Падение летающего города 8. Путь возмездия

Глава 12 Бомбы озарений и плановое размножение

Могад повёл меня в лесной сектор Кольца, где я ещё не бывал. Раньше я думал, что он весь засажен деревьями ман-ги для постройки летающих башен. Оказалось, что среди деревьев прятались деревянные будки, поставленные друг на друга в два-три этажа. Передняя стенка каждой клетки забрана деревянной решёткой со щеколдой. Будок много, они стояли вразнобой среди деревьев. Морозный воздух был насыщен запахами зверинца.

Мы пошли между будками. Я пытался рассмотреть, кто в них жил, но решётки заложены тканью, защищавшей обитателей от холода.

Заметив мой интерес, Могад остановился и сказал:

— Тут живут бон-бы озарений.

— Кто-кто? — переспросил я, думая, что ослышался. — Бомбы?

— Так их назвала Морская Матушка, которая их придумала.

— Это оружие?

— Ещё какое. Сам я, конечно, не использовал, но слышал рассказы выучек.

— Что они рассказывали?

— Что бон-бы убили сотни твоих высших дружков-говноедов.

— Прямо сотни?

— А то!

— На войне с Портовым Царством я никаких бомб озарений не встречал.

— Мы же не болваны, чтобы подарить царям низа все наши тайны? — усмехнулся Могад. — Кое-что и для вас припасём, когда вздумаете напасть на Свободную Вершину.

— Но как бомбы уложили сотни высших, но при этом вы их никому не дали?

Могад недовольно засопел сквозь ткань:

— Вот ты всё-таки говноед, Самиран. На уроках просвещения бывалые воины рассказывали о сотнях убитых высших. Не будут же они врать?

— Конечно, не будут, что ты.

— Ну вот. Пошли дальше.

— А можно посмотреть на бомбы?

— Бон-бы, — поправил Могад.

— Хорошо, на бон-бы?

Могад покачал головой:

— Опасно это. Тут вообще лучше не ходить.

— Но мы же идём?

— Я просто путь до купальни сократил.

Могад зашагал дальше.

Я покорно пошёл следом, но когда он отдалился, подскочил к одной будке и пальцем разворошил ткань на решётке. Из темноты на меня смотрели глаза зверька, похожего на большую крысу. Свернувшись калачиком, он лежал в компании таких же зверьков, свивших гнездо из листьев и веточек ман-ги. Шеи зверьков охватывали широкие кожаные ошейники с вшитыми в них бронзовыми колечками, в которых отсвечивали гранями кристаллы озарений.

Мой Внутренний Голос не мог напомнить, насколько эти грызуны похоже на тех, какие использовалось в ловушке озарений в скалистом храме в далёкие времена поисков правды в царстве Ач-Чи.

Помнится, Илиин рассказывал о ловушках озарений. Низкие ловили озарённых грызунов и привязывали к ним кристаллы боевых озарений.

Живые бомбы, мирно посапывающие в будках под сенью леса священной ман-ги, не соответствовали его рассказу. Или ловушки озарений в скалистом храме были самодеятельностью ач-чийцев, или хитрецы из Свободной Вершины приберегли грызунов-шахидов, а низким подарили упрощённые версии.

Догоняя Могада, я размышлял, как грязные колдуны будут применять этих зверьков?

Забросят их на летающую твердь и, управляя с помощью «Внушения Неразумным», направят на небесных воинов? Или будут кидать бон-бы с каменных башен, надеясь, что перепуганный зверёк активирует пристёгнутый к его шее кристалл?

К сожалению, мой обнулённый Внутренний Голос ничего не помнил о творениях грязи. Хотя в Дивии я читал в скрижалях и слышал из разговоров учителей и других воинов, что грязные колдуны помогали молодым граккам и вьеввам использовать озарения, совсем как детям, вошедшим в нужный возраст, в Доме Опыта.

Откуда у этих зверьков способности к применению озарений и их кристаллов тоже понятно: они родились в Свободной Вершине. Бывший Отшиб Свет Разума был уменьшенной копией Дивии со своим Сердцем, Нутром и благоволениями в храме.

Понятно и происхождение грязных колдунов — они прирождённые жители Свободной Вершины. Как и гракки, вьеввы и другие творения грязи, участвовавшие в войне против Дивии.

Подробнейшие ответы можно найти в свитках Чуари Гонк. Но возвращаться в опостылевшую комнату, заполненную мемуарами старого большевика, нет ни малейшего желания. Я ускорил шаг и догнал Могада.

— Долго ещё?

— Почти пришли. Вот перевалим через стену Третьего Кольца и на месте.

✦ ✦ ✦

Купальня оказалась именно такой, как описывал Могад. И женщины, одетые в белые халаты, занимались именно тем, что тёрли мочалками из листьев спины голых мужчин, штабелями лежавших на полу. Большей частью женщины эти были низколобые, усатые, с толстыми и чёрными от волос ногами. Низкие, они и есть низкие. Мечтать о них мог только падший кретин, вроде Могада.

В центре купальни два больших бассейна с серой водой. В них толклись голые и бородатые мужчины Свободной Вершины. Вдоль стен стояли громадные деревянные кадки, из которых тоже торчали мокрые головы людей. Время от времени из глубины купальни доносилось шипение, а над бассейнами проносились облака горячего пара.

Эта некогда роскошная купальня предназначалась для омовения семьи славных дивианцев, живших когда-то во дворце возле купальни. Захватившие Отшиб низкие обезьяны понаставили тут многоярусные настилы, мокрые и вонючие. На них, прикрывшись набедренными повязками, нежился такой же мокрый и вонючий трудовой народ.

Сильнее всех выделялись мускулистые выучки. У многих из них на телах видны глубокие шрамы, оставленные бездарными низкими целителями после излечения ран.

Между этими исковерканными силачами жались тощие мужчинки, чья кожа покрыта пятнами зелени и словно бы какой-то ржавчиной. Эти люди трудились на производстве отравы, расположенном в той части Отшиба, куда меня всё ещё не пускали.

Один грязный колдун, то ли выпендриваясь перед остальными, то ли передо мной, носогордым пленником, пыхнул слабеньким «Огненным Смерчем», подогрев воду в бассейне. Другой швырнул в стену мерцающее «Ледяное Копьё»: под восхищённые возгласы волосатых женщин с мочалками, оно разлетелось морозным крошевом, обдав всех прохладой.

Пахло тут потом, гнилой водой и землёй. Лишь изредка сквозь вонь пробивались слабые ароматы ман-ги.

Но Могад был в восторге.

Сбросив одежду, он, поглядывая на женщин в белых халатах, бултыхнулся в полный людей бассейн. Вынырнул и проорал мне:

— Давай, носогордый, не будь говноедом, присоединяйся к людям Свободной Вершины.

Я разделся и, содрогаясь от отвращения, опустился в тёплую, пахнущую мочой воду.

Какой-то купальщик, с лицом, заросшим чёрной бородой вплоть до нижних век, улыбнулся мне ртом с тремя синими зубами и прохрипел на языке сиабхи:

— А ты ничего так.

Я не стал уточнять, что конкретно он имел в виду.

Прижавшись спиной к скользкому, покрытому грязной слизью бортику бассейна, я терпеливо ждал, когда Могад наплавается. Судя по тому, с каким поспешным почтением граждане Свободной Вершины расступились, освобождая ему место, это затянется.

И сколько я ни вглядывался, не увидел ни одного человека, хотя бы отдалённо напоминавшего элиту Свободной Вершины. Нет сомнений, что номенклатура плескалась в других купальнях, более чистых и менее вонючих.

✦ ✦ ✦

— Ну, согласись же, Самиран, что это достойная жизнь? — спросил Могад.

Мы лежали на склизких досках, а могучие низкие женщины водили над нами волосатыми руками, натирая наши тела мочалками и с моющей мазью из ароматной ман-ги.

— Как тут не согласиться, дружище, — пробормотал я, стараясь не смотреть на заросшие кудрями подмышки одной из женщин.

— То-то и оно, носогордый. Посмотри вокруг, и скажи, кто мы?

«Обезьяны, пародирующие высших людей», — хотел бы сказать я, но сдержанно ответил:

— Низкие?

— Нет. Мы — рядовые подданные Свободной Вершины. И все мы живём не хуже так называемых высших людей, которых, конечно, не существует.

— Хм.

— У нас есть дома и купальни.

«Которые вы получили от высших!»

— У нас есть озарения и благоволения.

«Оттуда же!»

— У нас есть свои воинственные воины и свои мудрые мудрецы. В чём же различие? Чем мы хуже?

— Да, друг, вы совершенно такие же, — ответил я.

— А вот и нет, а вот и нет! — Могад радостно задрыгался под мочалкой женщины. — Мы лучше!

— Чем же?

— Мы несём процветание всем людям мира.

— Ясненько.

— Посуди сам, носогордый. Так сыто и богато, как в Свободной Вершине, не живут даже цари низких царств. Когда мы освободим летающую твердь и справедливо разделим её дары, так будут жить все люди мира. Будет только равенство и справедливость с озарениями.

Я оглядел грязную купальню, заполненную корявыми людьми, которые работали, страдали и умирали в борьбе с Небом. Жалко мне их не было, конечно. Было смешно, что они считали свою жизнь сытой и привольной. Да ещё и стремились к тому, чтобы все так жили…

— Тогда скажи мне, друг, а где сейчас Владыка и его приспешники?

— Как это — где?

— Ну, почему они не с вами в этой купальне?

— Наши правители… то есть наши вожди, несут на себе всю тяжесть противостояния с летучими угнетателями. Они не могут жить среди нас, но очень сильно хотят.

Я засмеялся так откровенно, что Могад разозлился:

— Не думай, говноед паршивый, что ты внесёшь раскол между нами! Я не дурак, и понимаю, к чему ты клонишь. Но ты сам дурак, раз не понимаешь.

— Тогда объясни, дружище.

Подставив живот под мочалку, Могад яростно продолжил:

— Мы, народ Свободной Вершины, воплощаем мысли вождей, как мускулы тела воплощают мысли головы. Но мы едины. Голова не проживёт без мускулов, а мускулы — без головы. Понял?

— Не совсем. Почему вожди прячутся от вас?

— Вырожденцы Дивии убивают храбрецов, посмевших сомневаться в их праве на Небо. Вожди скрываются не от нас, равных им братьев и сестёр, а от подлых летучих угнетателей. Они скрываются во имя всеобщего дела борьбы с угнетателями, а не ради себя!

— Теперь я всё понял, уважаемый: душою и мыслями они с вами, но телом вынуждены прозябать в защищённых крепостях и отдельных купальнях?

Могад неожиданно ясно поглядел на меня и сказал:

— Слова твои верны, но из них сочится яд.

— Ну, яд — это по вашей части.

✦ ✦ ✦

После мочальной процедуры, Могад, облепленный листиками ароматной ман-ги, снова прыгнул с бортика в серую воду, чтобы смыть мазь. Остальные купальщики освободили ему место, сгрудившись в одной части бассейна. Время от времени, то у одного, то у другого купальщика взгляд застывал в некоторой сосредоточенности, по которой понятно, что они мочились в воду.

Я решительно отказался последовать за Могадом и смыл мазь ведром ледяной воды пополам со снегом, набранной из большой бочки.

Всё это время за мной наблюдали глаза рядовых подданных Свободной Вершины. Выучки и грязные колдуны бесцеремонно обменивались мнениями и о чистоте моей кожи, чертах лица и о размере и форме моего члена.

— Какие же неприличные эти люди с летающей тверди, — сказал на языке сиабхи выучка, с глубоким крестообразным шрамом на помятой груди. — Ты посмотри на этого, какой гладкий, аки червь подземный, тьфу.

— А мне он ничего так, — признался уже знакомый трёхзубый бородач. — Без волос оно как-то глаже всё.

— Не, ну если девки гладкие, то да. Но мужчина без волос, он ведь как девка.

Наконец Могад наплескался и нанырялся в вонючей серой воде. Он вылез, и мы пошли одеваться.

И во время натирания мочалками, и во время плавания Могад часто поглядывал на одну из женщин с мочалками. Поймав его взгляд, она застенчиво опускала пушистые ресницы, густота которых соперничала с усиками над верхней губой. Могад как-то особенно вздыхал и щёлкал пальцами. Смотреть на это было так же омерзительно, как на прелюдию к случке каких-нибудь кабанов.

Когда мы оделись и вышли, Могад попросил:

— Самиран, друг… Тут такое дело… Позволь мне побыть в твоём жилище…

— Зачем? У тебя свой дом есть.

— Есть. Но я там не один же живу, а с другими товарищами.

— В чём затруднение?

— Ну, мне надо встретиться кое с кем. А нам нельзя с женскими товарищами возлежать без узаконенной женитьбы…

— Ясненько, — ответил я. — Ты хочешь привести в мой дом свою бабу?

— Тише, тише ты, — испуганно замахал он рукавицами. — У нас равенство. Женские товарищи тоже равны и выполняют долг.

— Но при этом встречаетесь вы тайком?

— Не тайком, а просто, чтобы другие не видели. Без узаконенной женитьбы — нельзя нам.

Я не прочь был оказать ему услугу, хотя и с отвращением представил, как эти животные будут кувыркаться на моём ложе.

— И как долго вы там будете?

— Я приоткрою ставню перед уходом. Так ты поймёшь, что можно вернуться.

— Ладно, дружище. Тогда и ты кое-что для меня сделай.

— Я попробую. Что именно?

— Где найти падшего по имени Пендек?

Могад некоторое время размышлял: можно ли отпустить меня?

— Я ведь теперь лицо, частично заслуживающее доверия, — напомнил я.

— Да, но не настолько, чтобы одному шастать по частично запретным местам.

— Вот и скажи, где он, чтобы я не шастал.

Дверь в стене купальни приоткрылась, и оттуда вышла зазноба Могада, одетая в накидку из звериной шкуры. От её мокрого тела валил пар. Мощная работница мочалки одинаково устойчива и к жаре и к холоду.

Увидев меня, она хотела юркнуть обратно, но Могад снова защёлкал пальцами — это оказалось их тайным знаком. Женщина пошевелила усиками над верхней губой и пошла по улице в сторону лестницы Кольца.

— Эх, ладно! — воскликнул Могад. — Пендек работает у шестой топки на северной стороне Кузницы.

— А если выучки меня остановят?

— Скажи, Могад разрешил, — нехотя сказал он. — Ну, всё!

И он побежал по следам, оставленным на снегу валенками работницы мочалки.

Я развернулся и пошёл в сторону столба чёрного дыма, поднимавшегося из Кузницы Победы. Она была рядом, вероятно, её печи и нагревали воду для купальни.

✦ ✦ ✦

Поведение и просьба Могада не вызывали у меня удивления.

Из чтения свитков Чуари Гонк, я усвоил, что она не терпела лёгкости половых отношений у доисторических народов.

Непонятно, то ли это последствие переноса старого большевика в тело маленькой девочки, то ли у Льва Эммануиловича был застарелый комплекс, который он не проработал даже в своих свитках, местами весьма откровенных.

По решению Чуари Гонк мужчины и женщины Свободной Вершины, не состоявшие в моногамном браке, жили раздельно. Распутное половое поведение наказывалось, иначе не объяснить, почему мужчины Свободной Вершины соблюдали это постановление.

Суровое отношение к сексу распространилось на Портовое Царство, где так трепетно относились к женщинам и скрывали их от чужаков. При этом изваяния Морской Матушки выглядели весьма откровенно и соблазнительно, что в глазах низких подчёркивало её божественность.

Получалось, что искусственное ограничение секса было ещё одним рычажком, созданным Чуари Гонк для манипуляции подданными Свободной Вершины. Или просто ещё один психологический заскок старого трансгендерного большевика?

Впрочем, не стоило превращать свою ненависть к Чуари в уверенность о её неадекватности. Уж кем-кем, а дурой Лев Эммануилович не был.

Отшиб повторял Дивию, значит, повторял проблему высокой детской смертности. Если Чуари занималась разведением грязных колдунов, то учёт и контроль проще вести, когда граждане Свободной Вершины спаривались по разнарядке, а не как пожелают.

Наверняка, плановость в спаривании граждан чем-то обусловлена. Объяснение осталось в одном из тех неинтересных свитков, которые я бегло просмотрел, не вчитываясь.

В рамки суровой половой морали совершенно не вписывалась традиция ритуального насилия над высшими женщинами, попавшими в плен. Пленницы были наградой для выучек и грязных колдунов. И жившие в постоянном воздержании мужчины Свободной Вершины готовы сдохнуть ради пленницы, распятой на алтаре.

Бывший красный комиссар Лев Эммануилович Иванов был жесток, но рационально жесток. Я не верил, что он ввёл бессмысленную расправу над пленницами.

Став Чуари Гонк, он тем более он не допустил бы насилия, особенно с религиозным подтекстом.

Чего-то такого можно ожидать от его третьей ипостаси, Морской Матушки, но я абсолютно уверен, что насилие на алтаре, сопровождаемое поеданием несчастной жертвы, — это новшество её последователей, но никак не её.