Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 4

Белокурые эльфы-эльфы-эльфы, кажется, занимают всё немаленькое пространство: взрослые и дети, мужчины и женщины. Их тут больше тридцати. Зелёными искорками проявляется их магия, сверкают расшитые бисером, жемчугом и драгоценными камнями наряды. Журчит вода, и даримая ей свежесть разливается повсюду. В углу шелестит ветками коренастый дубок. Кажется, он наигрывает какую-то мелодию.

Эльфы и единственный человек – мама Валариона – смотрят на меня, потому что Ника спряталась за мной.

Я бы тоже спряталась.

Когда эльфов так много и так концентрированно, кажется, что они… чувствуется, что они совсем другие, и от этого немного не по себе. Так и эльфофобия развиться может.

– Добрый день, – наконец отмираю я.

Первыми склоняются несколько эльфов постарше, и за ними волной кланяются все до самых маленьких – мальчика и девочки лет трёх на вид.

Не разгибаясь, заговаривает старший из эльфов:

– Приветствуем вас, денея принца Арендара, корень нового золотого древа, да раскинутся его спасительные ветви над Эёраном в этот грозный час.

Сравнение с деревом в устах эльфа наверняка похвала, а не как у нас на Земле. Невольно кошусь на шелестящий в углу дуб. Выглядит мило.

– Я тоже на это надеюсь. Спасибо за поздравление. Мы пришли навестить Валариона.

Разгибаясь, эльфы расступаются, открывая дорожку к койке и бледному Валариону. Он полулежит на подушках и так ошалело смотрит на меня… похоже, о моём денействе он узнал только сейчас.

С кончиков его пальцев и ушей, с глаз срываются чёрные искорки. Но почему? Разве лечение не дало эффекта?.. Валарион очнулся, выглядит вполне нормально. Без паники, не надо никого тревожить, лучше спросить у Линарэна, насколько ему удалось очистить источник магии Валариона. Возможно, пока пройден только первый этап.

– Денея, – недоверчиво произносит Валарион, но тут его взгляд смещается чуть в сторону, над моим плечом, и на губах расцветает такая искренняя, радостная улыбка, что я сама улыбаюсь широко-широко, а Ника, наконец, выходит из-за моей спины.

Судорожное движение прокатывается по толпе эльфов, магия наполняет палату зелёными переливами, взрослые задвигают детей себе за спины. Ника опять прячется за меня, а Валарион поникает. Даже дуб останавливает песню листьев. Зато в коридор прибывает ещё пара исследователей с приборами на колёсиках.

– Это Никалаэда из моей личной гвардии, – жёстко произношу я, и ей приходится выбраться из-за спины. – Моя близкая подруга.

Мерцающие зелёным глаза эльфов обращены на неё. У некоторых презрительно кривятся губы, кто-то отступает. А трёхлетняя малышка, просунувшись между расшитых подолов, звонко спрашивает:

– Это ведь вампиресса? Можно её потрогать?

Похоже, эльфы как-то чувствуют вампиров, ведь если взрослые могли знать Нику из-за того, что она в моей гвардии, то девчушке вряд ли известны такие нюансы. Её запихивают обратно за строй взрослых.

Не задаётся общение…

Но если даже всё идёт наперекосяк, можно делать вид, что всё нормально. Обычно люди хотя бы из вежливости не пытаются нарушить видимость нормальности. Надеюсь, эльфы такие же.

Покрепче ухватив Нику за ладонь, наконец захожу в палату и захлопываю дверь перед носами помощников Линарэна.

Эльфы прижимаются к стенам. Журчащий под дубом ручеёк – просто вода, переливающаяся благодаря наполняющей её зелёной магии – забирается в его ветки и поблёскивает сквозь листья.

Зелёная магия не касается меня и Ники, но кажется, что на нас что-то непрерывно давит. Это недоброжелательные взгляды, напряжение, недовольство – всё, что Ника, как менталист, должна чувствовать намного острее, чем я.

Мне почти стыдно, что притащила её сюда.

Но зато она убедится в том, что Валарион в порядке, а он – в том, что она о нём не забыла.

Мы с Никой останавливаемся возле койки с постельным бельём в россыпи магических символов. Валарион пытается смотреть на меня, но взгляд то и дело соскальзывает на Нику, и я выставляю её чуть впереди себя.

– Так можно её потрогать? – снова уточняет малышка, и я невольно улыбаюсь: часто дети бывают добрее взрослых. – Или она кусается?

Да… дети добрые.

– Тсс, – шипит кто-то из эльфов, затягивая девчонку назад.

– Как твоё самочувствие? – снова чуть подталкиваю Нику ближе к Валариону, хотя под присмотром многочисленных эльфов она боится даже дышать.

– Н-нормально, – смотрящий на неё Валарион при всей своей болезненной бледности умудряется покраснеть до кончиков ушей, а глаза у него подозрительно блестят. – Х-хорошо даже… Прямо… это… В общем…

У Ники у самой глаза на мокром месте, а на щеках расцветают розовые пятна румянца. И кажется… кажется, она сейчас заплачет от радости.

Что мне делать-то?

Валарион смотрит на Нику, Ника – на него. Остальные эльфы – по стеночке стоят, мама Валариона – чуть ближе к нам, вся встревоженная, неосознанно тянущая руки к сыну. Смотрят на него зорко, хоть выводи всех… но ведь это семья, они так долго ждали пробуждения Валариона. Да и подозрительно будет, если просто так оставлю Валариона с Никой одних. Может, они хотят скрыть отношения? Эх, надо было сначала обдумать всё, обсудить, а потом идти. Но я полагала, здесь будут только родители, их я бы смогла отвлечь разговором.

К тому же дуб вряд ли выйдет, а что, если он может передать увиденное?

«Пушинка, спасай!» – взываю мысленно, она хоть и не слоник уже, но тоже весьма впечатляющая.

– Как быстро вы все появились, – окидываю взглядом светло-блестящую толпу. – Просто удивительно.

– Многие из нас жили неподалёку, а мы с супругой гостили во дворце, – старший эльф выступает вперёд, лишь теперь различаю детали его крупной подвески с гербом: дерево, а под ним – круг, у которого только одна восьмая доля объёмная, а остальное дано намётками. Подобный символ был у наместника Беариона, только у того долька выделена в другой части круга. Эльф протягивает мне руку, я вкладываю в неё ладонь. – Я наместник Сейран, властитель западных лесов. Для меня большая честь знакомство с денеей принца Арендара.

Он не целует тыльную сторону, а кратко прижимается к ней лбом.

– Для меня тоже большая честь познакомиться с отцом Валариона. И его семьёй. Вы уже обсудили с Линарэном проведённые процедуры?

– Боюсь, у принца Линарэна слишком много дел, чтобы снисходить до общения с нами. Нам просто передали, что мы можем навестить Валариона.

– Тогда давайте спросим. Уверена, стольким просителям принц Линарэн не откажет. Да, давайте отправимся к нему все вместе, а Никалаэда присмотрит за Валарионом.

Не знаю, можно ли было сказать что-то более шокирующее, чем это, но зато внимание эльфов полностью переключается на меня.

– Простите, корень нового золотого древа, – наместник склоняется в поклоне. – Я очень ценю вашу заботу, но мой сын только что очнулся после долгого недуга, не в правилах эльфов оставлять своих ослабевших детей жизни с… детьми великого Нергала. При всём уважении к последним.

– Но папа… – Валарион сжимает пододеяльник. – Это…

– Она его не обидит, – пылко уверяю я. Ладно, я не местная, спишут на незнание нюансов межрасовых отношений. – Если хотите – Никалаэда может снаружи постоять.

Наместник Сейран склоняется чуть ниже:

– Позвольте моей почтенной супруге остаться с сыном. Материнское сердце исстрадалось, не будьте так жестоки.

Удар ниже пояса. Ещё и супруга Сейрана порывисто шагает вперёд и, молитвенно сложив руки, смотрит на меня полными слёз глазами.

Но она – человек. Возможно, она будет помягче к Нике…

– А можно мне тоже остаться? – малышка вновь выглядывает между юбок, ещё и вихрастого мальчишку за собой тянет.

Но взрослые бдят, утягивают их за спины. Эльфы-подростки, что парни, что девушки, наоборот, вроде поглядывают на дверь. Возможно, им интересно посмотреть на лаборатории. А взрослые косятся на Нику.

Пока ещё кто-нибудь не решил остаться, машу в сторону двери:

– Идёмте-идёмте, надо срочно найти принца Линарэна и расспросить его о Валарионе. Вдруг нужен особый режим? Или процедуры? Мы должны поторопиться. Принц Линарэн крайне занятой дракон.

Сейран так взглядывает Нике в затылок, что она передёргивает плечами и отступает от койки Валариона, а он опускает взгляд на свои стиснутые пальцы.

– Идёмте скорее, – предлагаю я. – Вдруг Валариону нужен особый режим или ещё что-то.

Мама Валариона отходит к койке, а наместник неохотно кивает эльфам. Встревоженно переглядываясь, они сдвигаются к двери. Один из молодых мужчин открывает створку. Выход в коридор перегораживает прибор из светящихся трубок и шестерёнок. Несколько ручных раструбов направлены на нас. Держащие их исследователи разочарованно опускают инструменты. В светлых стёклах гогглов посверкивают магические символы, но ни у кого они не горят так ярко и густо, как бывало в гогглах Линарэна.

Весь коридор перегорожен, и эльфы оборачиваются ко мне.

– Вы уверены, что нам стоит выходить? – уточняет наместник Сейран.

– Вперёд, – предлагаю я.

Вздёрнув бровь, Сейран подходит к приборам.

– Ну вот, опять не получилось, – ворчит долговязый парень, оттаскивая громоздкий прибор из трубок.

– Придётся просить о помощи господина Линарэна, – бормочет полноватый молодой человек с заострёнными ушками, но раструб прибора с циферблатами, висящего у него на боку, держит наготове.

О какой это помощи он говорит? Меня подержать, пока исследовать будут?

Когда исследователи выстраиваются вдоль стены, становится ясно, что их всего восемь, но из-за броских хламид, гогглов и аппаратуры казалось, будто их ну очень много.

Следом за наместником Сейраном эльфы начинают выходить в мрачный коридор. Мне почти жалко их, не зря же висит предупреждение об опасности исследовательского крыла.

– Держимся вместе, – предупреждаю на всякий случай. – Внимательно смотрим по сторонам.

Детей и подростков эльфы благоразумно ставят в центр группы. Оглядываюсь: Валарион смотрит то на родных, то на вставшую подальше Нику. Его мама оглядывается на мужа. Дубок отползает в самый угол. Наверное, он тоже может наблюдать.

Что ж, я вывела всех, кого смогла. Стыдно, конечно, что пользуюсь своим положением, фактически издеваюсь над беззащитными эльфами, но зато они скоро выслушают отчёт Линарэна. А так могли ждать его очень долго.

«Лера, что происходит? – мелодичный голос Пушинки переполнен изумлением. – Куда это они собрались?»

Выглядываю в коридор: она, закрывая лапой трубку направленного на неё аппарата, рассматривает мою «команду».

«Помоги найти Линарэна», – делаю умный вид, чтобы изобразить, будто знаю, куда всех вести.

«Уверена? – Пушинка оглядывает эльфов. – Вдруг он решит их на эксперименты пустить? А тут дети…»

Округляю глаза.

«Да пошутила я, пошутила, – Пушинка, хихикая, проскальзывает мимо сплочённого отряда эльфов. – За мной!»

Эльфы осторожно оглядываются, несколько молодых мужчин через мою голову наблюдают за Валарионом. И только наместник Сейран сохраняет невозмутимость. Я разворачиваюсь:

– Ника, береги его, мы скоро вернёмся.

– Угу, – выдавливает Ника.

У неё подрагивают плечи. Валарион весь пунцовый. Его мама смотрит то на него, то на Нику. А из дубка огромной каплей высовывается водяной источник.

Выскочив в коридор и потеснив парней и девушку, я закрываю палату.

– Вперёд!

Меня пропускают к Пушинке. Трое исследователей, судорожно прижимая к себе приборы, почему-то крадутся прочь, испуганно на неё оглядываясь.

«Что с ними?»

«Ну… я сюда заходила пару раз. Мы познакомились. Близко», – она, обернувшись, улыбается во все зубы.

«Ясно», – не забываю оглянуться и подбодрить эльфийскую команду:

– Не переживайте, сейчас мы всё узнаем и вернёмся к Валариону. Мы просто обязаны всё выяснить о его здоровье.

– Да-да, конечно, – без особого энтузиазма соглашается наместник Сейран. – Это очень любезно с вашей стороны… А вы… как бы это сказать… вы уверены, что ваша подруга не кусается?

– Уверена, как в себе.

У Сейрана приподнимаются брови, он смущённо покашливает. Я же сворачиваю следом за Пушинкой.

Лаборатории Линарэна, построенные с тем расчётом, чтобы в случае необходимости погасить взрывную волну и затормозить распространение ядовитых испарений, сильно напоминают лабиринт. И у них просто неприятная способность даже в ярком освещении казаться жуткими. Ещё и от магических защитных знаков в глазах рябит. Одно радует: исследователи от шагающей впереди Пушинки отступают, перебираются в лаборатории по бокам коридора. Пару раз мы проходим гудящие машинные залы. У всех дверей понизу идут круглые, прикрытые клапанами отверстия, и иногда в них забегают или выбегают механические паучки.

«Арен… – мысленно тянусь к нему и вдруг ощущаю его присутствие на несколько сотен метров левее и выше. – Ты как там?»

«Печально… Лера, давай поймаем избранную Элора и запрём их вместе. Вдруг договорятся?»

«Нет! Никаких запираний!»

Совершенно неожиданно и даже противоестественно в царстве Линарэна выглядят гвардейцы на карауле у дверей. Медведеоборотни смотрят строго перед собой, но напряжение в их позах слишком необычно для таких сильных и уверенных в себе существ.

На приближающуюся толпу эльфов во главе со мной они поглядывают странно, но двери распахивают.

В лаборатории светло от фосфоресцирующих растворов всех цветов радуги, перетекающих в больших вертикальных трубах вдоль стен. Внутри труб что-то покачивается, но из-за сияния не понять, что именно. На каменном полу инкрустирована серебряная мерцающая печать. Столы с приборами, щерящимися датчиками и щупами, расположены в шести её лучах. А посередине – огромная грифельная доска с формулами. Под ней видны ноги в кожаных тапочках.

В раскрытую дверь пробегает пара паучков с запечатанными в колбы записками и несутся к обладателю тапочек.

– Линарэн, – зову я.

Ответа нет.

«Это точно он», – уверяет Пушинка, не сводя золотых глаз с паучков, с помощью магии взбирающихся по подставке доски.

– За мной, – моя походка намного решительнее, чем настрой, но отступать уже нельзя.

К тому же толпа эльфов за спиной неожиданно придаёт уверенности: вместе мы сила!

Линарэн, задумчиво созерцая выполненные мелом расчёты, постукивает стержнем по губе, от чего на ней и подбородке остаётся белый налёт.

– Линарэн, – повторяю я.

Его взгляд неотрывно скользит по схеме с линзами и формулам, удары мела по губе всё учащаются. Щёлкнув пальцами, Линарэн опускает на глаза гогглы, и в тёмных стёклах густо вспыхивают разноцветные знаки. Он лихорадочно дописывает формулу.

Тактично жду.

Эльфы тоже.

Наместник Сейран, не выдержав, покашливает.

Вписав цифры в круг наподобие магического символа, Линарэн приподнимает гогглы. Я поспешно спрашиваю:

– Как Валарион? Линарэн, ты вылечил Валариона?

– Да, – рассеянно отзывается он и, прищурив глаз, проводит мелом по нарисованным линзам.

– И с ним всё в порядке? Точно? – не унимаюсь я, помня о чёрных искрах, срывающихся с его пальцев и ушей. – Окончательно? Он полностью поправился?

– На восстановление физической формы потребуется время, – Линарэн продолжает неспешно чертить.

– Какие-нибудь последствия есть? – наместник Сейран встаёт рядом со мной.

– У него, как у нескольких других полукровок, источник мутировал, – буднично сообщает Линарэн. – Теперь он генерирует магию демонов. А в остальном – никаких последствий.