Час тьмы

Глава 32

Кристофер затормозил на стоянке и выключил двигатель. Он весь трясся, пот катился градом. Опустив стекло, он закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, затем нащупал ручку дверцы и наконец сумел выбраться из салона. Он долго стоял, опершись на забор и глядя в поля. Конечно, такого не может быть. Собственно, это абсолютно нереально, но Кристофер не мог избавиться от впечатления, что Эдди был там, с ним, в машине. Кристофер начал ощущать присутствие деда, когда отъезжал от дома. Ему удалось пересилить желание резко остановиться, выпрыгнуть с водительского сиденья и бросить машину прямо посередине подъездной дорожки. Проехав всего около трех километров, он свернул на эту дорогу, резко виляя и еще больше ощущая присутствие на заднем сиденье чего-то неподвижного и темного.

Теперь, выйдя из машины, Кристофер заставил себя повернуться и заглянуть в салон, но ничего не увидел. Солнце садилось в темно-малиновое зарево, медленно поглощаемое густой черной тучей, и от дороги стали подкрадываться тени. В машине, загроможденной очередной партией картин, ничего нельзя было разглядеть. Почти бессознательно Кристофер сунул в карман руку, чтобы проверить ключ от ячейки склада. Неважно, насколько поздно он приедет, – система предоставляет круглосуточный доступ, – но ему все же хотелось быть на месте до темноты. Кристофер сделал несколько глубоких вдохов. Смешно думать, будто призрак его деда сидел вместе с ним в машине, что у него враждебные, даже агрессивные намерения, но таким Кристофер и ощущал привидение деда, причем с самой первой встречи с ним. Ханна тоже его видела. Она чувствительна, как и ее мать. У Фрэнсис это качество бесило до чертиков, но в дочери та же способность вызывала щемящее желание защитить девочку. Почему еще он позволил семье сбежать в Шотландию, оставив его одного? Дети теперь ходили там в обычную школу, пока временно, и, как ему сказали, были счастливы.

А он остался один на один не только с призраком – ему довелось столкнуться лицом к лицу со своей совестью. Дрожа, Кристофер сложил руки на груди, отвернулся от машины и снова стал смотреть в поля. Раньше он никогда не мучился угрызениями совести, но с тех пор, как умер отец, почему-то ощущал в этом свою вину. Но почему? Его там даже не было. Он ничего не знал о том, что произошло в тот вечер в Хэмпстеде, так близко от прежнего дома Эдди Марстона, но все это было связано. По крайней мере, Кристоферу так казалось.

Все началось с завещания.

Кристофер нашел специалиста по подделке документов, который состряпал фальшивое добавление к завещанию бабушки о том, что старший внук получает все картины, а младшему достается коттедж. Кристофер отдавал себе отчет, что такое распределение имущества идет вразрез с желаниями Эви, но считал, что она все равно никогда не узнает. Однако сейчас он уже не был так в этом уверен. Ему казалось, что Эви наблюдает за ним и испытывает к внуку отвращение. Он бы никому в этом не признался, но мысль о содеянном впервые заставила его чувствовать стыд. Майк ничего не подозревал, и никто не мог бы уличить Кристофера в обмане, даже эта любопытная корова Люси Стэндиш.

Ее фамилия напомнила ему про визит полицейских, и Кристофера передернуло. Солнце садилось все ниже, быстро темнело. Против него не выдвинули никаких обвинений, но явно знали, что один из его знакомых дал Ли Понтингу роковое поручение. Кристофер не собирался никому вредить, но что-то толкнуло его на этот поступок. Он уже даже не мог вспомнить, почему решил уничтожить картину. Какой-то внутренний импульс, инстинкт нашептал ему, что нельзя допустить существования этого портрета, и побудил приложить все усилия для изобретения способов избавиться от картины. Чепуха какая-то. Полотно стоило целое состояние, как любая работа Эви, так зачем же его губить? Что в нем должно быть скрыто навсегда? Ответ известен только одному человеку, как сейчас осознал Кристофер: его деду. От мысли, что покойный дед вынудил его пойти на преступление, Кристофер пришел в ужас.

Он снова повернулся к машине. Теперь он понимал, почему его обуяла такая паника, что даже пришлось вылезти из салона. Он опасался, что автомобиль загорится.

Этого не случилось. Пока.

Уже в полной темноте он наконец заставил себя подойти в машине и сесть за руль. Ощущение чужого присутствия за спиной пропало; остался только промозглый холод и необычная сырость. Кристофер повернул ключ в зажигании, захлопнул дверцу и, вырулив на дорогу, направился в Саутгемптон.

Тони Андерсон, учитывая преклонный возраст, был довольно высок ростом. Он ходил с тростью, но шапка седых волос и ярко-синие глаза придавали ему моложавый вид, сочетавшийся с заразительной улыбкой. Люси сразу узнала ее по портрету.

Они договорились встретиться в клубе Королевских военно-воздушных сил. Хотя Тони жил в Эдинбурге, но, похоже, после участия в праздновании годовщины Битвы за Британию решил некоторое время провести в Лондоне.

– Немногие из нас остались в живых, – с улыбкой сказал он, когда Люси с Майком проследовали за ним в угол большого помещения на первом этаже клуба и уселись за низкий столик в ожидании заказанного чая. – Итак, о чем вы хотели поговорить?

По телефону Люси назвала только свое имя, а насчет причины встречи намеренно придерживалась туманных формулировок. Сначала она хотела узнать, хорошая ли память у этого человека и достаточно ли он силен, чтобы столкнуться с прошлым, которое, по всей видимости, было пропитано трагедией. Как ей показалось, Тони предположил, что она хочет взять у него интервью по поводу Битвы за Британию. Впрочем, в некотором смысле так и было.

Люси взглянула на Майка.

– Сперва я должна представить вас друг другу. Это Майкл Марстон. – Она помолчала, глядя в лицо Тони.

В глазах у него, казалось, мелькнула тень, но он бодро улыбнулся:

– Понятно.

– Внук Эви, – мягко пояснила она.

– Я догадался. – Он откинулся на спинку стула. Очень тонкие руки лежали на рукоятке трости.

Майк ничего не сказал. Он как будто лишился дара речи.

– Я собираю материал для книги об Эвелин Лукас и ее творчестве, – продолжила Люси, – и мы с Майком прочитали все старые записи и документы его бабушки. – Она помолчала. – И дневники, – добавила она.

– Ах вот как. – Тони кивнул. – Ясно.

Официант принес поднос с чайником, чашками и тарелкой печенья. Все трое посетителей сидели молча, глядя, как накрывают на стол. Окна от пола до потолка, выходящие на освещенную теплым дневным солнцем балюстраду, были открыты. С расположенной внизу Пиккадилли доносился гул транспорта. В дальнем конце оживленной улицы за оградой Грин-парка нежно шуршали на ветру деревья с желтеющей листвой.

Небольшая пауза, видимо, дала Тони время собраться с мыслями.

– Мы с Эви были знакомы очень давно. Я, конечно, следил за ее творчеством, она была известной художницей, но мы потеряли связь много лет назад.

Люси взглянула на Майка.

– Мы обнаружили большое количество сведений о тех ранних годах. – Она вдруг беспомощно остановилась, не зная, как продолжить.

– Почему бы вам не разлить чай? – твердо произнес Тони. – Значит, вас зовут Майкл? Расскажите мне, что случилось.

Майк сделал глубокий вдох.

– Как мы поняли, вы передали письмо для Эви ее брату. Боюсь, мы его прочли. – Он поколебался и выложил напрямую: – Так вот, Эви так и не получила вашего послания. Ральф погиб через несколько дней, и письмо вместе с вашим кольцом и личными вещами Ральфа упаковали в конверт и вручили матери. Она оплакивала сына и была не в состоянии заглядывать внутрь, поэтому ваше письмо и подарок так и оставались в заклеенном конверте, присланном командиром Ральфа, пока на прошлой неделе мы с Люси не обнаружили их в старом дипломате.

Тони наклонил голову и вздохнул.

– Значит, Эви так и не узнала о моем предложении.

– Верно. – Майк взял у Люси чашку с блюдцем и поставил на стол. – Не знаю, как вам и сказать. – Он помолчал. – Но, думаю, вы хотели бы знать: она была беременна вашим ребенком и не знала, что делать, когда вы улетели в Шотландию, даже не попрощавшись. Она очень страдала, родители давили на нее, и потому она согласилась выйти замуж за соседского сына, Эварда Марстона, ее давнего ухажера.

Тони медленно кивнул.

– Эдди наверняка был доволен.

– Вы знали его? – спросила Люси.

– О да, я его знал.

– Эви родила сына, Джонни, моего отца, – просто сказал Майк.

Тони поднял взгляд.

– Значит, вы мой внук?

Майк кивнул. К собственному смущению, глаза у него наполнились слезами.

Некоторое время Тони ничего не говорил, потом потянулся через стол и положил ладонь на руку Майка.

– У меня нет детей, я никогда не был женат. Эви оставалась для меня единственной. Вы не представляете, как много это для меня значит. – Он лучисто улыбнулся. Затем снова помрачнел. – Но почему Эви не связалась со мной? Я написал ей: если не получу ответа, буду считать, что она не хочет за меня замуж, но ведь она этого не знала. Достаточно было только позвонить.

– Она думала, что вы погибли. Ваш самолет взорвался.

Тони оторопел.

– Не представляю, кто внушил ей эту идею. – Он покачал головой и задумчиво кивнул, вспоминая события давних дней. – Конечно. Когда я служил в Престуике, самолет, на котором я обычно летал, действительно упал в море. Тогда погиб один из моих товарищей. На базе, безусловно, знали, что в тот раз за штурвалом сидел другой пилот. Я был в отпуске, когда это случилось. Но кто-то, видимо, неверно понял новость.

Люси вздохнула.

– Эви рассказал об этом Эдди. Она излила свои страдания в дневнике и оплакивала вас всю жизнь. Она даже начала письмо вашим родителям, и, если бы отправила, узнала бы правду, но она не нашла в себе силы закончить послание. Мы видели черновик. Ах, Тони, какая грустная история.

У Андерсона окаменело лицо.

– В то время были подозрения, что кто-то пытается меня убить. Неизвестно, так ли это, но я всегда считал, что тут не обошлось без Эдди. Он был не тем человеком, которому можно беспрепятственно перейти дорогу. Очень похоже, что именно он сообщил Эви о моей мнимой смерти. – Тони помолчал, глядя вдаль, и продолжил: – Отец Эви, конечно, тоже меня ненавидел. Или, по крайней мере, не одобрял по каким-то причинам. – Старик с тоской покачал головой. – Позже я узнал, вернее догадался, – Тони остановился и застыл, опять всматриваясь в прошлое, – что он был членом Вспомогательной территориальной службы, это что-то вроде тайной армии. Однажды Дадли поймал меня ночью, когда я приходил к Эви. – Тони снова помолчал. – Я думал, он раскипятился из-за того, что я тайно навещаю его дочь, а на самом деле он злился, что я застал его по пути на секретные занятия. – Снова молчание. – Я никогда не терял Эви из виду: моя мама вырезала из газет все заметки о ее выставках и отправляла мне, но я постоянно был в разъездах. Сменил несколько мест службы, а в конце войны меня направили в Египет. Думаю, мой первый командир пытался уберечь меня от неприятностей – он подозревал диверсию и знал о моих подозрениях, но я читал, что Эви вышла замуж и родила детей. – Он остановился и прочистил горло. – Я решил, что она сделала свой выбор и забыла меня. – Андерсон запнулся. – Эви еще жива?

Люси покачала головой.

– Ах, Тони, мне очень жаль. Она умерла четырнадцать лет назад.

Он кивнул.

– Я предполагал, что ее уже нет. А Эдди?

Майк и Люси переглянулись.

– Он умер в восемьдесят девятом году, – сообщил Майк.

– А Джонни, мой сын? – Тони не сразу смог выговорить эти слова.

– Увы, его тоже уже нет в живых.

Тони покачал головой.

– Такой молодой.

– Шестьдесят. Рак.

– И у него был брат?

– Дядя Джордж. Он умер месяц назад в результате несчастного случая.

– А он был сыном Эдди.

Майк кивнул.

Люси прочистила горло и пояснила:

– Да-да, но Эви не была ему матерью. Джорджа родила женщина по имени Лавиния Грэшем. Так сказано в дневнике художницы, она все описывала. У Эви случился выкидыш, но вскоре после этого она узнала, что у Эдди есть любовница, которая живет в Арунделе, и поехала познакомиться с ней и посмотреть на малыша. Его звали Пол. Через некоторое время Лавиния умерла, как я подозреваю, от сердечной недостаточности, и Эдди принес ребенка домой и изменил ему имя на Джордж. Эви очень полюбила приемного сына. Вряд ли он знал, что его вырастила неродная мать.

Майк вдруг резко встал.

– Мне только что пришло в голову, что Кристофер вообще не кровный родственник Эви! – воскликнул он неожиданно громко и смущенно огляделся: в зале воцарилась тишина, и люди за соседними столиками удивленно уставились на него.

– Полагаю, ты прав, – кивнула Люси.

– И он присвоил все картины!

– Едва ли ему приходило в голову, что он не родной внук художницы. Да и Джордж, скорее всего, был в неведении, хотя рассказывал мне, что Джонни однажды заикнулся, будто Джорджа усыновили. Тот решил, что старший брат вредничает, и не поверил ему. Или не хотел верить.

Люси заметила, как Тони подзывает официанта.

– Думаю, нам нужно что-то покрепче чая, – твердо произнес он. – Что вы пьете, молодые люди? – Он отодвинул чашку. – Господи! Час назад у меня не было семьи, теперь же я, похоже, получил в наследство внука и семейный скандал, настоящее осиное гнездо, а еще различные семейные связи через тебя, мой мальчик, и, судя по всему, вдобавок и биографа! – Он улыбнулся Люси.

Она, почти зачарованная, ответила ему тем же.

– Я очень рада, что мы вас нашли. Странное дело. Все началось почти случайно. Мой покойный муж купил картину, которую посчитал автопортретом Эви. Он начал чистить полотно и обнаружил ваше изображение: вы стоите у нее за плечом в форме военного летчика. Ваша фигура была закрашена, возможно рукой Эдди. А потом я увидела привидение Ральфа.

Последовала долгая тишина.

Майк откашлялся.

– Мы еще многое можем вам рассказать. Не хочу навязываться, но, если захотите продолжить знакомство, я буду счастлив пригласить вас в Суссекс. Я унаследовал коттедж Эви. Это было ее убежище от Эдди, место, где она с сыновьями жила много лет.

Тони, заказавший двойной солодовый виски, потянулся за стаканом и сделал внушительный глоток.

– Я обязательно хочу продолжить знакомство, как ты выразился. Не думай, пожалуйста, что я не желаю вас всех знать. Ничего лучшего со мной за всю жизнь не случалось. – Он сделал еще один глоток. – У меня есть только одна картина Эви: мой портрет. Она написала его в подарок моим родителям в разгар Битвы за Британию, чтобы у них осталась память о сыне, если меня убьют. – Он покачал головой. – Когда я вернулся из Суссекса и сказал им, что мы не женимся, мама спрятала портрет подальше, чтобы не расстраивать меня лишний раз, но берегла его, и после смерти родителей я нашел картину. И всегда очень ее ценил. – Он улыбнулся внуку: – С удовольствием навещу твой коттедж, Майкл. Спасибо.

Настойчивый стук в дверь пробудил Хью от глубокого сна. Священник резко сел, включил свет и нащупал часы.

– Который час? – пробормотала Мэгги.

– Половина третьего. – Редвуд издал стон. – Не вставай, я посмотрю, кто там.

Схватив халат, он заковылял вниз по лестнице, приглаживая волосы.

У дверей викарий включил свет на крыльце и выглянул наружу. Поначалу он никого не увидел, но потом разглядел стоящего на подъездной дорожке человека. Когда дверь открылась, мужчина повернулся. Он был в забрызганной грязью одежде, с сильно исцарапанным лицом и заметно дрожал.

– Помогите мне, пожалуйста. Я Кристофер Марстон, муж Фрэнсис. Вы знаете моих жену и дочь. Прошу вас, спасите меня! Впустите, пожалуйста.

Хью поежился. Ледяной сквозняк, просвистевший по дому, не имел никакого отношения к ночному ветру или проливному дождю: это влетело зло. Эдди вернулся.

– Входите, Кристофер, – пригласил хозяин. – Пойдемте в кухню. Там тепло.

Викарий повел ночного посетителя по коридору, включая по пути свет. Кровь стыла в жилах от окружавшей этого человека темноты. Хью поднял голову и увидел перегнувшуюся через перила Мэгги. Он едва заметно помотал головой, но знал, что жена все равно спустится, и в глубине души был только рад: похоже, ему понадобится ее помощь.

В кухне Хью усадил Кристофера на стул около плиты, нашел плед и, набросив его на плечи гостя, пошел ставить чайник.

Мэгги появилась незамедлительно. Она была полностью одета, и, к удивлению Хью, на шее у нее висело распятие. Он никогда не видел, чтобы супруга носила крест.

– Это моя жена, – представил ее викарий.

Кристофер поднял взгляд, но, кажется, никого не замечал. Он все еще сильно дрожал.

Мэгги подошла к буфету, вынула банку с чаем и бросила взгляд на Хью.

– Он одержим, – прошептала она. – Дело плохо. Эдди.

Священник кивнул.

– Вы правильно сделали, что приехали сюда, дружище, – тихо сказал он Кристоферу и поставил перед ним чашку чаю. – Расскажите, что случилось.

Марстон покачал головой.

– Не знаю, – пробормотал он хриплым голосом. – Я повез картины на склад в Саутгемптоне, запер дверь и направился к машине, и тут все пошло кувырком. В глазах потемнело, а здесь такая боль… – Он положил руку на грудь. – Думал, у меня сердечный приступ. Я сел в машину и вдруг почувствовал, что призрак там, рядом со мной. Мне захотелось сбежать. Не знаю, как я вел машину. – Он попытался отхлебнуть чаю, но руки тряслись, и чашка стучала по блюдцу, так что Кристофер только разбрызгал напиток по столу. – Извините. Не понимаю, что происходит. – Он сделал глубокий, прерывистый вдох. – Святой отец, я согрешил. Так ведь говорят, когда… – Рыдание прервало его речь.

Хью улыбнулся.

– Только не мне, дружище. Я служитель другой конфессии. Но это неважно. Мы с женой выслушаем вас, как в исповедальне, и постараемся помочь. – Он сел напротив Кристофера и накрыл его руку своей. – Во-первых, где Фрэнсис?

Кристофер покачал головой.

– У родителей в Шотландии. И дети с ней. – Зубы у него громко стучали. – Они в безопасности.

Редвуд с облегчением выдохнул.

Мэгги повернулась лицом к гостю, подняла руки в молчаливом благословении, и Хью почувствовал исходящее от нее тепло. Это ей хорошо удавалось: Мэгги обладала поразительной силой. Дальше настала его очередь.

– Господи, дай нам Свое благословение и помощь этой ночью, – тихо произнес викарий. – Молимся за Твоего брата Кристофера в беде. Дай ему утешение и защити от зла, которое овладело им.

Кристофер не смотрел на него, он не отрывал глаз от своих рук.

– Это не мои руки, – произнес он чуть слышно. – На них кровь.

– Чьи это руки, Кристофер? – твердо спросила Мэгги.

Он, казалось, ее не слышал и только с отвращением смотрел на собственные пальцы, крутил ими, сжимал и разжимал.

– Нужно от них избавиться. Отрубить…

– Глупости! – строгим голосом заявила Мэгги. – Если они принадлежат другому, мы его прогоним. Вы сильный мужчина, Кристофер, и сумеете освободиться от злого духа. Это ваш дедушка?

Кристофер наконец поднял на нее глаза и раскрыл от удивления рот.

– Откуда вы знаете? – пролепетал он.

– Я его вижу! Он порочный человек, агрессивный, и, раз вы так выразились, это на его руках кровь. Вы сильный, Кристофер. Велите деду оставить вас в покое.

Хью тихо молился. Он чувствовал, как атмосфера вокруг них сгущается.

Кристофер, спотыкаясь на каждом слове, продолжил:

– Он пытался убить многих людей. Каждого, кто вставал у него на пути. Убил мать моего отца, чтобы Джордж принадлежал только ему одному, и никто об этом так и не узнал. Убил Тони, чтобы жениться на бабушке. Убил моего отца. Велел мне уничтожить портрет в машине Лоренса Стэндиша, чтобы скрыть собственное преступление, так что за смерть Стэндиша несет ответственность тоже Эдди. А теперь… – Он вдруг расплакался. – Дед хочет убить меня! – Кристофер поднял голову. – Вы должны помочь. Не дайте мне навредить другим людям!

– Вы никому не принесете вреда! – Мэгги, кажется, взяла ситуацию в свои руки. – И ваш дед тоже.

Хью тихо молился, довольный тем, что можно передать совершение ритуала жене. Они вдвоем поддерживали свет в помещении. Тень начала рассеиваться.

– Он хочет, чтобы я убил Тони. Я не понимаю: Андерсон ведь мертв. Эдди хочет, чтобы я поехал в коттедж Роузбэнк и убил Тони. – Внезапно Кристофер вцепился себе в волосы, отчаянно мотая головой. – Не позволяйте мне. Пожалуйста, не позволяйте мне.

– Никто не даст вам совершить злодеяние, – уверенно произнес Хью. Он встал и, подняв правую руку, осенил Кристофера крестом. – Эдвард Марстон, именем Иисуса Христа приказываю тебе оставить этого человека в покое! – Его голос эхом отразился от кухонных стен.

Стало невыносимо холодно. Воздух потяжелел, зарядился электричеством, стало трудно дышать. Несколько мгновений сердце викария билось с трудом, словно он находился под толщей воды. Ему захотелось сбежать, захотелось закричать, выразить гнев на Бога, который покинул его. Потом священник почувствовал, как атмосфера медленно возвращается в обычное состояние. Хью сделал один глубокий вдох, другой. Лицо Кристофера блестело от пота, глаза были расширены от ужаса, но он медленно осел на стуле, и жилы у него на шее расслабились.

Эдди ушел. Хью вдруг ощутил свободу в пространстве, легкость в воздухе, мягкое спокойствие в кухне. Он попытался скрыть улыбку. Первый раунд выиграл Бог.

Эхо голоса Редвуда все еще отдавалось в тишине. Когда оно стихло, дверь открылась, и в кухню вошел кот. Он оглядел присутствующих и сел.

– Он ушел, Роджер? – тихо спросила Мэгги. – Думаю, да. Пока что.

Кот принялся умываться.

Хью настороженно кивнул.

– Хорошо. Вам лучше, Кристофер? – Он положил руку на голову гостя.

Тот ошеломленно поднял взгляд и стал озираться по сторонам, как будто не понимал, где находится.

– Я вызову врача, – мягко предложил Хью. – Вам заметно полегчало, мой друг, но, по-моему, не помешает немного отдохнуть в безопасном месте. Согласны?

Кристофер кивнул.

Редвуд направился к двери, но передумал и кивнул Мэгги.

– Лучше позвони ты. Я останусь тут. Скажи, что у Марстона был нервный срыв, – тихо проинструктировал он. – Слава богу, пока нам удалось прогнать скверну, но Кристофера нужно от нее защищать. И с Эдди придется иметь дело нам, поскольку никакие врачи в мире с ним не совладают. Ничуть не сомневаюсь, что призрак вернется. Мы выдворили его на время, но раньше силы моих молитв не хватало, чтобы изгнать его злого духа навсегда. Даже с Божьей помощью все еще далеко не закончено. Эдди лишь затаился.

– Эви любила грозу. – Тони мечтательно улыбнулся, когда небо над Даунсом позади коттеджа потемнело. – Однажды ненастье застало нас с ней в поле. Она обожала смотреть, как раскалывается от вспышек небо. Я боялся, что нас ударит молнией, но она была смелой и наслаждалась разгульем стихии.

Они сидели в комнате за обеденным столом и пили кофе, а дождь барабанил в окна и стекал с крыши, брызгая на террасу. Долли приготовила запеканку и убрала ее в холодильник, пообещав приехать на следующий день, чтобы встретиться с Тони. Успеется, сказала она. А пока она не хотела мешать Андерсону познакомиться поближе с внуком и с домом Эви.

Майк забрал Тони из Лондона, и Люси встретила их в коттедже. Старик медленно и скованно поднялся по ступеням крыльца и вошел в гостиную, где остановился и огляделся.

– Картин нет, – сказал он и помрачнел.

– Увы. – Майк помог ему сесть на стул. – Это долгая история.

– Одна есть, – вставила Люси. – Я привезла ее утром и повесила в мастерской.

Тони улыбнулся.

– Я помню. Тот портрет, который купил ваш муж.

Люси кивнула.

Тони изучал ее лицо.

– Странно. Судьба порой очень жестока, но в моем случае она, кажется, смилостивилась в последний момент. Я очень рад. Можем пойти посмотреть?

Люси с сомнением глянула в окно:

– Дождь хлещет.

Тони отодвинул стул и с трудом встал.

– Разве в Суссексе не пользуются зонтами?

Раскаты грома звучали все ближе, и в мастерской было темно. Майк закрыл дверь и включил свет. Люси повесила картину напротив входа, направив одну из ламп прямо на полотно. Тони, опершись на трость, долго смотрел на портрет. Люси заметила в его глазах слезы.

– Я помню, как Эви его писала. Это было во время войны, – произнес он наконец и прочистил горло. – Угол порван.

Майк взглянул на Люси, не зная, что сказать.

– Картина пережила много приключений, – объяснил он в итоге сдержанным тоном. – Как узнала Люси, Эдди продал ее примерно в сорок втором году.

– Причем без ведома Эви, – добавила Люси. – В ее дневнике говорится, что она обнаружила пропажу позже. Оказалось, Эдди отнес портрет человеку по имени Дэвид Фуллер и попросил его закрасить ваше изображение. – Она нахмурилась. – Извините, может, вы предпочли бы об этом не знать?

Тони отрицательно покачал головой.

– Напротив. Меня интересует каждая подробность, – твердо произнес он.

– Дэвид Фуллер владел художественной галереей в Чичестере, где продавались ранние работы Эви. По иронии судьбы это то же здание, которое купили мы с мужем, чтобы открыть там галерею. Вся эта история как будто была предопределена заранее. – Люси сделала глубокий вдох и продолжила: – Видимо, Эдди попросил Дэвида Фуллера избавиться от вашей фигуры на портрете, и вы оставались невидимкой, пока семьдесят с лишним лет спустя мой муж Ларри не начал чистить картину.

– Значит, я должен быть благодарен вашему мужу. Иначе вы бы меня не нашли и не вернули бы мне внука. – Тони невесело засмеялся. – Воображаю, как разозлился бы Эдди. Он не терпел, когда ему мешали.

Мастерскую осветила вспышка молнии, а за ней последовал оглушительный раскат грома. Лампочки неуверенно заморгали и потухли.

Люси придвинулась к Майку.

– Вы даже не представляете, насколько правы, – пробормотала она.

Тони подошел к картине ближе.

– Как же получилось, что край порвался?

– Это сделал Эдди, – прошептала Люси.

Тони обернулся и устремил на нее суровый взгляд:

– Объясните.

Она открыла рот, но не смогла ничего произнести.

– Это кажется безумием, – ответил вместо нее Майк, – и вы, скорее всего, нам не поверите, но картину повредил призрак Эдди. Похоже, он не нашел успокоения.

Оба уставились на Андерсона. Старик подступил к картине еще ближе и стал внимательно рассматривать холст.

– В таком случае гроза разразилась очень вовремя. Какой-то даже банальный ход, – сухо заметил он. – Словно нас вот-вот навестит сам дьявол – у вас нет такого ощущения?

Люси задрожала, и Майк обнял ее за плечи.

– Это не шутка, – проговорила Люси. – Эдди реален. Настоящий призрак. Не надо было мне привозить сюда картину. Он за ней охотится. Какая же я идиотка! Совсем не подумала об Эдди. – Она вынула из кармана телефон. – Просто ужас! Позвоню викарию: ему удается сдерживать привидение. Давайте, пожалуйста, вернемся в коттедж, – нервно попросила она.

– Вы с Майком идите, – ответил Тони. – А я даже рад возможности высказать Эдди Марстону, что о нем думаю. Я долго этого ждал. Похоже, смерть его не изменила: как был собственником, хамом и обманщиком, так и остался. Не считая того, что он пытался убить меня.

По полутемной мастерской снова прокатился гул грома.

– Я чувствую запах масляных красок, – пробормотала Люси.

Помещение внезапно наполнилось застарелым запахом скипидара.

Майк прижал Люси к себе.

– Прошу вас, Тони, пойдемте в дом. Тут опасно. Думаю, нам надо оставить дело профессионалам.

Тони быстро обернулся к нему:

– А почему ты думаешь, что мне оно не под силу? Пусть я и не охотник за привидениями, но это мой личный враг! Он превратил жизнь моей возлюбленной в кошмар, плохо обращался с твоим отцом и чуть не убил меня! Кто, если не я, должен избавить мир от призрака Эдди? Если он, конечно, рискнет появиться.

Очередная молния сверкнула в мастерской. Люси тихо пискнула.

– Ну же, Эдди! – крикнул Тони. – Теперь, когда ты знаешь, что я тебя не боюсь, кишка тонка показаться? Если надо, я сам приду за тобой. Это преимущество моего возраста: меня не страшат привидения, я не боюсь умереть!

– Тони! – крикнул Майк. – Мы не все вам рассказали. – Он взглянул на Люси, которая прятала лицо у него на груди. – Его убила Эви.

– Что? – Андерсон повернулся к нему лицом.

– Не намеренно – по крайней мере, мне так кажется, – но она столкнула бывшего мужа с лестницы.

Тони громко захохотал.

– Ай да Эви! Чувствуете запах красок? Волосы у нее всегда так пахли, скипидаром и льняным маслом. Мне это нравилось. Даже на ферме, где Эви ухаживала за животными, от нее пахло красками, и под ногтями всегда была цветная кайма. – Он медленно повернулся. – Ну что, Эдди? Где же ты? Давай посмотрим на тебя. – Он стукнул тростью по полу.

– Здесь мы его никогда не видели, – сипло сказала Люси. – Мы думали, что здесь безраздельные владения Эви, поэтому он не может проникнуть в это место. Не смеет.

– Эви здесь? – прошептал Майк. – Раз вы оба чувствуете запах красок, возможно, бабушка пришла посмотреть на вас, Тони…

Он внезапно замолчал – молния снова осветила мастерскую, и за ней мгновенно последовал страшный раскат грома.

На стенах вспыхнули отблески, и все трое увидели стоящую рядом с ними фигуру.

Это была Эви.

– В коттедже Роузбэнк что-то происходит! – выпалила Мэгги, едва муж вошел с улицы и отряхнул с куртки капли дождя. – Звонила Люси. Эдди переместился туда. Поехали. Мы должны быть там!

Хью позволил жене снова вытолкать себя под дождь. Священник только что приехал, и капот его машины слегка дымился под натиском ливня.

Мэгги залезла на водительское сиденье.

– Быстрее!

Хью обежал машину и сел на пассажирское сиденье, когда автомобиль уже начал пятиться по подъездной дорожке.

– Как Кристофер? – отрывисто спросила Мэгги, отъезжая от дома. – Ну же! – Перед ними неторопливо направлялся к перекрестку другой водитель.

– Его пока оставили в стационаре. – Хью вместе с домашним врачом отвез Кристофера в больницу в психиатрическое отделение, где он добровольно согласился полежать. – Бедняга совсем сломлен. Я разговаривал с Фрэнсис по телефону. Она с детьми в Шотландии, им ничто не угрожает. Какой ужас. Кажется, к нему приходили детективы. Как они считают, Кристофер заплатил кому-то, чтобы машину Лоренса Стэндиша столкнули с дороги: хотел уничтожить портрет Эви и Тони. Сам он, похоже, не знает причины, но Фрэнсис уверяет, что призрак Эдди принудил внука и заставил действовать вопреки убеждениям. Осторожно! – Священник схватился за приборную панель, когда Мэгги резко затормозила, чтобы не столкнуться с машиной впереди. – Люси сказала, что именно случилось в Роузбэнке?

– Нет, но мне показалось, что она в отчаянии. – Мэгги сбросила скорость и свернула на шоссе, умытое дождем.

Небо на западе рассекали молнии.

– Кристофер признался, что подделал дополнение к завещанию Эви, где говорилось, что бабушка якобы оставила ему все картины, и пообещал вернуть полотна Майку. Он их спрятал на каком-то складе, – продолжил викарий, держась за верхний поручень.

Мэгги нахмурилась и наклонилась вперед, пытаясь лучше разглядеть дорогу через залитое дождем стекло.

– Помолись за них, Хью. – Она включила правый поворотник и замедлила движение, стараясь высмотреть просвет между машинами.

Викарий поискал в кармане влажной куртки мобильник, наконец выудил его и стал жать на кнопки.

– Попробую еще раз позвонить Люси. И Майклу. Выяснить, что происходит. Кто-то из них должен ответить.

Но в телефоне раздавались только длинные гудки.

Мэгги подъехала к самым воротам коттеджа и выскочила под дождь.

– Сюда. Они в мастерской.

Хью пошел за женой и сразу почувствовал ледяную неподвижность в глазу бури. Он нащупал распятие, которое всегда носил под джемпером. Оно было теплым, надежным и успокаивающим.

Викарий распахнул дверь мастерской и остановился на пороге, вглядываясь в темноту. Мэгги позади него затаила дыхание. Некоторое время супруги ничего не видели, затем комнату озарила вспышка молнии, и в свете электрического разряда показался Эдди Марстон, а перед ним стоял высокий пожилой мужчина, размахивающий тростью. Около стены, где висел многострадальный портрет, различалась еще одна полупрозрачная фигура: Эви.

Мэгги и Хью переводили взгляд с одного призрака на другого. Люси и Майк, прижавшись друг к другу, притулились около двери, но не участвовали в драме, разворачивающейся посреди мастерской перед поврежденным портретом. С каждым мгновением образ Эви становился все более осязаемым. Три фигуры были задействованы в некой дуэли.

– Боже мой, это же Тони, – пробормотал Хью. Он увидел лицо старика, когда тот двинулся к Эдди: это было лицо молодого летчика с портрета, изборожденное семьюдесятью годами воспоминаний.

– Пусть Бог низвергнет тебя в ад и оставит там навсегда! – Голос у Андерсона был все еще сильным. – Ты проиграл, Эдди Марстон, и всегда был обречен на провал. Изрезал мое лицо на картине? Тебе это не поможет. Я здесь и до сих пор жив, и теперь все знают правду, которую ты так упорно пытался скрыть.

Он ткнул в Эдди тростью, и палка прошла сквозь фигуру. Тони засмеялся.

– Ничего не чувствуешь, да? Не волнуйся, черти изобретут способ заставить тебя почувствовать. Я в свое время был судьей, Эдди, и выносил приговоры многим закоренелым преступникам за их злодеяния, но если пришло время отправить тебя на высший суд, да будет так!

Хью шагнул вперед и откашлялся.

– Вероятно, здесь начинается моя епархия. – Он поднял руку и начертал в воздухе крест. – Мне неизвестно, верил ли ты при жизни в Бога, Эдди, но настал час узнать истину о милости Господа нашего. Ты вознамерился вечно преследовать тех, кому нанес обиды, чтобы тебя считали воплощенным злом. Но это решать Всевышнему. Пусть Бог благословит тебя, Эдди, и заберет к Себе, чтобы ты мог разорвать связи с нашим миром. Да будешь ты прощен за вред, который причинил близким. Оставь своего внука Кристофера и его семью в покое; оставь в покое Майка и Люси. Отступи и позволь Тони лелеять воспоминания о возлюбленной. Дай наконец свободу Эви. – Викарий помолчал, собираясь с силами, о которых даже не подозревал, и вложил их все в свой голос: – Во имя Отца и Сына и Святого Духа – изыди!

Долгое время ничего не происходило. Эдди как будто оцепенел и пожирал глазами Эви.

– Уходи, Эдди, – тихо сказал Хью. – Она не твоя и никогда не была твоей. Ты и сам знаешь. Мы все это знаем.

Эдди потянулся к Эви, но та, казалось, его не замечала: она не отрывала взгляда от Тони. Эдди согнутыми пальцами мучительно пытался уцепиться за нее, схватить ее, удержать. Она упорно не обращала на него внимания.

Он постоял, глядя на Эви, и наконец отвернулся. Посмотрел на портрет и занес руку, словно хотел разорвать полотно, но она прошла насквозь, не повредив изображения. Его призрачная фигура заколыхалась, становясь менее отчетливой, лицо начало распадаться.

– Он уходит, – почти беззвучно произнесла Мэгги.

Тони уже забыл об Эдди, его взгляд был прикован к Эви. Она шагнула к возлюбленному и протянула руки. Уронив трость, он издал короткий крик и бросился к ней. Они отчаянно приникли друг к другу и несколько мгновений обнимались, потом образ художницы медленно растаял, и Тони остался один. Он качнулся вперед и чуть не упал; слезы текли у него по лицу.

Хью и Майк одновременно подбежали к Андерсону.

– Не беспокойтесь, все хорошо, – сказал тот. – Эви ждет меня. Я увижу ее снова. Она понимает, что мне нужно время узнать тебя получше, мой мальчик. – Он оперся на Майка и затем медленно, с трудом выпрямился и огляделся в поисках своей трости.

Люси подняла ее и осторожно вложила старику в руки. Все долго молчали.

Когда раскат грома на востоке ознаменовал прекращение грозы, свет снова зажегся. Тони удалось улыбнуться.

– Жизнь с моей новой семьей будет явно нескучной, – проговорил он, вытирая тыльной стороной руки глаза.

Все вернулись в коттедж, и Майк развел огонь в камине. Гроза ушла из Даунса, небо прояснилось, из-за гряды туч появилось солнце, озаряя землю теплым светом. Люси принесла дипломат и, открыв его, положила на низкий столик возле камина, где сидел Тони. Дрожащими руками Андерсон взял свое письмо к Эви и стал крутить в руках конверт.

– Не верится, что она его не получила. Мне ни разу не пришло такое в голову. Думаю, я так боялся быть отвергнутым ею, что, не получив ответа, поддался своим страхам. – Он грустно погладил конверт.

В кухне Хью и Мэгги заваривали чай. Люси слышала в отдалении звон посуды, но не могла оторвать глаз от лица Андерсона, когда он вынул из дипломата кольцо. Майк тоже наблюдал за родным дедом. Они долго молчали, наконец Тони поднял взгляд.

– Возьми кольцо, Майкл. Если бы оно принадлежало твоей бабушке, она бы передала его тебе. Когда найдешь свою единственную, подари ей это кольцо. – Он подмигнул Люси.

Та застыла, чувствуя, как краснеет от смущения, и ясно вспоминая, как прильнула к Майку в мастерской, каким естественным показалось ей его объятие. Она не сразу решилась взглянуть на него и обнаружила, что Майк с веселой улыбкой смотрит на нее.

Тони покашлял, взял в руки один из дневников и положил его обратно.

– Думаю, я почитаю его вечером в одиночестве. Вы не возражаете? – Он, пошатываясь, встал. – Мне нужно поговорить с теми двумя добрыми душами на кухне. Прошу меня простить.

Он исчез в кухне и закрыл за собой дверь. Майк засмеялся.

– Старый плут оставил нас наедине.

Люси кивнула. Она не знала, что сказать.

– Думаю, нам имеет смысл как-нибудь выйти вдвоем в свет, например в ресторан? – вопросительно произнес он.

– Я с удовольствием. – Люси поколебалась. – А как же Шарлотта?

– Ее в моей жизни больше нет. При нашей последней встрече она угрожала мне всеми возможными карами, но мои шпионы нашептали, что у нее на примете уже есть новая жертва. Пусть делает, что хочет, нам не стоит о ней волноваться. – Он наклонился вперед, взял Люси за руку и лукаво поинтересовался: – А ты примеряла кольцо?

Она засмеялась.

– Конечно. Какая женщина устоит, обнаружив сапфир в старом дипломате?

– Подошло?

– Вообще-то да, но, Майк…

– Нет, подожди. – Он поднял руку. – Я знаю, что не следует торопиться, но и тянуть нет никаких причин. Пусть все идет своим чередом. – Он наклонился к ней и, обхватив ладонями лицо, поцеловал в губы и широко улыбнулся. – Давай уже пойдем к гостям?

Она кивнула.

Мэгги, внося в гостиную поднос с чаем, первой заметила молодого человека в форме военного летчика, который стоял у окна, с улыбкой глядя на собравшихся. Когда остальные повернулись полюбопытствовать, куда она смотрит, призрак поднял руку и показал большой палец.

– Ральф? – спросила Люси.

Но он уже пропал.

Через несколько минут они услышали вдалеке хриплый рев «спитфайра». Открыв стеклянную дверь, Майк вывел всех в сад. Они появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как самолет совершает у них над головой «бочку» и исчезает в закате.