Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 16

Стыдно, кажется, становится всем. И мне в том числе.

– Эм, – Сильвана оглядывает семью и нервно теребит пепельную кудряшку. – Простите нас за излишнюю… эмоциональность. Здесь, конечно, не место для выяснения отношений.

– Но вы уже начали, – напоминает Ланабет. – Продолжайте, не стесняйтесь. Разберёмся по-семейному. Похоже, претензий друг к другу у вас накопилось много, выразить их – единственный способ начать примирение. И даже если примирение невозможно, вы должны хотя бы попробовать разрешить конфликт. Самое малое – довести отношения до внешне мирного общения. Вам придётся встречаться на приёмах, на которых будут представители правящих родов и властители других стран, если вы будете вести себя, как молодые драконы, вас не поймут.

Сильвана опускает взгляд:

– Простите нашу несдержанность, просто все эти новости… так внезапны.

– Возможно, вы желаете поговорить с глазу на глаз? – предполагает Ланабет. – По двое? Все вместе? Во дворце достаточно комнат, а у нас достаточно времени, чтобы это организовать.

– Да, – сипло отзывается дедуля. – Сначала мне надо поговорить с женой и сыном.

– Нам не о чем разговаривать, – Вольдемир хочет отвернуться, но замечает плотно сжавшиеся губы Ланабет и выдавливает: – Впрочем, можно и поговорить. – Он разворачивается к дедушке. – Но если ты хочешь извиниться, то желание сделать это наедине обесценивает твои слова.

У меня сжимается сердце:

– Но он же не виноват, что так получилось! Его ранили! Его чуть не убили! Он ничего не помнил. Дедушка не оставлял вас, он просто не мог вернуться.

Вольдемир медленно разворачивается ко мне:

– Но когда он брал займы на своё имя, он был в здравом уме и твёрдой памяти. И не надо говорить, что он не виноват! Он поступил так, а не иначе. И прекрасно знал, что путешествия в непризнанные миры опасны, что оттуда можно не вернуться, знал, что его жена ничего не смыслит в делах, и ей не к кому обратиться за помощью, потому что следующему по старшинству мужчине рода всего семь, но это его не остановило.

В этом Вольдемир прав, я опускаю взгляд.

– Я собирался вернуться, – как-то жалобно уверяет дедушка. – У нас был достаточный запас магических кристаллов, мы собирались скользнуть назад сразу же, я и подумать не мог, что задержусь хотя бы на неделю. Я не собирался вас бросать.

– Ты всегда нас бросал! Ради съездов учёных, ради исследования Пат Турина, ради общения с очередным каким-то изобретателем, из-за съезда глав патентного бюро. Что угодно, кроме прямой обязанности – управлять делами семьи. А теперь возвращаешься, когда ты нам уже не нужен…

– Вольдемир! – топает Сильвана, но его это не останавливает:

– …и надеешься на тёплый приём.

Дедушка мертвенно бледен, губа у него подрагивает, и Сильвана осторожно дёргает его за рукав.

– Нравится вам или нет, Вольдемир, – почти рычу я, – но он ваш отец. Да, он допустил ошибку, но это не отменяет того, что он ваш отец. Да и вы сами, знаете ли, тоже отец не очень, раз из-за ваших непомерных амбиций ваша дочь пошла на преступление.

– Я её об этом не просил! И если бы Элида спросила моего совета, я бы лично запер её в подвале, пока вся дурь не выветрится.

Копия, просто темноволосая копия моего отца! Только он аттестат с паспортом в сейфе спрятал, если бы не дедуля, не видать бы мне побега, как своих ушей.

– Хватит! – Мелада указывает на Вольдемира. – Из-за этой твоей строгости и бескомпромиссности Элида дошла до крайности. Не надо было говорить, что вся семья надеется на неё!

Мелада вновь закрывает лицо руками и качает головой.

– Нельзя такое взваливать на детей, – глухо повторяю я.

– Давайте, – Сильвана взмахивает морщинистыми руками, – давайте признаем, что все мы были немного не правы, и…

– Я не делал ничего предосудительного! – Вольдемир складывает руки на груди. – Не знаю как там в других мирах, а в наших каждый член рода ответственен за его благополучие. Каждый должен делать всё для блага семьи.

– Элида ваша семья, – напоминаю я, – почему ради её блага вы не подумали о последствиях?

Вольдемир обжигает меня гневным взглядом, но возразить не осмеливается и разворачивается дедушке.

– А ты почему молчишь? Что, скажешь, что я недостаточно хорошо заботился о семье? Тебе предоставить финансовые документы или ты так, мимоходом решил заглянуть перед очередной исследовательской поездкой? Или вовсе заглядывать не собирался? Конечно же, во дворце сытнее и проблем меньше.

– Ты давно глава рода, – почти шепчет бледный дедуля. – Я не собираюсь отнимать у тебя право управления. Если, конечно, ты сам этого не хочешь.

– Довериться абсолютно безответственному человеку? Нет, конечно, не хочу, нам одного раза хватило.

– Хватит на него нападать! – подойдя к дедуле, беру его сухую, подрагивающую руку. – Он поступил глупо и самонадеянно, но не со зла, и сполна расплатился за это.

Вольдемир фыркает:

– Судя по здоровому внешнему виду и прижитой на стороне внучке, он там не слишком уж расплачивался, скорее просто жил.

Так… а ведь если посмотреть с точки зрения местных законов, получается, мой отец – незаконнорожденный.

«Арен, – вздыхаю. – Сильно плохо то, что я незаконнорожденная?»

«Не имеет ровно никакого значения, у нас, правящих, иные взгляды на жизнь. И это Флосам надо бороться за то, чтобы ты признала родство с ними, а не наоборот».

Окинув нас всех шальным взглядом, Мелада издаёт сдавленный полувздох-полустон и, впившись в меня диким взглядом, подходит ближе, падает на колени, склоняя голову:

– Пожалуйста, смягчи наказание Элиды. Она хорошая девочка, всегда была доброй, я не знаю, как, почему так получилось, но уверена, она раскаялась.

По поведению Элиды перед судом мне так не казалось. Но это было до того, как она прочувствовала на себе весь ужас изменения судьбы и неволи.

– Элиде смягчили наказание, – ледяным тоном напоминает Арен.

Очень хочется поднять Меладу с колен и отойти. Не нравится мне, что начали так униженно обращаются с просьбами, непривычно.

– Очень прошу, – Мелада обхватывает мои ноги. – Умоляю. Дайте хотя бы возможность повидаться с ней последний раз, хоть письмо написать… Что-нибудь…

– Мелада, прекрати! – Вольдемир хмуро надвигается на нас и останавливается.

Я жалобно смотрю на оскалившегося Арена.

Что делать?

На дедушку смотрю, бессильно оглядывающегося то на жену, то на сына. Сильвана тоже смотрит на меня с надеждой. Она не просит словами, но взглядом поддерживает мольбу Мелады.

– С Элидой всё в порядке, – наконец произношу я. – У неё будет несложная, приятная работа под началом очень порядочного человека, который ни её, ни остальных девушек не обидит.

Очень надеюсь, Тарлон не подведёт.

– Пожалуйста, дайте нам встретиться, – рыдает Мелада.

Вольдемир бочком подходит к ней и отдирает её от моих ног. Я поспешно отступаю к Арену, и он за руку тянет вниз, пока я не оказываюсь у него на коленях. Неловко так сидеть при всех, но зато теперь меня точно никто хватать не будет.

– Сильвана, Вольдемир, – дедуля разводит руками. – Простите, что всё так получилось. Я и подумать не мог, что застряну в другом мире так надолго. Но всё уже получилось так, как получилось, и нам остаётся только принять это. Тем более, я не пытаюсь ни у кого ничего отнять или оспорить. Я даже не настаиваю на возвращении домой и пойму, если вы не захотите видеть меня там. Но совсем исчезать из вашей жизни… я не хочу.

– Ты уже исчез, – огрызается Вольдемир, с силой прижимая к себе плачущую Меладу. – И да, я не желаю видеть тебя в своём доме.

– Вольдемир! – Сильвана отмахивается. – Прекрати! Марджемир – твой отец, мой муж и Флос. И он имеет полное право вернуться домой.

Закатив глаза, Вольдемир вновь зло смотрит на дедушку.

«Лера, ничего не говори, – Арен поглаживает меня по сцепленным до онемения пальцам. Предупреждение своевременное: я как раз хотела сказать, что всегда рада принять здесь дедулю. – Не мешай им. Это их боль, их проблема, и решить её они могут лишь между собой».

«Но так хочется поддержать дедулю, – я не могу без боли смотреть на его дрожащие руки. – Я нужна ему».

«Марджемир понимает, что ты на его стороне. Он знает, что отсюда его не выгонят. Как знает это и Вольдемир. Позволь им разобраться со своими чувствами».

Дедуля и Вольдемир продолжают мериться взглядами.

– Ни твоя злость, ни моё раскаяние, не изменят прошлого, – произносит дедуля. – Произошедшего никак не отменить, нам остаётся только смириться с этим.

– Смириться с тем, что твоя безответственность дважды разрушила нашу жизнь? – почти шипит Вольдемир.

– Хватит, – просит Сильвана, вставая между ними.

– Мама, неужели ты не понимаешь, что все наши беды – из-за него! Сначала он поставил нас в бедственное положение, потом из-за его иномирной внучки Элида…

Резкий голос Ланабет прерывает его:

– Не сваливайте ответственность на других! За вашу дочь и её моральный облик отвечали только вы. Валерия перешла дорогу многим девушкам, но лишь некоторые из них были готовы на такие меры.

– Элида и её подруги просто не знали, кто она! – Вольдемир отталкивает жмущуюся к нему Меладу. – Они думали, что она просто какая-то безродная…

Арен крепче сжимает меня. Леденящая кровь улыбка скользит по губам Ланабет:

– Просто какая-то безродная иномирянка? Это вы хотели сказать, виконт?

Он бледнеет, но возразить не смеет. Надо же так пройтись сразу и по мне, и по ней.

Притягивая чашку, Ланабет снова улыбается:

– Вы счастливчик, Виконт. Вам повезло дважды: в том, что Валерия сидит сейчас на коленях Арена, и это его успокаивает, иначе, боюсь, без травм бы вы не остались. И в том, что здесь нет моего мужа. Его бы я так радикально не усмиряла, и вашему отцу, возможно, пришлось бы срочно вернуться на освободившееся место главы рода.

Цвет лица Сильваны становится в тон её пепельных кудряшек.

Ланабет отпивает чай и продолжает:

– Эмоции – это, конечно, бесценно, но в оскорбления скатываться не стоит. Это у людей родословная, законность отношений, деньги и земли ценятся, а у драконов иные приоритеты, и родословные избранных, а уж тем более денеи, для них не имеют никакого значения.

– И Леру задевать не надо, – на этот раз произносит дедушка. – Она к нашей ссоре отношения не имеет. Я не помнил, кто я, и мой сын родился в законном браке того мира, так же как и Лера. Об Эёране я не помнил ничего.

– Очень удобно, – язвит Вольдемир.

– Ужасно!

– А что ужасного, если ты нас даже не помнил? Гулял там, развлекался с какой-то шлюхой…

Кулак дедули молниеносно прилетает ему в челюсть. Отшатнувшийся Вольдемир растерянно щупает набухающий синяк, лицо его искажается гневом. Вольдемир налетает на дедушку, засаживая кулак ему в скулу, в ответ прилетает удар под дых, но Вольдемир бьёт деда под коленку, и оба валятся, мутузят друг друга кулаками. Сильвана кричит, я бросаюсь разнимать, но Арен впивается в меня мёртвой хваткой:

– Не трогай их!

– Ненавижу! Ненавижу тебя! – пыхтит Вольдемир, меся дедулю кулаками, а тот неожиданно хорошо прикрывается и даже отбивается. Припечатывает Вольдемира лбом по носу.

Покатившись по полу, они налетают на стул. Сильвана оттаскивает Меладу в сторону.

– Дедушка! – я силюсь вырваться из кольца рук, но Арен плотнее прижимает меня к себе.

– Дай им разобраться, – шепчет он.

Позади нас с Ареном вспыхивает золотое пламя.

– Арен, спасай, – рычит ему на ухо Элоранарр и всовывает что-то твёрдое между нами. – А у вас тут весело.

Вновь вспыхивает золотой огонь. Когда я оборачиваюсь, Элоранарра уже и след простыл, зато на пол соскальзывает несколько алых перьев с золотыми наконечниками. На одном рубинами выложено «Ф»… Фламиры? Судя по ощущениям, между нами с Ареном осталось ещё что-то из добычи Элоранарра.

– Ненавижу! Ненавижу тебя! Ты нас бросил! Сбежал! Трус! – взгромоздившись на живот дедушки, Вольдемир лупит его по закрывающим голову рукам, порой попадая в челюсть или скулу. – Ты нас бросил! Бросил! И не смей отрицать! Не смей это отрицать! Не смей! Не смей! Не смей!

Бросаюсь к ним, но Арен резко оттаскивает меня назад, перья сыплются на пол, я скалюсь, рычу.

Алые капли дедушкиной крови разлетаются в стороны, окропляют паркет. Запах крови пугает меня, но и пробуждает внутри кипение магии.

– Они сами разберутся, – повторяет Арен и накрывает мой рот ладонью. – Целители их восстановят.

– Хватит! – дедушка плотнее стискивает руки, но удары сыплются и сыплются на него.

– Ненавижу! – орёт Вольдемир, пот капает с его лба.

Потоки пламени ударяют его в лицо, он отшатывается. Дедушка сталкивает его с себя и откатывается в сторону, рассыпая огненные искры.

– Хватит! – С его губ капает кровь. – Я вас не бросал! Не заботился – да! Не ценил – да! Но не бросал!

– Ты знал, что путешествия в другие миры опасны! – Вольдемир кидается на него, и они вновь катятся по полу, мутузя друг друга. – Знал!

Пламя дедушки шумно выплёскивается в стороны, и Вольдемир опять отступает, утирает текущую с разбитой брови кровь. Подступает – но пламя отгоняет его.

Горько рассмеявшись, Вольдемир выдёргивает из-под смятого камзола платок и прикладывает к набухающей брови. У дедушки под глазом тоже набухает шишка, а губа сильно кровоточит.

Сильвана наконец отпускает Меладу, и та бросается к мужу, потом подбегает к своей упавшей на пол сумочке и вытаскивает из неё платок и бутылочку.

– У меня есть зелье, – нервно бормочет Мелада. – Мальчишки всегда ранятся, как хорошо, что я забыла её вытащить.

Вольдемир отмахивается от смазанного зельем платка в её руке, но Мелада решительно отводит его пальцы от раны и смазывает её, дует. Сильвана, покосившись на Ланабет и меня, всё ещё удерживаемую Ареном, подходит к дедушке. Опускается на колени. И как отвесит ему смачную пощёчину – у дедушки чуть голова не сворачивается. Звук шлепка ещё звенит в ушах, а Сильвана уже обхватывает голову дедушки и прижимает, окровавленную, к груди.

– Марджемир, – всхлипывает она, покачиваясь.

Наверняка дедуле больно, но вырваться он не пытается, наоборот – осторожно обнимает её. Вольдемир фыркает и морщится, щупает припухшую губу и нос.