Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 36

Какая знакомая коса: такой же, но красноглазой, снесли щиты Академии. Сжимающая её девушка… невысокая, хрупкая, в тонкой рубашке и штанах, босая. Тёмные волосы разметались по плечам, взгляд резкий, скулы чёткие, длинный тонкий нос и пухлые губы – в её облике скользит первобытная дикость, что-то звериное, опасное.

Белоснежный дракон уменьшается, превращаясь в статного блондина – он тоже в белой рубашке, кожаных штанах и босой. По одежде Сарана не примешь за наследного принца, но осанка, надменное лицо, взгляд – всё это королевское. На своего отца – Элемарра Озаранского – он изумительно похож.

А ещё больше похож на хищную спутницу: они словно вылеплены из одного материала, будто продолжение друг друга, даже когда просто стоят рядом, соприкасаясь пальцами рук.

«Эта штука у неё в руках, – шепчет Пронзающий. – Она опасная очень».

«Будьте осторожны», – Рассекающая ёрзает в ножнах.

– Поговорим? – голос Сарана мягче, чем можно ожидать при такой поспешной тайной встрече в ночи на берегу северного океана.

– Не зря же я сюда перемещался, – Арен крепко обнимает меня за плечи.

Он разглядывает спутницу Сарана с тем же вниманием, с каким тот смотрит на меня, раздувая ноздри, принюхиваясь.

Ничего не говоря, Саран с денеей разворачиваются и делают первые шаги по пологому склону. Арен следует за ними, придерживая меня, чтобы не споткнулась о камни и покрытый настом снег.

«Арен, куда мы идём?»

«Тут неподалёку пещера, в ней можно поговорить спокойно».

«Уверен, что это действительно Саран?» – только сказав, соображаю выпустить дар Видящей: бело-голубоватая сила окутывает фигуры идущих впереди. Их магию, как наше золотое сияние, уносит прочь, утягивает к печати в Пат Турине.

Моргнув, гашу дар Видящей, чтобы не рвать сердце напоминанием о приближающейся катастрофе.

«Только мы знаем об этой пещере, никто другой не вызвал бы меня сюда», – Арен обходит выемку в склоне.

«Арен, а ты не думаешь, что эта девушка, что это она тогда в Академии…»

«Думаю. Но подождём, что они расскажут сами. Денея священна для дракона, даже если бы она лично вырезала Академию и жителей Нарнбурна, для Сарана она – солнце и луна, смысл жизни, сама жизнь, а я не хочу драться с ним насмерть».

Воздух вокруг нас греется магией, и снег подтаивает, а Саран с его парой шагают по ледяной земле босиком и явно не чувствуют себя неуютно. Настоящие ледяные драконы.

***

По пути к пещерке, вход в которую едва заметен среди скал, Арен собрал сухие низкорослые кусты – чтобы не поддерживать огонь драгоценной магией. И теперь костерок весело трещит, облизывая дымом свисающие с далёкого потолка сосульки и сталактиты.

Мы с Ареном сидим с одной стороны огня на согретых магией камнях, наши молчаливые спутники – на намороженных ими глыбах льда. Коса за спиной денеи (при свете оказывается, что у девушки пронзительно-синие глаза и каштановые волосы) моргает крупными голубыми глазами. Разглядывать их уже почти неприлично, разговор никак не начинается, и я оглядываю серые с бурыми проплешинами стены.

– Расскажешь, что происходит? – Саран поглаживает руку своей пары.

– Представишь свою денею? – спрашивает в ответ Арен.

– Витория Никсэ.

Изумление Арена настигает меня чуть раньше, чем он дёргается встать. Всё же он сдерживается и остаётся сидеть на камне, обнимая меня крылом.

– Неожиданно, – заключает Арен. – Её отец…

– Мэлар Никсэ.

Теперь вспоминаю и я: тот самый придворный менталист служитель Культа, который запрограммировал Элоранарра убить новорождённого Линарэна. Мэлара Никсэ смертельно ранил наставник Дарион, но тот внезапно появился при нападении на Академию. И сбежал…

Это точно она напала на Академию! А ведь ректор Дегон говорил, что в гневе спалил её дотла. Но кому как не ему сочувствовать культистам.

– Благородный род, – дипломатично выруливает Арен и указывает на меня. – Валерия Флос.

Саран едва слышно усмехается:

– Тоже родовитая. – Он кивает на Арена. – Принц Арендар. Возможно, наследник империи Эрграй.

– Наследник. Ты встречался с отцом?

Уголок губ Сарана нервно дёргается, он покачивает головой:

– У меня были более важные дела.

Представляю, что это за важные дела в брачные недели. К щекам приливает кровь.

– Расскажешь, что происходит? – Саран по-звериному склоняет голову набок.

Арен рассказывает. Всё с самого начала: о войне Эёрана и Нарака, о Безымянном ужасе и проекте демонов «Культ», об истинной цели Пат Турина, о разрушенных основах для восстановления печати между мирами.

Саран и Витория слушают внимательно, молча, лишь их пальцы скользят друг по другу в неосознанной ласке. Да моргает глазищами коса неимоверной силы.

Обрисовав наше бедственное положение, Арен переходит к своему дерзкому плану: пока мы воюем с Безымянным ужасом, Саран вместе с оказавшимся демоном Эзалоном пробивается в Нарак…

Когда думаю об этом плане – волосы дыбом. Но наши странные собеседники выслушивают его с поистине ледяным спокойствием.

– Согласен, – едва кивает Саран. – Прогуляюсь в Нарак.

У меня приоткрывается рот.

«Тоже молодой, резкий», – с неопределённой интонацией замечает Пронзающий.

Арен слегка кивает, принимая согласие. Интересуется:

– Ты сейчас в Озаран?

– Подумаем ещё. – Саран скользит пальцами по руке Витории.

– Будешь оспаривать власть над королевством?

– Сначала нужно решить проблему с Безымянным ужасом и Нараком, потом посмотрим. – Их пальцы переплетаются. – Как я понимаю, в ближайшее время Озаран, как и империя, может быть уничтожен.

Сердце колет этим мрачным замечанием, крыло Арена крепче охватывает мои плечи.

– Вам что-нибудь нужно? Помощь? – Он не сводит с Сарана взгляда.

Тот качает головой:

– Мы всё добудем сами, с этим проблем нет.

По их одежде такого не скажешь. Хотя если они последние две недели провели в уединённом месте, предаваясь страсти, одежда им была без особой надобности, они же не мёрзнут.

Витория пристально смотрит на меня, я ловлю взгляд её изумительно синих глаз.

– Обменяемся метками? – интересуется Арен. – На случай, если потребуется срочно связаться, встретиться.

Саран просто и без лишних слов протягивает руку. Приподнявшись и шире раскрывая крыло, чтобы ни на секунду не оставить меня без прикрытия, Арен протягивает свою через костёр. Они соприкасаются тыльными сторонами ладоней, и когда Арен отнимает руку, на ней посверкивают морозные завитки.

Он садится и обхватывает меня за талию, я накрываю его ладонь своей.

Витория по-прежнему не сводит с меня взгляд, и я… снова принимаюсь разглядывать стены. За её спиной на неровном сколе камня среди прожилок вкраплений странные пятна, напоминающие следы двух небольших, обращённых мизинцами друг к другу ладоней.

Опять поворачиваюсь к Витории. Насколько понимаю, она тоже была человеком. Интересно, как она восприняла превращение в дракона? Где была? Как сбежала от Культа? Саран, судя по всему, на нашей стороне, значит, и она должна быть с нами заодно. Теоретически.

«Арен, мы ничего у них не спросим? – крепче сжимаю его руку. – По поводу нападения на Академию, Культа…»

«Лера, иногда прошлое должно оставаться прошлым. Намного важнее то, на чьей стороне они сейчас».

– Твоя денея Видящая, – по интонации Сарана трудно понять, спрашивает он или утверждает.

– Да, – на это отвечаю я: не надо обо мне в третьем лице, я вполне могу сама участвовать в разговоре.

Чуть нахмурившись, Саран обращается ко мне:

– Сможешь снять с Витории печать Культа?

Моментально снова выпускаю дар на свободу: на лбу окутанной бело-голубой магией Витории чернеет нарисованный глаз – символ Культа. По центру он пронзён иглой с капелькой кристалла в навершии. Точно такими иглами запечатан третий глаз ректора Дегона.

– Саран, ты прекрасно знаешь, что Видящие эти печати распутывать не могли, – в голосе и душе Арена искреннее сочувствие. – Они разработаны во времена, когда Видящие были реальной угрозой Культу, и печати проникают так глубоко в тело, что их нити связи с носителем невозможно перерезать.

– Но Валерия денея, возможно, это даёт ей больше возможностей.

Вдруг понимаю его боль от того, что денея – его душа, сердце, вторая половина – связана, под угрозой влияния извне. То ли сама, то ли это Арен слишком ярко представил его чувства.

– Печать глубоко внутри, связана со всеми жизненными органами даже более крепко, чем клятва крови. После открытия дара Леры, – Арен крепче прижимает меня, – мы интересовались вопросом, но нет никаких наработок, нет даже намёков на то, как Видящей можно убрать такую печать.

Даже не знала, что меня хотели таким образом привлечь к борьбе с Культом.

Чёрный глаз с иглой в зрачке искажает лоб Витории, словно что-то хищное смотрит с её лица, жадно облизывается, обещая меня поглотить…

Заглушаю дар – невозможно спокойно смотреть на эту штуку.

Плечи Сарана чуть поникли, да и Витория, кажется, огорчена. Наверное, они надеялись на мою помощь, а я…

– Думаю, – продолжает Арен участливо, – эти печати могут снять демоны Нарака. Те, что управляют Культом или занимаются их вооружением.

– Понятно, – Саран, сжав руку Витории, поднимается. – Надеюсь, вся эта ситуация с Культом и Безымянным ужасом скоро разрешится. Думаю, мне стоит связаться с Эзалоном, обсудить стратегию, возможности демонов.

– Если потребуется, – Арен тоже встаёт, поднимая меня с тёплого камушка, – можешь остановиться у нас, мы сейчас живём в малой цитадели.

Тонкие губы Сарана едва заметно изгибаются в улыбке:

– Не думаю, что это хорошая идея: там негде будет хранить мои чайники.

Так и представляю ещё одного кандидата на место в сокровищнице и «радость» остальных Аранских.

Замечание Сарана, хоть и напоминает о не самом приятном моменте нашего с ним общения, но невольно вызывает улыбку и у меня, и у Арена, и у Витории – это смягчает её лицо, и она сразу кажется моложе, не такой хищной. Похоже, с чайниками она познакомилась и успела проникнуться драконьими коллекциями.

Интересно, а она что-то коллекционирует?

Витория ловит мой взгляд, и мы снова приглядываемся друг к другу. С одной стороны хочется расспросить её, как у неё одраконивание идёт и в целом о впечатлениях, но с другой… эта её холодность совсем как у Сарана – он всегда меня немного отталкивал своей ледяной силой. Да что говорить, даже с Ареном они держатся на расстоянии, а ведь эта встреча прямо говорит об их взаимном доверии.

Может, все ледяные такие… примороженные?

Но даже если примороженные, они наши союзники. И они единственные дракон с денеей, кроме нас с Ареном. А эту настороженность кто-то должен нарушить.

– Приходите к нам на ужин как-нибудь, – предлагаю я. – Или на обед. Для этого не обязательно брать с собой чайники.

Саран чуть прищуривается:

– Хорошо, как-нибудь заглянем. Но сначала надо обсудить с Эзалоном десант в Нарак: решающая битва может начаться в любой момент, я должен быть готов действовать сразу. И вы тоже готовьтесь: чем ближе цель, тем сильнее желание её заполучить, а демоны стремились к избавлению от Безымянного ужаса тысячелетиями, сейчас у них всё зудит от нетерпения.

Он кажется слишком хладнокровным, чтобы испытывать зуд нетерпения, но в интонации голоса проскальзывает намёк на знакомство с такими горячими ощущениями.

– А на обед или ужин мы вас всё же ждём, – уверяю я.

Арен обнимает меня за плечи:

– Понадобится помощь – зови.

– Непременно, – Саран, сжав ладонь Витории, первым протискивается в щель между скалами.

Её коса зажмуривается, задевает стенки лезвием.

Сухие ветки рассыпаются на угольные тлеющие цилиндрики, пламя захлёбывается в них, и темнота жадно отвоёвывает пещеру.

Протиснувшийся следом за Виторией Арен тянет меня за руку, и через минуту мы вчетвером оказываемся под звёздным небом.

Всё ещё немного настороженные, не вполне понимающие, что ожидать. Коса Витории всеми семью глазами рассматривает меня, и, чувствую, моё оружие изучает её не менее пристально.

Любопытство побеждает, и я спрашиваю:

– Витория, как ты смогла пробить щит Академии? Тогда ты не была денеей, откуда такая мощь?

Семь голубых глазищ вытаращиваются, и коса подпрыгивает в перевязи, вертится.

Витория закатывает глаза и поясняет:

– Свойство Семиглазки – абсорбировать в нас магию из окружающего мира и концентрировать для удара.

– То есть… – у меня в голове немного не укладывается, – она позволяет использовать не только твой собственный источник, но и магию окружающих?

– Есть определённые ограничения, – Витория пожимает плечом, – но в целом да. Основой моего оружия стала разновидность вестника, а поглощение магии – их свойство.

«Теперь понятно, почему она производит такое впечатление», – делится выводом Рассекающая. Чувствую, они с Пронзающим косу изучали, но до меня доносят лишь это короткое замечание.

Помедлив, Витория спрашивает:

– А твоё оружие что делает?

– Мм, стреляет и разрубает.

Кажется, это звучит немного глупо. Кошусь на Сарана. Он, кстати, явился на встречу без оружия. В знак добрых намерений?

– Мм, – Витория дёргает прядь волос. – Зато у тебя три оружия. Это круто.

Три… что-то маленький пистолет мне не досаждает, висит так незаметно, что я о нём забыла. С чего бы это?

– Мы к Эзалону, – Саран обхватывает Виторию за талию.

Их окутывает морозный вихрь, и через миг на припорошённых снегом камнях от них не остаётся и следа. Зато от нас с Ареном их полно: разогретый магией снег тает и стекает к тихо урчащему океану.

– Вот и поговорили, – задумчиво тяну я.

– Довольно неплохо, – Арен игриво пробегается пальцами по моей шее, между лопаток. – Ледяные драконы, как ты заметила, жёстче нас. В них более выражены звериные инстинкты, и сейчас, когда Эёран погибает, они должны чувствовать это острее, а такое чувство дружелюбия не добавляет. Впрочем, Саран… – Арен неопределённо покачивает головой.

– Но у вас вроде неплохие отношения. – Призадумываюсь: они не радовались встрече, в Академии подрались, и с человеческой точки зрения мало похожи даже на просто товарищей. – Вы дружите с детства? Или это просто временный вынужденный союз?

– Мы не должны дружить с детства, – Арен улыбается, – не забывай: детство драконы проводят дома из-за вспыльчивости и неконтролируемых оборотов. Но с Сараном мы познакомились раньше, чем для этого настал подходящий возраст, и это было совсем не официальное знакомство.

Поднимаю голову, заглядывая в задумчивое лицо Арена.

– И как так получилось?

– Я нашёл способ заблокировать метку и сбежал из дворца…

– Искать маму, – догадываюсь я.

Арен кивает:

– А Саран просто сбежал. Мы встретились у этой пещеры. Немного повздорили, – он по-доброму усмехается и поглаживает меня по спине. – Познакомились. И Саран вызвался мне помочь. Так что близко с жизнью Эёрана мы познакомились раньше, чем предписывают правила.

– И чем это закончилось? – прижимаюсь к Арену. – Долго вы так путешествовали?

– Две недели. Поверь, это невероятно большой срок для молодых драконов из разных семей.

Ага, помню, как Саран превратился в дракона от одного удара чайником по морде. Их потасовку с Ареном и ректором тоже долго не забуду, а ведь это они уже вроде взрослые и способные держать себя в лапах.

– Потом мы стали переписываться.

– Так, – отрываюсь от Арена. – В твоём рассказе не хватает большого такого куска длиной в две недели.

– Мы мало разговаривали, больше бродили вместе. Саран отличный охотник. Он дикий, опасный, но не злой, и сливался с толпой гораздо лучше меня, потому что это был не первый его побег. Мы почти добрались до вампирских кантонов, когда я… мм, немного не сдержался.

Представляю себе несдержанность пожароопасного дракона.

– Но в целом всё закончилось неплохо, – Арен поглаживает меня по голове. – Огонь потушили, правда, и меня после этого быстро нашли, а Саран, убедившись, что я в родственных руках, растворился среди существ. Судя по тому, как нескоро он ответил на письмо, он ещё погулял.

– Я совсем мало знаю его отца, короля Элемарра, но меня ничуть не удивляет желание Сарана держаться от него подальше.

И Витории сочувствую: таким родственником обзавелась проблемным.

– Лера, нам срочно надо возвращаться, – Арен обнимает меня, окутывает крыльями.

– Что случилось?

Вокруг рычит пламя, пробивающий пространство вихрь…

– Я совсем забыл: сегодня мы изображаем перевозку родового артефакта.

Нас всасывает в вихрь, трясёт, вытягивает по золотисто-огненной воронке, и сердце взвывает от ужаса, кровь вскипает в венах, мозг прожигает…

Телепорт вышвыривает нас на каменные плиты, в свет масляных ламп и чадящих факелов. И тут же мир содрогается, Эёран стонет, мечется в агонии от ударов рвущегося в него чудовища.

Нависший надо мной Арен взмахивает крыльями, поднимаясь и поднимая меня, обнимает.

Каменные плиты под нами снова вибрируют, мерзкий судорожный гул нарастает.

Опять началось. Я едва сдерживаюсь, чтобы не произнести это вслух. Безымянный ужас затих всего на день, а я уже расслабилась, память вычеркнула ощущение беспомощности, панику, накрывающую от этих безумных ударов планетарного масштаба.

Вдохнув и выдохнув, поднимаю голову и улыбаюсь Арену. Он с тревогой разглядывает моё лицо, руки крепче обвивают талию. Его растрепавшиеся тёмные кудри очерчены светом факелов, развешанных на стенах крепости. Огонь так ярок, что почти заглушает алмазное сияние звёзд.

– Что ты собирался делать? Почему только изображать перевозку артефакта?

Ощутив твёрдость моего духа, Арен едва заметно улыбается:

– Артефакт по-прежнему разряжен, в таком состоянии из хранилища его не вытащить. Чтобы защитить его от посягательств всяких огненных, сделаем вид, что перевозим на дирижабле сюда. Якобы исчезновение магии в меридиане ослабило замки, и мы их открыли.

– Уже успели и муляж сделать?

– У нас их десять. На всякий случай.

Усмехаюсь: золотые драконы, похоже, те ещё любители подстраховаться. Только причина для этого у них совсем невесёлая.

Погладив Арена по обтянутой бархатом груди, обнимаю его и приподнимаюсь на цыпочки. Уловив моё желание, он наклоняется, и уже не я, он ведёт в поцелуе. Прижимает меня крепче, завладевая губами, увлекая в чувственное пламя, в мир прикосновений, сладкой дрожи, сумасшедшего стука сердца и восторга…

Но Эёран вздрагивает, напоминая о том, что его надо спасать, и Арен останавливается. Неохотно отпускает мои губы. Я поглаживаю его по щеке, перебираю мягкие пряди.

– Удачи. Возвращайся скорее.

– Я отведу тебя внутрь…

– Арен, с тем, чтобы преодолеть пятнадцать метров и зайти в крепость, я справлюсь.

Он достаточно низко склонил голову, и я, приподнявшись на цыпочки, чмокаю его в нос.

– Осторожнее при выходе из телепортации, не ушибись.

Улыбнувшись, Арен целует меня в лоб и желает:

– Не найди себе приключений до моего возвращения.

– Постараюсь.

– И подумай об организации свадьбы.

– Арен! – стукаю его ладонью по плечу и смеюсь: – Кто о чём, а ты…

– О награде за старания.

Неохотно отступив, Арен поднимает вокруг себя золотое пламя.

– Будь осторожен.

– Ты тоже.

Вихрь телепорта утаскивает его со двора малой цитадели Аранских. И сразу так прохладно и неуютно. Обхватив себя за плечи, оглядываю острия на стенах и шпилях. В красноватом свете факелов они словно обагрены кровью.

Дом воинов, а не политиков…

Вздохнув, направляюсь к крыльцу. Надеюсь, имитация перевоза родового артефакта защитит настоящий от посягательств Фламиров и их неведомых союзников.

***

В замке неожиданно шумно: знакомые по дворцу работники кухни перебираются сюда с кастрюлями и запасами, причитая о сложности готовки без магии, носятся с метёлками и швабрами девушки и мужчины, отвешивают мне почтительные поклоны чуть не в пол…

Куда-то тащат платья и шкатулки любовницы Элоранарра

– Ах, как же здесь тесно…

– Зато безопасно, – белокурая Сирин скромно смотрит под ноги.

– Элорчик правильно говорит, что ему могут отомстить через нас, так что лучше в тесноте.

Удивительно, но при навешанных на них горах одежды и крупных шкатулках, драконицы умудряются сделать изящные реверансы.

Медведеоборотни-гвардейцы обходят коридоры, а офицеры ИСБ проверяют защиту на окнах-бойницах.

Кажется, что куда ни глянешь – везде кто-то что-то делает. Так я обхожу несколько этажей в ленивом поиске собственных комнат, но больше рассматривая суровый замок золотых драконов. И всё бы ничего, если бы не постоянные поклоны. Ни разу мне не удаётся пройти незамеченной, лишь несколько стоящих на карауле гвардейцев радуют прямыми спинами.

Я бы с радостью походила ещё, заглянула в каждую башню, но слуг жалко: они выглядят такими уставшими, а отвлекаясь на меня, ещё больше оттягивают миг завершения работы.

Притормозив первого попавшегося гвардейца, улыбаюсь:

– Вы не подскажете, где нам с Ареном выделили комнаты?

Медведеоборотень смотрит на меня во все глаза.

– Я провожу нашу драгоценную денею, – разносится по коридору голос Элоранарра.

О нет, только допроса с пристрастием мне не хватало.

Поклонившись мне и неспешно вышагивающему к нам Элоранарру, медведеоборотень спешит дальше по неведомым охранным делам. А может, его испугала улыбка Элоранарра? Меня вот пугает предчувствием пылких словесных и жгучих ягодичных уверений.

– Разве ты не перевозишь родовой артефакт? – спрашиваю с надеждой: вдруг, как Арен, подзабыл?

– Я охраняю цитадель, пока остальные занимаются перевозкой.

Элоранарр останавливается передо мной, широко расставив ноги и убрав руки за спину. Продолжает улыбаться…

…ягодицу потихоньку припекает.

– Не скажу, – твёрдо повторяю я.

– Я ещё ничего не спрашивал, – лукаво отзывается Элоранарр и движением головы откидывает несколько огненно блеснувших прядей за плечо.

– Да-да, я так и поверила, – разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону, мысленно бормоча: «Пятой точкой чувствую, как ты не спрашиваешь».

Конечно, Элоранарр следует за мной. Естественно, он и не думает останавливать жжение метки.

– Могу заново написать список, – предлагаю без особой надежды.

Намывающие лестницу слуги сгибаются в поклонах, а я поднимаюсь на этаж выше.

– Понимаешь ли, – произносит мне в спину Элоранарр, – список – это долгий и ненадёжный путь. Вдруг за то время, пока я приобретаю должную душевную организацию, с моей избранной что-нибудь случиться? Вдруг при эвакуации мы попадём в разные миры, а мы же семья…

Разворачиваюсь:

– Вы Тордосов из твоей сокровищницы выпустили? Позаботились о них?

– Да, Халэнн этим занимался, насколько я знаю, вроде даже пристроил их в число важных для эвакуации существ.

Как замечательно, что хоть кто-то из них двоих ответственный и вменяемый.

Брожу дальше. Слуги кланяются, проходящие мимо гвардейцы головы склоняют, Элоранарр шагает за мной и, едва пытаюсь у кого-нибудь спросить дорогу к нашим с Ареном комнатам, уверяет, что сам меня проводит. А слуги с гвардейцами спешат поклониться и отойти подальше от драконьих разборок…

Внутри потихоньку разгорается пожар гнева. До верхних этажей мы прошлись, на нижние возвращаемся, а никого, кто мог бы помешать Элоранарру провожать меня до комнат, не встречаем.

«Давай ему ногу прострелим», – предлагает сжалившийся надо мной Пронзающий.

Развернувшись, пристально оглядываю обтянутые кожаными штанами с чешуёй колени Элоранарра.

– Что? – как-то тревожно уточняет он и даже отступает.

– Мы с Пронзающим решили, что тебе для улучшения характера надо ногу прострелить, вот выбираю. Тебе какую не жалко, левую или правую?