Час тьмы

Глава 18

К облегчению Люси, в коттедже, похоже, никого не было. В саду царила тишина, только семейство ласточек сидело на телефонном проводе и оживленно сплетничало. С того дня, когда Майк приезжал в галерею, Люси его еще не видела, и сегодня она прибыла в Роузбэнк в тревожном ожидании.

В мастерской, не зная, с чего начать, она рассеянно осматривала стеллаж с книгами, и тут ее ждала неожиданная находка: в потрепанном томе по искусству Возрождения обнаружился конверт со старыми письмами. Люси не знала, что заставило ее взять книгу с полки, но под ноги ей тут же посыпался каскад вырезок, а вместе с ними – рваный и мятый конверт.

С колотящимся от любопытства сердцем она собрала упавшие листки, положила на стол и придвинула табуретку. Она приехала в коттедж, когда утреннее солнце скрылось за грядой облаков, и в мастерской было сумрачно.

Одно за одним Люси вынула спрятанные в конверте письма, осторожно развернула и разложила перед собой.

Первое, датированное октябрем 1940 года, было из Консультативного комитета военных художников, за подписью Э. М. О’Рурка Дики, который, если Люси не ошибалась, был секретарем. В письме Эвелин предлагалось за двадцать гиней нарисовать три картины: «Рынок никогда не закрывается», «Саутгемптон бросает вызов опасности» и «Девушки смыкают ряды». Сюжеты не уточнялись, но Люси заключила, что названия говорят сами за себя. Ни одно из них она раньше не слышала.

Следующее письмо на тонкой почтовой бумаге прислал некто, подписавшийся «П.». Оно было датировано мартом 1941 года и, очевидно, пришло от одной из подруг Эви по Королевскому колледжу, которая находилась в эвакуации в Камбрии. «Дорогая Эви! Тебе бы тут понравилось: невероятно живописные холмы и свет, почти извращенный в своей яркости, – но, боже, как скучно! Нам совершенно нечего делать, и потому мы все время рисуем!!! Хотя, кажется, ребята планируют вечеринку. Может, все не так уж и плохо».

Люси напала на золотую жилу. Эти письма могли отчасти пролить свет на творческую жизнь Эвелин. Люси взяла следующее, и у нее перехватило дыхание от осознания удачи: она узнала почерк из журнала.

Люси перевернула листок, но текст обрывался. Больше ничего. Продолжение отсутствовало.

Она снова, с комом в горле, перечитала послание, потом осторожно отложила его и занялась остальными бумагами. Сначала Люси попались два чека со штампом «Галерея Фуллера, Уэстгейт, Чичестер». У нее задрожали руки. Адрес их с мужем галереи, но название другое. Дэвид Фуллер заплатил Эви по две гинеи за три акварели с изображением собора: на закате; с двумя «спитфайрами», пролетающими мимо шпиля, и с утками в небе во время захода солнца. Где же, недоумевала Люси, теперь эти работы?

Она протянула руку к следующему листку, как вдруг дверь позади нее открылась. Люси повернулась на табурете и оказалась лицом к лицу с Шарлоттой Понсонби.

Женщины молча смотрели друг на друга. Затем Шарлотта ступила в мастерскую, закрыла за собой дверь и оперлась на нее спиной.

– Я так и подумала, что это вы, когда увидела здесь свет, – сказала она.

Люси глянула на дверь.

– А Майк с вами?

– У меня нет привычки наведываться сюда одной.

Шарлотта была в коротком розовом льняном плаще поверх платья такого же цвета и в фиолетовых босоножках на высоком каблуке. Люси язвительно заметила про себя, что наряд совсем не годится для выходных в сельской местности.

– Он едет в другой машине, но я, похоже, его обогнала, – продолжила Шарлотта, – а значит, у нас есть возможность перекинуться парой слов.

Люси собрала бумаги на столе в ровную стопку и, снова сунув их в книгу, сложила руки на груди.

– На какую тему?

– По поводу вас и Майка. – Шарлотта обошла стол, выдвинула вторую табуретку с другой стороны и уселась на нее, не отводя взгляда от собеседницы.

Люси встала, взяла книгу и, словно защищаясь, прижала ее к груди.

– Нет никаких «меня и Майка», как вы выражаетесь. Откуда вы это взяли? Я здесь работаю, вот и все.

– Он на вас помешан. – Взгляд у Шарлотты был твердым.

Люси изумленно вытаращила глаза.

– Что за чушь! Последний раз, когда мы виделись, он злился на меня, но то был результат недоразумения. – Она внезапно разозлилась. Черта с два она будет оправдываться перед этой особой! – Если у вас проблемы с Майком, предлагаю вам обсудить их между собой. Я едва с ним знакома. Мы дважды вместе ходили на ланч, и каждый раз при встрече разговариваем только о его бабушке. Если вы подозреваете, что ваш дружок смотрит в другую сторону, поищите поближе к дому! Сомневаюсь, что его привлекают въедливые дамы. – Люси внезапно замолчала, пораженная собственной стервозностью. Наклонившись, она взяла свой портфель и сумку с ноутбуком. – Вынуждена вас покинуть. Ненавижу кому-то мешать. – И она направилась к двери.

– Подождите! – Шарлотта встала с табуретки. – Что у вас за книга?

Люси все еще стискивала фолиант в руках и теперь прижала его к себе еще крепче.

– Учебник по искусству эпохи Возрождения. Вероятно, остался с того времени, когда Эви училась в колледже.

– Майк разрешил вам забрать книгу с собой?

Люси буквально ощущала волны враждебности, исходящие от Шарлотты.

– Майк разрешил мне брать все, что захочу, – с преувеличенным терпением произнесла Люси. – Я верну каждую вещь, можете не сомневаться. И также заверяю вас: если вы беспокоитесь о ценности этой книги, то она не стоит и пяти фунтов. Пожелай я ее продать, никакой выгоды мне не светит: том, скорее всего, забракуют.

– Зачем тогда он вам?

– Затем, что я интересуюсь искусством, интересуюсь Эвелин Лукас. Я пишу о ней книгу, и все, что увлекало ее, увлекает и меня. – Люси сунула книгу в сумку. – Еще вопросы? – Она выдержала долгий взгляд Шарлотты и с удовольствием отметила, что та чуть стушевалась.

Люси открыла дверь.

– Хороших выходных, – бросила она через плечо, аккуратно закрывая за собой дверь и надеясь, что ее пожелание не прозвучало слишком саркастически.

Майк стоял около ее машины на обочине.

– Не волнуйтесь, я уже уезжаю. – Люси покопалась в кармане в поисках ключа.

– Не стоит.

– О, я думаю, очень даже стоит. У меня достаточно хлопот с лабиринтом ваших семейных перипетий, и я не желаю выслушивать обвинения от вашей девушки в том, что я пытаюсь вас соблазнить! – При виде Майка ее гнев вспыхнул снова. – Впредь постараюсь держать дистанцию. Полагаю, это в любом случае полезно, учитывая ваши подозрения относительно моих мотивов! – Открыв дверцу машины, она бросила на сиденье ноутбук и сумку и забралась в салон.

– Погодите! – Майк схватился за ручку дверцы, когда Люси хотела ее закрыть. – Что случилось? Что вам сказала Шарлотта?

– Спросите у нее. – Отпустив дверцу, Люси вставила ключ в зажигание и повернула.

– Нет. – Майк все еще не отпускал ручку. – Мне надо поговорить с вами. И прямо сейчас. Пожалуйста. Это безумие, Люси. Чем вас обидела Шарлотта?

Люси откинулась назад и закрыла глаза, прижав затылок к подголовнику.

– Она упомянула о помешательстве. Не моем, а вашем. Думает, вы мною увлечены.

Возникла долгая пауза, и когда Люси наконец открыла глаза, Марстон смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

– Так и сказала! – язвительно добавила она. – Я посоветовала ей обсудить это с вами. Отпустите, пожалуйста, дверцу.

Он, ни слова не говоря, отступил.

– И объясните вашей подружке, что любая книга, которую я забираю из мастерской, нужна мне для исследования и я ее верну. – Она сама была поражена внезапно возникшей по отношению к Майку враждебностью.

Он отошел с дороги, Люси вывернула на шоссе и поехала вверх по склону. Сворачивая в деревню, она глянула в зеркало и увидела, что Марстон стоит и смотрит ей вслед.

Тони летел на высоте двадцать тысяч футов. Какая разница, что тебя могут подстрелить свои же, когда вступаешь в бой с сотнями сто девятых «мессершмиттов», зацикленных на одной цели? Он уже не слышал команд в наушниках, только собственный голос в голове отдавал приказания одно за другим: «Сосредоточься на противнике, следуй за ним, держи палец на гашетке, огонь. Еще. Подбил. Он горит, падает. Оглянись. Некогда проверять, вынырни из строя. Все время виляй и петляй. Не ложись на прямой курс ни на секунду. Еще один “мессер”. Палец на гашетке, огонь. Гашетка пулемета горячая. Нет, это руки в перчатках вспотели, вся кабина раскалилась. Только бы меня не подбили. Да нет, я просто поднялся слишком близко к солнцу. Шутка. Уклоняйся. Смотри в оба: кто-то позади, но у него черный крест на хвосте. Спикировать, посмотреть на трассирующие пули, подняться под брюхо другому мерзавцу – и огонь. Есть. Проверить топливо. Почти на исходе. Посмотреть вниз. Бескрайнее море. Лучше отделиться и спуститься пониже. Направиться домой. Пот, это пот затекает в глаза. Но пот не может быть красным. Я ранен? Вижу берег. Взять курс на запад. Дотяну до аэродрома? Уже снижаюсь. Отключить кислород. Сдвинуть фонарь. Порыв свежего воздуха проясняет голову. Просто царапина. Ничего серьезного. Не похоже, что машина повреждена, так откуда же кровь? В голове туман. Может, не надо было отключать кислород? Вон шпиль собора в Чичестере. Я дотяну. Лечь на ветер. Ниже и еще ниже, пока шасси не коснутся поросшей травой земли и самолет тряско не покатится в сторону бараков. Ребята ждут. Я опоздал? Остальные уже вернулись. Медленное торможение, остановка, и я просто сижу и жду, что будет дальше. Видимо, новые вылеты. Новые патрули. Новые стычки над морем».

Это оказалась всего лишь царапина. Осколок проделал дыру в плексигласовом фонаре. Как Тони не заметил, что самолет задело? Чашка сладкого чаю, повязка на рану – и он снова в боевой готовности.

– Как дела, Андерсон? – Дон ждал его в казарме. – Слышал, два сбитых подтверждены, два предположительно. Если будешь продолжать в том же духе, придется дать тебе медаль, старина.

Тони видел, что глаза стального цвета внимательно изучают его лицо, и знал, о чем думает командир: «Не сходи с ума; не рискуй понапрасну только потому, что считаешь себя обреченным. Так нельзя. Сохраняй спокойствие. Шевели мозгами. Не ищи неприятностей, потому что в следующий раз они сами тебя найдут, а нам без тебя не обойтись. Пока нет».

У кровати на шкафчике его ждало письмо. Ординарец, видимо, положил его туда заранее.

Знакомый размашистый почерк:

Тони поцеловал листок и, сунув его под подушку, лег и закрыл глаза. Он заранее боялся привычной интерлюдии перед блаженным забытьем, когда Тони снова чувствовал вибрацию самолета, ощущал рычаг под рукой, изменение угла крыльев, пока истребитель взмывал вверх, к небу.

– Сворачиваешь на трассу Гудвуд, – объяснял дорогу друг Робина Тед Бэйрстоу, – проезжаешь по туннелю и минуешь все парковки. Ангар, где мы работаем, у тебя справа. Если меня не будет, кто-нибудь из парней тебя впустит, и можешь пройти к аэродрому. Он такой же, как и в сороковом году: травянистое поле. И ферма, которую использовали под казарму, еще там. Сейчас это частный дом.

Люси давно уже планировала поездку на аэродром, чтобы изучить обстоятельства событий, увидеть реальное место, где Эви создала столько картин. В итоге визит в Уэстгемпнетт стал хорошим способом отвлечься от мыслей насчет встречи в Роузбэнке. Люси припарковалась и вышла из машины, оглядываясь. Позади нее тянулась до ворот вдалеке площадка для автомобилей, впереди она видела диспетчерскую вышку и летное поле. Теперь, как свидетельствовала карта, это место называлось аэродром Чичестер или, чаще, Гудвуд. Когда здесь служил Тони, объект именовали аэродромом ВВС Уэстгемпнетт, по ближайшей деревне.

Тед – тучный весельчак под шестьдесят, одетый в синий комбинезон, – был здесь; он проводил Люси в ангар, где вместе с группой друзей реставрировал корпус «спитфайра» марки IX. Люси стала разглядывать истребитель. Она видела такие самолеты на фотографиях и картинах, в частности в работах Эви, но удивилась, какие они на самом деле маленькие. Летательный аппарат с симпатичными закругленными крыльями и тесной одноместной кабиной, покрытой плексигласовым фонарем, вовсе не казался достаточно прочным, чтобы вести на нем воздушный бой, не говоря уже о том, чтобы одержать победу. Тед показал ей пулеметные гнезда в крыльях.

– В сороковом году на самолет обычно устанавливалось восемь пулеметов, – рассказал он, – а в остальном первая и вторая модель не сильно отличались от девятой. – Он заулыбался Люси. – Если хочешь посидеть в кабине, сейчас есть пара двухместных «спитфайров» девятой марки. Можешь записаться, хотя очередь до тебя дойдет через несколько лет.

Люси взглянула на него, думая, что он шутит, но Тед не шутил. Она сделала фотографии и, не удержавшись, положила руку на нос самолета около пропеллера и почти почувствовала, как ему хочется снова летать.

Тед чуть приоткрыл ворота во всю высоту ангара, обращенного лицевой частью к летному полю, и сделал знак выходить. Люси покинула ангар, сжимая в руках камеру. Вдалеке виднелся возвышающийся над деревьями шпиль собора в Чичестере. Несколько современных частных самолетов стояли по периметру, в конце поля находился указатель ветра, но людей не наблюдалось. На аэродроме было спокойно, и все же Люси трепетала. Она услышала, как Тед закрывает дверь, оберегая ангар от холодного ветра и пыли. Люси стояла и смотрела на летное поле, туда, где солнце уже начало садиться в густые облака, окрашивая края синевато-серой мглы всеми оттенками пламени.

Поодаль на фоне заката вырисовывался силуэт стоящего носом к ветру «спитфайра». Вдруг самолет двинулся с места и, разогнавшись на траве, поднялся на небольшую высоту и плавно устремился на запад, в сторону шпиля. Люси прищурилась, прикрыла рукой глаза, стараясь разглядеть в вечернем сиянии, как истребитель развернулся и снова направился к аэродрому. Теперь, когда самолет быстро приближался к ряду ангаров, где она стояла, слышался хриплый рев двигателя. Люси как завороженная смотрела, как «спитфайр» подлетает, словно ныряя, грохочет над головой, быстро машет крыльями и почти сразу же теряется в дымке.

Она подождала, не вернется ли он, и снова пошла к дверям ангара. Кто-то чуть приоткрыл их, чтобы она могла протиснуться, и потом они сами закрылись за ней. Теперь здесь горел свет, и два человека склонились над мотором у верстака в углу. Люси подошла к Теду.

– Ты слышал? Я не знала, что отсюда летают «спитфайры». Волшебное зрелище! Я очень рада, что увидела это. – Глаза у нее блестели; все пререкания с Шарлоттой и Майком мигом забылись.

Тед взглянул на нее в недоумении:

– Сейчас здесь нет «спитфайров», кроме этого старичка. – Он указал большим пальцем на самолет у себя за спиной.

– Но я видела, как он взлетал. Только что. – Люси внезапно почувствовала себя в дурацком положении. – Может, это был не «спитфайр». Он промчался прямо над ангаром, помахал крыльями, как пилоты иногда делают в конце воздушных парадов, и улетел в сторону Тангмира.

Она вдруг осеклась. Откуда взялись слова «в сторону Тангмира»? Почем ей знать, куда направлялся истребитель? Тед продолжал озадаченно смотреть на нее, и Люси покачала головой.

– Наверно, мне показалось, – сказала она со смущенной улыбкой. – Такой волнующий опыт – увидеть здесь самолет, после того как я столько прочитала о боях сорокового года. – Голос ее стих.

Эскадрилья Ральфа размещалась в Тангмире. Вероятно, он прилетал сюда время от времени.

– Здесь уйма винтажных самолетов, – задумчиво произнес Тед, – и летом «спитфайры» довольно часто участвуют в парадах, но я твердо уверен, что на нашем аэродроме ни одного из них нет. Кроме того, так поздно летать не разрешается. Ты видела буквы?

Люси очнулась, сообразив, что Тед обращается к ней.

– Какие буквы?

– На фюзеляже. На всех машинах есть буквы, означающие эскадрилью, к которой они приписаны, и номер самого самолета. – Он указал на свой.

Люси отрицательно покачала головой.

– Он промчался слишком быстро, я не разглядела, да и не подумала об этом.

– Может, эхо прошлого? – утешительно проговорил Тед. Он взял тряпку и начал вытирать с рук масло. – Знаешь, порой мне кажется, что оно все еще очень близко. – Он немного помолчал, погрузившись в раздумья, потом улыбнулся ей и продолжил: – Слушай, Люси, мы сейчас закругляемся, так что я лучше провожу тебя на выход. Приезжай еще, в любое время, ладно? – Он пристально посмотрел на нее. – Все хорошо?

Люси кивнула.

За штурвалом того самолета был Ральф, теперь она точно знала.

Шарлотта сидела в темноте в коттедже. Она заварила себе чаю, но он уже остыл, и на поверхности образовалась пленка из молока. Шарлотта снова и снова набирала номер Майка, сходя с ума от беспокойства, поскольку тот так и не появился в Роузбэнке. Позвонила по лондонскому номеру, потом Долли и в конце концов матери Майка. Джульетт разговаривала с ней неприветливо, но тоже встревожилась, когда Шарлотта объяснила, что они поехали на разных машинах и собирались встретиться за ланчем.

– Позвоните мне, пожалуйста, если он с вами свяжется. – Шарлотта понимала, что это звучит жалко, но она чуть не плакала.

– Хорошо, конечно. – И Джульетт повесила трубку.

Шарлотта еще посидела, глядя на свое отражение в окне, и наконец встала и задернула занавески: от мыслей о пустом саде и одинокой мастерской становилось жутковато. Она поежилась и сосредоточилась на подозрении, которое преследовало ее весь день: не позвонила ли Люси Майку пожаловаться на претензии Шарлотты?

Джульетт сразу позвонила сыну. Он ответил после первого же гудка.

– Ну и где ты, если не в Роузбэнке? – строго осведомилась мать.

Майк приехал к ней через двадцать минут.

– Я знаю, что Шарли волнуется. Названивает каждые пять минут. – Майк опустился на пол перед незажженным камином, оперся о диван и скрестил ноги на коврике.

Джульетт протянула ему бутылку лагера.

– И что же случилось? – Она присела на край кресла напротив сына.

Тот выглядел жалким и утомленным.

– Я подъехал к коттеджу и встретил уходящую Люси Стэндиш. Она была не в духе, что с ней редко случается. Оказалось, у нее состоялся разговор с Шарлоттой, и та сказала ей…

Он вдруг замолчал, и Джульетт заметила, как у него слегка порозовели щеки. Мать немного подождала и спросила:

– Что сказала-то?

– У Шарлотты возникло впечатление, что мне нравится Люси. Как я понял, Шарли заявила ей, будто я на ней помешан, и потребовала, чтобы та ушла.

– Ага, понятно. – Джульетт мудро кивнула. – А ты действительно увлечен ею?

– Нет! Конечно нет!

– Так почему же ты не вошел в дом и не сказал об этом Шарлотте?

Майк сделал долгий глоток из бутылки.

– Не знаю. – Он прижался лопатками к дивану и закрыл глаза.

– Ты любишь Шарлотту? – после долгой паузы спросила Джульетт.

– Этого я тоже не знаю.

– Видимо, не очень любишь, если не побежал сразу успокаивать ее.

– Всё сложно. Она собственница. – Майк остановился, словно обдумывал мысль, которую впервые сформулировал для себя. – Это она помешана на Люси.

– Мне Люси нравится. – Джульетт наклонилась вперед, поставив локти на колени. – Я виделась с ней после того, как ты ее ко мне привез.

– Не сомневаюсь, что она старается узнать от тебя как можно больше об Эви. – Реплика прозвучала с горечью. – Вот уж кто точно помешан. На биографии Эви.

Джульетт нахмурилась.

– Я с удовольствием рассказываю ей все, что знаю. Разве не для этого ты нас познакомил? – Она устремила на сына выразительный взгляд. – Так зачем же ты заявился к Люси в галерею и осыпал ее обвинениями? Ты правда думаешь, будто она пытается обмануть тебя, или заразился от Кристофера? Что вообще происходит с Кристофером, Майк?

Сын задумался и покачал головой.

– Не имею понятия. – Он вздохнул.

– Ты знаешь, что он бьет Фрэнсис?

Майк открыл глаза, наклонился вперед и уставился на нее.

– Нет, разумеется, не знаю. А тебе откуда это известно? – На лице у него вдруг выразилась подозрительность. – Ты и к ней ездила? Тут опять замешана Люси, так? Это она виновата, что Крис обозлился на Фрэнсис. Брат приезжал ко мне, чтобы рассказать о ее визите. Люси прет как танк и провоцирует конфликты в семье! Теперь я жалею, что привез ее к тебе.

– А я очень рада. Повторяю, она мне нравится.

– Люси говорила тебе, что у них с мужем была картина работы Эви?

– Да. – Джульетт решила не упоминать о том, что видела полотно – вернее, ящик, в который его упаковали. Пока лучше было умолчать и о том, что произошло между ней, Люси и Редвудами.

Майк нахмурился.

– Значит, она не доверяет только мне.

– Похоже, что так. – Джульетт откинулась на спинку кресла и молча рассматривала сына.

Он угрюмо смотрел на свою пустую бутылку.

– Я умудрился все испортить, – произнес он наконец.

– Вот именно.

Майк поднял на мать глаза и криво усмехнулся.

– Ну так научи меня, что делать.

– Ты же не всерьез?

– Разве?

– Уверена. Ты всегда поступаешь по-своему. Просто думай, прежде чем что-то предпринять. – Джульетт встала и пошла за второй бутылкой для него. – Как тебе кажется, твой дядя Джордж знает, что происходит? – бросила она через плечо.

Майк немного подумал и покачал головой.

– Понятия не имею. Сто лет его не видел. Они ведь с отцом не очень-то общались, да? – Он поднялся с пола и направился к матери. – По-твоему, дело в наследстве?

Джульетт задумчиво кивнула.

– Вероятно. На кону уйма денег, и если Эви вдруг станет по-настоящему знаменитой, любой, кто имеет хотя бы одну из ее картин, разбогатеет.

– Ты намекаешь на Люси?

– Я намекаю на Кристофера. Он, похоже, завладел всем достоянием Эвелин.

– А разве его тогда не должна радовать реклама? – Майк присел на подлокотник кресла. – Ты не можешь съездить к Джорджу?

– Нет.

Он взглянул на мать с удивлением.

– Почему?

– Потому, Майк. Я же говорю, они с Джонни плохо ладили и виделись довольно редко для братьев. Я считала Джорджа замкнутым и трудным в общении. С тех пор как умер твой отец, его брат только присылает мне открытки на Рождество. Если хочешь, поезжай и навести его, но меня сюда не вмешивай.

Телефонный звонок нарушил тишину, повисшую после вспышки матери. Оба посмотрели на аппарат, потом Джульетт сняла трубку.

– Это Шарлотта, – сказала она и передала сыну телефон.

Ральф отвез Тони в свой любимый паб, расположенный в гостинице «Старый корабль» в Бошеме, и принес к столику у окна две пинты пива.

– Гансы утром так и не появились!

Тони покачал головой.

– Они сосредоточились на старом добром Лондоне. Не хотел бы я там оказаться. – Он взял свою кружку. – Как Эви?

Ральф сделал долгий глоток и с решительным стуком опустил кружку на стол.

– Все хорошо. – Он с излишним вниманием рассматривал содержимое своей кружки. Через некоторое время он поднял взгляд.

Тони настороженно наблюдал за ним.

– Сейчас ты потребуешь, чтобы я про нее забыл, – произнес Андерсон наконец. – Все так делают.

Ральф вздохнул.

– Ты ведь знаешь, кто стоит за попытками разлучить вас, правда?

– Я догадался: ваш отец.

Ральф немного помолчал.

– Отчасти да. Папа против тайных свиданий по ночам. Я слышал о твоих похождениях. – Он испытующе взглянул на Тони. – Но если у тебя благородные намерения и ты собираешься жениться на Эви, вряд ли папа стал бы возражать. Послушай, Тони. Я много размышлял и принял решение. Ты должен кое-что знать. Один семейный секрет. Я рассказал о нем Эви и взял с нее обещание не говорить тебе, но все пошло вразнос, поэтому нечестно по отношению к вам обоим, что вы не в курсе событий. – Он сделал еще глоток пива, оглянулся на зал, дымный еще с вечера, но в этот час пустой, не считая барменши, которая, повернувшись к ним спиной, вытирала стаканы и ставила их на полку. Ральф еще больше понизил голос: – Я разговаривал с мамой. Ей ужасно не нравится Эдди, но приходится привечать его ради Эви. Марстон пользуется тем, что у него есть связи в Комитете военных художников, и, как считает мама, он влюблен в Эви. По уши. – Ральф покосился на Тони. – Вообще он человек непростой: очень умный и умеет манипулировать людьми. – Брат Эви снова помолчал и достал из кармана сигареты, предложил одну Тони и протянул зажигалку. – По-моему, довольно беспринципный тип. – Ральф закурил. – Эви не знает всей правды. Эдди одолжил отцу денег, – мрачно пояснил он, – чтобы избавить Лукаса от долгов. И теперь угрожает рассказать об этом всему миру и опозорить папу, если тот от тебя не избавится. Эдди его шантажирует, требует заставить Эви забыть тебя.

– Он сам хочет жениться на ней? – Голос у Тони стал резким.

Ральф кивнул:

– Полагаю, да. Чтобы завладеть ее долей на ферме. Не знаю, сколько денег дал Эдди на самом деле, но подозреваю, что отец сильно занижает сумму, не иначе. Он бы не торговал дочерью, если бы…

– Если бы не оказался в отчаянном положении.

Ральф угрюмо кивнул.

– Вряд ли Эдди заинтересован в том, чтобы ему вернули долг, даже если бы у нас появились деньги. Он состоятельный человек, а долг дает ему власть над моим отцом. Эдди не любит, когда его планам препятствуют, это уж я точно знаю. И соперников он тоже не потерпит.

Тони наклонился вперед и затянулся сигаретой.

– То есть ты хочешь сказать, что он может быть опасен?

– Я хочу сказать, чтобы ты был осторожен.

– Командир предупредил меня о том же самом, – задумчиво произнес Андерсон. – Только не назвал имен.

Некоторое время оба молча курили.

– Что мне делать: пойти разобраться с ним? – спросил наконец Тони.

– Нет! – выкрикнул Ральф и поднял руку, поскольку барменша в удивлении обернулась. Он отодвинул стул и встал. – Принесу нам еще по кружке. Когда у тебя дежурство?

– Завтра. Подозреваю, что будут новые вылеты. Интересно, что затевают гансы.

Ральф кивнул.

– Не говори пока ничего, особенно Эви. У нее с Эдди очень сложные отношения. Он наврал ей, будто ты встречаешься с другой девушкой, но сестра ему не поверила. Правда, и не прогнала. Она знает, что ее профессиональное будущее зависит от Марстона, а может, ей только так кажется. Наверняка сам Эдди ее в этом и убедил. Зато Эви снова начала рисовать. – Ральф подошел к барной стойке, чтобы забрать свежее пиво. – Не знаю, в курсе ли ты, что она какое-то время не притрагивалась к карандашу, но комитет попросил ее изобразить уличные сцены в Саутгемптоне после бомбежки. Она находилась в городе во время налета и была потрясена. Представь, как тяжело делать зарисовки израненных людей и разрушенных домов.

– И это наша вина: мы позволяем мерзавцам летать над нашими городами. – Тони сжал рукой подбородок.

– Мы делаем, что можем. – Ральф снова сел и устало потер лицо. – Собственно, даже больше. Как подумаешь, сколько их… Огромные группировки бомбардировщиков летят с моря по направлению к Лондону. – Он вздрогнул. – Мне они будут сниться до конца дней.

– Значит, по-твоему, мне не надо разбираться с Эдди? Что же мне тогда делать? Командир уже предупредил, чтобы я посматривал по сторонам в полете, – с горечью поделился Тони. – Не буду же я ждать, когда какой-нибудь гад, подкупленный Эдди, пальнет по мне вместо «юнкерса»!

– Не будешь.

– Эви еще любит меня? – Тони внезапно наклонился к Ральфу. – Хоть вспоминает обо мне?

Тот попытался уклониться от ответа.

– Если честно, я никогда не поощряю ее к этому. Кроме того, я почти не бываю дома, а когда бываю, нам редко удается поговорить наедине.

– Я пытался позвонить ей. Каждый раз трубку брала твоя мама и, видимо, не передала мои сообщения. Рейчел знает о долге и условиях Эдди?

Ральф покачал головой.

– Вряд ли. Папа просил меня не посвящать ее. Но она очень предана отцу. Если мама считает, что он настроен против тебя…

– Ты же сказал, он не будет возражать, если я захочу жениться на Эви.

– Это было до того, как Эдди начал закручивать гайки.

Тони вздохнул и потянулся за следующей сигаретой.

– А что Эви сказала в последний раз, когда вы с ней разговаривали? – с любопытством спросил брат девушки.

– Она любит меня, Ральф. – Тони, явно растерянный, покачал головой. – И хочет выйти за меня замуж, но нам все время что-то мешает. Эви просила, чтобы я больше не приходил и не звонил. Теперь я знаю почему. Она, наверно, разрывается между мной и отцом.

– Так и есть. Бедняжка. – Ральф осушил кружку и встал. – Пойдем, нам лучше вернуться. Заброшу тебя по пути. Тут есть одна молодая особа, с которой мне хочется встретиться до возвращения в Тангмир. – Он смущенно подмигнул товарищу, а потом посерьезнел. – Я не знаю, что тебе делать, Тони. Но будь предельно осторожен.

– Передай от меня Эви, что я все знаю и понимаю, как ей трудно. Скажи, что я люблю ее.

Ральф пропустил шотландца в дверях вперед и, когда они вышли на деревенскую улицу, неохотно кивнул.

– Ладно. Но у меня, вероятно, несколько дней не будет возможности поехать на ферму, а если и будет, может не получиться поговорить с сестрой с глазу на глаз. Хотя я постараюсь.

На улице было зверски холодно, дул пронизывающий ветер, и оба летчика, подняв воротники, направились к «моргану».

– Я скажу сестренке, что ты будешь мне отличным зятем, – со смехом пообещал Ральф. – Упаси бог, чтобы Эдди занял это место!

На следующий день Люси дежурила в галерее, Робин присматривал за магазином Фила на Норт-стрит, а сам Фил уехал в Брайтон навестить друга в больнице. Посетителей не было, и Люси воспользовалась затишьем, чтобы заняться бухгалтерией и заказать новые поздравительные открытки. Когда дверь открылась, она подняла взгляд и, не узнав вошедшего человека, снова уставилась в экран компьютера. Однако стук картона по стеклу заставил ее вскинуть голову. Незнакомец перевернул табличку надписью «Закрыто» наружу и запер дверь.

– Что вы делаете?! – Она была так ошеломлена неожиданной наглостью, что нисколько не испугалась.

– Надо понимать, вы Люси Стэндиш?

Человек был небольшого роста, около сорока лет, приятной наружности, с аккуратно постриженными темными волосами и в элегантном дорогом костюме. Во взгляде сверкала сталь.

– Кристофер Марстон? – Догадаться было нетрудно: посетитель так и излучал враждебность.

– Вас удивляет мой визит? – Он подошел к галеристке и остановился метрах в полутора, сложив руки на груди и уставившись на нее.

Люси встала и почувствовала себя увереннее, оказавшись почти вровень с ним.

– Я ждала, что рано или поздно вы придете сами. – Она вся трепетала от волнения, но ей удалось не выдать смятения голосом. – Я рада. Нам нужно поговорить. Садитесь, пожалуйста. – Она указала на кресло.

Кристофер проигнорировал ее приглашение.

– Хватит совать нос в дела моей семьи. Даю вам два дня, чтобы вернуть мне все бумаги и предметы, которые являются имуществом моей бабушки, а если вы не подчинитесь, я добьюсь судебного запрета. Это ясно?

Люси ошеломленно смотрела на него.

– Я не брала ничего без согласия нынешнего владельца, вашего двоюродного брата Майкла. Вряд ли у меня есть принадлежащие вам предметы.

– Как старший член семьи, я имею право наложить вето. Никакой биографии не будет.

– Полагаю, старший член семьи из ныне живущих – ваш отец Джордж Марстон, – быстро нашлась с ответом Люси. – Вы действуете от его имени?

Кристофер прищурился.

– Мой отец ничего не знает об этой катавасии! Он нездоров. Нечего его беспокоить глупостями.

– Понятно. – Люси помолчала. – Жаль слышать, что он нездоров. – Мысли носились в голове с невероятной скоростью. – Я посоветуюсь со своим юристом насчет вашего требования и намерения наложить запрет на книгу. Вы ведь понимаете, что меня поддерживает научное сообщество, а интерес к жизнеописанию вашей бабушки проявило огромное количество людей. Для издания биографии не требуется ничье разрешение. – Она была почти уверена, что так и есть.

Лицо у визитера пошло красными пятнами, но Люси слишком поздно поняла, насколько он рассвирепел. Кристофер схватил собеседницу за руку и заломил ее за спину. Люси ахнула от боли, пронзившей плечо.

– Сделайте, как я сказал, – прошипел Марстон ей в ухо. – Не надо недооценивать меня, миссис Стэндиш; я привык к тому, что мне подчиняются. Это ясно?

Отвечать она была не в состоянии.

– Вам ясно? – повторил он и дернул ее руку чуть выше.

Крик исторгся откуда-то из глубины ее тела, и Кристофер удовлетворенно отпустил ее запястье.

– Так же вы обращаетесь со своей женой? – задыхаясь, проговорила Люси. – Пусть вы отпетый бандит, но совершили большую ошибку, связавшись со мной. – Она и сама не знала, откуда берутся гневные слова. – Не смейте меня запугивать! Уходите! – Она указала на дверь. – Немедленно. Я привела в действие сигнализацию. Полиция будет здесь меньше чем через две минуты, и вряд ли вам понравится арест за нападение.

К ее изумлению, Кристофер, кажется, поверил в эту ложь. Еще раз бросив на Люси свирепый взгляд, он направился к выходу, отодвинул засов и вышел, не закрыв двери.

Некоторое время Люси просто стояла, не в силах пошевелиться. Боль в руке и плече была невыносимой, но еще хуже было потрясение от произошедшего. Она не могла сообразить, куда кидаться. Хотела позвонить Робину, но ей показалось неудобным отвлекать ассистента, когда он занят. Нужно закрыть и запереть дверь на случай, если Кристофер вернется. Голос у двери заставил ее вздрогнуть всем телом.

– Люси, что с вами? – Это оказалась Мэгги Редвуд. – Я была в Чичестере и решила заглянуть проведать вас. Дорогая, что случилось?

Когда она подошла, Люси разразилась слезами.

Они вместе заперли дверь и поднялись в квартиру.

– Нужно позвонить в полицию, – тут же взяла быка за рога Мэгги. – Нельзя спускать такое.

– Нет. – Люси покачала головой. – Я сделала глупость: намекнула, что он бьет жену и я знаю об этом.

– Тем более надо сообщить в полицию.

– Фрэнсис ни за что не признается, а доказательств нет.

– Вы и есть доказательство, моя дорогая. – Мэгги взяла руку Люси и осторожно отодвинула рукав. – Посмотрите на синяки на запястье. У меня есть знакомый в полиции, который сможет оформить бумаги деликатно…

– Нет! Прошу вас. – Люси подошла к раковине и подставила запястье под холодную воду.

Когда она вытирала руку полотенцем, в мастерской внезапно раздался грохот, и обе женщины в изумлении посмотрели на дверь.

– Только не это. – Люси побледнела.

– Оставайтесь здесь. – Мэгги подошла к двери и толкнула ее, потом заглянула внутрь и исчезла в студии.

Дверь за ней захлопнулась.

Люси с мучительным нетерпением ждала. Потом сделала глубокий вдох, направилась к двери и взялась за ручку. Та не поддавалась.

– Мэгги! – окликнула Люси. – Что там у вас?

Изнутри снова донесся грохот, а затем треск ломающегося дерева.

– Мэгги! – закричала Люси, потянула за ручку, и на этот раз дверь открылась.

Жена викария стояла прямо у порога. Волосы у нее были взъерошены, словно от ветра, одежда растрепана.

– Не входите! – предупредила она. – Позвоните Хью!

Люси побежала в гостиную и схватила телефон. За спиной она снова услышала грохот, затем голос Мэгги. Казалось, та бранится.

Вдруг все стихло, а вскоре Мэгги появилась в гостиной. Она выглядела утомленной, но улыбалась.

– Мы имеем дело с настоящим злодеем. Его что-то взбудоражило, и я полагаю, это Кристофер. Он поднимался сюда? Вы дозвонились Хью?

Люси кивнула. Она дрожала.

– Ваш муж уже едет.

– Хорошо. Ох, Люси. Это ужасно для вас и, если честно, не очень полезно для меня. – Мэгги с глубоким вздохом сдула волосы с глаз. – Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Настал час тьмы. – Она решительно улыбнулась Люси: – Поедемте-ка к нам, поживете у нас несколько дней. Предлагаю собрать вещи, дорогая. Заберите с собой материалы для исследования, связанные с Эви и ее жизнью, и повесим объявление на двери, что галерея некоторое время будет закрыта. Знаю, это плохо для бизнеса, но лучше разобраться раз и навсегда. Я хочу, чтобы вы смогли жить здесь счастливо и в безопасности.

На сей раз Люси не стала спорить. Когда приехал Хью, она уже собрала нужные бумаги, письма, дневники и книги и побросала в чемодан одежду.

Мэгги впустила мужа в галерею, и он взбежал по лестнице, перескакивая через две ступени сразу.

Люси с радостью доверила себя заботам супругов. Она смотрела в окно, сосредоточившись на крыше напротив, где на телевизионной антенне сидела ворона, разглядывая улицу внизу. Люси прислушалась к происходящему в мастерской и сжала кулаки. Оттуда не доносилось ни звука. Минуты шли. Нужно было встать, подойти и проверить, все ли там благополучно, но она очень боялась.

– Все в порядке, Люси. Пока опасность миновала. – Хью вдруг оказался рядом с ней, хотя она почти не слышала, о чем он говорит. – Сейчас там ничего нет. Все тихо, и мы с Мэгги создали защиту из молитв, каждый своим способом. – Он ободряюще улыбнулся. – Пока оставим все как есть. Вы позвонили Робину, чтобы рассказать о последнем инциденте?

– Нет, – ответила она шепотом.

– Хотите, я позвоню?

Как ни странно, Люси с готовностью кивнула. Она чувствовала себя испуганным ребенком.

Люси послушно спустилась следом за супружеской четой в галерею, вышла наружу и села в машину Хью. Мэгги наклонилась и поцеловала ее в макушку.

– Хью отвезет вас к нам домой. Я заберу свою машину со стоянки и тоже приеду.

В доме викария Люси отвели маленькую, но симпатичную и уютную комнату. К ее облегчению, ящика с картиной в коридоре не оказалось. Видимо, его куда-то переместили, и пока ей не хотелось даже спрашивать куда. Казалось насмешкой, что Люси последовала сюда за картиной и снова очутилась под одной крышей с первопричиной всех своих неприятностей. Она внесла в комнату свои вещи и со вздохом села на кровать. Сейчас никто не знает, где она. Здесь она в безопасности: ей не угрожают ни Кристофер, ни Майк, ни Шарлотта, ни, как она надеялась, непрошеный агрессивный призрак. Словно в подтверждение, открылась дверь и вошел рыжий Роджер. Он без интереса обнюхал вещи гостьи и, прыгнув на кровать, трижды покрутился, прежде чем свернуться калачиком на подушке. Люси улыбнулась. Она была уверена, что Мэгги восприняла бы это как благословение: три круга – магическое одобрение и знак, что все будет хорошо.