Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 7

Золотые потоки магии струятся между ним и затянутой в мундир Риэль, окутывают их в кокон, тянут друг к другу, но он не смотрит на неё, а Риэль отступает. Волосы у неё гладко причёсаны, бледное лицо опять ничего не выражает, даже не верится, что она могла до слёз эмоционально меня уговаривать. Невольно задашься вопросом, какая Риэль настоящая: эта холодная, точно машина, или та, испуганная и живая.

– Кто над тобой издевается? – Зашедший Видар оглядывает Элоранарра. – О, понял: Арен. – Видар разворачивается к Арену. – Ты это… когда в следующий раз будешь кого-нибудь угомонять, имей ввиду, что ты дракон с денеей, твои удары за счёт усиленного магического фона намного сокрушительнее прежних. А твоя магия больше не совпадает с нашей, Аранских ты тоже можешь поранить. И сильно, замедлив способность к регенерации.

Так вот почему Элоранарра обмазывают лечебной мазью.

– Я. Уже. Понял. – У Арена от гнева трепещут ноздри, и магия расплёскивается вокруг.

– А ты Элор, – сварливо продолжает Видар, – имей виду, что Арен теперь не наш младшенький, а старшенький своего собственного рода, может и приложить… ну, ты это, судя по лицу, тоже уже понял.

На скулах Элоранарра проступают золотые капилляры. И мне тоже кажется, что над ним издеваются. Хотя, возможно, он сам виноват: он тоже любит немного поглумиться над окружающими.

Только вот… Эти разговоры о новом роде и изменениях в магии. Точно ведь! В книге о драконах написано, что с денеями начинаются новые родовые ветви… это что, мы теперь не Аранские? А кто тогда?

– Не могли бы вы перенести разборки? – Убрав мел в карман и оттянув гогглы на макушку, Линарэн подходит к длинному столу, усаживается на один из стульев. Похоже, он стал спокойнее после взлома ментального щита. – У меня мало времени, не хотелось бы тратить его на ваши упражнения в язвительности. Тем более, я считаю, что Элор в этом отношении бесспорный лидер, а пользоваться его временной слабостью не очень по-семейному.

– Вот! – Элоранарр вскидывает палец. – Послушайте умного дракона: я самый языкастый из вас.

Риэль закрывает крышку баночки с мазью. Щелчок звучит неожиданно громко, привлекая к ней всеобщее внимание.

– Мне лучше уйти, – сухим, «механическим» голосом произносит она.

Склоняется в почтительном поклоне в сторону императора и Ланабет, кланяется Линарэну, Арену и мне, Видару. В сторону дедули лишь слегка склоняет голову.

В её чеканном, но беззвучном, шаге нет ни намёка на её принадлежность к женщинам. Идеальное перевоплощение. Если бы не видела Риэль обнажённой и как она изменяет саму структуру костей, ни за что бы не поверила, что это девушка.

Золотая магия натягивается между ней и Элоранарром, будто пытается притянуть их друг к другу, но Риэль выходит, и поток, соединяющий её с Элоранарром, истончается до ручейка, до тонкой нити. К моменту, когда он погружается в пол потому, что Риэль спустилась на первый этаж, магия их связи становится почти невидимой не усиленным зрением Видящей.

Подлокотники кресла жалобно взвизгивают и проминаются под пальцами встающего Элоранарра. Вокруг него неровно мерцает, бесится магия.

– Отец, я понимаю, что ты глава рода, но когда я говорю, что не могу явиться, я действительно занят. Представь, если бы у меня был интимный момент? Вытащил бы ты меня сюда с Вейрой, Сирин или Диорой. А то и со всеми сразу. Что бы ты делал?

– Отправил бы вас в коридор, – император усаживается рядом с Ланабет. – Расстояние небольшое, я бы справился.

– Эх, молодость-молодость, – сокрушается Видар, тоже направляясь к столу. – Жаль, что тебя вытянули сюда с секретарём: я бы с удовольствием полюбовался на твоих красавиц без одежды.

Император закатывает глаза, а Элоранарр фыркает:

– Своих заводи, на них и любуйся.

– Стар я уже, – демонстративно покряхтывает Видар. – Только полюбоваться и могу.

Арен подводит меня к местам напротив императора и Ланабет, выдвигает стул. Пока я, расправляя подол, усаживаюсь, дедуля занимает место рядом со мной. Видар садится за ним, а Элоранарр – между Линарэном и императором.

За столом остаются два свободных места, но посуда выставлена только на одном из них.

«Риэль бы тоже места хватило», – думаю я, расстилая салфетку на коленях.

– Ранжер позже будет, – сообщает Видар. – Он увидел в коридоре кандидаток в фрейлины, теперь, если не дать ему разрешение на телепортацию в пределах дворца, будет добираться окольными путями.

– Не стоит нарушать защиту, – император щёлкает пальцами, и сорвавшаяся с кончиков его пальцев магия улетает в стену. – А Ранжеру давно пора перестать бегать. Не думаю, что в этом есть такая острая необходимость, у него уже возраст не тот.

– От старых привычек так трудно избавляться, – посмеивается Видар. – А уж признавать собственную непривлекательность того труднее.

Хотя Видар при этом не смотрит на Элоранарра, тот хмурится.

Дверь раскрывается, и шестеро слуг вносят подносы с едой. Серебряные колпаки окрашиваются в оранжевый, золочёные пуговицы на камзолах будто горят огнём. В мгновение ока перед нами выставляют тарелки, почти одновременно снимают с них колпаки, и столовая наполняется аппетитными пряными ароматами. Меня будто ударяет – организм вдруг вспоминает, что давно не кормлен, желудок сжимается до рези в животе, сознание слегка меркнет, а зрение сужается до моей тарелки.

Еда… мясцо с зажаристой корочкой, звёздочки овощей, пряная подливка. Меня пробивает до слёз. Я подношу к тарелке вилку с ножом… а они согнуты. Похоже, от переизбытка эмоций я сдавила их слишком сильно.

Тревожно оглядываюсь по сторонам. Невозмутимый слуга выкладывает с подноса запасную пару столовых приборов.

Внимательнее присматриваюсь к мужчине в возрасте. Он ожидал, что я их сломаю? Но как он догадался?

То ли Арен услышал мои мысли, то ли по выражению лица недоумение понял, но он разъясняет:

– Драконы намного сильнее обычных существ, но эта сила приходит к нам не сразу, а поэтапно, и после каждого скачка заново приходится учиться пользоваться хрупкими предметами… Солнышко моё, – Арен расплывается в улыбке и забирает смятую вилку, вкладывает вместо неё нормальную. – Не переживай, здесь все обучены обращению с молодыми драконами, ты в надёжных руках, а запасы посуды так велики, что о них не стоит даже задумываться.

Это карт-бланш на любые разрушения или просто попытка меня успокоить?

Арен столь же осторожно заменяет погнутый нож на ровный.

– Приятного аппетита. И режь осторожнее, а то можно тарелку расколоть. Тарелок у нас тоже хватает, но на замену блюда потребуется время, а ты наверняка голодна.

Втягиваю живот, чтобы растравленный ароматами желудок не выдал меня урчанием.

– Спасибо, – нацеливаюсь ножом и вилкой на кусочек мяса.

Погнутые нож с вилкой Арен отдаёт слуге и жестом отправляет их всех из столовой.

Стараюсь действовать приборами, как хрупкими пёрышками, и получается вполне хорошо, хотя кажется, что при таком мизерном давлении нож не должен резать мясо, но он рассекает его до самой тарелки.

Я так сосредотачиваюсь на процессе, что немного теряю связь с реальностью и только ближе к концу куска мяса замечаю, что все, кроме Ланабет, за мной наблюдают. Не смотрят открыто, но то и дело косятся на приборы в моих руках. Оценивают, как я справляюсь с новой силушкой?

Такое пристальное внимание мне не по душе, и я злостно перевожу «стрелки»:

– С отбором Элоранарра вы очень здорово всё устроили. Жаль, Линарэну пришлось понервничать.

Линарэн медленно поворачивается ко мне.

– Чуть голос не сорвал, – усмехается Арен. – Нужно было Лина предупредить. По-родственному.

– Я знал, – Линарэн отрезает кусочек бифштекса. – Сам собрал кубок с двумя закрывающимися полостями. Отец налил в один отсек кровь Элора, затем в другой – мою и при выплёскивании закрыл именно его. Мои крики были отвлекающим манёвром, заодно обосновавшим то, что ритуал проводит отец.

– О, – усмехается Арен, – не подозревал в тебе актёрских талантов.

– Я не играл, просто представил, что всё это на самом деле, без подлога. Благо теперь я могу спокойно заниматься исследованиями, ведь у нас есть денея, а у Элора избранная, что точно снимает с меня ответственность по управлению империей.

Его вполне миролюбивый и даже почти забавный ответ вызывает довольно мрачные взгляды. Но что не так? Остальным кажется странным нежелание Линарэна обзаводиться избранной в его ещё довольно молодом возрасте?

Мой дедуля уставляется на тарелку с таким видом, словно его мутит. Видар с императором переглядываются, а в руках Ланабет вздрагивает нож.

Арен оглядывает семью и откидывается на спинку стула:

– Что случилось?

Ланабет так резко опускает нож на стол, что тот звякает о тарелку. Император с Видаром переглядываются, но молчат. Элоранарр тоже оглядывается на остальных. Похоже, и ему интересно узнать ответ.

У моего дедули почему-то дрожит подбородок.

– Я слушаю, – напоминает Арен жутковатым тоном.

– Слушает он, – фыркает Элоранарр и, осторожно потрогав разбитую губу, качает головой. Вздыхает. – Вырос. Очешуился. Оденеился.

Арен упрямо смотрит на императора, а император – в сторону.

– Это из-за того, что у тебя денея, – невозмутимо поясняет Линарэн. – Печать между мирами накладывается жертвоприношением дракона с денеей. Чисто с практической точки зрения золотые драконы для этого подходят лучше, чем ледяные, благодаря связи с четырьмя стихиями и большему запасу магии…

Элоранарр вскакивает, его стул с грохотом опрокидывается на пол.

– …Поэтому радость от обретения истинной пары, – продолжает Линарэн, – подпорчена опасением вас потерять. Вы бы оба зашли ко мне, я хочу провести несколько тестов. Так, на всякий случай, вдруг больше не придётся. – Линарэн спокойно отрезает кусок мяса и жуёт.

Бестактно. Но зато доходчиво. Все смотрят на него. У Элоранарра дёргается глаз.

– Спокойно, – голос императора тоже может быть подавляюще властным. – В Пат Турин отправлены дополнительные отряды, внутрь города не телепортироваться, драконы прикрывают его сверху, маги земли берегут его от подкопа, армии зомби окружают со всех сторон плотным кольцом, а эльфийские лозы перекрывают входы. Уверен, мы сможем защищать печать ещё долгие годы, и нам не потребуется экстренных… мер.

Экстренные меры – так они называют убийство. Меня ударяет гневом Арена и моим собственным ужасом. Внутри становится пусто, а нож и вилка вновь сминаются в руках.

– На наше жертвоприношение не рассчитывайте, – Арен накрывает ладонью мою руку.

От его прикосновения тепло, но внутри холодно. Я сжимаюсь в ожидании отповеди о том, что мы должны думать об Эёране. Конечно, должны, но одно дело понимать это самим, а другое – услышать от родных.

Элоранарр открывает и закрывает рот, не в силах вымолвить ни звука, но в его глазах такой гнев, что сыплются искры золотой магии.

– Мы все надеемся, что этот вариант не потребуется. – Видар растерянно взмахивает руками. – Сейчас закончу с Лином один проект и вернусь в Пат Турин. Мне тоже ещё есть что показать, – он ударяет себя кулаком в грудь и, выпустив магию, выдыхает тонкую струйку белого пламени.

– Мы будем бороться до последнего, – твёрдо обещает Ланабет.

– Элор, сядь! – приказывает император. Его магия выгибает пол, заставляя стул Элоранарра встать прямо. – Все меры предосторожности мы приняли, нечего паниковать раньше времени.

Как-то совсем иначе, чем прежде, Элоранарр оглядывает Арена и меня, останавливает взгляд на мне.

– Валерия… – (я ожидаю сочувствия). – Скажи, кто моя избранная, а то мало ли что…

Почему мне хочется зарядить ему тарелкой в лицо? Или это не моё желание, а Арена, и не тарелкой, а кулаком, чтобы не говорил лишнего?

– Сам ищи, – цежу я, еле сдерживая возмущение: я-то думала, он о нас переживает, а он боится избранную из-за своей слепоты упустить.

А он не унимается:

– Хоть завещание напиши, и там…

– Элор! – Арен смотрит на него исподлобья. – Сейчас я тебе во второй глаз дам – для симметрии.

Элоранарр фыркает и раздувает ноздри, но все так сурово смотрят на него, что он садится на стул и снова фыркает, выражая неодобрение всеобщему неодобрению.

Упоминание печати и возможного жертвоприношения мрачной тенью ложится на нас. Даже воздушно-сладкий десерт с мороженым не умаляет щемящей тревоги, а едва слышное позвякивание столовых приборов звучит как-то… похоронно. А закатное оформление, до этого казавшееся впечатляющим, теперь навевает мысли об угасании и смерти.

Нет, в такой обстановке есть решительно невозможно!

«Арен, пойдём», – прошу я, как можно осторожнее откладывая ложечку с цветочной гравировкой.

«С удовольствием», – он, так и не притронувшийся к пышному мороженому, тоже откладывает ложечку.

– Всем приятного аппетита, – поднявшись, Арен подаёт мне руку. – Простите, мы вынуждены вас покинуть.

– Арен, потом заглянете ко мне, – в улыбке и голосе Ланабет отражается её тщательно сдерживаемая тревога.

– Да, мама, обязательно.

– Лера, я сам к тебе загляну, – дедуле моему тоже не до десерта, он его только расковырял.

Я киваю и следую за Ареном, не представляя, что мы будем делать сейчас. Что вообще надо делать в нашей ситуации?

Магия Арена распахивает двери в коридор. Расхаживающий взад-вперёд Дарион останавливается и разворачивается к нам. В чёрно-золотом мундире он выглядит мрачно, в таком виде только дурные новости приносить. Да и лицо, взгляд ничего хорошего не предвещают.

Что-то с печатью между мирами? Пат Турином? Культ опять что-то сотворил?

Его известие оказывается полной неожиданностью:

– Вильгетта из твоей гвардии пропала.

И сразу, некстати, пугающе вспоминается: всех личных гвардейцев Ланабет уничтожил Культ.