Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 23

«Лера! Вытащи меня!» – Пронзающий извивается в кобуре.

Верхняя часть тела представителя проворачиваются. С поднятых рук отскакивают кулаки, обнажая дула. Всё будто замедляется. Выхватив Рассекающую, срезаю его руки на локтевых суставах. Палаш проходит сквозь сталь легко, как сквозь бумагу. Отсекаю голову. Туловище рублю пополам. Рассекаю ноги.

Усиленный магией удар меча Арена раскалывает кристалл. Трещины с хрустом разбегаются по мутной поверхности. Громадный цилиндр раскалывается.

«Пусти!» – Пронзающий стучит по боку.

Рассекающая пылает огнём. Её яростный рык прокатывается по нервам и сознанию, руки покрываются золотой чешуёй. Големы-охранники единым порывом бросаются к Арену. Выхватываю пистолет. Сегментированные детали отстёгиваются от стены – это механические сороконожки. Десятки алых глаз вспыхивают на закопчённых мордах.

«Лера, держись!» – Арен бросается к замурованному в стене кристаллу, будто не замечая преградивших путь двоих големов. Пылающий двуручник рассекает их, ни на миг не задержавшись. Срубив головы потянувшимся к нему сороконожкам, Арен останавливается возле кристалла.

«Стреляй! Ёхоу!» – Пронзающий вибрирует в руке в такт глухому рычанию Рассекающей.

Он не может выбрать цель – хочет палить по всем сразу. Я обращаю его на бросившихся к Арену тварей. Алые сгустки выстрелов сносят верхушку сороконожки, следующий её сегмент, и следующий, голема, ещё голема и голову сороконожки. Пронзающий раскаляется, выплёвываемые им сгустки прожигают в големах дыры, плавят их механизмы. Каждый выстрел точно в цель – не иначе сам Пронзающий помогает. Я скалюсь и рычу, во все стороны летят оплавленные шестерёнки.

«Лера, сзади!» – вскрикивает Рассекающая.

По спине волной пробегают проросшие чешуйки. Пригибаюсь, поворачиваясь и наотмашь ударяя палашом. Лезвие с визгом вспарывает металл. Оставшийся без передних лап голем заваливается на меня. Отскакиваю, сношу его голову и часть плеча. Раскалившийся палаш оплавляет металл. Адский хруст возвещает о гибели второго кристалла.

Сороконожка прыгает на меня, выстрелы из Пронзающего разносят её сегмент за сегментом. Онемение пробегает по руке, вены вздуваются. Кристаллическая часть на пронзающем наполняется золотым светом. Огненные сгустки становятся ярче и больше, плавят сразу целого голема-охранника, развернувшихся к нам големов-рабочих, по нескольку сегментов сороконожек.

Крылья в пару взмахов поднимают меня к светильникам под потолком. Пара сороконожек, не успев схватить меня, бросается к нацелившемуся на третий кристалл Арену.

– Мощнее, – рычу я, зачерпывая из источника. Магия наполняет тело, и выстрелы сливаются в сплошную очередь, в один выжигающий луч, пилящий механических тварей.

«Лера, вниз!» – взвизгивает Рассекающая.

Крылья складываются, я заваливаюсь вниз и вновь их распахиваю, мягко приземляясь на медные полосы.

Под куполом взрывается снаряд. Хлопают светильники, вспыхнувшее масло проливается огненным дождём. Горит на земле, вместе с пылающим мечом Арена освещая всё диким неровным светом. Это бешеное сияние озаряет выползший на галерею голема с пушкой. Опустив дуло, он целится в замахнувшегося на третий кристалл Арена.

Вскидываю Пронзающий. «Мне нужна пауза», – заявляет он.

Зарычав, отталкиваюсь от земли и на крыльях мчусь к голему. Белая от жара Рассекающая срезает дуло. Удар механической лапы отшвыривает меня через зал. Группируясь, сознанием ныряю в источник. Тело вмиг разрастается. Всей бронированной тушей врезаюсь в стену и сминаю часть галереи. Чешую жжёт, передние лапы какие-то странные, онемевшие. Я и так не особо уютно чувствую себя драконом, а тут… совсем как-то плохо.

«Лера! В человека! Живо!» – в мыслях Арена почти паника.

Точно ведь: жертв приносят в драконьем виде!

– В человека! Быстрее! – Арен оглядывается, теряя драгоценные секунды.

От прыгнувшего на меня голема отмахиваюсь и внезапно попадаю. Когти распарывают его, и на землю он осыпается кусками, разливает тут же вспыхнувшее от огня ламп масло.

Тянусь к источнику. Медный узор полуразрушенной магической печати на полу раскаляется. Чешую будто выкручивает, но я сосредотачиваюсь на человеческом образе. Правда, к нему примешиваются сжатые в руках палаш с пистолетом…

Опускаюсь на человеческое колено одновременно с ударом Арена по кристаллу. Четыре кристалла из восьми уничтожены.

«К бою готов! – Пронзающий тянет мою руку вверх, мышцы подчиняются ему. – Активируй источник, постоянно активируй источник, и я буду сильнее!»

Почему-то преобразованная ими магия не утягивается печатью. Возможно, призванное оружие – единственный способ противостоять эффекту откачивания магии.

Активирую источник. Что-то будто мешает, но я делаю через силу, обращаюсь к нему снова и снова, переливая магию в Пронзающего, проворачиваясь вокруг оси и посылая в движущиеся механические фигуры сгустки зарядов. И становится легче. С каждым выстрелом магия всё плавней переходит в пистолет, выстрелы опять сливаются друг с другом, превращаются в разящий луч. Это же серийная активация! Та самая, которая мне практически не давалась после слияния с родовым артефактом Арена. Это просто убойная штука!

В бешеном азарте я разношу големов и ещё несколько раз прокручиваюсь вокруг своей оси, прежде чем понимаю, что стражей Пат Турина больше нет.

С грохотом и треском раскалывается под мечом Арена пятый кристалл. В пылу боя я навожу дуло на следующий… и застываю. «Стреляй!» – требует пронзающий. «Руби!» – тянет руку Рассекающая. Но вправе ли мы уничтожать их? Что, если Арен ошибся, и денеи появились бы к следующему прорыву демонов?

Возле шестого кристалла Арен замедляет шаг, застывает с занесённым мечом, на пламенеющем клинке которого всё ярче разгорается радужный свет. Тоже сомневается? Вдохнув, Арен подскакивает к кристаллу и ударяет. Световой клинок врезается в мутную поверхность, будто взрывает её изнутри, заливая всё сиянием.

«Лера, справа!» – Рассекающая дёргает меня. Развернувшись, сходу выстреливаю в выдвигающуюся из нижней двери махину. Вспышка выстрела на миг озаряет голем-танк. Дуло раскрывается, точно цветок. Голема подбрасывает внутренним взрывом.

За моей спиной жалобно хрустит седьмой кристалл. Бушующее во мне пламя отступает.

– Арен, стой! – оборачиваюсь я. – Оставь хоть один.

Ну да, как же, послушал он. Восьмой и последний из кристаллов-закрепителей трескается под пламенным клинком.

Сияние в мече Арена гаснет, огненные сполохи догорающего масла мерцают на золотом шитье камзола.

Металлически цокая, на верхнюю галерею выбегает шестиногий голем-охранник. Застывает. Бездушно горят алые глаза. Он не нападает. Пытается понять, что делать теперь, когда вмешиваться поздно?

Арен поворачивается ко мне. Отсветы огня подчёркивают его скулы и сжатые губы, мерцают в глазах. Арен спокоен и даже удовлетворён:

– Ничто так не стимулирует сражаться изо всех сил, как стены угла, в который тебя загнали.

«Так-то он прав», – Пронзающий ещё пылает золотым светом.

Оглядываю блекло отражающие огонь осколки и глыбы кристаллов.

– Арен, ты… ты сумасшедший. Что, если другого способа спасти Эёран не будет? – взмахиваю палашом и пистолетом. – Один кристалл надо было оставить! Нужно было оставить…

– И оставить мою семью на растерзание Фламирам?!

Мы смотрим друг другу в глаза. Его решимость я ощущаю каждой клеточкой тела.

– Но целый мир… – произношу беспомощно.

Оружие молчит. Лучше бы они заговорил, отвлекли меня от ужаса перед тем, что мы натворили.

Оглядываюсь на голема, так и стоящего неподвижно на галерее вдоль стены. Он не нападает. На танк в дверях первого этажа… на ошмётки шестиногих големов и сороконожек.

Это всё мы? Я?

Не убирая исполинского меча, Арен решительно направляется ко мне:

– Меня поздно начали воспитывать, как правителя. Меня готовили принять командование в военном ведомстве, за период в статусе наследника я не успел проникнуться духом пассивного самопожертвования. Зато политикой очень даже. Идём. – Он сжимает моё запястье, вынуждая развернуть Рассекающую остриём вниз. – Уходим, пока големы не одумались.

– О чём ты? – не понимаю я. – О какой политике?

«Хватит болтать, – Рассекающая вновь накаляется. – Пора сматываться отсюда».

«Поддерживаю!» – Пронзающий нервно крутит дулом по сторонам.

Арен распахивает крылья. Но коридоры слишком узкие, чтобы по ним лететь. И всё же мои крылья тоже раскрываются, натыкаются на его золотые перепонки.

– За мной, – командует Арен и поднимается над искорёженными остатками големов и кусками кристаллов.

Пролившееся из светильников масло догорает, погружая пространство под куполом во тьму. Сбежать отсюда хочется всё больше. Прежде, чем осознаю это, крылья поднимают меня в воздух.

Мы перемахиваем через заваленный деталями и битыми кристаллами пол, перешагиваем перила. Удар моих каблуков по решётчатому покрытию галереи гулко отдаётся под куполом и в темноте коридора.

Голем так и стоит на месте, не сводя с нас алых точек глаз.

«Давай разрубим его на всякий случай», – предлагает Рассекающая.

«Или пристрелим».

«Не надо их провоцировать», – я убираю Пронзающего в кобуру.

Прикрывая меня собой, Арен проходит мимо голема. Тот медленно разворачивает голову, исходящий от Рассекающей злой свет подсвечивает суставчатые ноги и полусферы громадного тела.

Меч Арена тоже разгорается ярче, вместе с Рассекающей они озаряют коридор. Следуя за Ареном, то и дело оглядываюсь: голем остаётся на месте, его тело сливается с окутавшей громадный зал тьмой, и только глаза горят, точно затухающие угольки.

Быстрее, быстрее прочь!

Коридоры слишком узки для крыльев, мы быстро идём, почти бежим из мрачного, пропахшего металлом и гарью города.

Совершенно неожиданно Арен отвечает на мой вопрос:

– Я люблю отца, и он любит меня, но нам преподавали одинаковые принципы управления, и я знаю, каким образом он сейчас мыслит. Какие бы тёплые отношения между нами ни были, как бы ему ни хотелось получить дракона с денеей в наследники, несмотря на угрозу со стороны Фламиров, у него ещё два сына, любимая жена, подданные, за которых он отвечает. Это для меня нет вариантов, кроме борьбы, а для него и других правителей существует прекрасный способ защитить родных, пожертвовав Сараном с его парой или нами. Я лишь помог всем мыслить в том же направлении, что и мы.

Другие правители, другие страны, целый мир – мы решили за них. Бешеное, злое пламя, толкавшее меня в бой, стихает, и адреналин догорает в крови, возвращая сознанию ясность: сейчас мы выступили против всех, против всего Эёрана!

Нарастающий гул наполняет коридор оглушительным скрежетом и скрипом.

«Бежим!» – требует Рассекающая.

Пат Турин вздрагивает. Совсем рядом пронзительно скрипит металл, будто что-то разрывается. БАБАХ! Гул удара прокатывается по переходам, отдаётся вибрацией в полу.

Стиснув мою ладонь, Арен прибавляет шаг. Наши мечи сияют ярче.

– Арен, они нас убьют, – шепчу я, и мои слова почти тонут в стуке каблуков. – Другие драконы нас убьют. И некоторые архивампиры, потому что они не Санаду, им на нас плевать.

Не останавливаясь, Арен с какой-то диковатой радостью уверяет:

– Лера, ты не понимаешь: теперь они нас не убьют. Только теперь мы можем быть уверены в том, что нас не убьют!

– Но они не могли нас заставить принести себя в жертву, ведь для создания печати мы должны быть в драконьем виде, достаточно было не превращаться…

Арен мотает головой:

– Боль провоцирует оборот.

– Что?

– Лера, – Арен крепче сжимает мою руку, – боль превращает нас в драконов против нашей воли. Чем старше дракон, тем сильнее должна быть боль, а мы молодые, нам хватило бы отрезанного пальца.

Внутри всё скручивается, к горлу подступает тошнота. Нервно стучат каблуки. Мы уже долго идём, но не попадается ни одного голема, они будто вымерли.

Удивительно, что Арен находит в этом безумном искорёженном лабиринте правильный путь. Надеюсь, что правильный.

Его слова не дают покоя, я боюсь и хочу в них поверить:

– Но мы же… мы же сильные. Дракон и денея – самые сильные. Разве нет?

– А их много, они могут атаковать беспрерывно. Нашему источнику, каким бы сильным он ни был, периодически нужно время для восстановления, и у нас нет своего родового артефакта, чтобы поддерживать нас в эти фазы. Конечно, как и всякая истинная пара, мы будем скрывать периоды своей слабости, но вычислить их могут. Да я просто не хочу всех убивать.

– Артефакт Аранских, разве он не поддержит нас?..

– Мы ещё связаны с ним, но пока сами этого хотим, и отец разрешает. Со временем связь ослабеет. Мы другой род, Лера, нам понадобится свой артефакт. И мы его сделаем, обязательно сделаем.

– А мне по описанию в книге казалось, что обзавёлся денеей и всё, самый сильный.

– Я намного мощнее обычного взрослого дракона, – сияние мечей озаряет слабую улыбку Арена. – Сила не только в магии, но и в том, что у меня есть ты. Это позволяет сражаться с полной отдачей и принимать решения, на которые раньше я бы не осмелился.

В груди разливается тепло. Я склоняю голову Арену на плечо, наши крылья прижимаются друг к другу.

– Лера, мы справимся, – обещает Арен.

«Это так мило», – всхлипывает Рассекающая.

Из-за сияния оружия я не сразу замечаю на чёрных от копоти стенах первые солнечные блики.

Горячий сквозняк долетает до нас. Выбрались, почти выбрались! Стена у поворота освещена, мы сворачиваем к пролому в стене: там за ним бескрайняя степь, торчащие из земли головы зомби, смутные силуэты стоящей наготове армии.

«Быстрее!» – поторапливает Пронзающий.

Кажется, что сейчас, в последний момент, нас остановят, схватят, что-то сделают, но мы с Ареном беспрепятственно выскакиваем на оплавленный песок. Свежий воздух выветривает из лёгких горький дух Пат Турина.

– Полетели! – приказывает Арен.

Крыльями мы взмахиваем одновременно, открываемся от остекленевшей земли. Проносимся над полем из голов зомби, мимо армии эльфов. Мы так близко, что можно разглядеть листья живых деревьев, инкрустации на эльфийских доспехах и сбруе грифонов. То ли мы с Ареном вылетели через другой проход, то ли эта армия подошла ближе к городу.

Ветер вновь подчиняется магии Арена, наполняет наши крылья, унося прочь от безмолвного Пат Турина.

«Спаслись?» – не верит Рассекающая.

Сердце бешено стучит. На фоне будто высеченного из камня лица Арена мелькают безжизненные земли големов. Чувствую: Арен не сомневается в правильности своего поступка. Я бы такое решение принять не смогла, не осмелилась бы воплотить. Мне проще войти в печать, спасти Эёран малой кровью и переложить ответственность на далёких потомков, чем повести армию против Безымянного ужаса и принять на себя вину за гибель воинов.

Но поздно сожалеть, теперь у нас один путь – биться до конца. А правильный он или нет, покажет время. Только сердце режут слова Арена о том, что император мог им пожертвовать. Умом понимаю такой подход, но больно за него. И то, как спокойно это признал Арен, ужасает.

Ветер отпускает нас.

«Приземляемся!» – Арен пружинисто спрыгивает на землю, складывает крылья и, подтянув перевязь, убирает меч за спину.

Приземлившись на пыльную почву, вкладываю Рассекающую в ножны.

«Не копайтесь, – бубнит Пронзающий. – У них там было дальнобойное оружие, сейчас как зарядят нам в спину, мало не покажется.

Арен сжимает мою ладонь. Вокруг нас до колен приподнимается огонь, качается, тянется к Пат Турину. С натугой всё же вздымается выше, заключая нас в смерч телепортации. Вновь нас перетряхивает, скручивает, будто выворачивает наизнанку. Сплёвывает в жёлтую гостиную.

Мы перекатываемся по ковру и застываем возле софы. Смотрим друг другу в глаза. Пахнет цветами, узкий золотой луч, падающий в окно-бойницу, бликами лежит на растрепавшихся волосах Арена, отражается в радужках. Сердце стучит, как сумасшедшее. Арен придвигается, солнце подсвечивает кончики длинных ресниц. Дыхание касается моих губ, нежность теплом разливается по телу.

«Зря ты с нами не пошёл! – Пронзающий вздрагивает в кобуре. – Отлично постреляли!»

«Врагов было море, – шепчет Рассекающая. – Мы их рубили!»

«И стреляли!»

Похоже, они ещё и кровожадные. Почему у меня такое оружие?

Так и не поцеловав, Арен заглядывает мне в глаза.

– Лера, всё в порядке?

«Ой, кажется, мы помешали», – спохватывается Рассекающая.

– Оружие, – отзываюсь с виноватой улыбкой. – Им наша вылазка понравилась.

Поцеловав меня в лоб, Арен встаёт и, ухватив за плечи, легко ставит на ноги.

– Надо переодеться, – обхватив меня за талию, тянет к выходу из жёлтой гостиной, вверх по лестнице.

Ошарашенная случившимся, послушно переставляю ноги. Ещё бы понять, мой драконище дерзкий гений или совсем сумасшедший?

– Зачем переодеваться? – не понимаю этой спешки. – Куда?

«Ещё в кого-нибудь пострелять отправляемся?» – предполагает Пронзающий.

– Мы должны выглядеть соответствующе положению. Нужно что-то не красное с золотым.

Понятнее не становится. Да и важнее другое:

– Почему ты ничего не рассказал о своём плане?

Арен останавливается. Поморщившись, убрав с талии руку, полностью разворачивается ко мне.

– Ты бы не согласилась.

– Опять всё делаешь по-своему, да? – но почему-то я улыбаюсь.

Он касается ладонями моих щёк, нежно смотрит в глаза:

– Ты будешь доброй понимающей правительницей, которая заботится о каждом подданном, а я буду страшным и ужасным драконом, который заботится о тебе, чтобы ты могла заботиться о других. И на этом, боюсь, придётся отложить наш нескончаемый спор, потому что надо как можно скорее попасть на совет.

Обняв крепко-крепко, вздохнув, Арен берёт меня за руку и устремляется в самую верхнюю комнату. То ли сказывается объединение с ним, то ли в глубине души я с ним согласна, но злиться и спорить не хочется. Лишь страх слегка тянет под ложечкой…

***

Едва заметно помигивают магические сферы под потолком гардеробной. Я растерянно стою у входа, наблюдая за носящимся среди вешалок и полок Ареном.

– Не то, нет… – бормочет он, сдвигая костюмы и платья, – слишком синее… Золото… я не хочу отказываться от золота, оно тебе идёт. Так… нужно что-то практичное, удобное для драки.

«Так я и знал!» – Пронзающий нагревается в кобуре.

Ой-ой. Арен ловит мой взгляд, улыбается:

– Лера, мы справимся.

«Да, это даже не обсуждается, – соглашается Пронзающий. – Мы сейчас пойдём и всех победим».

«У тебя головокружение от переизбытка магии и успеха, это до добра не доведёт», – Рассекающая тоже разогревается.

«Держите себя в ру… в кобуре и в ножнах», – прошу я. Мне не по себе от ожидания последствий нашей вылазки, от страха за Арена, от того, что Пушинка опять куда-то запропастилась, а ещё хочется убедиться, что с Никой действительно всё в порядке, и снова тревожит вопрос: как с нами поступят остальные правители Эёрана?

Среди почти нескончаемого вороха костюмов Арен отыскивает мне расшитое спиралевидным узором золотое сюрко, золотые штаны, рубашку и сапоги. Не думала, что такие вещи в принципе существуют, но в этой гардеробной, похоже, есть всё – и такой же парный костюм Арену, набор золотых наручей и два обруча-диадемы с жёлтыми бриллиантами.

Наши роскошные ножны и оружие прекрасно с ними сочетаются, словно были созданы под чисто золотое облачение.

Арен с восхищением оглядывает меня, поправляет пряжку на поясе ножен, проводит кончиками тёплых пальцев по моим рукам.

– Ты такая красивая, такая… я никому тебя в обиду не дам.

Сердце трепещет. Я часто моргаю, стараясь избавиться от навернувшихся слёз.

«Ой, что будет, – причитает Рассекающая. – Что будет?»

Хотела бы я это знать.

– Ты тоже красивый, Арен, – шепчу я и, уткнувшись лбом ему в грудь, вдыхаю родной запах. – Мы ведь справимся?

– Конечно.

Взяв за руку бережно, но твёрдо, он выводит меня из гардеробной и подходит к узкому окну. Взмахом распахивает створки. Неохотно отпуская его ладонь, признаюсь:

– Такое ощущение, что сейчас начинается самое сложное.

– Так и есть.

Ну, да, нашёл чем утешить. Протиснувшись в окно и зависнув в воздухе, Арен с удивительно спокойным видом ждёт меня, даже улыбается немного. Протягивает руку, приглашая следовать за ним.

«Похоже, скучать нам не придётся», – Пронзающий не может обойтись без замечаний.

Во всём мире опять нарастает чудовищный гул, всё дребезжит, вибрирует каждая косточка. Эёран вздрагивает.

Шагнув на подоконник, пролезаю в щель окна и распахиваю крылья.

Парк исчерчен тенью защитного купола-решетки. Тёмен превратившийся в крепость дворец. Хищные живые изгороди опять сменили конфигурацию. Вода струится по желобам магической печати. Отряды суровых гвардейцев шагают по дорожкам. Всё выглядит злым, ощетинившимся, ожидающим удара.

Мы пролетаем к покрытым каменной бронёй стенам.

Несмотря на изменения дворца, Арен безошибочно находит нужное окно. Створки распахиваются от его резкого толчка, он первым приземляется на подоконник и убирает крылья, чтобы проскользнуть в зал.

Я смело пробираюсь за ним и застываю на подоконнике.

В озарённой магическими сферами огромной гостиной полно существ: сидящая на диване Ланабет, стоящий рядом император, Элоранарр и Линарэн в мундирах, Видар, Шарон Фламир и похожий на него темноглазый мужчина в такой же алой мантии, другие драконы, пять диких на вид бледных голодных архивампира со вздувшимися венами, восемь эльфов с разными дольками круга в гербах на груди, среди них отец Валариона Сейран и Беарион, дочь которого мы случайно спасли, люди – и все в коронах и венцах.

«Ой-ой», – Рассекающая опять нагревается.

Все смотрят на нас так… сурово.

«Кхм, а я лучше действую издалека», – напоминает Пронзающий.

Арен протягивает мне руку. То ли галантность проявляет, то ли не даёт убежать. Ну, что делать: спрыгиваю в зал и улыбаюсь:

– Здравствуйте.

Мы тут недавно лишили Эёран лёгкого способа спасения, вы только сразу нас не убивайте, мы жить хотим.