Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 15

Флосы… Страх встречи перетряхивает всё внутри. Шипы на спине Арена поднимаются, он разворачивается к дворцу и застывает в напряжённой стойке, словно вот-вот бросится на обидчиков.

«Арен, это моя семья, – напоминаю я. – Просто переживаю перед знакомством. Всё же наша прошлая встреча… проходила при печальных обстоятельствах».

Губа Арена приподнимается, обнажая клыки.

Мужчина – скорее всего, мой дядя – хватает женщин под руки и бросается прочь. Даже дедуля, в принципе привычный к общению с драконами, поспешно отступает за угол дворца.

– Погодите! Он вас не укусит! – кричу я, но получается жуткий рёв.

Утыкаюсь мордой в лапы. Первый раз мы встретились на суде над Элидой, теперь всё выглядело так, будто мы хотели на них напасть. Ужас, просто кошмар!

– Не бойся, далеко не уйдут, – кровожадно обещает Арен. – Телепортация для них теперь закрыта, побегают по саду и явятся сдаваться.

Поднимаю взгляд на довольную драконью морду: «Вы всегда так гостей принимаете?»

– Некоторых, Лера, только некоторых. Особо дорогих.

«Арен, ты издеваешься!»

– Лера, – Арен склоняет голову, почти соприкасается со мной носом, из которого вырывается горячий воздух. – Они должны быть бесконечно благодарны за то, что им ничего не сделали за преступления Элиды и пустили сюда. Но забывать о её проступке они не должны, ведь это недочёты их воспитания сделали Элиду такой.

Превращаюсь в человека:

– Не думаю, что они советовали ей убивать конкуренток. Это могло быть постороннее влияние.

Арен выдыхает на меня горячий воздух.

– Не сердись, – поглаживаю маленькие гладкие чешуйки на его губах, между ноздрями. – Лучше найдём их, познакомимся нормально, пообщаемся. Всё же они мои родственники.

– О р-р-р, я помню об этом, иначе они бы сюда не вошли.

Наконец Арен обретает человеческий облик.

***

По дорожке вглубь парка мы доходим до беседки, и только когда вступаем в её ажурную тень, до меня доходит некоторая абсурдность происходящего.

– Арен… но… Флосы ведь не могли здесь спрятаться: наверняка есть какая-нибудь магическая штука, которая позволяет определить местоположение гостей.

– М-м, – Арен ненавязчиво тянет меня к беседке, кружево тени ложится на его плечо и лицо.

– Точно есть! – упираюсь я. – Арен, где они? Я хочу уже прояснить ситуацию. Поговорить.

– Ур-р-р, – обхватив меня за талию, Арен утыкается носом в шею. – Можешь со мной поговорить.

Руки так и тянутся погладить его по голове, но героически стою на своём:

– Арен, нам пора познакомиться. И определить отношение друг к другу. Я люблю дедулю, а он, уверена, любит их, поэтому нам стоит хотя бы попытаться жить дружно.

Арен выпрямляется, его бровь медленно приподнимается.

– Я что-то не так сказала?

– Просто любопытная постановка вопроса, – он обнимает меня за плечи и всё же разворачивается от белого шара беседки. – Жить дружно…

– Да что такого?

– Лера, ни один дракон не сказал бы так о человеческой семье.

– Ну, я дракон начинающий, мне простительно. И не вижу ничего плохого в дружной жизни.

Лучи вечернего солнца отражаются в стёклах, превращая их в прямоугольники расплавленного золота.

Арен едва заметно улыбается:

– Семейство Флосов попалось.

– Куда? Надеюсь, не в ловушку какую-нибудь?

– Маме. Они попались маме. Она как раз закончила с отчётами из министерств, и теперь твоё местное семейство не отвертится от чаепития.

Тогда за них можно не переживать.

– Значит, твоя мама вернулась к делам?

– Она сейчас активно изучает новые законы и отменённые старые, произошедшие в её отсутствие смены служащих на ключевых постах, события в вассальных родах, их новые союзы друг с другом. Когда всё идёт своим чередом, кажется, что перемены незначительны, но когда начинаешь собирать их воедино, оказывается, что охватить пятнадцатилетние изменения за день или даже два просто невозможно.

– Мне ведь тоже придётся всё это изучить.

– Со временем. Я не хочу сразу навешивать на себя бремя правления и лишать нас с тобой остатков свободы и возможности спокойно обучиться всему необходимому перед долгим царствованием.

Арен, несмотря ни на что, оптимист…

На этот раз он без обмана ведёт меня во дворец. В роскошной тишине отчётливо слышен каждый мой шаг по наполированному до зеркального блеска паркету, ступеням, коридорам.

Караул из четырёх гвардейцев безошибочно указывает двери в гостиную, куда Ланабет увела Флосов.

Опять тревожно перехватывает дыхание. Скользнув ладонью по спине, Арен берёт меня под руку. Невозмутимые гвардейцы раскрывают перед нами двери.

Из всех собравшихся в кремового цвета гостиной только Ланабет чувствует себя свободно и легко. Дедуля, как и его жена, жена его сына и сам сын, сидят за круглым столом с такими напряжённо прямыми спинами, словно аршины проглотили.

– Арен, Валерия, – Ланабет изящным жестом указывает на два пустых стула возле неё. – Мы ждали только вас.

Хотела бы я знать, дедуле уже сказали об Элиде или ещё нет?

Все Флосы, кроме дедули, бледнеют, смотрят на нас испуганно.

– Мы не собирались вас есть! – уверяю я. – То есть кусать, то есть обижать. – К лицу приливает кровь, жжёт щёки. – Мы просто поздоровались. Но получилось так… по-драконьи.

– Лера, разумеется ты не собиралась нас есть, – уверяет дедуля, – мы все это поняли, просто… э… тревожить драконов во время игрищ – не лучшая идея.

Жена, сын и невестка косятся на него, потом на меня. Кажется, об Элиде ему ещё не рассказали.

Ланабет берёт со стола салфетку и разворачивает. В движениях её нет скованности, свойственной слепым, поэтому их чёткость кажется жутковатой, ведь верхнюю половину лица закрывает золотое кружевное полотно без прорезей.

– Приятного всем вечера, – церемонно здоровается Арен и мягко тянет меня внутрь гостиной.

Шагая по гладкому паркету, стараюсь не опускать каблуки, чтобы шаг был таким же беззвучным, как у Арена, решившего не распугивать гостей чеканным грохотом.

Задумавшись лишь на секунду, Арен усаживает меня рядом с дедушкой. Тот нетерпеливо перебирает пальцами, и когда Арен тоже садится, кашлянув, начинает:

– Позвольте представить: принц Арендар, наследник Эрграя, а это его денея Валерия. Моя внучка.

То есть он их ещё не обрадовал прибавлением родственников?

Дедуля улыбается, но оцепеневших родных оглядывает тревожным взглядом.

Молчание становится неловким, очень неловким. Взгляд дедули наполняется удивлением. Я же смотрю только на него, позволяя остальным переварить шокирующее известие.

Первым отмирает дядя:

– Так вот почему Шиан предложил нам отсрочку по оплате долгов.

– Такой же оборотистый, как его отец, – дедушка пытается сохранить бодрый вид, но получается не очень. Кашлянув, продолжает: – Сильвана, моя дорогая супруга.

Наконец поднимаю взгляд и присматриваюсь к ней: пепельные кудри, едва заметные брови, серо-голубые глаза, равномерный цвет кожи. В молодости она, похоже, была красивой, и сейчас сохранила приятный добродушный вид – и это после исчезновения дедули, предательства кузена, всех злоключений семьи.

– Вольдемир, мой мальчик, – не без гордости представляет сына дедушка.

По моим прикидкам дяде должно быть за семьдесят, но выглядит он лет на тридцать пять. Чертами лица очень похож на моего отца, будь он не шатеном, а светловолосым, сходство было бы ещё сильнее.

И смотрит он холодно, так, что мороз по коже.

– Его супруга Мелада.

Почти русая шатенка, она слишком бледна и как-то измучена. Наверное, из-за переживаний об Элиде. Я не помню её на суде, наверное она была среди тех, кто просто плакал и смотрел на осуждённых, не вертясь по сторонам, не выступая. Сейчас она смотрит на меня. Блеклые глаза наполняются слезами, блестят, на веках расползается краснота, очень заметная из-за бледности.

Тяжело сглотнув, Мелада опускает голову и прячет руки под стол. Ощущение неловкости становится запредельным. Приветливая улыбка Ланабет становится чуть жёстче. Пусть она не видит, но атмосферу явно ощущает.

– Что-то не так? – участливо спрашивает дедуля и чуть наклоняется.

– Нет, всё в порядке, – поспешно уверяет Сильвана и накрывает его ладонь своей, быстро отдёргивает руку, снова накрывает. Улыбка то появляется, то гаснет. – В порядке, правда. Просто Мелада немного волнуется. Мы же во дворце. Тут императрица. Наследник. Ты. Мы ведь уже не надеялись тебя увидеть, и такая радость. Любой растеряется.

Ноздри нахмурившегося Вольдемира нервно раздуваются.

– Не стоит волноваться, мы не кусаемся, – мягко напоминает Ланабет. – А от волнения прекрасно поможет чай с успокаивающими травами, – она указывает на фарфоровый пузатый чайник, – и сладости, – её изящные пальцы безошибочно указывают на разложенные по двухэтажным тарелкам пирожные. – Угощайтесь, присматривайтесь друг к другу, у вас достаточно времени, чтобы познакомиться и привыкнуть к новым обстоятельствам. Марджемир, после такого долгого отсутствия сложно возвращаться к прежней жизни, но вам есть ради кого стараться.

Пока она говорит, Сильвана пристально меня разглядывает. А ведь наличие внучки подразумевает наличие в жизни дедули другой женщины и самое меньшее одного ребёнка от неё.

Пропал дедуля на десятилетия, загулял, ребёнка на стороне прижил… Ему возвращаться будет посложнее, чем Ланабет.

– Угощайтесь, – повторяет она, и дедуля, Сильвана, Вольдемир сразу тянутся за пирожными, накладывают их серебряными лопаточками, заготовленными по числу гостей.

Ланабет соединяет ладони и плавным жестом разводит их в стороны, из носика чайника к чашкам протягиваются струи тёмной, испускающей пар жидкости. Чайно-мелиссово-липовый запах наполняет гостиную.

Дедушка нетактично рассматривает затянутое кружевной полумаской лицо Ланабет. Она улыбается, будто почувствовав это, и дедушка спешно благодарит:

– Спасибо, ваше величество, это очень любезно с вашей стороны.

– Мы одна семья, – вкрадчиво произносит она. – Мелада, если не любите сладкое, у нас есть солёные орданские пирожные. А если и они не по вкусу, повара выполнят любое ваше пожелание.

Ресницы Мелады уже слиплись от навернувшихся слёз, но те пока не хлынули. Дедуля, никогда особо не умевший справляться с женскими обидами, просто цепенеет.

– Она любит сладкое, – уверяет Сильвана и так пихает сидящего рядом Вольдемира локтем, что её пепельные кудряшки вздрагивают. – Просто растерялась немного, простите её.

– Да-да, всё хорошо, – Вольдемир неуверенно тянется к пирожным уже измазанной лопаточкой, его взгляд скользит по кружевным волнам кремов, по марципановым фигуркам. – Всё в полном порядке.

– Не в порядке, – шепчет Мелада, не сводя с меня гневного, несчастного взгляда.

И я не могу на неё не смотреть: она словно поймала меня в плен расширившихся зрачков.

– Что здесь происходит? – неожиданно резко произносит дедуля, и мне жалко его: он ведь не понимает, почему мы… он ведь ничего не знает.

– Всё хорошо, – шепчет Вольдемир, протягивая руку к жене.

– Я не могу сидеть здесь и притворяться, что всё в порядке! – Мелада отскакивает, стул с грохотом падает на пол. – Не могу сидеть и делать вид, что ничего не произошло!

В дверь заглядывают гвардейцы, но Ланабет жестом отправляет их прочь.

– Дорогая, не надо, – Вольдемир встаёт, тянется к жене.

Поднимается и дедушка. Мелада, отступает. Запрокинув голову, болезненно смеётся. Мои ногти до боли впиваются в ладони, Арен накрывает мои руки тёплой ладонью.

Слёзы наконец проливаются на лицо Мелады:

– Какая ирония. Мы последние деньги потратили, чтобы узнать о живых цветах, чтобы Элида могла привлечь внимание, и теперь её для нас нет, и всё… всё получилось вот так! Просто немыслимо! И мы должны просто забыть её! И делать вид, что всё хорошо! Что Элиды нет и не было!

Её прерывистый, истерический смех вновь наполняет гостиную.

«Видишь, Лера, – сквозь бешеный стук сердца прорывается сердитый голос Арена, – один раз проявили слабость – и они уже на шею садятся».

Вырываю руки из-под его ладони.

– Они мои родственники!

Дедушка крутит головой, оглядывая потупившуюся жену, отвернувшегося от него сына и кусающую пальцы Меладу.

– Что… Да что случилось-то? – он хватается за седые волосы, вскидывает руки. – Скажите уже хоть что-нибудь!

Ланабет сцепляет пальцы, направляя лицо в его сторону:

– Ваша внучка Валерия попала в академию вместе с Ареном, он сразу обратил на неё внимание. Девушку, только что явившуюся из непризнанного мира, не считали потенциальной избранной, поэтому решили, что она соблазняет его в надежде стать любовницей. Элида Флос из-за бедственного положения семьи надеялась на это же и вместе с двумя другими девушками, попав под влияние Культа, покушалась на Валерию, на чём была поймана и осуждена на изменение судьбы.

Глаза дедушки всё шире и шире, распахиваются до какого-то ненормального предела. Дослушав, дедуля бессильно опускается на стул.

Не знаю, можно ли было сказать как-то мягче, обтекаемее… Хотя Ланабет сказала кратко и по существу, чего уж…

«Арен, только ты не скажи чего-нибудь в духе того, что подумал», – прошу я.

– Этого не может быть, – шепчет дедушка. – Как? Почему мне ничего не сказали? И причём здесь цветы?

Поникший было Вольдемир резко расправляет плечи.

– О, – Сильвана всплескивает руками. – Всё это большое, очень большое недоразумение.

Рассмеявшись, Мелада прячет лицо в ладони, голос её звучит сдавленно:

– Даже сейчас вы не хотите признавать, что эта идея была глупой с самого начала. Мы слишком слабы, чтобы продвигать свою дочь так высоко. Зря мы в это ввязались.

Дедуля во все глаза смотрит на неё, на его лице прямо читается: как они до такого додумались?

– Полагаю, – Арен с видимым усилием смягчает тон. – Ваши родственники, Марджемир, у кого-то приобрели информацию о том, что я коллекционирую живые цветы. Глупо отрицать, цветы в любом виде привлекают моё внимание.

– Дедуль, после твоего исчезновения у семьи были крупные проблемы. Финансовые.

– Да, – Вольдемир разворачивается и закладывает руки за спиной, высказывает ему в лицо: – Ты оставил нас одних с долгами, которые росли год от года, вся наша земля заложена и перезаложена, замок сдаётся. У нас не было иного способа решить все проблемы! Самонадеянные надежды, но если бы наследник обратил внимание на Элиду, он мог бы взять её под покровительство, в конце концов, ты был другом его деда. А что нам было делать?

Наверное, это гены. Ничем иным не могу объяснить, почему разделённые мирами два сводных брата – мой отец и Вольдемир – так удивительно похоже взваливают на детей ответственность, надежды и прочее. Так и представляю, как они напутствовали Элиду: «Не подведи нас, вся семья надеется на тебя, мы столько в тебя вложили, не опозорь нас, мы сказали, а ты иди и сделай» и всё в таком духе. И ведь на какое дело отправляли!

От возмущения у меня горит лицо, а дыхание перехватывает, но я справляюсь с оцепенением:

– Но не подкладывать же дочь под наследника!

Вольдемир и Сильвана смотрят на меня округлившимися глазами.

«Лер-ра, не забывай, это почётная должность, не всегда подразумевающая близость», – проносится в голове мысль Арена.

– Ладно, не подложить, – сильнее краснею я, – но ведь в избранную пророчили Изольду Фламир, вы что, думали, они бы позволили кому-то постороннему влиять на Арена? Элиду живьём бы сожрали, но не допустили к власти! Да у Элоранарра уже список потенциальных любовниц был припасён из девушек семейств, которых хотели так поощрить. Вы чем думали, когда взваливали на неё такое поручение?

Покрасневший от моей речи Вольдемир открывает рот, явно намереваясь сказать что-то резкое, но косится на Арена и выдавливает лишь тихое:

– Всё не так просто.

– Жить всегда не просто, но почему вся ответственность оказалась вдруг на Элиде? Она что, самая крайняя? Шли бы сами в любовницы дракону, если это так почётно и решает все проблемы!

Вольдемир бессильно хватает ртом воздух. Похоже, такого предложения он не ожидал. Я тоже. Наверное, кожа на лице у меня просто выгорит от стыда.

– Валерия, – мягко, немного заискивающе обращается Сильвана. – Мужчина не может получить статус любовника при драконе.

– Формально, – у Ланабет дёргаются уголки губ, – это не запрещено, просто мужчины слишком слабы и трусливы, чтобы решиться на такое. Лишь у женщин хватает выдержки для долгого общения с драконами. Это исторический факт.

Её заявление настолько шокирующее, абсурдное и невероятное, что все немного теряются, и напряжение ослабевает.

Чуть пришедший в себя Вольдемир вздёргивает подбородок:

– Да, это был единственный честный и не позорный способ сохранить для семьи титул, земли и надежду на благополучие. Элида – не единственное наше дитя, у нас ещё двое сыновей, мы должны думать и об их будущем тоже.

Пока мне аристократов не понять. Ведь Элида, если помнить объяснение Арена, рискнула всем даже не ради выживания семьи, а ради сохранения титула, продажа которого могла облегчить их жизнь. Эта непонятная аристократическая гордость, которая мешала девушкам смириться с обстоятельствами и даже в камерах перед судом дала им сил говорить мне в лицо гадости о том, что я чужая и недостойна внимания Арена. Возможно, гордость становится особенно болезненной, когда её не поддерживают деньги.

– Но Элида тоже наша дочь! – Мелада стискивает кулаки. – О ней мы тоже должны были думать!

– С него спрашивай, – Вольдемир указывает на бледного дедушку. – Он загнал нас в этот угол, он был главой рода, его и спрашивай, почему он не думал о благополучии семьи, почему бросил нас ради своих глупых, бесполезных изысканий!

– М-мои, – дедушка вцепляется дрожащими пальцами в стул. – Мои изыскания не были бесполезными, и я не мог предположить, что всё так обернётся.

– Вот и мы не могли предположить, что Элида сделает такую глупость! Мы уж точно её такому не учили.

Мелада мотает головой:

– Не надо было так на неё давить!

– Но ты же была согласна, – возражает Вольдемир, и Мелада страшно бледнеет, опускает взгляд.

В гостиной становится так тихо, что слышно наше дыхание.

– Высказались? – строго интересуется Ланабет. – Если у кого-то ещё что-то на душе кипит, говорите сейчас. А потом мы будем пить чай и думать, как быть дальше.