Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 30

«Любопытные у них деревья, – Рассекающая немного выворачивается в ножнах. – С удовольствием бы с ними пообщалась».

Среди эльфов не только восемь их разодетых наместников, но и закованные в отливающие зеленью латы рыцари с двуручниками, почти не уступающими по размеру пламенному двуручнику Арена. Мы ступаем в тень живых дубов.

– …но оставить наших грифонов за пределами территории, – гудит один из наместников, – это просто возмутительно. Это неуважение…

Заметивший нас Беарион предупреждающе вскидывает руку, и недовольный наместник умолкает. Запрокинув голову, поглядывает на нас свысока, прижав кулак к изображённой на груди дольке в круге.

– Денея Валерия, – Беарион выступает вперёд и довольно низко склоняет увенчанную переходящей короной голову. – Рад снова вас видеть. – Выпрямившись, он вплотную подходит к нам и добавляет. – Как я понимаю, вы не просто так подошли.

– Я пришла взыскать с вас кровное обязательство. – Надеюсь, я правильно название подобрала от его фразы «кровно обязан».

Шорох шепотков сливается с шелестом дубовых листьев. Беарион вздыхает и закладывает руки за спину.

«Лера, а ты жестока, – Арен проводит ладонью по моей спине. – Для эльфов это очень важное требование».

– Прошу, – Беарион указывает на скамейки по другую сторону колодца. – Думаю, там будет удобнее.

Да, там эльфов других рядом нет. Пронзающий почему-то вздыхает. Я же, кивнув, первая направляюсь к скамейке. Следом за нами шелестит листьями на ветру и корнями по плитам дубок, ажурная тень мечется под ногами.

Беарион дожидается, когда я – маленький пистолет неудобно подворачивается и колет бедро – сяду и предлагает присесть Арену, но тот качает головой и указывает на торчащий за спиной двуручник. Да, с таким на скамейке сидеть неудобно. Кивнув, Беарион тихо спрашивает:

– Денея Валерия, что бы вы хотели получить в благодарность за спасение моей дочери? Только помните, что раз прямо взыскав кровное обязательство, вы не сможете снова требовать от меня исполнения просьбы.

Учитывая просьбу, я и сама не решусь больше что-то просить.

«Слушай, – покашливает Пронзающий. – Такими долговыми обязательствами не разбрасываются».

Сцепляю пальцы и отвечаю чётко, без малейших сомнений:

– Приютите в эльфийских лесах новообращённых и слабых вампиров.

Возмущённо шелестит дуб. Зрачки Беариона расширяются, он бледнеет, оглядывается на остальных эльфов.

За стеной бьются о камни волны. И их рокот, и шелест, и ровное сияние солнца должны навевать расслабленность, но в воздухе нарастает ощущение приближающегося взрыва, давление усиливается, и кажется, сами светлые камни не выдержат, пойдут трещинами.

– Поймите, – я поднимаюсь, заглядывая в лицо Беариону. Гнев Арена и его желание отодвинуть эльфа от меня ударяет по нервам, но я предупреждающе вскидываю ладонь. Шепчу, но не сбивчиво, а твёрдо. – Старшие вампиры решили уничтожить их в случае нехватки магии. Они их просто убьют – таких же вампиров, как Ника, тех, кто никогда не причинял эльфам вреда. В ваших силах спасти невинных.

– Но это вампиры, они…

– Вы должны за спасение дочери, – чеканно напоминаю я.

Ноздри Беариона раздуваются, подбородок выпячивается вперёд. Мне хочется рычать: говорил же, что не забудет помощи, сам себя обязанным назвал, а сейчас что?

«Додавливай его, – со странной интонацией советует Арен. – Кровное обязательство настолько священно, что даже его эльфы поймут такую причину пустить вампиров в живительные леса».

– Или для вас кровный долг – пустой звук? – не умею я додавливать, не привыкла.

Как это делается? Так, такими словами? Хочется оглянуться на Арена, но я продолжаю смотреть в потемневшие глаза Беариона. Мурашки бегут по спине, вдоль позвоночника проступают чешуйки.

– Я жду, – какие знакомые интонации в моём голосе: так говорил Арен, так говорил император.

Так драконы требуют ответа.

А ведь я после случая с нарядившимися детьми в лагере боялась вампиров, фильмы о них смотреть не могла, даже книги читать, хотя понимала, что они выдумка, а теперь прошу спасти самых настоящих вампиров. Сказал бы мне это кто раньше, не поверила бы.

Беарион чуть приподнимает подбородок, но взгляд у него не надменный, скорее в нём чувствуется надежда на то, что я отступлюсь.

Не отступлюсь, пусть не надеется. От его молчания у меня в груди пламя разгорается, усиливая уверенность в правильности того, что делаю.

«Ткни его Рассекающей, чтобы думал быстрее», – коварно шепчет Пронзающий.

Шелестят неторопливо листья дуба.

Так и не дождавшись послабления, Беарион опускает усталый взгляд на плиты между нами. Уголки его губ нервно вздрагивают.

– Хорошо, – неохотно соглашается он, – я приму вампиров в свои северо-западные леса. Это мой кровный долг. Но остальных принуждать помочь проклятым смертью не буду. Каждый из нас управляет своей землёй на своё усмотрение.

– Благодарю за помощь. – Я чуть улыбаюсь, чтобы смягчить впечатление: ссориться с ним совсем не хочется. – Как ваша дочь? Оправилась?

– Да, – на этот раз Беарион тоже улыбается, хотя в его глазах по-прежнему таится недовольство. – Она просила передать вам благодарность и надеется на встречу в более благоприятных обстоятельствах.

– Более благоприятные обстоятельства нам всем сейчас нужны, – замечаю я.

Кивнув, Беарион указывает на переговаривающихся у колодца собратьев.

– Позвольте покинуть вас, мне надо подготовить почву для сообщения.

– Да, конечно, – киваю я.

«Лера, в следующий раз на церемониальные встречи меня не бери», – просит Пронзающий.

«Если не нравится, – Рассекающая опять покручивается в ножнах, – можешь не слушать».

Вздохнувший Беарион направляется к своим, а дуб семенит за ним, как верная собачонка.

Арен смотрит на меня внимательно.

– Что? – чуть склоняю голову набок. – Что-то не так?

– Теперь твои требования звучат внушительно.

– Что?

– Раньше, когда мы только познакомились, и ты… – Арен неопределённо покачивает рукой, – стояла на своём, это было забавно, иногда раздражающе, но в целом…

Выглядела, как моська, лающая на слона? Вряд ли он поймёт такую аналогию, но наверняка подразумевает что-то подобное.

– В целом, чтобы слушать тебя, приходилось делать усилие: что может понимать в больших делах простой человек?

– А теперь я и рыкнуть могу, и укусить, – замечаю насмешливо. – И хвостом прихлопнуть.

– Хвостом вряд ли получится, ты им плохо управляешь пока, но в перспективе…

Ага, порка драконьим хвостом у нас в перспективе.

Подступив вплотную, Арен проглаживает пальцем по моей переносице:

– Не хмурься. Когда-нибудь поймёшь такие чувства. А сейчас я рад, что ты можешь постоять за себя, – он улыбается, – хотя предпочёл бы, чтобы ты была подальше от всех этих сложных и опасных дел, моё солнышко, мой цветочек…

«На свидание его пригласи, – советует Пронзающий, – а то драконище зачах и требует внимания».

Не столько внимания, сколько поцелуя – всем телом чувствую, до горячих мурашек.

– Драконица моя, – шепчет Арен, склоняясь ниже, его дыхание касается моих губ…

«Вынесите меня отсюда», – хрипло вздыхает маленький пистолет.

– Прибыли! – гаркает кто-то в стороне. – Архивампиры!

Арен застывает, раздувая ноздри:

– Не вовремя они.

Пожимаю плечами: так-то мы их ждали. Приподнявшись на цыпочки, чмокаю Арена в нос и выскальзываю из его рук.

Может антиполётные заклинания и стоят над резиденцией, но архивампиры на них плевали с высоты своего полёта: шесть окутанных трепещущими плащами фигур пересекают колыхнувшуюся границу щита над стенами и медленно приземляются возле лестницы в замок.

На солнце сверкают серьги, цепочки, ожерелья, браслеты, булавки, пояса, ножны, короны с магическими кристаллами. Вампиры основательно обвешаны источниками магического питания. А у шестого – высокого мужчины с гривой золотисто-жёлтых волос, облачённого в расшитый цветочным орнаментом камзол – на руках мерцают кандалы со свисающими до земли цепями.

– Это… – тихо произношу я.

– Вааразариз, – подтверждает мои подозрения Арен. – Старейший архивампир.

– Но почему в кандалах?

– Он сильнее всех чувствует голод, наверное, чтобы сдержать его в случае чего, – Арен выступает вперёд так, чтобы прикрыть меня плечом. – Или опасаются побега. Не знаю, зачем он им нужен, но вряд ли они его так рьяно искали только ради возможности выставить на поле боя.

Над замком разворачивается плотный купол из голубых шестиугольников. В каждом из них будто вплавлено изображение львоподобного зверя с букетом цветов.

Санаду оглядывается. Его бледное лицо испещрено вздувшимися венами, глаза алые. Нам он едва заметно улыбается, а при виде потянувшихся к входу дубов и эльфов качает головой.

В чём-то я его понимаю: сопровождение из дубов впечатляет, и степенность эльфов, их сверкающие драгоценностями плащи, латы их рыцарей – всё это слишком красочное, слишком помпезное для такого серьёзного момента. Впрочем, я, миловавшаяся с Ареном, не лучше.

Вампиры исчезают в коридорах замка, мы с Ареном тоже поднимаемся и заходим в просторный светлый холл, украшенный жёлтыми и оранжевыми цветами, а эльфы в сопровождении деревьев вышагивают к лестнице.

Арен останавливается возле жёлтого букета. Эльфы всё ещё идут к крыльцу.

– Эти цветы так напитываются природной магией Белой скалы, – Арен нежно касается жёлтых лепестков, – что после срезания не увядают несколько месяцев. Это одно из достояний Анларии, их вывозят во все страны Эёрана и, как дары, в иные миры.

Тряхнув головой, Арен переплетает свои пальцы с моими и ведёт дальше по холлу. Один из караулящих на поворотах стражников (на груди у него герб с подобием льва, сжимающего в лапе цветы) указывает дальше по коридору:

– Зал для совещания там, ваше высочество.

Над ступенями крыльца показываются кроны дубов, макушки эльфов. Неспешный народ.

«А они собираются приходить? – интересуется Пронзающий. – А то такое чувство, что ребята решили явиться к самому концу совещания».

Возможно, он прав, и эльфы таким образом просто пытаются сократить время общения с архивампирами.

Переглянувшись, мы с Ареном устремляемся по широкой ковровой дорожке в сторону зала совещаний. С каждым шагом воздух будто сгущается. Голоса доносятся из открытых дверей, но глухо, будто чем-то искажённые. Едва переступаем порог просторного зала с высокими стрельчатыми окнами, отчётливо начинает звучать резкий голос светловолосого главы эсганского кантона:

– Да, вы не ослышались, мы будем участвовать в битве, если вы предоставите нам восемь тысяч жертв. Не старых. Не смертельно больных.

У меня перехватывает дыхание: сколько-сколько?

Архивампиры стоят полукругом, напротив них, спиной к витражным окнам, император с Ланабет (та упирает лук в пол перед собой, сжимает его крепко) и Линарэном, король Озарана, Шарль, трое статных мужчин с проступившими на скулах чешуйками. В стороне чёрными тенями застыли два представителя Пат Турина.

В зале нет ничего, хотя по более светлым пятнам на стенах понятно, что недавно тут висели картины, стояли шкафы. Похоже, Шарль очень ответственно отнёсся к обеспечению безопасности: здесь просто негде спрятать оружие, бомбу, вестника. Просматриваю зал зрением Видящей: всё покрыто шестигранным полотном щита, таким же, каким отрезан от врагов весь замок – как я понимаю, тот самый родовой щит, который быстро снять может лишь Шарль. Участники совещания плотно окутаны магией, не разобрать, что под ней, и я опять накладываю ограничивающую печать. Теперь, когда убедилась в безопасности, можно спорить.

– Восемь. Тысяч. Жертв, – медленно повторяет король Озарана. Его глаза вспыхивают голубоватыми ледяными отсветами. – Это слишком много, даже если вы решите накачать энергией всех вампиров. Нецелесообразные траты, ваши младшие как боевые единицы не стоят таких затрат.

– Это не для еды, – презрительно возражает Изрель и качает головой, магические кристаллы в её причёске и серьгах недовольно помигивают. – Это для ритуала, после которого мы на несколько часов станем на порядок сильнее. Сильнее, чем после поглощения жизни. Но жертв нужно много.

– Поподробнее, – Линарэн вытаскивает блокнот. – Можете точнее сказать, насколько усилитесь, какие свойства приобретёте, к каким последствиям…

Прежде, чем я успеваю воскликнуть, что восемь тысяч жертв – это немыслимая цена за усиление, император вскидывает руку, обрывая его на полуслове.

– Вы требуете невозможного. Тысячу-другую смертников мы могли бы вам предоставить, но восемь тысяч…

– Даже тысяча – много, – чеканю я.

Ланабет чуть склоняет голову. Арен, крепче сжав мою руку, под пристальным взглядом озаранского короля, Санаду и Вааразариза тянет меня к остальным драконам. У самого старого архивампира в петлице желтеет цветок, явно стащенный из вазы в коридоре. Санаду склоняет голову, всем своим видом показывая, что ему происходящее не нравится. Но, похоже, в этот раз он опять в меньшинстве.

Глава эсганского кантона продолжает резать слух своим голосом:

– Восемь тысяч жертв, и вы получите шесть воинов, по силе соизмеримых с драконами с денеями…

У драконов широко распахиваются глаза, а Линарэн аж подпрыгивает и шумно дышит:

– Как? Как такое возможно?

– …и несколько сотен воинов, по силе соизмеримых с драконами. В обмен мы просим восемь тысяч жалких смертных: убийц, заговорщиков, сумасшедших. Всякую шваль, приговорённую судом к смерти, оскорбляющую своим существованием сам Эёран. Ничтожества в обмен на спасение миллионов более достойных жизней.

Он почти выплёвывает слова, кривя губы, сверкая белоснежными клыками, жадно взирая на нас, на наши шеи. Мы с Ареном останавливаемся возле Ланабет.

И опять император опережает мои возмущения, спрашивает:

– Если вам нужно всего восемь тысяч жизней никчёмных смертных, чтобы победить драконов, почему вы не воспользовались этим раньше? Почему не завоевали Эёран, не стёрли с лица нашего мира изгнавших вас с магических земель эльфов?

Блондина аж перекашивает, он оскаливает клыки, вены вокруг алых глаз пульсирует:

– Потому что мы не хотим вас уничтожать, глупые ящерицы.

Один из незнакомых драконов закашливается от возмущения.

– Келтар! – Изрель дёргает главу эсганского кантона за рукав. – Сейчас не время для оскорблений.

Санаду отступает от них подальше, Вааразариз тоже.

Представители Пат Турина резко дёргаются. В теле одного что-то громко бахает. Меня будто ударяет в живот. Витражи отзываются дребезжанием. Голем сломался? Хруст доносится и со стороны вампиров. Арен затаскивает меня себе за спину. Что-то звенит. Что-то грузно падает.

Оба представителя Пат Турина, скрипнув, обваливаются безвольными марионетками.

Алая-алая кровь разливается по светлому полу от ног озаранского короля. Испуганно его оглядываю, но он цел, хоть и бледен. Рядом с ним лежит Шарль. С перерезанным горлом. Кровь растекается, покрывает невесть откуда взявшиеся осколки. Слишком яркая, неестественная.

– Лера, доставай оружие, – Арен вытаскивает двуручник.

И только подняв взгляд, понимаю, что его испугало: магические кристаллы, которыми увешаны питавшиеся от них голодные архивампиры, расколоты, и осыпаются из их украшений. Кожа архивампиров сереет, ярче проступают вены на их лицах и руках, отрастают когти и клыки.

«Кажется, меня пора вытащить», – шепчет Рассекающая.