Падение летающего города 8. Путь возмездия

Глава 11 Дивианский фундаментализм и частичное доверие

Чуари следила за судом, вникая в тонкости дивианского правосудия. По итогам сравнения Обвинения и Правды она накатала длиннейший свиток, в котором раскритиковала приговоры, основанные на Моральном Праве, а не на уликах, доказательствах и прочей чепухе из будущего.

Не особо вчитываясь, я промотал его до конца, где Чуари твёрдо пообещала, что когда власть в Дивии перейдёт к народу и его демократически выбранным представителям (то есть к ней), Прямой Путь будет разрушен сразу после храмов.

Так и написала:

«Чётко прописанный уголовный кодекс придёт на смену плитам мистического камня, принимающего решения на основе неизвестно чего».

Мнение коммуниста о юридической практике Дивии вызвало у меня сильные эмоции.

Скрижали Обвинения и Правды принимали решения не на основе неизвестно чего! Они учитывали все законы, записанные в скрижали за все поколения, все прецеденты, и сопоставляли Моральное Право участников суда. Толщина этой линии давалась на благоволении, а благоволение — это воля Создателей, выраженная через оценку поступков носителя на Всеобщем Пути.

Чего тут неясного?

Какой на хер устаревший уголовный кодекс? Тупой коммуняка!

Отбросив свиток, я нервно зашагал по комнате.

За время работы в Нутре я страдал и много думал. И пришёл к выводу, что Дивия прекрасна такая, какая она есть.

И Кольца, и могучее Нутро, и Прямой Путь с его непререкаемыми скрижалями Обвинения и Правды, и роскошные дворцы сословий, и Дом Опыта, и ветроломы, и Совет Правителей, в конце концов, — всё было придумано и сделано идеально!

Работает — не трогай, сука!

Не надо инноваций, шашлычных, штанов и прочей дряни, которую я и другие демоны притащили из своих разных, но одинаково убогих времён.

Испортили прекрасную Дивию прошлого как раз нововедения в отношениях родов и сословий. Её испортил э-ко-но-микс и ссудный процент, введённый Чарсом Вил-Соном. Хорошо, что британский шпион умер до того, как попробовал «изобрести» бумажные деньги, обеспеченные уже не золотом, а верой людей в их ценность, а так же ловкостью мошенников эту веру проповедовавших. Или Гуро Каалман сам завалил его, увидев «Пророческом Сне» очередные новшества?

И однозначно Дивию испортило «улучшение» отношений с низкими царствами. Этих вообще надо было давить, а не поднимать из грязи, о чём мечтала Нау. Давить без всякой жалости.

Кажется, мемуары большевика превратили меня в дивианского фундаменталиста. И пусть я толком не знал, что такое Всеобщий Путь, зато ясно видел, как его исказили демонические реформы.

Если что-то и менять в обществе Дивии, то в обратную сторону! Идти нужно к истокам Всеобщего Пути, а не по кривым Путям, протоптанным честолюбивыми и глупыми людьми, включая «реформатора» Гуро Каалмана, потерявшегося в собственных снах, но уверенного, что спасает летающий город. Все эти мудаки хотели как лучше, а получили навсегда погребённый под землёй летающий город.

Я поел мяса, выпил горячей ароматной воды, которую в Свободной Вершине тоже готовили отвратительно, и немного успокоился.

Несколько дней назад, приступив к чтению записок Чуари, я испытал волнение и даже уважение к её труду. Но сегодня сундук с горой нечитанных свитков вызвал у меня ненависть. Мало того, что я осилил лишь четвёртую часть мемуаров, так ещё написавшая их «товарищка» была причиной моего бедственного положения.

Стремление Чуари сокрушить летучих угнетателей и освободить народы низа и верха привело к цепи протянутых сквозь поколения событий, в результате которых мой отряд погиб, а я до изнеможения выращивал световодные пути, вместо того, чтобы наслаждаться обществом своей жены и ребёнка во дворце Четвёртого Кольца. Вместо того чтобы радоваться жизни, я вынужден за неё бороться! Снова и снова.

А не сжечь ли свитки? Дело Чуари жило в них. Сжечь, лишив Диабу и других недобитых борцов идеологической базы? Хотя кожа-ткань не сгорит в простом костре, её придётся аннигилировать озарениями. Или кинуть в топку Кузницы Победы.

В итоге я отказался от уничтожения свитков. Врага надо изучить. Тем более что он, то ли от беспечности, то ли из тщеславия, оставил много информации, которая поможет его победить.

Да и навряд ли потеря свитков остановит Диабу и его сторонников. Они давно отошли от заветов Чуари Ивановой. Они их даже не поняли.

Доисторическая большевичка, кажется, искренне хотела сделать Дивию достоянием всего человечества. Диаба и его приспешники намеревались забрать Дивию себе. Они уничтожали высших людей не ради равенства и братства, а чтобы освободить место и самим стать высшими.

Так что если и жечь что-то, то только этих революционеров из грязи.

✦ ✦ ✦

Я не стал брать из непрочитанной груды новый свиток.

Натянул несколько шерстяных рубах и подштанников. Влез в меховые штаны и завязал кожаный ремень на поясе. Ноги обмотал тройным слоем портянок. Обул меховые унты на деревянной подошве, утыканной гвоздями: от падения на обледенелых ступеньках гвозди не спасали, но помогали ходить по обледенелым дорогам. Наконец надел тулуп и долго завязывал кожаные ремешки, заменявшие пуговицы. На лицо повязал платок, надел на голову кожаную шапочку, а сверху накинул меховой капюшон тулупа.

Запаковавшись подобным образом, приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Недавно над Свободной Вершиной установилась лютая стужа. Кольца, стены и башни покрылись инеем. Вдобавок накануне прошла короткая метель, завалив и без того заснеженные улицы дополнительным слоем хрустящего снега.

В первые дни жизни в Дивии мне показалось, что летающий город насквозь промёрз. Мне было холодно в полёте с Илиином. Я продрог в кутузке Прямого Пути. А потом стучал зубами в комнате Самирана. Но как оказалось, холод для Дивии всё же редкое состояние. Недаром маршрут летающей тверди пролегал исключительно в тёплых широтах.

Холодно бывало, когда Правители поднимали Дивию выше и начинали лететь чуть быстрее, что тоже было редкостью. Ну и всегда холодно на крышах ветроломов, но там никто не жил.

Так что столь жестокий, даже для русского, мороз я встретил в этом мире впервые. То ли предвестник приближения ледникового периода, то ли Свободная Вершина и впрямь приземлилось где-то в вечной мерзлоте, а то и в Антарктиде.

Кстати, в отличие от меня Чуари Гонк разбиралась в геологии и географии. Она быстро установила точную траекторию Дивии по этому миру. По её расчётам, летающая твердь моталась по кольцу, пролегавшему через территории современной Индонезии, Индии и Персии. Далее, захватывая часть Средиземного моря, летела вдоль Северной Африки, разворачивалась в Африке Центральной и снова ложилась на Путь к островам Новой Гвинеи.

Интересно, что во времена Чуари, маршрут Дивии не был столь постоянным, как в мои. Хотя бы раз за половину поколения твердь пролетала Северную Африку, пересекала Атлантический Океан и углублялась в Южную Америку, где делала остановки для торговли и сбора дани с тамошних низких царств. Затем двигалась дальше и возвращалась на круги своя.

Теперь ясно, откуда у индейцев легенды о людях из летающих городов. При этом Чуари отметила, что Дивия не летала над территориями советской Средней Азии. Так что её нахождение в почве Узбекской ССР порождало некоторые вопросы.

✦ ✦ ✦

За время, проведённое в выращивании световодных путей, мне не удалось толком переговорить ни с Саной, которая ходила за Диабой в качестве то ли жены, то ли служанки, ни даже с Реоа, хотя та почти каждый день появлялась в Нутре, чтобы следить за здоровьем тружеников.

Однажды я спросил у целительницы, всё ли у неё хорошо, как выучки наскочили и оттолкнули её копьями, приговаривая:

— Не болтать! Владыка запретил.

Один раз мы попробовали поговорить с Реоа на языке жестов, но и это выучки подметили, снова наскочили, повторяя:

— Не говорить о постороннем! Владыка запретил.

Единственным способом общения стал язык прикосновений.

Я ложился на шкуры, а ледяные пальчики Реоа гладили меня по груди и животу, восстанавливая больные мышцы и кости. Я смотрел в её большие голубые глаза, а она в ответ чертила иероглифы на моей коже. Даже самые бдительные выучки не могли нам помешать.

Реоа знала, что стало с остальными товарищами. Рисуя на моём пузе иероглифы, она сообщила следующее:

Пендек работал в Кузнице Победы. Его наследованное озарение по призыву громадного Энгара перешло в арсенал одного из самых сильных грязных колдунов, который до этого владел простецким «Призывом Зверя».

Сана Нугвари тоже лишилась всех озарений. Но новых озарений Диаба ей отчего-то не выдал, а держал девушку при себе в качестве рабыни для половых утех. Эти данные Реоа сообщала мне посредством иероглифов на моей коже, поэтому трудно сказать, радовалась она унижению ненавистной соперницы или всё-таки сочувствовала ей.

Резкого Когтя она видела лишь один раз. Он работал на производстве коричневого дыма. То есть, высших пленников туда всё-таки пускали. Но именно для меня туда вход закрыт. Диаба опасался, что я пойму устройство производства и как-то нарушу его.

Торан Зелдан трудился на постройке каменных башен, Кажется, Диаба даже не лишил его озарений для управления башнями. Далее я сам додумал, что Торан, как отпрыск славного рода акрабостроителей, стал ценным специалистом для Свободной Вершины. Теперь их башни станут ещё манёвреннее и быстрее.

Когда Реоа нарисовала на моей коже иероглифы, посвящённые Килу, то расцарапала меня до крови, настолько была раздражена. Согласно её иероглифам, этот последователь Моваха сошёлся с правящей верхушкой Свободной Вершины. Потом его вообще объявили «лицом, заслуживающим полного доверия». Он свободно ходил по всему Отшибу и даже носил оружие.

Реоа не поленилась и высекла на моей коже:

«Вот почему все лживые веры прошлого необходимо уничтожить, а верующих убить. Предав Создателей, они предали Дивию».

Я мог бы возразить ей, что вера в Моваха подразумевало равенство высших и низких. Нет ничего предательского, что Кил перешёл на службу к Диабе. От таких людей ожидаешь именно этого. Но никак, например, не ожидаешь от Аканы из рода Ситт и других славных жителей, вполне себе преданных вере в Двенадцать Тысяч Создателей.

Наконец, Реоа перешла к Теневому Ветру. О нём она ничего не знала и не слышала.

«Скорее всего, его убили и съели за помощь нам» — вывела Реоа на моём плече.

Таким же способом Реоа рассказала мне о других падших, работавших в Свободной Вершине. Их оказалось немало: Диаба и его воины свезли сюда всех падших, каких нашли в грязи. Некоторых они заставили служить силой, другие охотно встали на их сторону и активно помогали приближать день победы над летучими угнетателями. Диаба пообещал им не только возвращение на летающую твердь, но и самое желанное для прирождённого жителя — любые ранее запретные озарения. Без ограничений и даром.

Дрожащими от негодования пальцами, Реоа сообщила, что среди добровольных предателей нашлось несколько падших целителей. Они научили грязных колдунов использовать «Унятие Крови» и «Мягкие Руки» на уровне среднего ученика.

«Теперь я поняла мудрость, почему не всех целителей берут в сословие Возвращающих Здоровье, — нацарапала она на моей коже. — Страшно представить, что было бы, если бы грязные колдуны завладели скрытыми озарениями!»

Наша беседа протекала в одностороннем порядке, я не мог начать с ней дискуссию о том, что как раз сословная монополизация знаний и озарений привела к ситуации, когда жители, ради доступа к искусственно ограниченным благам, жертвовали безопасностью летающей тверди. Я начал думать словами Льва Эммануиловича. Чёртов революционер был немного прав.

Среди тружеников Нутра, помогавших мне выращивать световодные пути, нашлись знакомые. Например, старший отряда небесной стражи, который пропал без вести во время бесславного для нас отступления.

Однажды я спросил у него:

— Насколько я помню, ты и трое воинов пропали, когда нарушили мой приказ и ринулись спасать тела и грани погибших товарищей?

— Да, второй старший воинства. Мы поплатились за это.

— А где остальные?

— Одного разорвали и сожрали сразу, как нас взяли в плен. Второго позже разделали на алтаре. Вон, сторожа носят бусы из его костей. О третьем ничего не знаю. А меня сюда сунули.

Происхождение некоторых тружеников меня удивило: их похитили прямо с Дивии! Все они были выходцами из бедных семей, скорее всего, грязерожденными, то есть, не связаны родственными узами, как прирождённые жители Дивии. Их пропажей никто не интересовался. Все похищенные жили не дальше Восьмого Кольца или на ветроломах. Все в какой-то момент получили на благоволении толстое Моральное Право, о чём растрезвонили соседям, ведь эта линия открывала карьерные возможности и гарантировала безбедную жизнь.

— Вот почему, нельзя рассказывать о дарах Создателей, — криво усмехнулся один из похищенных.

Я уточнил, когда именно их похитили?

Время совпало с тем, когда мы обнаружили на Ветроломе Моваха каменную башню. Диаба похитил дивианцев не так давно и ограничился только грязерожденными. Оно и понятно. Киднеппинг жителя срединных Колец — непосильная для низких задача, слишком много стражников в этих Кольцах. Похищение вызвало бы панику и очередные поиски правды. Грязерожденных проще переманить на свою сторону — они радовались, что получили озарения и славную работу в Нутре Свободной Вершины.

Остальные труженики были падшими, принявшими предложение Диабы работать на него. Этих не так много, но сторонников Диабы среди них больше, чем среди грязерожденных, так как все падшие считали себя невиновными и лелеяли надежду вернуться в Дивию в качестве победителей. На их фоне бывший наёмник Теневой Ветер смотрелся истинным патриотом летающей тверди.

Я наделся, что и Теневого Ветра сошлют в Нутро, но, видать, ему нашли другое применение. Навряд ли его убили, как ошибочно считала Реоа. Ведь он делал кристаллы с подавляющими озарениями, необходимые для сражений и захвата новых высших пленников.

Диаба мог передать его озарение другому человеку, но умение работать с озарением не подаришь. Теневой Ветер был опытным творцом подавляющих кристаллов. Жаль, что я не послушал повесть его жизни, когда была такая возможность.

Из разговоров с тружениками, я узнал, что грязные колдуны, владевшие «Чтением Путей», распределяли пленников на разные работы. У кого толстое Моральное Право — в Нутро. Остальных — без разницы куда, с помощью «Переноса Озарения» им можно назначить любое предназначение.

С тех пор, как я установил эти факты, прошло немало времени. За мною больше не было настороженной слежки. Наверняка, мне позволено разговаривать с кем угодно. Другой вопрос, что сразу после работы в Нутре у меня не было сил, чтобы разговаривать со своим Внутренним Голосом, чего уж тут другие люди.

Каникулы, проведённые в чтении мемуаров Чуари Гонк, укрепили моё тело и дух. Кажется, я готов даже рассмотреть предложения Реоа о побеге. Но только рассмотреть. Сбегать я не намерен. Зато Реоа и другие мои выжившие друзья, должны бежать обязательно. А я помогу им.

✦ ✦ ✦

Выйдя из комнаты, я осторожно ступил на слоистый лёд, покрывший всю территорию Свободной Вершины.

Моё жилище располагалось на наделе, когда-то принадлежавшем какому-то славному роду учителей, это я понял по множеству фундаментов, оставшихся от снесённых статуй. Но сам дом был весьма скромный, всего две комнаты, не считая служебных помещений. Такие домики строили на наделах родов, чтобы поселить в них взрослых отпрысков, пока они не обзавелись своей семьёй и наделом. Родовой дворец разобрали на стройматериалы для башен, от него тоже остались только низенькие развалины. Поэтому моё жилище стояло несколько одиноко.

По обеим сторонам надела видны соседские дома и бывшие дворцы, приспособленные под общежития. Славные граждане Свободной Вершины ютились в этих коммуналках, повторяя судьбу рабочих и крестьян, занявших дома бывших дворян Российской Империи после Революции. Но в противоположной части Четвёртого Кольца располагалось несколько таких же одиноких домиков в открытом поле, где могли жить мои товарищи. Туда я и направил свои подбитые гвоздями стопы.

Я подозревал, что моя свобода — это только видимость. Так оно и вышло. Я ещё не дошёл до стены Третьего Кольца, как меня догнал Могад. Грузно ступая по скользкому льду, устилавшему улицу как асфальт, он прокричал:

— Какая неожиданная встреча!

— Дружище, ты хотя бы передо мной не притворяйся. Случайная встреча, грязь тебя забери. Так я и поверил.

Могад закивал громадной головой, облачённой в три шапки и два капюшона.

— Тогда куда ты устремился в такую стужу? — пробурчал он сквозь ткань, закрывавшую его лицо от мороза. — Думаешь, мне приятно выйти из тёплого дома и искать тебя?

— А почему меня сопровождаешь ты, а не сторожа?

— Такое распоряжение Диабы Разумеющего. После самоотверженного выращивания световодных путей, тебя признали лицом, частично заслуживающим доверия.

От этой формулировки прямо повеяло большевистским прошлым Чуари Ивановой. Она умерла, но слово её живёт.

— И что это значит?

— Ну, тебя не надо сторожить.

— Но необходимо присматривать?

— Нет. Просто по-товарищески сопровождать в прогулках, дабы помочь освоиться в Свободной Вершине.

— Ясненько.

— Итак, куда ты направляешься?

— Просто гуляю.

— В какую сторону?

— В ту. Или в ту. В любую.

— Если ищешь других носогордых, то их нет в той, ни в другой стороне.

— Разве они не живут в Четвёртом Кольце?

— Эти говноеды-то? Нет, конечно. В таких домах, как твой, живут заслуженные прирождённые жители Свободной Вершины. Или лица, частично заслуживающие доверия. Так что не иди туда.

— А если я хочу?

— Всё равно не надо.

— Частичное доверие не позволяет?

— Да неважно что. Просто не надо. Давай лучше в купальню махнём? Сегодня чистый день.

Он сказал это таким просящим тоном, что ясно, он очень хотел в купальню, но вместо этого вынужден сопровождать меня.

— У меня есть купальня дома.

— О-о-о, — взвыл Могад. — Твоя купальня мелочь. А общая купальня осталась ещё от прежних жителей Отшиба. Там тебе и жар, там тебе и вода с двенадцатью ароматами и в двенадцать ручьёв.

— Учителя и священники знали толк в наслаждениях, — добавил я.

— Там моющие мази и мочалки из такой нежной ткани, что, клянусь, женился бы на одной из них.

— Звучит соблазнительно.

Могад так разошёлся, что ослабил на лице ткань, чтобы его было лучше слышно.

— И мочалками ты не сам моешься. Тебя девочки трут!

— Девочки?

— Ну, женщины. Словом — женский пол.

— О! Звучит ещё соблазнительнее.

Могад спохватился:

— Нет, ты, конечно, не подумай ничего такого про наших отважных женских товарищей. Не вздумай склонять их к непристойным поступкам.

— Хорошо.

— Но всё же они это… женщины… в бане… и мочалками будут тебя тереть. Труженикам Нутра положено по закону. Но большего — ни-ни!

— И в мыслях не было.

— И даже не гляди на них с вожделением.

Я положил руку на плечо Могада:

— Веди меня в эту прекрасную купальню, друг.

Могад укутал лицо в тряпку и уверенно повёл меня в сторону Кузницы Победы.

Мой статус и впрямь изменился, раз Могад ни разу не напомнил, что его нужно звать Хозяином. И говноедом не обозвал.

За это время я хорошо узнал Могада из Могадов.

Как я и предполагал, с Дивии его изгнали за подтверждённый факт грязерожденности, признанный им самим под «Правдивой Беседой», которую ему устроили в связи с другим преступлением. Не дожидаясь, когда его приговорят к падению в грязь, после которого он обязательно умрёт, так как никто не поможет какому-то грязерожденному и не сунет ему, стоящему на Краю перед падением в грязь, кристалл «Крыльев Ветра» или «Лёгкости Воздуха». Могад собрал свои пожитки и сбежал с Дивии на акрабе наёмников, пообещавших доставить его в Ач-Чи.

Некоторое время он жил в Ач-Чи и служил у царя показывателем кристаллов «Игр Света», которые ач-чийские купцы закупали у дивианских торговцев в большом количестве. Там его нашёл Диаба, прибывший к царю с предложением о сотрудничестве.

Всё это произошло более двадцати лет назад. С тех пор Могад жил в Свободной Вершине, изучая скрижали и слепки, посвящённые Нутру Отшиба.

Он служил Диабе не из-за страха, а по собственному почину. Могад ненавидел Прямой Путь, приговоривший его к несправедливому падению. С вожделением он ждал, когда власть Неба будет повержена. И он вернётся в Дивию и самолично казнит всех законников Прямого Пути.

— Эти говноеды будут у меня в ногах валяться! — приговаривал он. — Но я буду рубить им головы, вспарывать животы и собирать их грани.

Бесполезно искать в нём сочувствия и помощи в спасении Дивии. Но из его изменившегося отношения ко мне нужно извлечь какие-то выгоды. Я решил быть к нему как можно дружелюбнее и всячески демонстрировать своё смирение