Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 12

Я прижимаюсь к стенке, но Арен боком выдавливает стенку с соседней ложей и уже полноразмерным драконом вываливается на опустевшую стену. Пламя ревёт и кипит, пожирает искрящиеся всеми цветами радуги декорации. С треском и грохотом проламывается сцена. Развернувшись, Арен отдирает ложи, крошит их в лапах.

– Арен! Арен! Хватит! Арен, успокойся!

Куда там! К счастью, некоторые гости ушли телепортами, а остальные, убегая, прикрываются щитами.

– Не прощу! – ревёт Арен, разнося остатки сцены, кресла, поджигая пол и портьеры. – Как вы посмели?!

Вся та злость, с которой он только что справился, вновь выплёскивается наружу, и теперь – разрушением.

– Валерия, а ты расскажешь, чего это он? – неожиданно произносит надо мной Элоранарр. – Аренчик вроде любил оперу. Или певцы фальшивили?

– Кажется, Фламиры решили немного подпортить мою репутацию, поставив оперу о злодейке-иномирянке, – впиваюсь в перила. – Останови его, пожалуйста.

– Если Фламиры и впрямь такое устроили, пусть сравняет здание с землёй, иначе его уважать перестанут.

– А существа?

– Наверное, разбежались уже все, маги ведь. Я выведу тебя на улицу и буду охранять, а Арен пусть спустит пар.

– Его не накроет рухнувшей крышей? – тревожусь я, но к дверям иду.

– Если накроет – сам дурак… Да всё с ним нормально будет. – Элоранарр выводит меня в коридор, по которому эхом проносится грохот ломаемого зала. По полу уже струится дымок.

Похоже, мы тут одни. Магические сферы продолжают ровно освещать роскошный интерьер. Так жалко эту красоту! Но из-за эмоций Арена хочется ломать, испепелять, разбить здесь всё! От этого гнева тянет в груди.

– Точно Арена не надо останавливать?

– Поверь, для всех будет лучше, если он разнесёт здание – Фламиры должны понять, что явных оскорблений мы не потерпим… Тебе что, жалко, что ли? У Фламиров денег полно, новое построят.

– Но разве его выходка не подтверждает правдивость оперы? А содержание её – что я вселенское зло.

– Все женщины немного вселенское зло, правда, Халэнн?! – Элоранарр машет рукой выходящей из дверей под противоположной лестницей Риэль.

– В подсобных помещениях никого нет. Служащие вывели всех немагов.

– Чудесно, – Элоранарр, придерживая меня за локоть, поспешно спускается по лестнице. – Сейчас выйдем на улицу и займём первые места на это представление.

– Какое представление?

– «Арен буянит в Старой столице Фламиров» называется. Я эти подвывания жутко не люблю, в отличие от Вейры, так что всегда мечтал сравнять хотя бы один оперный театр с землёй. Но разрушать его просто из нелюбви к опере как-то глупо, все бы сказали, что мне просто не стоило приходить на представление, мол, не нравится – не смотри. Но Арен, умничка, сейчас отыграется за все мои мученья.

Риэль распахивает входные двери. Толпа зевак, едва завидев нас, бросается врассыпную. Кто-то телепортируется, кто-то прошмыгивает в переулки между зданий.

– Какие все вдруг благоразумные стали, просто изумительно, – Элоранарр, услышав треск стены за нами, хватает меня за талию и мощным прыжком перетаскивает на середину площади. – Халэнн?

Риэль допрыгивает практически до нас. Элоранарр опускает меня на каменные плиты и, глядя на здание оперы, восхищается:

– Хорошо горит.

Пылающую крышу выбивает вверх, выворачивает крупными кусками каменных плит, и из ревущего огня поднимается Арен во всём золотом великолепии, чуть припорошенном штукатуркой. На шипах вдоль позвоночника тлеют обломки досок и портьер. Пламя вспыхивает сильнее, выжигая мусор, до чёрной копоти опаляя золотую чешую.

Выбравшись на крышу, Арен выдыхает пламя внутрь театра, подпрыгивает, сминая здание. С треском лопаются колонны, огонь вырывается в окна и двери.

– Явились, – тянет Элоранарр.

Оглядываюсь по сторонам: на крыши соседних зданий приземляются драконы в человеческом виде, застывают, не складывая красные, коричневые, белые перепончатые крылья. Они напоминают золотые сторожевые статуи – на них такая же броня. Их больше двадцати, но нападать не смеют.

Здание стонет и хрустит, Арен молотит его хвостом, утрамбовывает лапами. Стискиваю кулаки – слишком тянет заняться тем же. От жара пламени камень трескается, разваливается на кусочки. Здание проседает на треть, ещё ниже. Дым расползается по площади, но обходит нас стороной. Похоже, Элоранарр прикрыл нас щитом.

– Стражи не мешают и не задают вопросов, – тихо произносит он. – Значит, понимают, что послужило причиной столь бурной реакции.

С грохотом здание складывается, проминается до трети своего размера. Земля вокруг трескается, выворачивая каменные плиты. Груду обломков, будто зыбучим песком, затягивает вниз почти до самой верхушки, на которой гордо стоит Арен.

Он оглядывает крылатых стражей на крышах, и каждый под его взглядом опускается на колено.

Вскинув морду к небу, Арен издаёт грозный рык, его грохот разносится по городу, вспугнув стайки птиц.

Крылатые стражи, поразмыслив, тоже разлетаются.

Элоранарр отмечает всё жиденькими аплодисментами:

– Браво! Жаль, нельзя повторить на бис.

Ступив передними лапами на растрескавшуюся мостовую, Арен встряхивается, точно мокрый зверь, с золотой шкуры осыпается штукатурка, обломки и обрывки. Выдохнув в нашу сторону горячую струю воздуха, Арен обращается человеком. Закрутившийся вокруг него воздух стирает с камзола и брюк гарь и пыль, вытряхивает из кудрей скорлупки краски.

Арен улыбается, но внутри у него ещё тлеет пламя гнева.

– Ну что могу сказать, – Элоранарр хлопает подошедшего Арена по плечу. – С задачей показать всем, что вы гуляете по Старой столице, вы определённо справились. На этом закончите или ещё что-нибудь потоптать хотите?

– Вы закончили с Жэнараном? – спрашиваю я. – Он в порядке?

Элоранарр задирает бровь:

– А что с ним могло случиться? Жэнаран везунчик, он нужен нам живым и непомятым. Потратиться немного на успокоительные, подумает о смысле жизни.

– А потом что его ждёт?

– Зависит от результатов расследования и его самоотверженности. Представителем Аранских он не будет, но шанс обойтись только увольнением и запретом на государственную службу у него есть… Так вы возвращаетесь или ещё погуляете?

Заглядываю в лицо Арена, мы одновременно произносим:

– Тарлон.

Его шарлатанскую рекламную деятельность надо остановить, и теперь, когда Арен немного спустил пар, за жизнь Тарлона можно не опасаться. В сравнении с оперой Фламиров, Тарлон почти ничего не сделал.

– Это ваш авантюрист с большой дороги?

– Да, – сознаюсь со вздохом и подхватываю Арена под руку. – Явимся к нему раньше времени, обсудим дела.

– Ну-ну, – судя по ехидной ухмылочке Элоранарра, о содержании рекламы он знает. – Развлекайтесь, детки, а мы с Халэнном пойдём государственными делами заниматься. А как закончим, можем по операм пройтись. Огнём и когтями, ха-ха.

– Элор, здесь чудесная оперная школа, отлично подобранные труппы, не понимаю, почему тебе не нравится.

– Они поют, как драконы, которых дёргают за хвосты. Никогда не понимал. Нечуткий я, нечуткий совсем. Пойду лучше служащих представительства запугивать, душу отводить. – Он патетично вздыхает. – А то избранную не отдают, здания ломать не дают, только служба и осталась.

– Я тебе оставил немного, – Арен указывает на обломки здания. – Можешь потоптаться, если хочешь.

Состроив кислую гримасу, Элоранарр кивает Риэль и исчезает во всполохах золотого пламени.

– Я обойду соседние оперные здания, предупрежу служащих, что всё закончилось, – она направляется к строению напротив.

Но я-то понимаю, что ею движет не забота о служащих, а желание найти место, где никто не увидит золотой цвет её телепортационной магии.

Обхватив меня за талию, Арен поднимает вокруг нас огненно-золотой вихрь, и в следующий миг мы оказываемся на набережной. Вода в канале переливается несколькими оттенками красного и чуть светится.

– Ночью вода в этом канале горит необжигающим огнём, – поясняет Арен. – Отсюда и название.

Каждое здание вдоль канала украшено витриной, и не простой, а выделывающей магические фокусы. У модистки буквы облачаются в платья, над вывеской обувной лавки сапоги и туфли отплясывают что-то вроде чечётки, над магазином косметики качаются зеркала, пуховки, кисточки. Женщины и мужчины ходят в сопровождении лакеев с покупками.

А над магазином с ногтями мерцают не только ногти с узорами: над ним золотится моя голова. В короне.

– Закопаю, – произношу тихо.

– Я помогу, – соглашается Арен.

Мы здесь всего минуту, а на улице уже начинается повальное склонение голов и опускание в реверансы.

Я поспешно схожу с чёрного камня, на который нас перенёс Арен, он догоняет. И мы утопаем в шелесте голосов:

– Аранские…

– Это денея?

– Да, она.

– Наследник.

– Та самая…

– Расхитительница…

Из ноздрей Арена вырывается дым, и существ на улице становится раза так в два меньше. После кого-то на мостовой остаются две красные коробки с эмблемой магазина.

Чеканный шаг Арена разрывает настороженную тишину, мы проходим мимо присевшей в реверансе эльфийки и её склонившегося лакея.

На витрине салона блестит золотое объявление с тем же текстом, что и объявления на оперных театрах. Оно за стеклом, но это не мешает Арену обратить его в пепел. Он открывает передо мной дверь. Дзинь колокольчика звучит чудовищно громко. Нас овевает аромат ванили и цитрусовых.

Приёмный зал шоколадного цвета схож с земными салонами: кожаные диваны, стойка администратора, плакаты с объявлениями. Но как же здесь всё шикарно и камерно: столики на золочёных кованых ножках, пушистые жёлтые шары настоящих цветов в фарфоровых вазах, ковёр с безумно сложным узором…

Арен заворожено смотрит на цветы, указывает на них рукой.

– Архейская звезда, – глаза Арена сверкают. – Откуда он узнал, что это мой любимый сорт?

– Узнавать нужную информацию, – лукаво отзывается Тарлон, – мой дар.

Он незаметно вошёл сквозь дверь за стойкой и теперь довольно нам улыбается. Камзол у него серебряно-парчовый с оторочкой из переливающихся всеми цветами радуги зелёных перьев, в ухе сверкает крупный изумруд, на пальцах – кольца. В прилизанных волосах капельками росы мерцают камушки.

Но выражения наших лиц Тарлона настораживают.

– Что-то не так? – Он всплескивает руками. – Ну конечно, Валерия! Тебе тоже надо сделать маникюр. Прекрасные дамы сердца принца Элоранарра помогли мне вывести формулу закрепителя, позволяющего сохранить маникюр даже после трансформации в дракона.

Представляю драконьи когти в блестяшках, мотаю головой:

– Нет, я здесь не ради маникюра! Как ты смеешь рекламировать эту процедуру как некое благословение? Это же просто маникюр, украшение, а ты обещаешь чудеса.

– Э нет! – Тарлон вскидывает указательный палец. – Это твой вариант маникюра был просто украшением, а я его доработал. Я много ночей не спал, разрабатывая магкаллиграфические печати для ногтей, наш маникюр действительно обладает волшебными свойствами, и заказчик сам выбирает, какой вариант приобрести: улучшение здоровья, красоты, приворот супруга, защиту. Никогда не обманывать клиента – вот девиз семьи Довиль, и я свято его чту!

– Правда? – неуверенно переспрашиваю я.

– Да, конечно! Мы открываем новую эру: полезные украшения для тела! Поверь, мы действительно улучшаем жизнь наших клиентов. Помимо магической поддержки, они получают разговор по-душам с мастером, а так же обретают уверенность в своих силах. Мы дарим им ощущение, что со своими невзгодами они борются не в одиночку, они чувствуют поддержку – твою поддержку, Валерия! И это помогает им смело смотреть в будущее, принимать решения. Валерия, мы делаем благое дело!

– И прибыльное, – добавляет Арен.

– Бесплатная помощь не оказывает такого сильного воздействия, как платная. Сам факт оплаты заставляет людей серьёзнее относится к тому, что они приобрели. Всё для блага клиентов! – искренне заверяет Тарлон. – Так ты будешь делать маникюр, Валерия? Тебе стоит попробовать, чтобы убедиться в чудодейственной силе наших услуг.

– То есть то, что наносят на ногти клиентов, – уточняю я, – действительно обладает полезными магическими свойствами?

– Ну, разумеется, – Тарлон выпучивает глаза, – как ты могла заподозрить меня в обмане? Я потомственный торговец, честность у нас в крови.

И делает такой обиженный-обиженный вид, что даже немного стыдно.

Арен хлопает ладонью по стойке:

– Слушай меня: Лера – моя и только моя, прекрати совать её в рекламу своей деятельности.

– Нашей общей деятельности, – шепчет Тарлон. – И это идёт на пользу её репутации.

– Я всё сказал, если ты не идиот, ты меня понял.

Вздохнув, Тарлон склоняет голову:

– Да. Понял. Прошу простить. Валерия желает сделать маникюр?

– Не сейчас, – задумчиво оглядываю плакаты с перечислением волшебных свойств маникюра и изображениями некоторых созданных мной рисунков. Их я делала в Академии. Тогда даже подумать не могла, что всё так круто поменяется, а я окажусь почти местной…

Внезапная идея пронзает меня до дрожи в кончиках пальцев, я подаюсь ближе к стойке:

– Тарлон, я хочу, чтобы ты принял на работу нескольких сотрудниц с минимальным магическим резервом. Ты обеспечишь им достойные условия труда и безопасность.

«Арен, ты ведь сможешь найти информацию о тех девушках с фабрики Тордоса? Мне кажется, они натерпелись достаточно, пусть поработают у него, он хотя бы не втянет их в противозаконные дела».

«Я бы не был в этом так уверен, но просьбу выполню».

– Когда ты успела обзавестись подружками, нуждающимися в работе? – Тарлон чуть отступает. – Но если таково твоё желание, то я, конечно, его исполню, ведь ты совладелец нашего чудесного и такого полезного для общества дела.

– Тебе передадут информацию о девушках, которых надо нанять.

– Будет исполнено, моя госпожа, – кланяется Тарлон, только в его поклоне не чувствуется страха и почтительности, как в поклонах остальных жителей Старой столицы. Наверное, потому, что Тарлон помнит меня растерянной девчонкой возле доски с информацией, знает, что я не чудище какое-то.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Действительно спасибо, я хочу, чтобы ты о них позаботился.

– Без проблем, – на этот раз Тарлон улыбается мягче и даже чуть подаётся вперёд, но, покосившись на Арена, отступает. – Что-нибудь ещё?

– Вроде нет… Только с рекламой полегче, пожалуйста, меня это смущает.

– Жаль, очень жаль, – вздыхает Тарлон. – Позвольте проводить вас до двери.

Продвигаясь к выходу, я вновь оглядываю приёмную:

– Здесь красиво, стильно.

– Я старался. Каждый наш салон имеет оригинальное, не похожее на другие, убранство.

– Что является поводом посещать салоны в разных городах, – посмеиваюсь я.

– Совершенно верно, в тебе тоже есть предпринимательская жилка.

Звякает колокольчик. Арен выходит первым. На улицу уже вернулся народ, и это радует – не хочется пугать существ одним своим появлением. Они кланяются. Женщины, видимо, более чувствительны, ещё не вернулись. Вдоль канала скользит дирижабль с незнакомыми флагами.

Арен придерживает дверь и подаёт мне руку, отводит подальше от Тарлона. Тот остаётся на крыльце, с улыбкой смотрит на нас. Прохожие распрямляются, приходят в движение. Пятеро даже направляются в нашу сторону.

– Тарлон, – вспоминаю я и чуть не хлопаю себя по лбу. – Так для чего ты хотел встретиться?

– В смысле? – моргает он.

Пятеро прохожих вспыхивают пятью гигантскими огненными шарами. С оглушительным треском меня, Арена и Тарлона сносит в витрину. В ушах звенит, виски ломит, глаза слезятся… и тело огромное, неповоротливое, драконье! Я лежу на спине, как перевёрнутый жук, лапы бессильно хватают воздух.

– Бездна! Бездна! Бездна! – сквозь звон в ушах прорывается скандирование.

Приоткрываю глаза: всё смазывается, трясётся. С неба стекает что-то чёрное, бесформенное, глазастое.

– Бездна! Бездна!

Весь громадный дирижабль стекает в канал и на набережную аморфными вестниками Бездны. От них меня закрывает поднявшийся Арен.