Падение летающего города 8. Путь возмездия

Глава 4 Свиток «Гуро Каалман и его личные демоны»

С первых дней жизни во дворце я не раз слышала о некоем Гуро Каалмане. Отец произносил это имя с таким же благоговением, как имена Создателей, а мать трепетно закатывала глаза и называла его «наипервейший наш старший». И поведение родителей было весьма искренним.

Гости нашего дворца тоже упоминали Гуро Каалмана с величайшим почтением и уважением.

Я научилась незаметно проходить в зал приёмов и, спрятавшись за одной из статуй, подслушивала разговоры отца с гостями. Так я рассчитывала разобраться в устройстве этого мира. Гости часто посещали господина Гонк с просьбами о каких-то одолжениях по линии сословия, но просили не именно у него, а чтобы тот попросил у Гуро.

Кроу Гонк отвечал по-разному.

Иногда обнадёживающе:

— Славный Гуро Каалман разберётся в твоём деле.

Иногда с раздражением:

— Сестра, ты дура? Ты, правда, считаешь, что я побеспокою великого человека такой плёвой просьбой?

Просительница виновато кивала, соглашаясь, что дура.

Дивианцы были весьма развязными в отношениях с родственниками, стоявшими ниже их в иерархии рода, но с людьми из других родов, с которыми нет вражды, разговаривали излишне уважительно. Зато когда у собеседников возникала конфронтация, вежливость быстро заканчивалась. Исчерпав запас дозволенных ругательств, собеседники переходили к окончательному разрыву. Плюнув друг другу под ноги, объявляли вражду. Или примирялись и начинали договариваться по вопросу, вызвавшему разногласие.

Наблюдая всё это, я не могла не подумать, что выражение «расплеваться» имело весьма древнее происхождение. Мне было трудно привыкнуть, что плевки являлись допустимым способом выражения враждебных наме…

Я пропустил большой кусок, в котором Чуари Гонк описывала церемонию дуэльных плевков. Я всё это знал, хотя, признаться, так и не освоил виртуозную расплёвку как элемент конфронтации.

…

Иногда, выслушав просьбу очередного просителя, отец поднимался с подиума и говорил:

— Твой вопрос весьма важен для нас, я передам его немедленно.

Сначала я подумала, что Гуро — это наш родовой божок, способный разрешать какие-то трудности прихожан. Один из Двенадцати Тысяч Создателей, в которых столь яростно верили окружающие меня люди.

Потом узнала, что Гуро Каалман — это настоящий человек.

Из разговоров посетителей я установила, что каким-то образом Гуро Каалман обладал непререкаемой властью на голосованиях Совета Правителей. Как он решал, так все и происходило, без учёта голосов и мнений остальных Правителей. Что весьма странно, ведь Совет Правителей был единственным по-настоящему демократическим институтом летающей тверди. Даже если эта демократия была только для избранных и богатых.

Спустя продолжительное время я узнала, что власть Гуро Каалмана зиждилась на его беспрецедентно толстой Линии Морального Права.

Думаю, тут самое время, чтобы описать, что такое линии Тела, Духа и Морального Права, ведь эти особенности сформировали политическую и культурную основу летающей тверди…

…

Я прокрутил свиток до продолжения о Гуро Каалмане. О линиях я узнал ещё от мамы Самирана.

…

И вот я неожиданно встретила Гуро Каалмана. Точнее — он посетил меня. И между нами произошло то, что определило всю мою дальнейшую жизнь в этом новом мире.

В один из тех дней, когда Каро Ронгоа должен был провести очередное лечение меня от демонизма, я ждала его в зале дворца. Вместе с целителем в неё вошёл весьма бодрый немолодой мужчина. Одет он в обычное для учителей ветхое рубище, подпоясанное грубыми верёвками. Только на ногах его мягкие сандалии с изящной шнуровкой, стоившие больше десятка дорогих туник. Заметив мой взгляд, он прикрыл ноги и стал резко хромать, притворяясь более старым, чем он был на самом деле.

Как положено воспитанной девочке из славной семьи, я подскочила с подстилки, низко поклонилась и произнесла все необходимые приветствия.

Гость повернулся к Каро Ронгоа и с заметным раздражением сказал:

— Сие дитя совершенно не похоже на демона.

Целитель поклонился и возразил:

— При всём уважении, господин Правитель, но о демонических одержимостях я знаю несколько более твоего. Кроме того, я утверждал, что сие дитя охвачено не тяжёлым демонизмом, а лишь его неясными проблесками.

Гуро Каалман сурово ухмыльнулся:

— Ты ещё скажи, что излечил её своими озарениями?

— Этого отрицать не буду, уважаемый. Но наш уговор был в том, что я рассказываю тебе обо всех случаях демонизма, даже таких лёгких, а ты платишь мне своей поддержкой в Совете Правителей.

— Всё так, но у меня появилось подозрение, что случаи истинного демонизма так редки, что ты, дабы доказать собственную важность в нашем уговоре, кидаешься лечить здоровых людей, заметив в них искру природной дури, допустимой в здоровом человеке.

Шантажист Каро Ронгоа обладал свойством, каким владеют, как волшебным озарением, подлецы и негодяи во все времена. Он одновременно изобразил унизительное подобострастие и оскорблённое достоинство.

— Ты, господин Правитель, вправе высказывать свои подозрения без удержу, но я и со своей стороны замечу, что за исцелением девочки ко мне обратились её родители, а не я сам отыскал её и, как ты изволил намекнуть, накинулся на неё со своим лечением. Я, знаешь ли, тут свои линии и равновесие благоволений трачу, а не просто так…

— Ладно, ладно, не изображай обиженного, — отмахнулся Гуро Каалман. — Просто прошло почти поколение, как ты показал мне разумного демона из иного вихря времени.

Я слушала внимательно, удивляясь, зачем эти люди беседовали в моём присутствии, словно рассказывали мне о своём уговоре. Тем более я навострила детские свои ушки, услыхав о других демонах. Но уловив быстрые взгляды, бросаемые на меня Гуро Каалманом, запоздало спохватилась. Ай-яй-яй, попалась на уловку, какую проворачивали самые тупые жандармы! Гуро меня проверял. Будь на моём месте обычная девочка, она не вслушивалась бы в разговор старших о каких-то скучных болезнях и договорах!

Спохватившись, я стала глядеть в круглое окно, за которым проплывали золотистые облака.

А Гуро Каалман, удовлетворившись наблюдением, выпроводил Каро Ронгоа. Притворив за ним растение-дверь, он вернулся ко мне.

Считаю необходимым сделать некоторое отступление.

Я ещё не описывала растения-двери и другие растительные структуры, проращиваемые с помощью озарений. И напрасно. Это весьма важный элемент дивианского сельскохозяйственного, садово-паркового и, наконец, архитектурного…

Я рассмеялся и пропустил громадный кусок текста, описывающий растения двери и их применение в быту.

Отыскав упоминания о Гуро Каалмане, продолжил читать.

✦ ✦ ✦

Итак, притворив растение-дверь, столь исчерпывающе описанную выше, Гуро Каалман сел на подстилку напротив и молча уставился в мои глаза.

В ту же секунду мне стало ясно, что он видел меня насквозь. Моё сердце привычно преисполнилось ужасом, но я взяла себя в руки и приготовилась. Хрен что этот правитель узнает от меня.

Я хорошо владела новым телом, но вот с эмоциями — беда. Вероятно, сказалась вдвойне слабая физиология ребёнка женского пола. Я не выдержала взгляд и отвела его не застенчиво, как полагалось маленькой девочке, на которую пытливо смотрел старец в халате, но с досадой взрослого человека в преддверии неприятного разговора.

Гуро Каалман нарушил молчание:

— Я впервые вижу дитя, охваченное демоном.

Я сделала вид, что удивлена:

— А что есть демон, светлейший господин?

— Демон — это ты. Или мне называть тебя как-то иначе? Как твоё имя?

— Я слышала, что вы Правитель по имени Гуро Каалман. А я — Чуари из рода Гонк.

— Видишь, ты уже допустила ошибку. Хотя ты и заняла тело ребёнка, но сей ребёнок родился в славной семье, в которой с первых шагов на Всеобщем Пути обучают вежливости. Если хочешь выжить, запомни: не называй имени того, кто не назвал себя и кто тебе не дал на это разрешение.

Я была раздосадована. Снова прокололось на мелочи. А ведь я знала об этой особенности этикета правящего класса Дивии!

Сначала я попробовала недоумённо похлопать ресницами. Потом — заплакать. Ни то ни другое не получилось.

Гуро Каалман прикрыл глаза, будто устал:

— За свою долгую жизнь я встретил много демонов. Одни лопотали как безумные. Другие выли и рычали как звери. Один долго-долго ползал червяком, отказываясь принимать пищу, и скоро умер. Но только трое из них оказались достаточно разумными, чтобы довериться мне.

Я осмелела и задала несвойственный дитю вопрос:

— А где они теперь, эти разумные?

Гуро Каалман открыл глаза и усмехнулся:

— Да, девочка, их грани ушли в Сердце Дивии. Но не из-за того, что они были опасными демонами, а из-за того, что стали опасными прирождёнными жителями.

Я попробовала сделать испуганное лицо:

— Ой, я не понимаю, уважаемый.

— Ты считаешь, что осторожность — это Путь демона. Но были демоны и до тебя. Все вы думаете, что можете нас обмануть. Но для чего, по-твоему, мы создали законы и гроздья озарений против демонической одержимости? Рано или поздно все вы попадаетесь. Все. Но ты ещё дитя, это тебя и защищает. Пока что защищает.

— От чего?

Морщины на лбу Гуро Каалмана угрожающе шевельнулись, как у готового зарычать пса.

— Ты знаешь, что такое «Правдивая Беседа»?

Я читала, что этим озарением вели допросы некоторые небесные стражники, чтобы выбить из подозреваемого правду. Но должна ли знать об этом девочка моего возраста?

Я отрицательно помотала головой.

— К сожалению, демон, применять это озарение к тебе бесполезно, так как твой Внутренний Взор и Голос не проявились. Но будь уверена, что когда ты войдёшь в нужный возраст, я позабочусь, чтобы тебя допросили. И тогда ты заговоришь, и заговоришь как демон. Ну а после этого обряд определения демонической одержимости устрою. Что ты будешь делать тогда? Как тебе поможет твоя осторожность?

Гуро Каалман настойчиво призывал меня сбросить маски и говорить начистоту. Кстати о масках. Этот предмет занимает в культуре Дивии особое положение. В первую очередь…

…

Я снова засмеялся. Как дотошный исследователь, Лев Эммануилович разъяснял все детали.

Отыскав продолжение разговора, я прочитал:

…

Но сбрасывать маску раньше, чем это сделает мой собеседник, я не хотела. Если демоны так опасны, то почему Гуро Каалман позволил мне жить? С шантажистом Каро Ронгоа ясно — он зарабатывал на мне. Но что надо Правителю, который и так властен над Дивией?

А Правитель сказал:

— О том, что будет с тобой, когда ты вырастешь и пройдёшь обряд определения демонической одержимости, ты уже знаешь. Давай я поведаю тебе, что будет, если ты откроешься мне и будешь говорить начистоту.

Я ни словом, ни движением не показала, что согласна выслушать, но Гуро Каалман всё понял.

— Скажи мне, демон, знаешь ли ты, что такое э-ко-но-микс?

Я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть.

А Гуро Каалман довольно продолжил:

— А что такое кон-сти-тьюшен? Ага, остолбенела? Боязно услышать от меня демонические слова, столь понятные тебе?

Мне было не боязно, но любопытно. Почему Гуро произнёс «экономика» и «конституция» словно бы на английском?

Далее Гуро Каалман рассказал мне историю о демоне по имени Чарс Вил-Сон. Он вселился в подростка из небогатой семьи потомственных челядинцев, живущих в Седьмом Кольце.

— Вообще, — несколько смущённо добавил Гуро Каалман, — совершенно непонятно, что делал сей отрок в храме? Его нужный возраст наступил недавно, он даже в Дом Опыта ещё не ходил и не усвоил врождённое озарение.

…

На этом месте я самодовольно ухмыльнулся. В отличие от Гуро Каалмана я догадывался, кто заманил подростка в храм, надеясь выкрасть его грани и качнуть себе уровень Морального Права, а вместо этого ошибся и вызвал демона.

Получалось, деятельность воров граней началась давно. А читерский прирост Морального Права оказался не настолько громадным, как хотелось бы роду Кохуру, раз они промышляли этим уже не первое поколение. Впрочем, быть может, в прошлые поколения им промышляли не Кохуру, а кто-то другой?

…

Со слов Гуро Каалмана история этого переселенца была такой:

Чарльз Вильсон (а именно так надо понимать имя Чарс Вил-Сон) прибыл в Бухарский Эмират примерно в середине девятнадцатого века в составе английской торговой миссии, которая была, конечно, в первую очередь миссией шпионской. В Средней Азии шла большая игра, простых торговцев и честных путешественников из сопредельных стран там быть не могло. Тем более, в будущей истории человечества никогда не существовало англичанина, который забрался бы в такую даль случайно, а не ради интересов короны.

Что произошло с миссией неясно. Но каким-то образом англичане вызвали гнев эмира Бухарского, и он разрешил конфликт с пришельцами просто: часть казнил, а часть бросил в зиндан, чтобы подвергнуть пыткам и казнить попозже.

Чарльз Вильсон был одним из немногих участников торговой миссии, кто успел ускакать от гнева эмира Бухарского.

За беглецом была организована погоня. Она продолжалась несколько дней. Чарльз Вильсон готов был сдаться, когда увидел пещеру. Он спрятался в ней, рассчитывая, что преследователи пронесутся мимо. Но воины эмира не были дураками и разгадали план англичанина. Погоня продолжилась в пещере, резко оборвавшись на том, что Чарльз Вильсон провалился куда-то в глубину. Преследователи сунулись было за ним, но скоро разбежались с криками ужаса, поминая шайтанов.

Упав с большой высоты, Чарльз Вильсон переломал все кости. Понимая, что ему не отлежаться, он пополз куда-то в полной темноте. Полз, пока не наткнулся на что-то обёрнутое тканью. Всё это рассыпалось в прах под его пальцами, а Чарльз потерял сознание и очнулся в одном из храмов Седьмого Кольца.

Обретя способность ходить, Чарльз Вильсон выбежал из храма. Дико крича на всех встречных, умолял пояснить: где он, кто он и что вообще происходит? Понятно, что его речь изобиловала демоническими заклинаниями. Прибыла небесная стража, скрутила одержимого и доставила в Прямой Путь.

Родители подростка, чьё тело занял Чарльз Вильсон, не имели ни богатства, ни славы, ни сопутствующего им Морального Права. Они не смогли вызволить сына из застенков этого учреждения. Ему назначили обряд определения демонической одержимости.

Ожидая обряда, бедолага провёл несколько дней в заключении. Одиночество, само собой, не способствовало улучшению его психического состояния. Он всё время стоял на коленях и молился по-английски. Чарльз Вильсон был твёрдо уверен, что умер, а это такой ад.

И вот однажды к нему в камеру пришёл Гуро Каалман и сделал предложение: он спасёт его от обряда и смерти, взамен тот станет его челядинцем и будет безвылазно жить в его дворце и делиться с ним знаниями мира демонов.

О дальнейшей судьбе Чарльза Вильсона Гуро Каалман отозвался туманно. Быстро отучившись в Доме Опыта, он поселился во дворце Правителя в качестве челядинца. Он подробно рассказал хозяину об особенностях жизни в мире демонов.

Именно Чарльз Вильсон надоумил создать на основе семьи ювелиров сословие Обменивающих Золото и ввести систему кредитно-денежных отношений, которые чудесным образом увеличили благосостояние дивианцев. Правда, в основном тех, кто и без того жили небедно, но всё же!

Попутно Гуро изучил демонические слова, которые, к его удивлению оказались вполне себе осмысленными.

Если верить Гуро, его личный и домашний демон прожил во дворце больше поколения. Но однажды сбежал и якобы не вернулся.

Отложив свиток, я взял кусок холодного варёного мяса, насадил его на тонкий стеклянный штырь, используемый в качестве опор для ростков растений-дверей, и положил на край очага.

Пока мясо шипело и нагревалось, я продолжил чтение. Внезапно, кроме меня и Льва Эммануиловича обнаружился третий переселенец!

…

Поведав историю демона, Гуро замолчал, давая мне время подумать. Я же давно решила — буду отпираться до последнего. Ибо судьба Чарльза Вильсона не самая завидная. Тем более что мой малый возраст служил бронью от разоблачения.

Гуро сказал:

— Если тебе мало правды о Чарсе Вил-Соне, то могу рассказать о двух предыдущих разумных демонах.

Я пожала плечами:

— Ох, уважаемый, как вам будет угодно. Я вас всё равно не понимаю.

— Эти демоны оказались не так полезны, как Чарс Вил-Сон. Один оказался пастухом, присматривавшим за стадом овец. Я ещё удивился, узнав, что у демонов тоже есть овцы. Когда одна из них провалилась в щель в земле, он полез за ней, упал, умер и проснулся в храме Движения Луны. Сей демон занял тело одного из священников этой лживой веры. Одержимый вопил так страшно, что сами священники храма скрутили его и передали страже. Вторым демоном оказался старик, проповедовавший веру в какого-то несуразного бога, по имени Ал-Ла-Ла. Об этом Ал-Ла-Ле он постоянно говорил и пел дико звучащие молитвы. При моём посредничестве Каро Ронгоа спас обоих демонов от обряда и сбрасывания в грязь, пообещав, что вылечит их во славу Дивии. Как видишь, я могу спасти и тебя.

— Всё это очень страшно и непонятно, уважаемый.

— Оба этих демона не раскрыли мне значительных знаний, ибо зачем верить в странного Ал-Ла-Лу, когда есть Двенадцати Тысяч Создателей, а о выпасе и прокорме овец мы знаем больше самих демонов, не владеющих озарениями. Но всё же и от них я получил пользу. Какую именно — не скажу сейчас.

Меня подмывало спросить: что в итоге стало с магометанским проповедником и пастухом, неужели тоже сбежали и пропали без вести? Но я решила отыгрывать роль ничего не понимающей девочки, поэтому скривилась и, наконец-то, выдавила слезинку:

— Уважаемый Правитель, мне очень страшно. Я в чём-то провинилась? Почему вы о демонах каких-то говорите? Могу ли я вернуться к маме и папе? А то мне страшно от вас.

Гуро Каалман раздражённо шлёпнул себя по ляжкам, плюнул и встал:

— Ладно, демон. Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем. Если захочешь жить и после наступления нужного возраста, то приходи ко мне. А я ещё подумаю, будут ли твои знания полезны мне или ты тоже какой-нибудь пастух?

Гуро Каалман вышел, а этот свиток тоже подошёл к концу.

Далее я расскажу, как моя жизнь сложилась после откровения с Гуро Каалманом.

См. сл. св.