Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 28

– Лин! – чуть не подвывает Видар. Пламя подсвечивает его лицо снизу, придавая ему жуткий вид. – Спаси мои сокровища! Она… даже Дегона обокрала! Я не отдам! Я буду защищать сокровища до конца!

У меня припекает щёки. Когда я в Пат Турине была, Видар о своих сокровищах так не волновался. Наверное, они были далеко от жилых комнат.

– Валерия давно здесь живёт, – напоминает Линарэн. – За это время ни одна сокровищница не пострадала.

– Мои сокровища ценнее! – Видар раздувает ноздри. – Даже не сравнивай.

Оказавшись за спиной, Ника сжимает мой локоть и тянет назад. Похоже, она права, нам надо отступать. Не драться же с Видаром из-за сокровищ, которые мне даже не нужны.

Но странно, что мне в принципе пришла мысль подраться за сокровища.

– С ректором Дегоном случайно получилось, – прикрывая собой Нику, отступаю я. – Я тогда ничего не знала о драконах и их сокровищах.

Мы отходим всё дальше. Пламя бушует внутри шипастого купола над камнем телепортации. Оказавшись в густой тени дворца, Ника отпускает меня и разворачивается спиной к драконам. Нервно смеётся:

– Лера похитительница драконьих сокровищ.

В Старой столице такое представление оставило гадкий осадок, но сейчас, шагая с Никой вдоль фасада дворца, слыша доносящееся до нас рычание Видара, что-то втолковывающего Линарэну, прыскаю со смеху.

– Ужасная, – соглашаюсь я, – коварная, угроза всем сокровищницам Эёрана!

– Да, так и представляю, как тобой пугают драконов: не согласитесь с нами, и наша Лера обнесёт ваши сокровищницы. С твоей силой денеи и даром Видящей, думаю, ты с этим делом справишься.

– Ага, и будем мы править над драконами загребущей золотой лапой, – заглядываю в лицо улыбающейся Ники.

Зрачки у неё резко расширяются, вокруг глаз тёмно-синим проступают капилляры и вены. Судорожно вдохнув, Ника падает на колени. Её бледные губы искажаются, задираются над клыками. Она, обхватив живот, сгибается пополам, упирается лбом в землю.

Что с ней? Проклятье? Болезнь? Отравление? Срываю с себя печать заглушения дара. Стены дворца очень слабо подсвечены золотом, по земле перетекают блеклые алые, голубые, белые и зелёные потоки. Плечи Ники дрожат. В голове пульсирует какая-то догадка, царапает несоответствие. На Нике нет следов других магий, ничего… совсем ничего! Дымки вампирской магии нет, словно она обычный человек.

– Лера, – едва слышно выдавливает она. – Отойди…

– Но…

– Это голод, – хрипит Ника. – Позови… кого-нибудь…

Её передёргивает, она сжимается, шипит.

– Линарэн! – бросаюсь назад, к портальному камню. – Линарэн! На помощь! Помогите! Кто-нибудь!

Ужас сковывает всё внутри, но где-то на границе сознания отмечаю, как слабо пульсирует в печатях магия, как золотое сияние срывает и уносит прочь с меня и с вышедшего из клетки над портальным камнем Линарэна.

***

Хочется биться затылком о стену, возле которой стою.

Не могу, просто не могу думать ни о чём, кроме жизни Ники. Даже отказ почти всех защитных заклинаний цитадели меня не так пугает, как возможность потерять Нику. Не спасает и близость Арена, явившегося, едва ощутив мой ужас, не помогают его попытки обсудить внезапное падение концентрации магического фона.

В голове до сих пор стучит его ответ на мой вопрос, что становится с вампирами, когда их накрывает голод, когда голод уже невозможно побороть: «Они либо нападают на существ и питаются их кровью и энергией, либо… перерождаются в чисто магическое существо. Их физическое тело умирает, превращается в заменяемую марионетку под управлением магической сути. Они больше не могут употреблять обычную еду, не способны иметь детей, как обычные вампиры или архивампиры, не могут дышать, полноценно радоваться, ощущать. И с этого момента они, если им не хватает магии извне, пьют с кровью саму жизнь».

Это… это ведь хуже смерти. Невозможно представить Нику, которая не может схомячить пирожок. Или не будет чувствовать. Или… оказывается, у вампиров рождаются обычные дети, которые потом по желанию становятся или не становятся вампирами, а если тело исчезнет, то и этого уже не будет. Страшно до слёз.

И это касается не только Ники, но и всех вампиров Эёрана.

Дверь раскрывается, из палаты с восстановительной капсулой выходит Линарэн. Я подаюсь вперёд.

– Объект В-Н-13 стабилизирован и через некоторое время сможет вернуться к обычной деятельности.

От облегчения даже не обижаюсь, что он так Нику промаркировал. Что угодно, лишь бы привёл её в норму.

Арен поглаживает меня по спине.

– Как она? Что теперь делать? – мой голос разносится по гулкому коридору подземной лаборатории.

– Ей нужно держать при себе больше магических кристаллов. Она новообращённая, их потребуется не так много.

Металлический цокот и шелест шагов доносятся, будто со всех сторон, но только слева на пол коридора выплёскиваются дёргающиеся тени. Следом за ними выбегают существа в жёлто-чёрных защитных балахонах и масках в сопровождении пары шестиногих големов.

Подбежав к Линарэну, люди вытягиваются по стойке смирно, а нагруженные оборудованием големы просто останавливаются.

– Замеры в заданных точках произведены, – рапортует стоящий чуть впереди мужчина и протягивает Линарэну папку.

Тот заглядывает внутрь, и на листах расцветают магические формулы. С лица Линарэна сходят всякие эмоции, на гогглах, теперь дополненных магическими кристаллами на ленте у висков, посверкивают знаки. Всё же не понимаю, как Линарэн видит сквозь эти мельтешащие светящиеся линии и ещё что-то в них понимает.

Нетерпение Арена сливается с моим, мы оба ждём пояснений. Совершенно неожиданно рядом с нами раздаётся голос императора:

– Я только что из Пат Турина, там никаких критических изменений. Ты уже выяснил, что происходит?

Император немного бледен, хмурится. Он пришёл с правой стороны. За ним, с подозрением на меня щурясь, ковыляет Видар.

Линарэн переворачивает страницы, разглядывает схемы, по некоторым постукивает пальцем. Такое ощущение, что никого вокруг не замечает.

Император вздыхает.

Подходит ближе.

Сверлит его суровым взглядом.

Наконец, не выдержав, спрашивает в ухо:

– Ты выяснил, что происходит?

Вздрогнув, Линарэн медленно разворачивается к нему. Император чеканно продолжает:

– Что нам теперь делать? Как восстанавливать полноценную защиту дворца? Ты нашёл какое-то решение?

– Из-за слишком быстрого оттока магии в Эёране нарушился баланс, – Линарэн тянется к гогглам, приподнимает чуть и снова водружает на глаза. – Часть территорий почти полностью лишилась магической подпитки. Нам не повезло, дворец стоит на меридиане, из которого ушла магия.

У императора опускаются плечи, он взмахивает рукой в сторону помощников Линарэна и големов, рявкает:

– Уйдите.

Под топот и цокот те молниеносно скрываются в ближайшем ответвлении коридора. Проводив их взглядом, император спрашивает тихо:

– Как? Как так получилось?

– Похоже, у перехода между мирами более глубинное воздействие, чем мы предполагали. Сначала он поглощал магию с поверхности. Мои расчёты основывались на том, что так и будет продолжаться. Возможно, печать ещё ослабла, а может, наступил переломный момент, когда магии с поверхности стало так мало, что вытягивающее воздействие по другим направлениям усилилось, и переход стал качать её из-под земли, добрался до меридианов.

Рука Арена на моей спине сжимается в кулак, я теснее прижимаюсь к нему.

– Насколько это опасно для мира в целом? – император сцепляет пальцы на животе.

– Я бы провёл собрание по поводу совместной атаки на Безымянный ужас как можно быстрее. Но сначала придётся разобраться с вампирами. Кантоны, вся Лунная федерация в зоне риска. Рядом с их территориями напряжение магического фона сильно понизилось. Наша Столица тоже пострадала, у проживающих в ней вампиров сейчас проблемы.

– Можно восстановить защиту цитадели?

– Обороноспособность цитадели можно повысить, замкнув магические контуры, чтобы создать здесь зону повышенной концентрации магии. Правда для этого придётся свезти сюда все доступные кристаллы…

– Можно создать такие зоны в других местах, накрыть ими города? – выпаливает император.

Линарэн опять нервно поправляет гогглы и продолжает прерванное объяснение:

– …но это крайне нерациональное использование ресурсов в случае, если не получится решить проблему с Безымянным ужасом немедленно. Я бы рекомендовал переезд в старую цитадель, у неё меньше площадь и магический фон там ещё не понижен.

– Опять сокровища перевозить? – Видар раздувает ноздри и упирает в меня шальной взгляд. – Не отдам.

– Да я не собиралась, – отхожу за Арена. – Чужими сокровищами не интересуюсь.

– Отец, – фыркает император. – Нам сейчас не до сокровищ. И не провоцируй, сам знаешь, что запечатление происходит от переизбытка эмоций. Доведёшь Валерию своими претензиями, запечатлится она на чужих сокровищах как образе желаемого, тогда мы все взвоем.

У Видара широко распахиваются глаза, император передёргивает плечами, а Линарэн отступает на пару шагов. И все на меня так смотрят странно, даже Арен. Но он хотя бы поглаживает меня по плечу:

– Не переживай, Лера, у меня сокровищ много, нам на двоих хватит… – Зрачки у него расширяются, и я понимаю, о чём он сейчас думает: оранжерея… как её перевозить? Возможно ли это? Он крепко обнимает меня за плечи, сжимает пальцы так крепко, что почти больно от их давления. И всё же Арен глубоко вдыхает и расслабляется. – Хорошо, давайте обсудим, что нам делать сейчас. Времени всё меньше.

– Моя рекомендация, – отзывается Линарэн, – немедленный переезд в старый замок и активация там малой цитадели. Необходимо вывезти всех вампиров империи в герцогство Анлария, в аномальную зону при Белой скале, она питается не от меридианов, а от глубинных источников Эёрана, в ней магия будет держаться дольше всего, так же как в эльфийских лесах, на рудниках магических кристаллов. И в цитадели Фламиров.

Неприятное ощущение тянет в груди, сосёт под ложечкой. Опять эти Фламиры…

Мы все в такой задумчивости, что появление Дариона замечаем лишь когда он подходит ближе:

– Архивампиры прислали гонца. Просят провести экстренное собрание глав государств.

Вздохнув, император трёт переносицу. Дарион косится на Линарэна, но тот опять утыкается в папку. Видар задумчиво покусывает губу.

– Так, – император встряхивает головой. – Хорошо. Передай, что мы встречаемся в резиденции герцога Анларского возле Белой скалы. Его тоже предупреди, чтобы всё подготовил. Будем решать проблемы по мере их поступления. И, да… мы эвакуируем дворец и сокровища в старую цитадель.

– Всё передам и начну подготовку.

Все, кроме Линарэна, провожают взглядом его широченную спину. Даже чёрный цвет мундира не скрадывает медвежьи габариты Дариона.

– Пойду снова сокровища паковать, – ворчливо сообщает Видар и ковыляет в противоположную сторону. – С архивампирами сами разбирайтесь, я в это время цитаделью займусь.

– Мне тоже надо подготовить сокровища к перевозке, – император уходит за ним.

Истощение магии… в Эёране теперь мало магии.

«Пушинка, ты где?!» – мысленно выкрикиваю я и застываю, с тревогой ожидая ответа.

Под пальцами Линарэна шуршит переворачиваемый лист. Арен опять гладит меня по спине:

– Лин, Лера может навестить Никалаэду? Очень уж переживает…

«Пушинка!!» – в отчаянии взываю я.

Её голос тихий, как шёпот ручейка, доносится до меня: «Я в эльфийских лесах, всё нормально, скоро вернусь».

Вот Пушинка-путешественница!

– Лин! – Арен касается его плеча.

Вновь вздрогнув, Линарэн напоминает:

– Я просил не отвлекать меня, когда думаю. Что ты хотел?

– Лере можно к Никалаэде?

– Да, конечно, могли бы не спрашивать, – уткнувшись в бумаги, он тоже направляется прочь, что-то бормочет под нос.

Под его ногами нервно выплясывает тень. Как и все Аранские, в быту Линарэн ходит бесшумно.

Из соседнего коридора выглядывает кутающийся в халат Валарион. Он бледен, обычно аккуратно уложенные волосы немного растрёпаны и перехвачены медным обручем. Валарион бочком обходит Линарэна и, весь какой-то перепуганный и помятый, направляется к нам. На шее и на запястьях у него тускло поблёскивают медные ошейник и браслеты с кристаллами и проводами. На лодыжках такие же. Оглядев Валариона с макушки до ног и обратно, спрашиваю:

– Ты как? Тебя родители отпустили?

– Им пришлось уехать. Всем. Когда дворец перевели в режим цитадели, да и у отца… Тут ведь с Эёраном такие проблемы, он не мог остаться дежурить у моей постели. – Валарион нервно дёргает охватывающий его шею прибор. Покосившись на стоящего позади меня Арена, проникновенно смотрит на меня огромными голубыми глазами. – Ника… как она?

– Линарэн сказал, что в порядке. Ей нужно носить больше магических кристаллов, только и всего…

Умолкаю. Мы смотрим друг на друга. Мы оба понимаем, как сейчас уязвимы вампиры.

– Ты иди к ней, передай от меня привет. Думаю, Линарэн вас долго не побеспокоит.

– Принц Линарэн может и нет, а вот его помощники, которые изучают мутацию моего источника… – Вздохнув, Валарион улыбается чуть веселее. – Ладно, я пойду.

В палату к Нике он практически забегает. Сразу закрывает дверь. Уединились… Невольно улыбаюсь.

Горячие ладони охватывают мои бёдра, соскальзывают на живот, под грудь. Арен шепчет на ухо:

– Думаю, они надолго. А нам надо заняться делами.

– Какими? – запрокидываю голову ему на плечо. – Что нам нужно сделать для переезда? – Накрываю его руки и сочувственно спрашиваю. – Что будем делать с твоей сокровищницей?

В моём сердце, в унисон сердцу Арена, поселяется холодок. Голос Арена чеканно сух:

– Придётся законсервировать её и оставить здесь.

Ощущение, как будто от меня отрывают какую-то важную, нужную, любимую часть, накрывает с головой, встаёт комом в горле. Развернувшись, обнимаю Арена.

– Ты такой мужественный.

– Иногда, чтобы сохранить, нужно на время отказаться. – Он целует меня в лоб. – Пойдём собирать самое необходимое. И готовиться к встрече с архивампирами. Полагаю, это будет тяжело и, может быть, страшно.

– Почему?

– Лера, мы враждуем не только потому, что мы дети солнца, а они дети луны, не только из-за власти. Драконья кровь для вампиров самая питательная. Настоящий эликсир жизни. Архивампиры голодны, а им придётся договариваться с аппетитной едой.

– Это… не опасно?

– Нас будет много, – Арен тянет меня прочь от палаты Ники, – а резиденция герцога находится рядом с Белой скалой, так что надеемся на их приличное поведение.

– Если возле этой Белой скалы вампирам так хорошо, может, стоит разместить их там?

– Аномальная зона невелика, всем места не хватит. Но некоторым мы сможем помочь.

А мне вспоминается рассказ Ники о том, что слабых вампиров в случае недостатка магии их правители собирались просто уничтожить.

***

Дарион изумительно деятельный: ему несколько заданий дали, но к моменту, когда мы с Ареном выходим из лабораторий Линарэна, весь дворец уже стоит на ушах – готовится к переезду. А отряды гвардейцев из медведеоборотней и драконов занимают посты на стенах.

– Что за малая цитадель? – наконец отрываюсь от переживаний за Нику: магией её напитали, Валарион рядом… ей должно быть очень хорошо.

– Она расположена в старом замке времён, когда мои предки ещё не были правящим родом.

От удивления сбиваюсь с шага:

– Мне казалось, вы всегда были правящими.

Грустно улыбнувшийся Арен качает головой:

– Золотые драконы редки, а род, из которого мы произошли, не был правящим, не входил даже в первый уровень вассалов Фламиров. Нам просто очень повезло, что последний золотой дракон встретил свою денею.

– Последний?

– В неправящих семьях появляются не только мальчики, но и девочки, а ставшие избранными девочки продолжают род мужа. В таких же неправящих семьях наследование дело случая. И это если не брать во внимание смерти на службе и во время конфликтов. Видар Первый был последним из своего рода, когда встретил Аранею на ярмарке. Она сбежала от отца прогуляться по незнакомому городу, Видар шёл к приятелю, они встретились в толпе, едва соприкоснулись плечами, и он почувствовал в ней свою половинку, а она в нём свою. С тех пор они не расставались. Аранея была драконицей ветра, так что им понадобилось всего двенадцать лет, чтобы она напиталась магией достаточно для трансформации их источников и превращения в денею.

– Двенадцать лет?

– Понимаешь теперь, какой ценный дар преподнесла нам Пушинка, зарядив артефакт и ускорив процесс, – Арен обнимает меня за плечи. – Теперь поторопимся.

***

В башне магические светильники не встречают нас сиянием. Мрачно и прохладно, словно жилище… умерло.

– Арен, – ухватываю его за рукав, останавливая подъём по лестнице. – Тут как-то странно.

– Здесь всё держалось на магии: уборка, ремонт, доставка еды с первого этажа. Теперь магии не хватает, она используется на более важные нужды. На поддержание сокровищницы, например.

Невольно улыбаюсь: конец света грядёт, дворец почти без охраны, но защита сокровищницы – одна из первоочередных задач.

В сумраке поднимаемся до самого верха. Стена в ванной открывается медленно, будто неохотно. Обняв меня, Арен расправляет крылья и вступает в тёмную шахту.

Нехватка магии чувствуется и в самой сокровищнице-оранжерее, в которую нас пропускают раздвижные стены: тускло горят светильники, големы передвигаются заторможено… Некоторые ряды цветов в огромном амфитеатре накрыты мерцающей плёнкой.

Но запах – сладкий запах цветов всё такой же живой, насыщенный.

– Консервация началась автоматически, – Арен ступает на гравий дорожек. – В големов вставлены кристаллы подпитки… Честно говоря, не думал, что эта модернизация пригодится.

– И долго цветы проживут в консервации?

– Если вытягивание магии не коснётся резервных кристаллов, они смогут поддерживать цветы в стазисе около столетия.

Холодок охватывает меня, что-то невидимое сжимает сердце.

– Кхм, – поглаживаю руку Арена. – Довольно практично.

– Лин предлагал заготовить резерв на два столетия, но я тогда… Честно говоря, не думал, что такие меры когда-либо потребуются хотя бы на день, – он усмехается, но в обращённом на засыпающие сокровища взгляде неизбывная тоска – как и в сердце.

Маленькие големы скользят между рядами цветов, накрывая их мерцающей, прозрачной плёнкой. Точно трудолюбивые паучки, они окутывают «паутиной» всё больше и больше растений.

– Надеюсь, мы скоро вернёмся сюда, и твои цветы оживут, – мягко касаюсь подбородка Арена, он разворачивается ко мне. – Думаю, у тебя есть время обойти сокровищницу, полюбоваться ими, убедиться, что за ними хорошо ухаживают.

Кивнув, Арен коротко сжимает мою ладонь и переплетает наши пальцы.

– Пройдись со мной, Лера.

– С удовольствием.

Я помню первое знакомство с оранжереей Арена, и как он с гордостью показывал цветы, рассказывал, откуда они. Теперь часть прекрасных нежных растений закрыта плёнкой, магией погружена в сон на неизвестно какое время… точно сотни спящих красавиц, они будут ждать принца, чтобы он вдохнул в них жизнь.

Големы на гусеницах продолжают свою немного жуткую, но необходимую работу. Вблизи слышно слабое механическое пощёлкивание механизмов, их глаза горят, как и у големов Пат Турина. Шелестит под нашими ногами гравий…

Жёлтые, алые, розовые, голубые, оранжевые, пурпурные, белые, фиолетовые, зелёные, смешивающие в себе несколько цветов – растения прекрасны. Вид некоторых отзывается в сердце Арена грустью, другие порождают воспоминания о чём-то забавном, есть те, что пробуждают гордость. Вопросов «почему?» не задаю – просто чувствую вместе с ним, любуюсь его сокровищами так, будто они и мои тоже. Переживаю так, словно это я прощаюсь с чем-то дорогим сердцу.

Эти маленькие жёлтые соцветия, будто звёздочки раскинувшиеся над пятнистыми листьями… те голубые колокольчики с закрученными спиралями пестиками… цветы-бабочки… огромные, похожие на пионы цветы, усыпающие куст так, что листьев не видно… цветок-хищник… расползшиеся по земле каменные мхи с кристаллическими бисеринками бутонов… фосфоресцирующие цветы… аквариумы с подводными растениями…

Мы идём по спирали, постепенно приближаясь к увитой плющом беседке в центре, к сердцу сокровищницы, и каждый шаг даётся Арену всё труднее, хотя он понимает необходимость происходящего, знает, что так его цветы будут в большей безопасности. А я не такая железная, у меня от прощания будто сердце разрывает, настолько всё кажется безнадёжным. Словно мы на похоронах – похоронах целого мира, и эти цветы – подношение на его могилу.

– Арен, ты отправил послание тому таинственному архивампиру?

– Да, сразу после собрания, – он кончиками пальцев проводит по длинным листьям цветка с крупными золотистыми бутонами. – Эти Рассветные звёзды должны были распуститься через три дня, я хотел показать их тебе…

– Покажешь, когда победим Безымянный ужас, – натянуто улыбаюсь.

– Лера, я чувствую твои эмоции. Знаю, что тебе тоже страшно.

– Страх – это естественная реакция, – отвечаю словами своего тренера. – Страх помогает действовать более продуманно и отступать в безнадёжных ситуациях.

– Ты моё главное сокровище, – Арен обнимает меня, гладит волосы. – Главное – уберечь тебя, а цветы… цветы можно вырастить и новые.

Но всё равно его сердце колет от этих слов. Коллекция ему тоже дорога, дракон ведь.

Мы спускаемся по гравию к центру. Под сенью беседки пол затянут густой низкой травой. В полутораметровом кристалле-колбе будто заключено несколько языков пламени – так похож на них срезанный цветок, когда-то подаренный Арену мамой в день её исчезновения.

– Я… а ведь я не видела в саду таких цветов.

– Их выращивала только мама, это была одна из её личных клумб для успокоения и медитации. Она как бы… училась мягкости.

Сложно представить Ланабет за таким занятием. И, похоже, оно не слишком помогло её смягчить.

– После того, как мама пропала, отец занимался поисками и никому из слуг не поручил эти клумбы, а я рвался из дворца, поэтому меня запирали, и цветы со временем завяли. Когда мы опомнились, спасать их было поздно, и отец не стал сажать новые. Сказал, мама сама их восстановит.

Опять холодок тоски трогает сердце: как же Ланабет посадит цветы и зачем, если она их не видит?

Арен вздыхает:

– Ладно, не будем сейчас об этом, надо собираться. Сердце коллекции я здесь не оставлю, нам надо успеть перенести его в малую цитадель.

Присев возле колбы-кристалла, Арен накладывает ладони на его основание. Золотые магические печати вспыхивают внизу, над ними вспыхивают следующие и следующие, выстраиваются в линии, постепенно пробираясь к верхушке. Смыкаются там.

Щёлк.

Арен отступает. В полуметре вокруг капсулы загорается золотой восьмигранник. Поднимается, замыкая её в решётчатый короб с большим пространством над верхушкой. Капсула поднимается выше, отрывается от земли, обнажив спрятанный в основании прибор с кристаллами.

Прозрачные грани внешней защиты темнеют до угольно-чёрного, превращаются то ли в металл, то ли в сплав наподобие пластика. Золотые магические знаки загораются в основании и возле верхушки.

Арен выставляет вперёд ладонь и, не касаясь короба, проводит рукой в сторону. Вся огромная конструкция отплывает по воздуху ближе ко мне. В душе Арена вместо тоски вдруг вспыхивает щемящее, нежное чувство, и я удивлённо слежу за ним: сидя ко мне почти спиной, он что-то вынимает из выемки под кристаллом. Что-то очень ценное. Но ведь сердце коллекции Арена – цветок Ланабет, что ещё может храниться так же трепетно?