кристофер как-то разузнал об этом, взбесился и сообщил Майку, и теперь тот считает, будто я его обманула. – Она опустила глаза на руки, сложенные вместе на коленях.

– Значит, это из-за картины Кристофер так разозлился и хочет помешать вам писать об Эви? – задумчиво спросила Джульетт. – Я только что ездила навестить Фрэнсис. Бедняжка, Крис ее просто терроризирует. – Она деловым жестом подвинула браслеты на запястьях вверх. – Но я не понимаю, при чем тут семейство викария. – Она взглянула на Мэгги. – Я бестолковая?

– Похоже, что картина натравила на меня злобного призрака, – поторопилась объяснить владелица галереи. – Хью и Мэгги хотят помочь мне справиться с ним. – Люси беспомощно улыбнулась Джульетт, которая смотрела на нее открыв рот.

– Впервые в жизни у меня нет слов, – произнесла наконец мать Майка. – Я правильно понимаю, что вы все не шутите?

Мэгги положила ладонь поверх руки Джульетт.

– Люси в полном смятении. Ей сейчас нужна твоя поддержка.

– И я ее поддержу, – твердо пообещала Джульетт.

– Я не хотела обманывать Майка, – с отчаянием произнесла Люси. – Все так запуталось. Я почти было призналась вам, хотела признаться, но не нашла способа преподнести такую новость.

– Можно посмотреть картину? – спросила Джульетт и бросила взгляд на Хью, который молча сидел рядом с женой, все еще стискивая Библию.

– Я очень испугалась и не хотела хранить ее здесь, – ответила Люси. – Происходило черт знает что. Мой помощник Робин отвез полотно в надежное потайное место. На картину кто-то покушался. Или что-то. Потому Хью и Мэгги и приехали.

– Боже мой! – Джульетт поначалу оторопела, затем улыбнулась. – Ладно Мэгги, она, помнится, и по молодости вечно гадала на картах Таро и смотрела в магические кристаллы. Но Хью?

– Хью пришел помолиться за душу Ральфа. Помните, вы говорили мне, что его призрак не давал покоя отцу Майка?

Джульетт побледнела.

– Мне и в голову не приходило, что это может затронуть других людей. Я думала, страдал только Джонни.

– Теперь, узнав, какая тут творится чертовщина, вы захотите уйти? – грустно улыбнулась Люси.

– Ни в коем случае, – ответила Джульетт. – Я тоже имею отношение к этой семье. По крайней мере, я так считаю. И, Люси, – она сделала паузу и посмотрела молодой женщине прямо в глаза, – полагаю, вы сами должны рассказать Майку о картине. И хорошо бы как можно скорее, но я обещаю помалкивать, пока вы не решитесь, ладно? И еще мне бы хотелось остаться, пока мое присутствие вам не надоест. Было бы чудесно хоть чем-то помочь. Я не ясновидящая, но искренне верю в такие вещи. Ведь я столько лет прожила с Джонни и сумела почувствовать, что потусторонний мир до жути реален, по крайней мере для него. Я никогда ничего не видела, но муж видел, это я твердо знаю.

– Нам с Мэгги, наверно, надо вернуться в мастерскую, Люси, – вставил наконец Хью, – чтобы прочитать последнюю молитву.

Супруги встали. Мэгги ласково коснулась руки Люси.

– Все наладится, – успокоила она.

Люси и Джульетт остались одни. Галеристка взглянула на мать Майка.

– Когда здесь есть другие люди, мне не страшно. Но когда я одна…

– Я вас не виню. – Джульетт со вздохом сдвинула на руках браслеты. – Вам нельзя здесь оставаться. Переезжайте ко мне. – Она подняла руку, чтобы Люси не возражала, и вдруг выпалила: – Но Ральф никому не причинил бы вреда, тут я уверена.

Люси вздохнула.

– Вряд ли это Ральф, – прошептала она.

Обе посмотрели на дверь мастерской. Хью оставил ее приоткрытой, и они слышали доносящиеся оттуда тихие голоса.

– Он молится, – пробормотала Люси.

Джульетт кивнула.

– Большое спасибо, что предлагаете мне ваше гостеприимство, – продолжила Люси, – но я хочу остаться здесь. Обязательно. Не знаю, поймете ли вы, но тут мой дом. Я не позволю привидениям выжить меня отсюда.

Позади них зазвонил телефон.

Люси повернулась и после недолгого колебания ответила.

– Люси! – Это был Робин. – Произошло нечто ужасное. На складе, где мы оставили картину, случился пожар.