Час тьмы

Глава 25

Робин сидел за рабочим столом в конце галереи, когда с улицы вошла Люси.

– Люси! Как дела? – Ассистент вскочил и обнял ее. – Рад тебя видеть. Готова вернуться домой?

Она кивнула.

– Как там наверху?

– Все спокойно. – Робин поймал начальницу за руку. – Пойдем, пока в лавке пусто. Последние пару дней торговля идет довольно бойко. Я продал еще две картины, и появился клиент, интересующийся маленькой скульптурой в витрине.

Люси пошла следом за помощником по лестнице, не в силах подавить нервный трепет. Квартира была безупречно чистой, кухню заливал солнечный свет. Люси бросила взгляд на дверь мастерской.

– Там все тихо?

– По-моему, да. Вчера приезжала твоя подруга Мэгги. Она открыла все окна и пробормотала какую-то волшебную тарабарщину. – Робин широко улыбнулся. – Не знаю почему, но атмосфера после ее визита просто чудесная. Думаю, наш злой дух убрался в другое место.

– Мне надо выяснить, чего он пытался добиться, Робин. Он пришел сюда с определенной целью: уничтожить картину. За последние дни я узнала гораздо больше об этой семье.

Люси подошла к двери и толкнула ее. В мастерской царил полный порядок, и она, как и кухня, была залита солнцем. Люси шире открыла световое окно.

– Тони Андерсон, по всей видимости, умер. Так грустно – он погиб в Шотландии. Эви сразу же после этого вышла замуж. Картина свидетельствует о том, что они с Тони были счастливы, и кое-кто, возможно, постарался стереть эти воспоминания.

– Эдди?

Она задумчиво кивнула.

– Я начинаю склоняться к тому, что так и было.

– Когда он умер?

– Это известно точно: в восемьдесят девятом.

– Относительно недавно.

Люси покачала головой.

– Может Эдди быть нашим злобным привидением? Судя по тому, что мне удалось узнать, тип он был агрессивный, довольно неприятный. Думаю, он родился примерно в тысяча девятьсот двенадцатом году, значит, умер в семьдесят семь лет. А призрак ведь может быть любого возраста, правда? – Она нахмурилась. – Очень странно, что у нас их двое: Ральф, которому был всего двадцать один год, и, предположительно, Эдди, старик под восемьдесят.

– Какое же незаконченное дело осталось у Эдди? Вроде твои друзья, охотники за привидениями, называли это причиной появления призраков. Он явно из-за чего-то злится. Очень. Настолько, что способен проявлять ярость, даже будучи мертвым.

– Его бесит Тони. Наверняка. Он катализатор. Тогда все сходится. Мы нашли портрет Андерсона, и я начала копаться в прошлом. Либо Эдди так ненавидел Тони, что пытается стереть всю память о нем, или стремится скрыть что-то еще.

При свете дня Люси отбросила предположение о сходстве Тони и Майка. Она внимательно рассмотрела фотографию картины при естественном освещении, и оказалось, что мимолетное подобие, которое она увидела ночью, ускользнуло.

– А Ральф?

– А Ральф, думаю, как раз хочет, чтобы мы всё узнали.

– Эпическая битва. – Робин с сомнением покачал головой. – Версия несколько надуманная.

– Да и само появление призраков кажется надуманным, – недовольно буркнула Люси. – Но послушай, они показывались не только нам. Ральф преследовал Джонни Марстона, в буквальном смысле: и во сне, и наяву. Мне рассказала об этом Джульетт, его вдова.

– Так почему бы твоим друзьям Мэгги и Хью не взять интервью у этих пришельцев и не спросить у них о причине появления, а потом посоветовать им пожать друг другу руки? Все ссоры остались в прошлом.

Люси угрюмо кивнула.

– Может, и в прошлом. А если нет? – Ей внезапно стало холодно. – Они вернулись из-за моего вмешательства: я их заново потревожила.

В тот вечер Люси опять взяла кожаную папку и среди прочего обнаружила в ней много раз сложенное письмо, засунутое в задний клапан. Оно датировалось 1941 годом – время вскоре после рождения Джонни.

Люси с восторгом первооткрывателя прочитала письмо и открыла список действующих лиц. Сара Безант была одной из подруг Эви по Королевскому колледжу искусств, который эвакуировали из Южного Кенсингтона в Камбрию в декабре 1940 года, когда Лондон подвергался немецким бомбардировкам. И в начале письма стояла дата. Люси посмотрела в перечень персонажей, потом на вычерченную временну́ю шкалу, затем на снимок двойного портрета. Значит, Эви родила восьмимесячного ребенка. Люси задумчиво пожевала губу. Почему Сара Безант упомянула о светлых волосах младенца? Было ли это случайное замечание художницы с вниманием к деталям или намек на то, что ей известно, кто отец Джонни? Бедный Тони Андерсон, который, по всей видимости, погиб вскоре после перевода его эскадрильи в декабре 1940 года в Шотландию.

Это может многое объяснить.

Следующая запись, с которой ознакомилась Люси, перебросила историю на три года вперед.

– Где ты был? – Эви встретила Эдди у дверей кухни вопросом. Ее тошнило, она была выжата как лимон, к тому же Джонни целый день без устали носился вокруг. Родители уехали в Чичестер, и она прекрасно отдавала себе отчет, что на несколько недель задерживает сдачу последней работы для выставки, которая планировалась на осень. – У той женщины?

Эдди непонимающе вытаращил глаза.

– У какой женщины? – Он обогнул Джонни, который играл с деревянной лошадкой, и, сняв пальто, повесил на крючок на обратной стороне двери. – Не будь курицей, Эви. Откуда у меня время бегать по бабам?

Неужели он не знал, что еще до рождения Джонни она ездила к Лавинии Грэшем? Эви была уверена, что любовница расскажет Эдди о ее визите, но ожидаемой вспышки гнева так и не случилось. Была масса других поводов, из-за которых муж мог взорваться, и в первую очередь – ее трепетное обожание сына, но в основном Эдди держался подальше от фермы. Зачатие второго ребенка стало результатом одного вечера, когда вся семья на танцах в деревне пробовала эль домашнего изготовления. Эви развеселилась и стала заигрывать – не с мужем, надо сказать, а с молодым солдатом-отпускником, который приехал к родителям в соседнюю деревню, – и ярость Эдди прорвалась по возвращении домой интимностью в спальне. Произошедшее было бесспорным изнасилованием, и на следующий день Эви заявила мужу, что больше не желает делить с ним постель. Он пропустил мимо ушей ее надрывный крик души, но с тех пор решительно спал спиной к Эви.

– У Лавинии! – Она сердито взирала на мужа. – Неужели ты думал, что я о ней не знаю? Знаю, причем уже много лет!

Эдди посмотрел на нее с изумлением, потом лицо у него потемнело.

– То есть ты суешь нос в мои дела?

– Сую нос? – гневно воскликнула Эвелин. – Ты повсюду носишь с собой ее снимок. Это неприлично!

Эдди рассмеялся.

– Ну, семейная жизнь не приносит мне удовлетворения, дорогая Эви, – процедил он. – Конечно, я ищу его на стороне. Я знаю Лавинию с подросткового возраста. Она добрая, любящая женщина и не спорит со мной каждый раз, когда открывает рот.

Он прошел мимо жены в коридор. Эви услышала, как он взбежал по лестнице, и, внезапно слишком разозлившись, чтобы утешать взахлеб плачущего Джонни, пошла следом за супругом.

– Так ты не отрицаешь измены? – крикнула она, входя за ним в их спальню.

– Конечно нет.

– Почему бы нам тогда не развестись? – огрызнулась она. – Меня это очень устроит, а тебе позволит жениться на Лавинии, если она такая добрая и любящая!

– Я никогда с тобой не разведусь, Эви. – Он внезапно застыл, глядя на нее. – Так что даже не заикайся. Ты меня слышала?

Дверь открылась, и в комнату заглянул Джонни.

– Мамочка! – Тихий голосок звучал испуганно. Никто из взрослых не обратил на малыша внимания.

– Ты мне угрожаешь? – холодно спросила Эви. Она внезапно сумела овладеть своим гневом.

– Именно. – Эдди с презрением на лице выдержал ее взгляд.

– Мамочка! – Мальчик вцепился ей в юбку.

– Думаю, будет лучше, если ты покинешь этот дом, – спокойно произнесла Эви. Она наклонилась и взяла Джонни на руки.

– Поставь ребенка. – Эдди шагнул к ней.

– А то что?

– А то ему тоже может перепасть.

Эви в ужасе смотрела на него.

– Убирайся!

Эдди бросился к ней, отобрал у нее ребенка и грубо бросил его на кровать. Мальчик пронзительно закричал, а Эдди сильно ударил Эви по лицу. Покачнувшись, она ушиблась о край комода и с криком боли упала на пол, схватившись за живот. С видом полного отвращения Эдди повернулся и вышел из комнаты, а Джонни слез с кровати и, горько рыдая, подбежал к матери.

– Эдди! – пронзительным от паники голосом закричала Эви. – Эдди, вернись, у меня кровотечение!

Но она услышала только грохот спускающихся по лестнице ног.

Майк вставил ключ в замок коттеджа Роузбэнк и толкнул дверь. В кухне кто-то был, и хозяин дома тут же почувствовал душевный подъем от предвкушения встречи.

– Люси?

– Это я, мистер Майкл, – ответила Долли.

Конечно, будь Люси здесь, ее машина стояла бы на улице. Майк вошел и огляделся.

– Боже мой, что тут такое?

Кухонный стол был заставлен пыльными коробками.

Долли тяжело опустилась на табуретку и вздохнула.

– Я перебираю вещи Эви, как вы мне велели. Их гораздо больше, чем я думала. Пришлось позвать Боба Парсонса из паба и попросить его подняться на чердак, а также вытащить коробки из сарая.

Майк сел напротив нее.

– Люси видела все это?

Долли покачала головой.

– Я с ней не встречалась несколько дней. – Старушка устремила на него строгий взгляд. – Вы поссорились?

– Нет. – Он мило ей улыбнулся. – Ничего такого. Просто я был занят, и Люси, как я догадываюсь, тоже. Давайте позвоним ей и сообщим, что вы обнаружили много нового?

Долли засомневалась.

– Сначала я все это посмотрю. То, что мне покажется достойным ее внимания, я буду откладывать в сторону. Вряд ли Люси понравится копаться в старой одежде Эви.

– Альбомы так и не нашлись?

– Нет, – ответила домработница. – Но вчера вечером мне домой звонил мистер Кристофер. Интересовался, где Люси.

– И что вы сказали? – Майк почувствовал подспудное беспокойство.

– Что давно ее не видела и что, по моему мнению, здесь не осталось ничего представляющего для нее интерес.

– И правильно. – Майк заговорщически улыбнулся домработнице. – А на самом деле что-то осталось? – Он указал на коробки на столе.

– Тут уйма личных вещей, мистер Майк. Только я не знаю, сколько Люси хочет узнать о семье.

– Всё. Кажется, мы уже договорились.

Долли нахмурилась.

– Возможно, вы не захотите, чтобы она увидела всё.

– Правда? – Майк придвинул к себе обувную коробку. – Что именно, по-вашему, не стоит ей показывать? – Он снял крышку и заглянул внутрь. Коробку заполняли обрезки кружев и перья.

Долли рассмеялась.

– Это отделка для шляп. Полагаю, Эви сама их мастерила. После войны, начав выставляться в Лондоне, она стала носить шляпы.

Майк достал кокарду из черных перьев.

– Симпатично.

– Для похорон. – Долли опустила уголки рта. Она отодвинула табуретку и со стоном встала. – Когда я в последний раз видела Люси, она отдала мне копию графика, который называет временно́й шкалой, вместе с семейным древом. А у вас такое есть?

Майк нахмурился, скрывая обиду из-за очередного свидетельства, как мало Люси ему доверяет.

– Она, наверно, думает, что мне это все и так известно.

– Не исключено. Взгляните – может, вы сумеете что-то добавить или исправить? Она и мне такое предложила. Разрешила писать прямо тут или вычеркивать все, что я хочу, и так мы найдем путь к правде. – Она внимательно взглянула на Майка. – Именно этого она и хочет: правды.

Майк нахмурился.

– А разве мы хотим не того же?

– Вероятно. – Домработница толкнула к нему прозрачную папку.

Он открыл ее и рассмотрел ксерокопию записей мелкими буквами: что-то было внесено чернилами, а что-то карандашом. В некоторых исправлениях Майк узнал аккуратный круглый почерк Долли и размашистую руку Люси, когда она что-нибудь меняла.

– Бог ты мой, она сделала даже список выставок Эви.

Долли кивнула.

– Все сходится, да? – Марстон снова бросил на Долли настороженный взгляд. – Это вас и беспокоит?

– Она подошла очень близко.

– К чему?

Долли отошла к окну и стала смотреть в сад.

– Не знаю. Так сказал мистер Кристофер: «Она подошла слишком близко, и ее нужно остановить».

Эви очнулась в мареве боли и страха. Она не знала, сколько пролежала на полу. Когда сознание вернулось, оказалось, что Джонни лежит рядом с ней и она его обнимает. Мальчик тихо плакал.

– Джонни, – прошептала она.

Ребенок прижался к матери еще крепче.

– Джонни, дорогой, спустись, пожалуйста, поскорее на первый этаж и приведи сюда бабушку. Сможешь сделать это для меня?

Она почувствовала, как сынишка помотал головой.

– Пожалуйста, Джонни. – Она пыталась говорить ровным голосом. – Мне нужно увидеть бабушку. Будь взрослым мальчиком и посмотри, нет ли ее на кухне.

Только бы Рейчел уже вернулась домой. Чуть пошевелившись, Эви ощутила под собой липкую влагу и поняла, что лежит в луже крови. Всхлипнув, она закрыла глаза. Было ясно, что младенца она вот-вот потеряет.

Эви осторожно оттолкнула от себя Джонни.

– Встань, дорогой. Будь хорошим мальчиком. Бабушка внизу?

Он кивнул.

– Ты слышал, как она пришла? Можешь позвать ее? Скажи, что маме нездоровится. – Она старалась говорить спокойно.

Сын никак не мог от нее оторваться, но потом, кажется, догадался, чего хочет мама, подбежал к двери и потянул ручку. У Эви мелькнула ужасная мысль, что Эдди их запер, но дверь открылась, и Джонни исчез.

Она слышала, как малыш разговаривает сам с собой, спускаясь по лестнице:

– Позвать бабушку. Позвать бабушку. Идти к маме.

Долго было тихо, затем наконец на лестнице послышались тревожные шаги.

– Эви? Что случилось?

После этого все было как в тумане. Рейчел помогла дочери лечь в кровать, отослала Джонни вниз на попечение деда, вызвала врача, а потом и Эдди.

Эви ничего никому не сказала. Она упала, вот и все.

Олли не любил, когда сестра заходила в его комнату, но Ханна сунулась внутрь прежде, чем он успел закрыть дверь. Девочка с отвращением огляделась.

– Ты когда-нибудь делаешь уборку? – Ответа она ждать не стала. – Что происходит с отцом?

Брат неохотно снял наушники и положил их на стол.

– Имеешь в виду его отношения с мамой?

Ханна покачала головой и заметила:

– Там ничего нового. Маме нужно научиться защищать себя. Она совершенно не разбирается в мужчинах.

Олли фыркнул.

– А ты у нас эксперт.

Ханна без доли юмора кивнула.

– Отец у меня вот где. – И она показала сжатый кулак.

Олли язвительно хихикнул.

– Так о чем тогда речь?

– Когда вы с ним ездили в Лондон в дедушкин дом, там что-то случилось.

– А то. Мы ведь привезли награбленное домой, – саркастически произнес он.

– И заныкали на чердаке?

Он кивнул, начиная скучать.

– Так вот, ваша добыча пропала.

Олли вытаращил глаза.

– Как это?

Ханна кивнула.

– Да вот так. Я только что там была. Пусто, как и раньше. Одно старое барахло. Никаких картин.

Паренек тихо присвистнул.

– Интересно, куда папа их увез. Он что-то увидел на чердаке и перепугался до чертиков. – Олли насупился. – Странные дела. Отец, конечно, всегда был козлом, но тут происходит что-то зловещее. Думаешь, картины Эви действительно стоят миллионы?

Ханна утвердительно покачала головой.

– Наверняка. Ты же знаешь, как папа относится к деньгам. Я слышала, как он разговаривал с мамой про Майка из коттеджа Роузбэнк. Как считает отец, там еще остались ценности, которых он не нашел, когда выгребал оттуда все стоящее. Казалось бы, куда ему больше, но он явно хочет прибрать к рукам каждую мелочь до последнего эскиза. – Ханна села на пол и подогнула ноги под себя. – Сомневаюсь, что наш отец такой уж хороший человек, – задумчиво произнесла она.

Олли изумился.

– Я думал, ты его обожаешь.

Ханна ангельски улыбнулась:

– Скорее, его кошелек.

Ее брат засмеялся.

– Странно, что папаша тебе вообще его показал. – Он сел на пол и наклонился к сестре. – Мама до смерти боится отца. Я считаю, она должна его бросить.

Ханна немного подумала и кивнула.

– Но где ей тогда жить?

– У бабушки с дедушкой в Шотландии. Там она будет в безопасности. Дедушка может ее защитить. Он ее боготворит. Мужчины всегда любят дочерей. – Олли, казалось, покорно принимал этот факт. – Вот почему тебе все сходит с рук.

Ханна захихикала.

– Однако папа не разрешил мне посмотреть картины, а когда я улучила момент и пробралась на чердак, там уже ничего не было. Отец приходил ко мне сразу после того, как спустился оттуда, – весь белый и чуть не трясся. Спрашивал, верю ли я в привидения.

– И что ты сказала? – Олли невольно заинтересовался.

– Да вообще-то ничего. Я и сама не знаю, верю или нет. По словам папы, на чердаке вроде как появился молодой человек в форме летчика, и мы решили, что это прабабушкин брат Ральф. Но почему отец испугался дядю Ральфа?

– Ну это же очевидно: потому что он призрак!

– И зачем призрак вдруг стал нас преследовать? – прищурилась Ханна.

– Не нас. Мы его не видели. Он преследует отца.

– Значит, отец украл те картины? – произнесла Ханна, кусая ногти. Она задала вопрос как ни в чем не бывало, даже не глядя на брата.

Олли медленно кивнул.

– Похоже на то. Мне кажется, дедушка оставил их Национальной галерее или другому музею. Отец сказал: если государство хочет их получить, пусть платит.

– Как всегда, деньги, деньги, – с отвращением скривилась Ханна.

Ее брат снова кивнул. Оба посидели молча, угрюмо глядя в пространство.

– Жаль, что нам надо уезжать в школу, – внезапно произнес Олли. – Может, попросим, чтобы нам разрешили остаться на дедушкины похороны? В конце концов, у нас должны быть каникулы по семейным обстоятельствам, раз члена семьи убили.

– Убили?! – Ханна с ужасом взглянула на брата.

– Возможно.

– И что будем делать? – спросила девочка чуть погодя.

– Ничего, – ответил он, тоже помолчав. – Просто ждать. Может, поговорим с мамой. Что-то должно случиться. Так всегда бывает.