Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 21

– Настоящий отряд подкрепления был уничтожен. – Император потирает висок, с него пыльцой осыпаются золотые искорки магии. – Их снарядили, отправили сюда. Границу с империей отряд пересёк, получил последние отметки в сопровождающих документах. Но за пределом видимости сторожевых башен на них напали. Скорее всего, вестники: там вся земля разворочена так, словно из-под неё что-то громадное выбралось. Всё произошло так быстро, что они не успели ни с кем связаться или отправить сообщение.

Холодный ужас сковывает дыхание, крылья плотнее прижимаются к телу. Это же так страшно: они отправились защищать нас, и в одно мгновение их просто… уничтожили.

– Культ хорошо подготовился, у них были мундиры, они знали маршрут и время отправления подкрепления, знали всё о командовании Пат Туринской армии. Единственное, не понимаю, как они взорвали стену и город. Химические взрывчатые вещества почувствовали бы волкооборотни, они по протоколу досматривают всех прибывших, а от магических взрывов защита стоит.

Взгляд императора плывёт, он поворачивается к построенной шеренгами нашей армии. Мерцая серебряными крыльями, оттуда взлетает Рингран. Всего несколько мгновений – и он вновь преклоняет колено перед императором.

– Слушаю, мой златокрылый повелитель.

– На Пат Турин напали не наши воины, а культисты. Настоящий отряд подмоги они уничтожили за границей империи. Неужели никто не заметил ничего подозрительного? Их ведь проверили?

– Конечно, повелитель, как и всех прибывающих. Личные вещи они оставили на границе внешнего кордона, их не успели проверить до взрыва. Я велел проверить их после разговора с вами: ничего подозрительного, ничего опасного, обычная одежда. Волкооборотни не унюхали ничего подозрительного. Воины соответствовали указанной в документах видовой принадлежности. Ничего не предвещало беды, клянусь.

– Тогда как получилось это?! – император указывает на дымящийся Пат Турин.

Побледневший Рингран твёрдо отзывается:

– Повелитель, мы понимаем, что на нашей армии лежит ответственность за весь Эёран, мы ревностно исполняем свой долг, и если бы существа в подкреплении вели себя подозрительно, их бы немедленно задержали… мы не самоубийцы.

Император хмуро смотрит на него, и магия вокруг обоих кружится и кипит, вливаясь в засасываемые в печать потоки со всего мира.

Сначала мне кажется, что император сердится на Ринграна, но… потом приходит осознание, что это не гнев, а отчаяние. Император просто не знает, что ему делать. Он ведь глава семьи, глава страны, империя – ведущая держава мира, и всё это на нём.

– Проверим Пат Турин? – осторожно предлагаю я, но рык получается внушительным.

– Пора бы уже, – соглашается Арен.

Кажется, он тоже понял состояние отца.

– Будьте наготове, – император жестом отпускает Ринграна, и тот отлетает к войскам.

Неотрывно смотрю на Пат Турин. Противно сжимается желудок, а сердцебиение учащается.

«Лера, ты можешь остаться здесь или вернуться во дворец», – в голосе Арена неподдельная забота.

«Я иду с тобой», – всматриваюсь в густой концентрат магии возле Пат Турина и оценить состояние города, но мне видна лишь кромка купола и поднимающийся дымок.

– Линарэн! – прокатывается по степи крик императора.

Он в человеческом облике вылетает с самых дальних от города позиций, резко взмахивает чёрными крыльями. А я-то думала, он до сих пор изучает умерших из-за использования лука. А от изрядно поредевшей человеческой армии к нам, прихрамывая, направляется Видар.

Приземляясь, Линарэн поднимает пыль, повисшие на нём пауки-анализаторы, качнувшись, звякают друг о друга. Какой же он маленький, забавный, если смотреть сверху. Понимаю, почему драконы с трудом воспринимают людей равными себе.

Сжатую в руке сумку с трубчатым прибором Линарэн надевает на спину, поясняя:

– В рюкзаках напавших на Пат Турин существ ничего подозрительного нет, если не считать того, что у всех одинаковый набор вещей. Похоже, они знали, что отвлекающий от них манёвр будет сразу, и не обращали внимания на такие мелкие детали.

Император качает головой и кивает на город. Я неохотно отрываю хвостатый зад от земли. Тренировки, конечно, помогли мне лучше прочувствовать громадное тело, но до грациозности ещё далеко.

Чем ближе к Пат Турину, тем гуще потоки магии, я будто бреду в тумане.

– Мне придётся ослабить дар Видящей, – предупреждаю я. – Ничего не вижу сквозь магию.

– Ладно, – неохотно соглашается Арен и подступает ближе ко мне.

– Помедленнее, – ворчит Видар. – Что вам там делать без меня?

Сосредоточившись, накладываю печать заглушения дара. Вуаль магии тает, исчезают фосфорные нити и верёвки проклятия. Земля возле самого Пат Турина усыпана неподвижными зомби, стены вывернуты и продавлены. Потемневшие лозы эльфов бессильно валяются на земле.

«Лера, держись ближе ко мне. Если что – уменьшайся до человеческого размера, я нас перекину или тебя унесу».

Император, быстро обойдя нас, оказывается с моего неприкрытого бока. Видар с Линарэном и выводком его пауков-анализаторов шагают сзади.

В небо взмывают пять грифонов и два десятка драконов в человеческом виде. Они полукругом выстраиваются позади нас. Закопанные по голову зомби оживлённо следят за одним из грифонов. Похоже, на нём путешествует их жертва.

Песок возле Пат Турина оплавлен, блестит, точно зеркало. Каждый шаг по нему выкручивает нервы, тянет жилы, топорщит чешую. Город пахнет раскалённым металлом. В коридорах с чёрными от копоти стенами драконам не развернуться, и мы с Ареном принимаем человеческий облик, через пробитую культистами дыру заходим под металлическую крышу, но не успеваем сделать и пары шагов: нарастает дребезжащий гул. Пол дёргается мелкой конвульсивной дрожью. Я тянусь рукой к Арену, а он ко мне, наши пальцы переплетаются.

Земля вздрагивает, словно от удара, потрескивает внутри.

И вновь всё стихает.

Нервно раздувая ноздри, император сжимает предплечье. Наверное, разговаривает с Ланабет.

– Дворец тоже тряхнуло, – передаёт мрачно.

– Но здесь ничего не происходит. – Зябко повожу плечами, хотя тут жарко от ещё горячего железа стен. – Никакое чудовище не вылезает.

– Пока нет, – шёпот выступившего вперёд Видара эхом отдаётся в длинном коридоре.

Мы осторожно продвигаемся вперёд.

Паучки-анализаторы Линарэна, задрав кристаллы, пробегают внутрь, ловко снуют среди помятых решёток пола и вывалившихся труб, уносятся в темноту.

Механический писк заставляет всех замереть. Из тёмной глубины коридора вылетает измятый механический паучок и, звонко ударяясь об пол, откатывается к ногам Видара. Тот громко предупреждает:

– Это золотой страж. С сопровождением. Они друзья!

В темноте загораются алые глаза, на свет выползают чёрные от копоти шестиногие големы. Все трое останавливаются перед нами, пощёлкивают.

– Что с печатью? – Видар подступает к ним – слишком маленький рядом с такими махинами, слишком чистый. – Сильно пострадал город?

С лица центрального голема сползает пластина, обнажая перегороженную сеткой дыру:

– Печать повреждена. Степень повреждения в данный момент уточняется. Ожидайте представителя центрального управления.

Так печать ещё не уничтожена! Выдыхаю: чуть-чуть, но легче. Возможно, её можно починить без жертв. На Арена тоже накатывает облегчение. Император слабо улыбается, а вот Видар хмурится.

– Я хочу посмотреть на печать, – Линарэн шагает вперёд.

Видар придерживает его рукой:

– Лин, тебе нужно разрешение центрального управления.

– Я его уже получал.

– Временное, оно истекло. Подожди, сначала надо договориться. Ещё одно сражение нам не нужно.

– Представитель центрального управления скоро прибудет, – сообщает голем.

На уроке нам говорили, что представители Пат Турина выглядят людьми, скрывающими свою внешность. И это действительно так: в приближающемся к нам существе в тёмном плаще с золотым гербом из шестерёнок ни за что не заподозришь искусственное создание – слишком пластичные движения.

«Неужели это машина?» – мысленно спрашиваю у Арена.

«Скорее всего».

Големы-стражники расступаются. Представитель центрального управления останавливается напротив нас. За медной маской и тёмными стёклами гогглов ничего не разглядеть. Возможно, глаз там нет, и на самом деле он наблюдает за нами из складки воротника или из пуговицы плаща.

– Что с печатью? – Стиснутые кулаки Видара дрожат.

А вот голос представителя управления, в противовес пластике, слишком неживой, шуршащий:

– Нынешняя печать доживает последние дни и уже не в состоянии сдерживать откачку магии из Эёрана. Мы благодарим золотого дракона и его денею за то, что они сами пришли занять почётное место в печати.

Охнуть не успеваю, как Арен хватает меня за талию и отскакивает метра на три, чеканит:

– Мы печатью не будем.

Прижавшись к нему, впиваюсь ногтями в бархат камзола. Дыра в стене всего в десяти метрах от нас, так хочется оказаться там, попасть в свет солнца, но…

– Вы, золотые, идеально подходите для принятия великой чести, – шелестит представитель управления. – К тому же ледяная пара завершает брачный период, денея, вероятнее всего, уже носит под сердцем дитя, а значит, ослаблена.

– Слушайте и запоминайте, – внешне Арен спокоен, но внутри у него кипит убийственный гнев. – Леру я в обиду не дам. Хотите спасти мир – сражайтесь. Другого варианта у вас не будет.

Он вмиг обращается драконом, и я оказываюсь в лапе. Проломив потолок шипастой холкой, Арен отталкивается задними лапами и пролетает над искорёженными крышами Пат Турина.

В несколько мощных взмахов крыльев минует эльфийскую армию с ходячими деревьями. Земля вдруг приближается. В вихре пыли Арен обращается человеком, и нас закручивает магия телепорта, рассыпает на частички и вновь собирает на скале.

Солёный морской воздух ударяет в грудь. Свинцовый полог туч пробит золотыми лучами солнца, они подсвечивают серо-зелёные вздымающиеся волны. С бешеным рёвом вода бьётся об основание скалы, но та даже не вздрагивает.

Сорвав с себя бархатный камзол, Арен бросает его на каменистую землю и, сев, тянет меня к себе. Разворачивает лицом к бескрайнему океану и прижимает спиной к своей груди.

В объятиях Арена тепло, но тревога сжимает сердце. Наша общая тревога. От нас ведь зависит судьба мира, имеем ли мы право отказываться? Разве стоят наши жизни целого мира?.. Но… умереть? Прямо сейчас… Невозможно даже представить, что для нас всё кончится, и ничего не будет: ни победы над Культом, ни свадьбы, ни детей… Слёзы жгут глаза, пробегают по щекам и срываются на грудь.

Смотрящий вперёд Арен крепче меня обнимает. Ветер гоняет пряди моих волос по его лицу, но он этого будто не замечает. Молчит.

Я не хочу думать о смерти, но Эёран…

Прикрыв глаза, прислушиваюсь к стуку сердец. Сердце Арена бьётся сильно и ровно. Уверенно. Только это спасает моё сердце от скачки бешеным галопом.

Страшно.

Но печать нужна Эёрану, а денея Сарана… если она ждёт ребёнка – нельзя её в печать.

– Арен, – облизываю пересохшие губы. – Мы должны…

– Нет.

– Но я же денея…

– Ты ничего не должна. Как и я. Мир должен сражаться за своё существование.

– Но…

– Лера, мысли стратегически: печать – временная мера. Предыдущая денея появлялась тысячу шестьсот лет назад. Где гарантии, что к моменту истончения следующей печати в мире будет истинная пара? Нет их. И, собственно, почему мы должны жертвовать собой ради всех? Сражаться до последнего – согласен, а пойти на заклание – нет. Это не выход.

– Но Арен, столько существ… ведь все могут погибнуть.

– Те, кто живут сейчас, ничуть не лучше тех, кто будут жить ко времени истончения следующей печати, почему они должны погибать лишь из-за того, что сейчас мы отказались сражаться? – Он крепче обнимает меня за талию, горячо дышит в шею. – Пока живу – не позволю тебя обидеть.

– Но Арен…

Он накрывает мои губы ладонью.

– Лера, считай, что такого варианта просто нет.

Но как можно так думать, если я знаю, что он существует?

Слёзы опять затуманивают взор. Не сразу возвращается его ясность.

Перед нами колышется бескрайний водный простор, сверкает в солнечных лучах, вспыхивает золотом. Прекрасный мир… В войне с Безымянным ужасом могут погибнуть все, исчезнет всё: и мы, и эти волны, и солнце, что прячется за тучами.

Арен прижимается лбом к моей шее. Его непоколебимая уверенность опутывает меня, вытесняя страх. Полуобернувшись, касаюсь губами вьющихся волос, шепчу надломлено:

– А я уж думала, ты меня утащишь на брачные недели, чтобы поставить в равные деликатные условия с денеей Сарана. – К щекам предательски приливает кровь.

– Весь срок ожидания дитя женщина не может менять форму. В нынешней ситуации лишать тебя возможности покрыться бронёй нельзя, а так долго оставаться драконицей тебе вряд ли понравится… И я хочу, чтобы наши дети появились в спокойное время, а не так. – Арен скользит ладонями по моим плечам. – Мы справимся, и тогда всё у нас будет.

Волны бьются о скалу, шипят, рычат, а мы так высоко, что, кажется, недосягаемы ни для них, ни для других невзгод. Жаль, это только иллюзия. Но как же она хороша!

***

Сквозь рокот волн не сразу пробивается нарастающий гул. Просто сначала становится тревожно, по коже пробегают мурашки. Волны вздымаются как-то судорожно, неровно…

Землю сотрясает удар.

Мерзкий гул, затихая, тонет в рокоте океана. Но теперь даже иллюзии защищённости нет: что это за чудовище, раз оно способно сотрясать целый мир?

Сжимаю ладони Арена на моём животе. И хотя нам не нужно теперь всё выражать словами, признаюсь:

– Мне страшно.

– Мне тоже. Но я рад, что ты со мной.

Высвободив руку, он касается своего предплечья. Общается с родными. А я сосредотачиваюсь на ощущениях: его дыхание касается виска, объятия тёплые и сильные. В самой жёсткости земли под нами есть своя прелесть. Жизнь прекрасна!

Слишком судорожно сжимаю руку Арена. Он целует меня в висок, прикусывает ухо. Не понимаю, как он может игриво себя вести в столь ужасный момент? Он твёрд, как скала под нами, и только это спасает меня от паники.

– Нам не надо… куда-нибудь торопиться? – снова пытаюсь сосредоточиться на приятности его объятий, красоте океана.

– Пока нет. Подождём, когда Линарэн соберёт достаточно данных, чтобы оценить последствия взрыва. И надо будет обстоятельно поговорить с Эзалоном.

– Почему с ним?

– У Нарака был способ запечатать переход без жертвоприношения дракона с деней. Мы не углублялись в подробности, потому что тогда это было не столь важно, но теперь пора выяснить, чего ожидать от демонов.

Вновь нарастает гул, на этот раз в плеске волн я улавливаю его намного раньше, чем он превращается в сотрясающую мир дрожь. Чайка заходится истошным криком.

– Ощущение, словно кто-то бьётся о землю с той стороны, – шепчу сипло.

Арен касается своего предплечья. Заговорившись с кем-то по метке, кивает. И застывает, прижавшись лбом к моему плечу.

– У нас около получаса до встречи с остальными. Есть у тебя дела, которые надо срочно решить?

Задумавшись, холодею от страха и собственной глупости:

– Дедушка же говорил, что надо остановить работу манка, чтобы он не свёл с ума моих родителей! А я совсем забыла! Какая же я глупая… ох…

Арен вновь накрывает ладонью предплечье.

– Я попросил Элора, он займётся этим… – Он утыкается носом мне под ухо. – Может, стоит сказать ему, кто его избранная?

– Я обещала не говорить.

– А если намекнуть… Всё же такая ситуация… особенная.

Прикусив губу, сосредотачиваюсь на позолоченных солнцем волнах.

Мы не знаем, что ждёт нас и весь мир завтра. Возможно, в такой критической ситуации Элоранарр и Риэль быстрее договорятся?.. Или наоборот. Опять надо принимать решение.

– Арен, я не могу, – устало отзываюсь я. – Дадим его избранной принять ситуацию, а ему – шанс измениться. Понимаю, Элоранарр твой брат, но, боюсь, он в спешке натворит таких глупостей, что они никогда с этим не разберутся. Он слишком импульсивен. И он слишком хочет заполучить свою избранную, ему бы научиться сдерживать порывы. К тому же всё равно они не могут уйти на брачный период, Элоранарр тоже нам нужен.

– Элор взрослый, и у него были женщины, вероятнее всего, он сможет совладать с инстинктами и не удариться в любовные отношения на две недели. Теоретически… – Арен напряжённо застывает, и меня сковывает дурное предчувствие. – Лера, связь с непризнанными мирами потеряна. Возможно, манок отключился и больше не действует на твою семью, но может продолжать автономно работать на магических кристаллах. Всё зависит от того, как он воспринял обрыв связи с Эёраном.

То есть мои родители или паникуют, не зная, куда я пропала, или сходят с ума от действия манка?

Почему я не занялась этим раньше? Как я могла так сглупить? Я должна была сразу попросить отключить манок!

– С этим надо что-то делать, – закрываю лицо руками.

– Знаю… Лера, все иногда допускают ошибки. С твоими родителями всё будет в порядке.

Мерзкий гул снова нарастает, вплетается в шёпот волн. Стайка чаек бешено мечется над водой, кричит. Сами волны теряют мерный ритм, вздрагивают.

И весь мир сотрясается.