Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 24

В ответ – молчание. Все продолжают странно смотреть на нас. Тут есть и оборотни: три желтоглазых старика в бархатных одеждах, с серебряными подвесками в виде лун на широких сплетённых из золота и дерева цепях. Бледный король Озарана стоит чуть в стороне, презрительно изогнув губы, уголок которых подёргивается. В его светлых глазах смесь презрения и опаски.

Молчание затягивается. Здесь собрались правители стран, они в большинстве, но никто не осмеливается заговорить о том, что меня с Ареном надо убить во благо Эёрана. Или не меня с Ареном, а Сарана с его денеей? Судя по надменному виду озаранского короля всё же нас с Ареном.

Арен тоже не спешит объясняться, неспешно осматривает каждого из посетителей. Император, как и многие из правителей, отводит взгляд. У Ланабет гневно раздуваются ноздри. Под её спиной слишком много подушек. Рядом с ней стоят только братья Арена, в радиусе трёх метров от дивана больше никого нет. Элоранарр непривычно серьёзен, ближе подступает к Ланабет. На руке рисующего что-то на планшете Линарэна натянута перчатка с золотыми и кристаллическими вставками.

Санаду вздёргивает бровь, и сеть капилляров вокруг алого глаза проступает ярче. На его изуродованном голодом лице читается… любопытство, словно он догадался, что мы что-то натворили. И лишь то, как Санаду прокручивает на указательном пальце перстень, выдаёт его волнение. Белокурый глава эсганского кантона покачивает в руке небольшой хрустальный шар. Статная архивампирша в брючном костюме смотрит только на императора. Беарион с неожиданным интересом изучает заострённые кончики своих сапог. У него, в отличие от остальных семи эльфов, на плечах и груди полукругом лежит широкая цепь с эмалированными листьями и цветами, да и корона отличается от корон остальных наместников: зубчики-бутоны выше, по ободу сверкают изумруды.

«Они мне не нравятся», – сообщает Рассекающая.

Мне сейчас тоже здесь никто особо не симпатичен, кроме мамы Арена.

Так кто же начнёт разговор? Кто скажет нам в глаза, что мы должны умереть? А может, они не стыдятся желания принести нас в жертву, а лишь боятся Арена и легендарной силы, которую даёт ему связь со мной?

Оглянувшись на остальных, вперёд выступает Беарион:

– Арендар, думаю, ты уже знаешь о сложившейся в Эёране ситуации и тех мерах, которые необходимо принять для нашего общего спасения.

Началось… сцепляю руки.

– Да, – роняет Арен.

– Ты должен поймать Сарана с его деней и притащить их в Пат Турин. Мы поможем это сделать, только скажи, чем.

Поднимаю ошарашенный взгляд на Озаранского короля: презрительно скривив губы, он отворачивается.

«Ха, – Пронзающий чуть не выскакивает из кобуры. – Они струсили. Решили сделать грязную работу вашими руками».

– Нет, – спокойно отзывается Арен.

Беарион беспомощно оглядывается. Вперёд выходит светловолосый глава эсганского кантона, на его бледной коже очень ярко проступают вены, губы неестественно яркие. Он обрушивает на нас режущий слух голос:

– Ты не понимаешь: мы в любом случае сделаем это с Сараном и его денеей или с вами. Сейчас или позже, когда уменьшение магии ослабит даже вас, но лучше сделать это до того, как потери магии станут необратимыми и погубят Эёран.

– О чём вы? – Арен обнимает меня за плечи. Внутри всё сжимается от тревоги: как они отреагируют на правду? И зачем Арен над ними издевается, лучше бы всё сказал… хотя так он узнает, кому из присутствующих какой вариант решения проблемы ближе.

Стиснув шар, скаля заострённые зубы, белокурый архивампир поясняет нам, как умственно отсталым:

– Для существования магии нужна магия. Чем её меньше, тем медленнее она восстанавливается. Твой брат сделал расчёты. Для спасения мира у нас осталось совсем мало времени.

– Что ж, раз времени мало, – Арен окидывает всех серьёзным взглядом, – значит, вы согласитесь с моим планом.

– Каким? – удивляется Беарион.

– Снять печать, пустить сюда Безымянный ужас и сразиться с ним.

Несколько мгновений тишины (правители кто бледнеет, кто переглядывается, кто стоит с приоткрытым ртом или растерянно моргает) сменяются волной вздохов и шепотков. Добрый-добрый Арен умеет шокировать.

– Ну же, – подначивает он, едва сдерживая презрение. – Вы сильнейшие в Эёране, правители, надежда и опора своего народа. Сразитесь. Почему всё, чего вы хотите, это забиться в норку и трястись, пока кто-то решает проблемы за вас?

– Арен! – император делает страшное лицо. Похоже, его вполне устраивает идея принести в жертву Сарана. – Не все из здесь присутствующих драконы с денеями, тут есть даже люди. – (Представители людских королевств переглядываются). – Мы слабее тебя. А один ты победить не сможешь, поэтому…

– Один не смогу, – кивает Арен. – Именно поэтому требую вашей помощи. Только вместе мы защитим Эёран. А если проиграем – отступим в другие миры. И не говорите, что это плохой план: Культ уже добирался до печати, доберётся снова. И что, к кому вы обратитесь за помощью, чтобы схватить и притащить в Пат Турин Сарана с его денеей или меня с Лерой?

Вопрос не оставляет Пронзающего равнодушным: «Предлагаю тех, кто предложит действенные варианты притаскивания, сразу застрелить».

Император выглядит так, словно хочет треснуть Арена по голове, а король Озарана оборачивается, с интересом и как-то по-новому его разглядывая. А вот у других драконов проступают чешуйки, Фламиры чуть отступают вместе с побледневшими человеческими королями. Скалятся архивампиры, кроме неожиданно весёлого Санаду. Его что, эта ситуация забавляет?

«Арен, может, скажешь уже им о печати?» – предлагаю мысленно.

«Нет, хочу сначала посмотреть на их…»

Но посмотреть не получается: драконы хватаются за запястья и предплечья, видимо, разговаривая через метки, и постепенно все начинают смотреть на нас с ужасом. Особенно круглые глаза у Шарона Фламира, а его алоплащный спутник тревожно поглядывает то на него, то на нас.

Похоже, скрывать не имеет смысла. Арен громко, уверенно признаётся:

– Да, я уничтожил любую возможность создания новой печати в Пат Турине. Сражаться придётся.

Тишина взрывается криками.

– Как вы могли?!

– Как посмели?!

– Весь Эёран!..

– Да что же это?!

– Это преступление!

– Преступление против Эёрана!

Перекошенные лица, полные ярости глаза, бешеная жестикуляция, оскорбления. Я придвигаюсь ближе к Арену. Санаду из-за спин архивампиров одобрительно показывает нам поднятый вверх большой палец. Что с ним? Развлекается так, что ли?

Бешено глядя на нас, светловолосый архивампир выпускает когти, скалится:

– Идиот! Ты заплатишь за это!

В руках нескольких человек вспыхивает магия. Чужие драконы покрываются чешуёй, выстраиваются полукругом.

«Я готов к бою, взяла бы ты меня в руку на всякий случай», – нервно предлагает Пронзающий.

«И меня», – нагревается Рассекающая.

Арен стоит твёрдо, спокойно, как скала, и никто не смеет приблизиться.

Ланабет, выхватив из-за подушек на диване лук, проскальзывает мимо толпы и застывает рядом с Ареном. В подушках и глефа Элоранарра припрятана. Вооружившись, он почти вальяжно подходит к Арену. Император, помедлив, переходит и останавливается рядом со мной, складывает руки на груди. Лишь проступившие на скулах чешуйки выдают его боевую готовность.

Возможно, мы с Ареном способны справиться с остальными сами, но эта поддержка согревает сердце, с ней легче дышать.

Пол в зале вспыхивает золотом. Линарэн проходит по линиям символов к императору и, развернувшись, спокойно поясняет:

– Это новая защита. Массового поражения. Бьёт всех неаранских. – Он вдруг улыбается. – Давно хотел проверить её в деле.

– Пожалуй, мне нужной выйти, – заявляет Санаду, расталкивая эльфов на пути к нам. – Подышать свежим воздухом, а то что-то тут душно стало и вообще…

Ожидаю, что он встанет рядом, но он забирается на подоконник открытого Ареном окна, машет всем рукой и уползает вверх по стене.

Архивампиры переглядываются, оборотни тоже. Женщина меняется в лице, все вены вздуваются:

– Он с ним общался, он знает!

Чего? Что? О чём они?

– За ним! – рявкает белокурый глава эсганского кантона. – Живо!

Будто позабыв об остальных, архивампиры, перескакивая через золотые линии символов на полу, добираются до окна и по очереди протискиваются наружу, уползают куда-то на крышу.

Их провожают ошалелыми взглядами. Один из стариков-волкооборотней с достоинством сообщает:

– Мы принимаем на себя ответственность за представительство Лунной Федерации на этом собрании.

– Мы покидаем Эёран, – один из человеческих королей направляется к двери.

Следом за ним выходят ещё несколько людей и драконов.

Восемь эльфов так странно смотрят на нас. Они ведь поселились здесь после открытия путей между мирами. Но почему? Что их выгнало из родного дома? Есть им куда идти или нет?

Беарион выдавливает:

– Нам… нам надо… обдумать ситуацию и новые факты.

– Полагаю, – волкооборотень от Лунной Федерации неуверенно поглядывает на императора, – нам всем надо обдумать новые обстоятельства. Обсудить всё. Эм… Возможно, имеет смысл перенести собрание.

Наконец заговаривает король Озарана:

– Необходимо пригласить гномов, они не имеют своего государства, но их консультация по оружию тотального уничтожения нам потребуется. Для тех, кто собирается сражаться, а не трусливо убегать в чужие миры, – он презрительно косится на эльфов.

Восемь эльфийских правителей одаривают его не менее «любезными» взглядами, а Беарион соглашается:

– Поддерживаю предложение перенести совет. На нём должны присутствовать архивампиры, гномы. Возможно, имеет смысл допустить представителей орков, хотя бы известить их о надвигающейся беде.

У меня от удивления приподнимаются брови: эльфы заступаются за орков? С другой стороны, представление об их вражде появилось у меня из-за земной литературы, а здесь у них другие отношения.

Фламиры молчат. И лучше бы они говорили, обвиняли нас с Ареном в преступлении против Эёрана, чем просто стояли, пристально наблюдая за оставшимися на собрании правителями, выжидая момента для удара. А то, что они попытаются ударить – это чувствуется, просто читается на их лицах, в затаившейся в уголках губ Шарона Фламира усмешке.

Золотое сияние активированной Линарэном защиты наконец гаснет, оставив в напоминание о себе золотистые линии на паркете.

– Тогда давайте расходиться, – предлагает из угла Видар.

Случайно или нет, но он оказался за спинами Фламиров, и Шарон от звука его голоса нервно вздрагивает. Отступает ближе к нескольким молчаливым драконам. Кто-то из них – его союзники в устранении Аранских? Или это обманный манёвр?

Тревожно вспыхивают на полу золотые узоры. Линарэн проводит ладонью по стёклам гогглов, и те покрываются золотыми схемами.

– Что ж, тогда завершаем собрание, – император говорит так, словно ничего странного не происходит.

Элоранарр опирается на обращённую лезвием в пол глефу:

– Да, вам же надо обдумать ситуацию. Чем быстрее разойдёмся, тем быстрее встретимся вновь.

Золотые линии вспыхивают ярче.

– Извините, что не приглашаем вас отобедать, – Ланабет удивительно любезна, улыбается. – Но ситуация, сами понимаете, требует скорейшего разрешения, поэтому не смеем вас задерживать.

Намёк более чем прозрачен.

– Надеюсь, – голос Арена твёрд, – всё обдумав, вы поймёте, что ради блага Эёрана нам нужно принять бой сейчас, когда у нас есть две истинные пары.

На этот раз Шарон Фламир не удерживается от замечания:

– Благо для Эёрана – его безопасность, а не благополучие истинных пар. – Развернувшись на каблуках, он в сопровождении облачённого в алое спутника направляется к выходу.

Волкооборотни, несмотря на почтенный возраст, как-то незаметно пробрались к дверям раньше них. За Фламирами гордо выходят люди. Помявшись, драконы начинают расходиться. И только эльфы остаются на месте.

Оглядевшись и убедившись, что в зале никого постороннего не осталось, Беарион спрашивает:

– Знаете, почему нашей страной управляет совет восьми, а избранный из их числа властитель обладает лишь правом двойного голоса, но не правом единолично принимать решения?

– Нет, – признаётся император.

– В нашем родном мире эльфами управлял король. Он один принял решение, которое погубило не только страну, но и весь мир. Нам пришлось бежать, скитаться, отвоёвывать себе место под чужим солнцем. Начиная нашу жизнь здесь, в Эёране, первые эльфы поклялись, что никто и никогда не будет принимать решения единолично, потому что рано или поздно это приведёт всех к гибели.

Он пронзительно смотрит на Арена, и у меня всё внутри сжимается от невыносимого стыда за наш поступок. Атмосферу посвящения в великую мудрость нарушает Линарэн, небрежно бросивший:

– В случае со многими неизвестными статистически вероятность ошибки у решения одного индивидуума и у решения группы индивидуумов одинакова. Впрочем, как и у брошенной монеты.

Глаза Беариона округляются, по лицу расползаются красные пятна. Крутанувшись на каблуках, он пулей вылетает из зала, а за ним и все остальные эльфы.

– Линарэн, – мрачно выдавливает император.

– Не понимаю, почему они всегда странно реагируют на мои замечания. Я в этом точно не виноват. Ты же сам видел.

– Это же эльфы, – пожимает плечами Видар и признаётся. – На меня они тоже обычно странно реагируют.

Нервный смешок срывается с моих губ.

– К сведенью, – так же спокойно продолжает Линарэн. – У нас уже несколько раз внутри дворца срабатывает защита. Кажется, на первом этаже что-то происходит.

В зал влетает Дарион:

– Надо усмирять архивампиров. У Санаду особый допуск, он смотался, а они, не поймав его, стали искать Никалаэду, перепугали охрану, гвардейцев Валерии. Никалаэда заперлась у Иссены, пока…

Сердце ёкает, я подаюсь вперёд, собираясь бежать на помощь, но Дарион, глядя нам за спины, вдруг оскаливается. В окно просовывается бледное в венах лицо архивампирши, и оскал у неё повнушительнее:

– Вы должны дать нам переговорить с обращённой Санаду, это в ваших же интересах.

От нетерпения её когти прорезают дерево подоконника.

– Зачем? – с вопросом Арен опережает меня буквально на секунду.

Архивампирша щурится:

– Это внутреннее дело конклава.

У императора от гнева на лице и руках проступают чешуйки:

– А вы не забываетесь? – рычит он. – Разрушаете мой дворец, требуете допроса моей подданной, и не утруждаетесь даже объяснениями!

В алых глазах вспыхивает безумное выражение, по лицу архивампирши пробегает судорога. Жалобно скрипит расцарапываемый на щепки подоконник.

Ланабет крепче перехватывает лук, а Элоранарр – глефу, и зал вновь наполняется золотистым светом. Подсвеченные им снизу лица кажутся грознее. Император рявкает:

– Вопросы моим подданным вы будете задавать только при мне!

– Никалаэда из моей гвардии, – напоминаю я, – я тоже должна быть рядом с ней.

– А я не оставлю мою денею наедине с вами.

– А я любопытный, просто рядом постою, можно? – невинно интересуется Элоранарр.

Посмотрев на него, архивампирша… чуть смягчается.

– Нам надо подумать, – выдавливает она и соскальзывает вниз.

– Элор, – шипит император.

– Но я же правда любопытный, – разводит руками Элоранарр.

***

Побоявшись ли оборонных заклятий внутри цитадели Аранских или просто сочтя свои интерес недостаточно важным, чтобы ради него лезть в драку, архивампиры через пять молчаливых томительных минут соглашаются расспросить Нику в присутствии хоть всех Аранских. Я облегчённо выдыхаю.

– У меня есть более важные дела, – Линарэн направляется к выходу из зала. – Видар, кстати, мне привезли идеальный образец, мы могли бы начать тестирование.

Оглянувшись на торчащую в окне архивампиршу, Видар склоняет голову:

– Прекрасная Изрель, я бы с удовольствием продолжил наше общение, но сейчас у нас у всех очень мало времени.

Архивампирша со вспухшими венами и безумным взглядом сейчас далека от прекрасного вида, но голос её внезапно становится на удивление мягким:

– Береги здоровье, Видар.

Он ей небрежно салютует и уходит следом за не попрощавшимся Линарэном.

– Ждём вас внизу. Вместе с обращённой. – Архивампирша отталкивается от изрезанного когтями подоконника и исчезает из виду.

– Готов поспорить, ремонт они не оплатят, – шепчет Элоранарр. – А меня в тот раз заставили, ещё и штраф за порчу имущества выписали.

Император награждает его ну очень негодующим взглядом. Но когда это действовало на Элоранарра? Мне кажется, никогда.

Арен, уловив моё нарастающее беспокойство за Нику, крепче сжимает мою ладонь и направляется к выходу. Позади остаются коридор и лестница на первый этаж, и беспокойство всё больше уступает место любопытству: что же такого хотят узнать архивампиры?