Падение летающего города 8. Путь возмездия

Глава 21 Экскурсия доверия и угнетенные братья

Проснулся я от холода и запаха гнили. Оказалось, что я уснул лицом в свиток Чуари. Натёкшая из раскрытого рта слюна размыла чернила, сделанные из чего-то вонючего. Слюни не смыли текст автобиографии, но сделали его менее чёрным.

Отбросив свиток, я встал и занялся утренними процедурами.

На обеденном покрывале стояли шкатулки и кувшины. Вероятно, выучки, принёсшие еду, забыли задвинуть дверь до конца, из-за чего комната охладилась, а костёр в очаге погас.

Кашляя от холода, я попытался раздуть угли, но безуспешно. Будь я в Дивии, проблема розжига костра решилась бы с помощью кристалла мерцающего «Огненного Смерча». Или позвал бы челядинца.

Мне хотелось узнать, что произошло с Чуари и угнанным Отшибом дальше. Но одновременно было лень снова ворошить свитки и что-то читать.

Я взял несколько шкатулок и один кувшин с горячей ароматной водой (вероятно, кувшин озарён «Огненным Пленом») и выглянул на улицу.

Мой паланкин, заваленный снегом по самую крышу, стоял на обычном месте. Чистый снежный покров нарушала цепочка следов выучек, которые принесли еду. Полнейшая тишина, как бывает наутро после сильного снегопада.

Слепящее солнце заливало сугробы искрящимся светом. Сами собой на ум пришли строки, заученные Денисом Лавровым в школе: «Мороз и солнце, день чудесный! Ещё ты…» Удивительно, что иногда подкидывала память.

Проваливаясь в снег выше колен, я добрёл до развалин постамента, где четыре дня назад встретился с Эхной. Спрятав шкатулки в щель между гранитными блоками, как делал это каждое утро, пошёл обратно.

Все эти дни я только читал свитки, спал и ел. И носил еду Эхне. Я очень хотел её снова увидеть, но девушка опасалась, что за моим домом следили. Я понимал её опасения, но желание увидеть её не ослабевало. Если за моим домом следили, то могли заметить, что я зачем-то каждое утро хожу к фундаменту разрушенной статуи. Но ничего не произошло.

Я уверен, что за мной не следили постоянно, но — присматривали.

Например, те же выучки, которые три раза в день приносили мне еду. Кроме того, в начале улицы, ведущей от лестницы стены Кольца к наделу, устроено что-то вроде блокпоста. Там слонялись выучки в полном боевом снаряжении и грязные колдуны, беспрестанно развлекавшиеся стрельбой ледяными копьями по развалинам. Но назначение этого блокпоста, кажется, не столько охранять меня, сколько не пускать в этот район рядовых жителей Свободной Вершины.

Вчера я решил написать Эхне записку. Начертил углём несколько иероглифов на одном из свитков Чуари, но отложил затею. Ведь мы условились, что оставлю ей записку только после того, как поговорю с Реоа. Эхна рисковала больше меня. Если её поймают — убьют. Если поймают меня, то ничего не сделают. Ну, быть может, лишат звания лица, частично заслуживающего доверия.

Топая по сверкающему снегу, я подумал, а что если спрятать Эхну в своём жилище? Или это опасно? Места там не так много. Но можно разобрать каменный пол и выкопать землянку… Глупость, конечно.

✦ ✦ ✦

Я вошёл в дом — в центре комнаты стоял Диаба. Одет в обычный чёрный халат, весьма тонкий для такого мороза. Значит, оберегал себя «Закалкой Тела». Или халат был озарён тем же, что и кувшин.

Один грязный колдун водил руками над свежими дровами в очаге — их охватило пламя. Второй колол брёвна неряшливым «Порывом Колючего Ветра». Нормальные поленья превращались в щепки и разлетались по всей комнате. Нарубить топором проще и быстрее, но он продолжал портить дрова. Вероятно, тренировался в использовании озарения. Раньше я не видел, чтобы грязные колдуны использовали модификации «Порыва Ветра». Если владели им, то только базовой разновидностью.

Все эти наблюдения я сделал автоматически, небесный воин постоянно отслеживает озарения противника.

Диаба держал в руках свиток, обильно смоченный моей слюной.

— Ты неуважительно относишься к наследию великой Чуари, — сказал он.

Я виновато кивнул:

— Что привело тебя в моё жилище в такую рань, уважаемый?

Диаба обошёл комнату, заглянул в купальню. Вернулся к сундуку со свитками, занимавшему половину жилого пространства.

— Куда ты уходил? — спросил Диаба.

— Облегчиться.

— Но у тебя же есть для этого комната в доме.

— Люблю облегчаться на свежем воздухе.

Диаба нахмурился:

— Самиран, ты живёшь привольнее многих в Свободной Вершине. У тебя есть купальня и остальные удобства. Твои сундуки полны разнообразной и тёплой одежды, которой хватает не всем товарищам!

— Должен ли я ликовать от этого, уважаемый?

— Хотя бы иногда выражай благодарность.

— Очень трудно ликовать по поводу этого сарая и тряпья, когда у меня в Дивии дворец, с двумя купальнями. Или тремя. Не знаю точно.

— Вот опять. В твоих словах насмешка, а не благодарность. А ведь это я настоял, чтобы тебя сделали лицом, частично заслуживающим доверия.

— Благодарю. Но меня едва не убили, когда я посетил Кузницу Победы. Как-то не похоже на доверие. Даже на частичное.

— Вот об этом я хочу предупредить тебя, Самиран. Не совершай глупостей.

— Если бы ты предупреждал меня всякий раз, когда я совершал глупость, меня бы тут не было.

— Самиран, я отношусь к тебе не так, как к остальным носогордым. Ты — демон, и не такой, как они. Только это уберегает тебя от обращения, какого заслуживают все пленные летучие угнетатели. Но если ты продолжишь вести себя, как носогордые, то это отношение прекратится.

Ладно, хватит дразнить человека, во власти которого я находился.

Я смиренно сказал:

— Уважаемый Разумеющий Диаба. Я не понимаю, что я сделал такого, что ты вдруг стал ко мне подозрителен?

Диаба надолго замолчал, и, как он считал, вперил в меня изучающий взгляд. Тем временем очаг разгорелся, а грязный колдун, устав махать «Порывом Колючего Ветра», начал сгребать бесполезные щепки в угол комнаты.

— Сегодня ночью на производстве коричневого дыма произошло ужасное событие, — сказал Диаба. — Был убит руководитель работ.

— Теперь некому делать коричневый дым?

Диаба отмахнулся:

— Не говори глупостей, у нас полно умельцев, которых научила сама Чуари. Но убитый был одним из первых вождей, из тех, кто вместе с Чуари освобождал Отшиб. Ты уже читал об этом великом деянии?

— Да, как раз остановился на том, как…

— Гибель вождя — ужасная потеря для Свободной Вершины. Эта потеря не помешает нам победить летучих угнетателей, но наполняет наши сердца печалью.

Я не стал притворяться, что опечален. А вот радость скрывать надо. Неужели это Эхна? Отъелась на моих харчах, восстановила силы и сразу принялась за дело! Молодец. Настоящий точечный удар! А ведь эти болваны были уверены в своей безопасности! Вожди отгородились от остальных жителей Отшиба в укреплённых дворцах с многочисленной охраной. Как я понял, их охраняли предатели из рода Ситт. Вдвойне молодец, Эхночка, раз перехитрила предателей! Обещаю, принесу тебе ещё сто килограммов мяса, если продолжишь в таком же духе.

— Почему ты молчишь, Самиран?

— Но я четыре дня не выходил из дома. Читал свитки.

— Говоришь, не выходил, а сам только что вернулся с улицы.

— Я выхожу только по большому и малому делу.

Грязный колдун, тяжело дышавший после работы с «Порывом Ветра», встрял в разговор, сказав на дивианском:

— Странный ты носогордый, зачем морозить задницу, когда у тебя есть тёплая комната с удобным седалищем? Ещё и ароматная вода для подмывания…

— Тебе, грязь, не понять высших людей.

Диаба махнул колдуну, чтобы не лез в беседу.

— Самиран, я не утверждаю, что ты убил. Да ты и не смог бы, ибо вождя сначала подло ударили «Подавлением Света», а потом размозжили голову мочи-кой.

— Разве Реоа не оживила? Она умеет собирать мозги мёртвых людей. Тем более что с вашим вождём не было бы много работы…

Диаба резко сменил тему беседы. Показав на обеденное покрывало, спросил:

— Ты поел?

— Вовсе нет.

— Но куда делась еда?

— Ах, точно, поел. Голос напомнил вот…

— Тогда одевайся, пойдёшь со мной.

— Могу ли спросить куда?

— Заслуживать ещё большего доверия.

✦ ✦ ✦

Летели мы недолго.

Я думал, что Диаба снова будет расспрашивать меня о свитках Чуари, но он даже не намекнул на это. Я расценил его безразличие, как подтверждение, что последователи Чуари давно отошли от её учения. Её труды стали набором заявлений, что-то вроде гимна или молитвы.

Вместо этого Диаба сказал:

— Накопление сырья для выращивания органов почти завершилось. Через несколько дней, Самиран, ты снова начнёшь трудиться во славу Свободной Вершины.

— Жду, не дождусь.

Диаба усмехнулся:

— Мы тоже, мы тоже.

Когда акраб остановился, Диаба достал из сундука противогаз с круглым стеклом на лицевой части. Он лично помог мне надеть его, а щели между лицом и тканью, замазал чем-то тёплым, вроде смолы. На Диабу противогаз надели выучки.

Слюдяное окошко противогаза было толстым и мутным, смотреть сквозь него — это как смотреть сквозь запотевшую бутылку пива. Мне пришлось вытянуть руки и шагать к выходу на ощупь, чтобы не врезаться в стену или ворота. Дышать в нём тяжело, ну и вонял он гнилыми шкурами и ещё каким-то дерьмом, как положено вещам, созданным в Свободной Вершине.

Я уже догадался, что Диаба привёз меня в ту часть Отшиба, где располагалось производство коричневого дыма. И даже догадался — зачем: Диаба решил показать, что звание лица, частично заслуживающего доверия — это не просто слова.

Однажды я видел завод коричневого дыма издалека. Узнал лишь, что он представлял собой не отдельное здание, а занимал значительный сектор Второго Кольца, полностью накрытый крышей от стены до стены. Крыша сделана из камня, дерева, гранитных и металлических плит, покрывавших когда-то полы и стены во дворцах жителей Отшиба, кое-где была насыпана из земли, словом собрана из всего, до чего дотянулись руки строителей.

Крыша, или скорее — саркофаг, накрывала производство, чтобы отрава не расползлась по Отшибу и не убила самих борцов с летучими угнетателями.

И у меня, естественно, сразу возникла мысль: надо вооружить всех стрельцов летучей кавалерии Цветками Деррида и направить их на завод — один залп из сотни дерридов разнесёт цеха и склады. Одним налётом мы убьём половину врагов, причём их же оружием — отравой! Даже если не убьём, то лишим запасов химического оружия. Надо донести эту мысль до Эхны и Реоа, чтобы они передали её первому старшему воинства.

Акраб завис над крышей возле большого деревянного люка. Задыхаясь от вони противогаза, я кое-как спустился по сходням. Когда Диаба поднял люк: вход на завод перекрывала дрожащая на ветру «Стена Воздуха». Хм, всё-таки защита тут посильнее, чем просто крыша из земли и палок. И защита явно тянулась намного дальше, чем только над дырой люка. Неужели, стены окутывали всю крышу? Это сколько кристаллов или грязных колдунов необходимо, чтобы постоянно держать «Стены Воздуха» вокруг всего завода? Или же эти стены создаются каким-то иным способом, через гнезда с кристаллами? Скорее всего, так. Значит, нужно будет в два раза больше дерридов, чтобы пробить их. Как вариант, можно отправить разведчиков, чтобы они сначала нейтрализовали стены, как я сделал в Лесной Крепости. А потом уже устроить налёт.

Я развеселился: зря, зря Диаба привёл меня сюда!

Диаба махнул рукой кому-то по ту сторону люка и через минуту «Стена Воздуха» раздвинулась. Мы спустились внутрь, оказавшись в коридоре, почти полностью заполненным глиняными и бронзовыми трубами. Покрытые коричневой пылью, они тянулись во все стороны, кое-где сплетаясь в паутину. Из-за стены доносились шипящие звуки.

Несколько минут мы шагали по коридору, перепрыгивая через лужи воды и горы коричневой грязи. Коридор закончился комнатой, заставленной десятиметровыми чанами из небесного стекла. Трубы подсоединялись к ним снизу и сверху, перегоняя вязкие жидкости землистых оттенков. Всё это булькало, лилось и струилось. И, наверняка, источало резкие химические запахи, но вонь гнилой кожи в противогазе перебивала даже их.

Однажды, ещё в Дивии, в составе собрания изучающих, я посетил надел одного славного рода сословия Созидающих Пищу. Имя их забыл, а Голос уже не напомнит. Главным их занятием было производство ароматной воды. Именно тогда я узнал, что ароматную воду нельзя получить, просто набросав в кувшин листьев или цветков ароматной ман-ги. То есть можно, но это будет так называемая ароматная вода для бедных. Настоящая ароматная вода, которую пили прирождённые жители (и в которой купались богачи), получалась в результате длительного и многоступенчатого процесса, когда воду и ман-гу смешивали в пузырях из небесного озарённого стекла длительной закалки. Но не только стекло придавало ароматной воде волшебные свойства, но так же ман-га, заранее выращенная под наблюдением озарённого мастера из сословия Созидающих Пищу. Да и сама вода, вероятно, подвергалась какой-то дистилляции и манипуляции с озарениями, но об этом производитель не рассказывал, так как производство лучшей в Дивии ароматной воды — коммерческая тайна, типа рецепта Кока-Колы.

Так вот, производство коричневого дыма напомнило производство ароматной воды. То есть, Чуари не изобрела технологический процесс с нуля, но адаптировала наработки дивианцев.

Тут у меня родилась новая догадка. Показав на стеклянный чан, я прокричал сквозь противогаз:

— Соль Матушкиной крови тоже здесь делают?

Диаба закивал, пробубнив:

— Морскую воду обрабатывают «Внушением Разумным».

Кажется, я впервые слышал о таком озарении. Скорее всего — что-то запретное в Дивии. Или скрытое озарение какого-нибудь сословия.

— Готовую воду доставляют в подводные храмы на летающих башнях? — спросил я и пожалел — ведь мне не положено знать, что башни способны передвигаться под водой!

Но Диаба не отреагировал на мой вопрос. Надеюсь — не услышал.

Некоторые производственные цеха были безлюдными, в других наоборот толпились десятки людей. Все в противогазах и с ног до головы закутаны в тряпки, словно рабы Дивии. Эти работники завода качали насосами воду или возили на тележках пустые чаны.

Наблюдая за их действиями, я даже не пытался разобраться, как выстроено производство. Всё-таки Чуари создавала его годами, а хитроумные инженерные решения — явно не моего ума дело. Разве что принять «Ясность Мышления»… К сожалению, все гениальные догадки рассеивались вместе с озарением.

Я отметил, в какую часть завода рабочие увозили телеги с готовой продукцией. Если авиаудар будет осуществлён, то по складам нужно бить в первую очередь.

Диаба водил меня по всем цехам и не мешал, когда я останавливался и разглядывал какое-нибудь переплетение труб, покрытое дымящимся налётом чего-то явно токсичного. Не мешал он мне смотреть, как рабочие кидали в громадный бронзовый чан спрессованные вязанки какого-то сухого растения — один из ингредиентов коричневого дыма.

На самом деле я смотрел на рабочих, пытаясь узнать Резкого Когтя, ведь Реоа упоминала, что он работал на этом заводе. Но люди в противогазах выглядели одинаково.

Среди рабочих не было Глашатаев Просвещения, которые дудели бы в свои раковины и рассказывали, что нужно работать ещё резвее, дабы освободить Дивию и приблизить наступление всеобщей справедливости. Быть может, глашатаев не было из-за того, что трубить в противогазе не очень удобно? Но скорее всего, завод химического оружия — это гиблое место. Зная Диабу, воспитанного большевиком, можно догадаться, что сюда ссылали самых бесполезных пленников или провинившихся граждан Свободной Вершины. Текучка кадров здесь была огромной — люди умирали, производя отраву для высших людей.

Наконец, я перестал делать вид, что мне интересно и прокричал:

— Мы ещё тут долго будем?

Диаба засмеялся и повёл меня к выходу.

✦ ✦ ✦

Мы вернулись в акраб — неожиданная экскурсия доверия ещё не завершилась.

Хотя окна в акрабе забраны глухими ставнями, я без труда определил, что мы сначала полетели вдоль левой части Второго Кольца, вероятно, облетая фабрику, затем перевалили стену Кольца и снова полетели вдоль него, пока не остановились в секторе Третьего Кольца, противоположном фабрике.

Диаба пригласил меня на выход. На этот раз он надел чёрную маску, по которой, как я выяснил, жители Свободной Вершине узнавали в нём Владыку, то есть — главного вождя Свободной Вершины.

Акраб висел в той части Третьего Кольца, где располагался бывший храм Двенадцати Тысяч Создателей, ныне превращённый в храм Морской Матушки. Правда, храм был далеко. Покрытое наледью изваяние Морской Матушки таяло в морозном и солнечном мареве.

В отличие от дорог Четвёртого Кольца, здесь улица расчищена от снега. Вдалеке, где она делала закругляющийся поворот, виднелась цепочка жителей Свободной Вершины: одетые в тулупы и меховые шапки, они сгребали снег с помощью квадратных лопат. Среди них суетился грязный колдун, одетый в кожаные доспехи. Он свистел «Стеной Воздуха», пытаясь сгрести снег и одновременно выстроить небольшой лабиринт, как это делали высшие люди. Но поставить больше трёх стен у него не получалось: перегородки воздуха рушились, раскидывая сугробы, только что собранные людьми с лопатами. Не обращая внимания на их недовольство, грязный колдун продолжал упражняться, выстраивая убогие дрожащие стены, какие в Доме Опыта делали младшие ученики на первом уроке.

Проследив за моим взглядом, Диаба сказал:

— «Ледяные Копья» мы тоже не умели кидать. А теперь делаем это не хуже небесных воинов.

Я согласно закивал, внутренне посмеиваясь. В Дивии воины возраста этого колдуна выстраивали из «Стен Воздуха» сложнейшие кольцевые лабиринты, которые держались долгое время, позволяя гонять по ним перепуганных низких воинов, сжигая их «Огненными Смерчами» или затаптывая табунами призрачных буйволов. Тщетные попытки грязного колдуна — доказательство, что настоящие знания передавались не через скрижали, тем более их слепки, а через личный опыт учителя. Ведь даже я видел ошибки самоучки, хотя почти не применял это озарение.

Целью нашего посещения оказался дом с двускатной крышей. Окна прямоугольные, расположенные ровными рядами, все закрыты мутными стёклами из того же материала, из какого делали окошки в противогазах. Своими прямыми, какими-то примитивными линиями дом напоминал постройку из времён Дениса Лаврова, а не здание из волшебных материалов на летающем острове. Даже прямоугольные дома Ач-Чи выглядели более красиво.

Перед домиком чисто убранная площадь с шестом, на котором висел замёрзший флаг. На чердачной части здания приделан большой деревянный иероглиф: «ЗДАНИЕ», в отличие от иероглифа «ДОМ», он имел более общее значение, применимое к любой постройке, даже не предназначенной для жилья. Под ним двойной иероглиф слова «ОБУЧЕНИЕ». Помня правила дивианской грамматики, это можно перевести как «Обучаться и обучаться».

— Это ваш Дом Опыта? — догадался я.

— Читай правильно. Это — Здание Обучения.

— Ясненько. Ведь вы ни в чём не можете быть похожими на летучих угнетателей?

Мы прошли в толстую деревянную дверь на верёвочных петлях. За дверью оказалась прихожая, заваленная тулупами и валенками. Следующая дверь была раздвижной, плотно закрытой. Когда Диаба отодвинул её, на меня пахнуло тёплым и несколько зловонным воздухом.

✦ ✦ ✦

Внутри Здание Обучения оказался одной большой и длинной комнатой, уставленной рядами деревянных парт со скамейками. Солнечный свет пробивался сквозь мутные окна, смешиваясь со светом синих фонарей, развешанных под потолком. В центре стояла большая печка, выложенная из камня. Над нею возвышался булькающий кипятком котёл, от которого расходились железные трубы, охватывающие все стены и потолок — паровое отопление.

За партами сидели дети, лет семи, вперемешку с юношами и девушками повзрослее. Все заняты делом. Одни рисовали мелом на чёрных дощечках дивианские иероглифы. Другие, расставив локти на парте, что-то резали из дерева. Судя по тому, как резцы шли точно вдоль брусков, применяли «Отталкивание Вещества». Кто-то, скрючившись, сшивал куски вонючей кожи, пытаясь сделать шубу.

В передней части помещения висела чёрная доска, занимавшая всю стену. Перед ней стояли несколько детей лет двенадцати и хором читали фразу, написанную дивианскими иероглифами:

КТО УКРАЛ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?

ЛЕТУЧИЕ УГНЕТАТЕЛИ УКРАЛИ СПРАВЕДЛИВОСТЬ.

БОРИСЬ С ЛЕТУЧИМИ УГНЕТАТЕЛЯМИ РАДИ СПРАВЕДЛИВОСТИ.

ОСВОБОДИ ДИВИЮ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬ СПРАВЕДЛИВОСТЬ ЛЮДЯМ МИРА.

Каждый последующий столбик фразы длиннее предыдущего, что создавало возрастающую сложность для чтения. Подобное я видел в домах дивианцев, у которых были маленькие дети, обучавшиеся чтению. Только у них были сразу страницы скрижали, а не отдельные предложения.

Надо признать, что чтение низким детям вполне удавалось. Я различал голоса, звучащие почти без акцента и ошибок. Их речь намного лучше, чем у царей низа, которых учили языку высших людей непосредственно в Дивии.

Учителей на всю эту ораву было пятеро. Они расхаживали по классу, одетые в чистые, подбитые белым мехом халаты. На боку у каждого висела украшенная бронзовыми накладками раковина — Глашатаи Просвещения, как оказалось, не только вели агитаторскую работу, но и учили детей.

Время от времени то один, то другой учитель подносил к губам раковину и гудящим голосом поправлял учеников, читавших фразу с доски, или учеников, вырезавших что-то из дерева.

Я догадывался, что мы пришли в Здание Обучения не для того, чтобы смотреть на учёбу прирождённых жителей Свободной Вершины. Тем не менее, Диаба похвастался:

— Вот какие у нас порядки — образование доступно всем и каждому. Как скоро будут доступны озарения.

Мне хотелось спросить: «А на каком основании одних детей учили боевым озарениям, а других заставили строгать дощечки и шить шубы?» Но не стал. Диаба упорно не соглашался, что Свободная Вершина шла по той же колее, что и Дивия — чем больше рождалось жителей с озарениями, тем сильнее общество расслаивалось на сословия предназначений.

Увидев Диабу, один учитель задудел в ракушку:

— Всем встать! Владыка пришёл!

Побросав все дела, ученики вытянулись в полный рост и замерли. Только один мальчик, крохотный, чуть ли не пяти лет, продолжал самозабвенно читать:

— Борис с лутучими ух-не-татилями…

После повторного окрика учителя, мальчик замолчал и со страхом уставился на Диабу.

Стало слышно, как булькал котёл парового отопления и шумно гнал кипяток по трубам.

✦ ✦ ✦

Учителя-глашатаи подошли к нам. Подобострастно поклонились Диабе и тоже вытянулись, словно солдаты на параде.

— А где нюхачи? — спросил Диаба.

Ответил учитель, у которого накладки на раковине не бронзовые, а золотые, что было признаком его старшинства.

— Владыка, я вынужден был увести их в другую комнату.

— Почему? — строго спросил Диаба. — Нюхачи — это люди, угнетённые и Небом, и Землёй, и Водой. Морская Матушка завещала заботиться о них и обращаться как с равными братьями и сёстрами.

— Клянусь, Владыка, мы обращались с этими… с братьями. Но самцы стаи достигли возраста спаривания и снова пытались покрыть наших девочек. А один навалил кучу дерьма и стал кидаться ею.

— Вероятно, ему не понравилось ваше презрительное отношение к нему и его сородичам, — так же строго сказал Диаба. — Вы должны воспитывать их, а не угнетать. Небось, ещё и оскорбил их, используя «Внушение Неразумным»?

Учитель опустил голову и покаялся:

— Оскорбил… Но иначе, Владыка, они всех говном обкидали бы.

— Отведи к ним.

Учитель провёл нас в небольшую комнату, соседнюю с классом. В ней было холоднее и темнее, свет проходил через единственное мутное окно. На полу у окна сидели и лежали пять-семь существ, показавшиеся мне медведями. Но двигались совершенно как люди.

При нашем появлении одно из этих существ вскочило и замерло на полусогнутых ногах. Задрав голову, принюхалось, шумно сопя.

У него была морщинистая обезьянья морда, но длинный и толстый нос с широкими, подвижными ноздрями. Кончик носа влажный, как у собаки, постоянно шевелился, а узкий лоб с широкими надбровными дугами морщился при каждом вдохе. Лицо, кроме зоны носа и рта, покрыто шерстью, переходящей в неожиданно опрятную бороду и усы. Волосы на голове опять же как-то неожиданно щеголевато расчёсаны на пробор и прилизаны.

Роста он ниже меня, но намного шире в плечах. Ноги короткие, кривые и весьма мускулистые. Всё тело покрыто блестящей и прямой шерстью, намного более густой, чем волосяной покров у самых волосатых представителей лесного народа. Было понятно, что эти существа привыкли обходиться без одежды, тем не менее, все одеты в туники, пошитые по вполне современной для Дивии моде. Правда сидела эта одежда на их телах слишком плотно, облегая как борцовское трико.

При нашем появлении встрепенулся только один нюхач, вероятно, вожак стаи. Остальные хмуро посмотрели на нас, повели носами, как кошки и отвернулись. Вожак оскалился и сделал резкое движение в сторону учителя. Тот отскочил, бормоча:

— Воспитываешь их, кормишь их, одежду им даёшь, а они рычат и говном кидаются.

Диаба строго ответил ему:

— Значит, плохо воспитывал, мало кормил, а одежду выдал тесную.

— Да как с них мерку снять, когда они не дают прикоснуться к себе? Прямо как высшие люди.

— Врёшь, — ответил Диаба. — Просто ты и твои дружки, портные, на ткани решили выгадать. Крохоборы.

Хотя в Свободной Вершине все были равны, но спорить с вождями никто не осмеливался. Учитель поклонился и признал:

— Твоя правда, Владыка. Впредь буду лучше стараться.

Подобрав полы халата и придерживая ракушку-громкоговоритель, учитель отошёл к двери.

— Сколько нюхача не корми, он всё в лес смотрит, да? — ехидно спросил я. Но учитель не понял смысла сказанного и повернулся ко мне спиной.

Перестав ворчать на учителя, вожак подошёл к Диабе на полусогнутых ногах и низко склонил расчёсанную на пробор голову. При этом выгнул шею, чтобы не упускать из поля зрения лицо Диабы. Так некоторые громадные, но добродушные псы подставляют голову, чтобы им чесали промеж глаз.

Из-за туники не видно, есть ли у диких нюхачей хвост, но если был, то он им сейчас покорно вилял.

— Нужно искать, — сказал Диаба на дивианском.

Вожак раздул рот, как делают обезьяны, обнажив крепкие жёлтые зубы, и сказал лающим голосом:

— Служить.

Я не верил своим ушам — дикий нюхач, хотя и с сильными искажениями, ответил на дивианском!

Низкие ублюдки обучили языку высших людей неандертальцев, которые должны были давно исчезнуть как вид, проиграв гомо сапиенсам в борьбе за существование.

Вожак ударил себя в мохнатую грудь и повторил:

— Служить. Хорошо. Еда. Тепло.

Мне даже сложно подобрать слова, чтобы описать кощунственность происходящего.

Врождённый язык высших людей — одна из базовых ценностей Дивии. Даже прямо скажу — духовная скрепа. На нём дивианцы общались с Сердцем Дивии. Рабов учили минимуму слов, необходимых для обслуживания хозяев. Низких царей и вельмож учили чуть лучше, но тоже ограниченно, не позволяя им знать слова и иероглифы озарений, линий и всего остального, что связано с Путём Двенадцати Тысяч Граней и устройством Дивии.

— За мной, — так же кратко приказал Диаба.

Вожак нюхачей издал лающий звук. Все члены стаи поднялись на ноги, треща тесными туниками, и потянулись за вожаком, который шагал рядом с Диабой.