Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 11

– Я должна? – недоуменно хлопаю ресницами. – Что?

Арен прикусывает мочку уха, поглаживает его языком, шепчет жарко:

– Ты обещала меня поцеловать.

– А-а…

– Сама, – Арен мягко касается губами моей шеи, пробирается поцелуями до подбородка. – Сама обещала меня поцеловать.

Золотые крылья поднимаются из-за его спины, закрывают нас, окончательно погружая в темноту.

– А у тебя очень плотные перепонки, – бормочу растерянно. Мы тут все в серьёзных делах, а он так припирает к стенке и просит… как-то смущает это. Нервно тереблю кружевной воротник Арена. – А у тебя у отца пуговицы были не застёгнуты…

– Лер-ра, не отвлекайся. Я жду поцелуя.

– А вдруг нас увидят?

– Тогда тебе лучше поспешить, – выпрямившись, Арен проскальзывает ладонями в разрезы на спине и щекотно поглаживает бока. – Иначе мне придётся принять экстренные меры.

– Какие?

– Щекотать тебя.

– Ладно-ладно, сдаюсь. – Приподнимаюсь на цыпочки. Тихонько дую на подбородок Арена, на его губы. – Как же такого драконищу не поцеловать.

Скольжу языком по его приоткрытым губам, запускаю пальцы в мягкие кудри. Сердце бешено стучит. И хотя под куполом крыльев ничего не видно, я закрываю глаза и целую. Арен сразу обнимает меня, прижимает, перехватывает инициативу. Жадно прикусывает губы, поглаживает языком, сердце стучит ещё быстрее и по телу пробегает истома…

– Точно у них ни стыда, ни совести! – восклицает Элоранарр. – Мы их делом отправили заниматься, а они… Милуются тут. Словно другого места…

Обмираю от неожиданности и смущения: всё же застукали! Золотое сияние пробивается сквозь крылья. Арен распахивает их: мы уже на полукруге крыльца между золотыми двухметровыми статуями драконов. Тени колонн падают на нас и них. Пахнет сладкими плодами, и ветер лениво шелестит по-осеннему красными листьями деревьев в садах.

– Куда полетим или пойдём? – Арен неохотно разжимает объятия и переплетает наши пальцы. – Что ты хочешь увидеть?

Удивительно, но наш поцелуй смягчил его гнев.

Окидываю взглядом мощёный двор, арки выходов в сад.

Весь этот квартал прекрасен, как музей. Вся Старая столица выглядит любопытно, но выбрать конкретное место…

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Мне кажется, тут за день не осмотришься.

– Тогда я стану твоим проводником, – Арен коротко целует мои губы. – Думаю, ты не будешь возражать, если мы обойдём стороной весёлые кварталы: там развлечения для взрослых и пресыщенных жизнью, а мы в эту категорию, к счастью, не входим.

Невольно сощуриваюсь:

– А ты там развлекался?

Понимаю, что близость с женщинами ему была недоступна из-за особенностей родовой магии, но смотреть он вполне мог.

– Зачем? – удивление Арена звучит совершенно искренне. – Я слишком молод, такие развлечения мне были неинтересны, а теперь есть ты, мне никого больше не надо.

Арен мастерски поливает бальзам на женское сердце. Склоняю голову на его плечо:

– Тогда выбирай, куда мы пойдём, я всё равно не знаю, что тут можно посмотреть, кроме великолепных ворот соседних особняков.

***

Старая столица намного свободнее и живее чопорной и бюрократической новой: здесь драконы в человеческом облике свободно летают над улицами, всюду играет музыка, тут и там выступают уличные артисты, смеются существа.

Мы проносимся над ними к шестигранной башне с тонкими резными узорами пламени, охватывающими арки дверей и выходов на балконы. Мягко колышутся полупрозрачные алые шторы, позволяя увидеть сидящих за столиками существ, разносящих блюда официантов в красных шароварах и белых рубашках с широкими, по грудь, поясами.

Арен указывает вверх, и мы приземляемся на балконе под острой пикой верхушки, Арен жестом предлагает устроиться на шёлковом диване с горой подушек, а сам дёргает за уходящий в стену шёлковый шнур. Убранство отдельной комнаты напоминает сказки об Али-Бабе: кругом узоры вышивок, узорные ковры, ажурные ножки стола, кресел, диванов. Пузатые золотые вазы с цветными орнаментами стоят в каждом простенке.

Сквозь отверстие в полу по лестнице поднимается официант. Он на мгновение поднимает взгляд и, увидев крылья Арена, опускается на колени, откладывая в сторону поднос с тонко отделанными золотым узором папочками меню:

– Приветствую владыку и благодарю за честь, оказанную этому жалкому заведению. Да будет вечным золотое сияние Аранских. Что вы желаете, великий господин?

Еле сдерживаю усмешку: такие речи после планов Фламиров избавиться от Аранских звучат лживо. Но официант может быть вполне искренним, ведь власть имущие часто действуют без оглядки на простых подданных.

– Меню, – Арен убирает крылья. – И чтобы нас не беспокоили изъявлениями преданности. Мы просто отдыхаем.

– Будет исполнено, великий господин. – Подняв поднос и сам поспешно встав, слуга с поклоном протягивает Арену поднос с меню. – Мне подождать заказа или удалиться, пока вы принимаете решение?

– Удалиться.

Склонившись над подносом, официант пятится к лестнице и, продолжая держаться лицом к нам, спускается по ней боком. Он ни разу на меня не посмотрел. И ведёт себя намного более подобострастно, чем служащие посещаемых нами прежде заведений… но тогда Арен не выдавал свою принадлежность к Аранским.

Неторопливо подойдя, Арен отбрасывает одно меню на столик и опускается на диван рядом со мной, обнимает за плечи. На наших коленях он раскрывает роскошную узорную папку. Несколько непривычно вместо фотографий видеть рисунки предложенных блюд. Но как они изображены – просто пальчики оближешь, так и кажется, что можно коснуться золотистой корочки запечённых на овощах рёбрышек и ощутить их жар. Кажется даже, что от страницы исходит божественный аромат.

– Что ты хочешь, Лера? Послаще? Поострее?

– Пахнет рёбрышками.

– Да, это магический эффект. Как и ощущение, что они сейчас вывалятся из страницы.

Вот в чём секрет!

– Почему официант на меня не смотрел?

– Потому что драконы в большинстве своём – жуткие собственники, – Арен проводит пальцем по моему подбородку, касается губ. – Ты уже успела это почувствовать на собственной золотой шкурке. Не хочется ведь, чтобы к твоей второй половинке подходили, трогали, смотрели слишком внимательно. Пр-равда, ур-р?

Мурашки толпами разбегаются по телу, улыбка растягивает уголки губ…

Порыв ветра поднимает полупрозрачную штору, обнажая синее небо, всё утыканное дирижаблями и грифонами. Такое ощущение, что на Старую столицу летит небольшая армия.

– Что это? – испуганно указываю на пёстрые баллоны.

Обернувшись, Арен мельком оглядывает лётный отряд и вновь поворачивается ко мне:

– Над Старой столицей полёты разрешены два раза в сутки по часу, в это время завозят скоропортящиеся товары, пассажиров, почту. Вылет и влёт вне очереди возможен только за дополнительную плату. Так же на городе стоят печати ограничения телепортации, далеко не каждый может сюда переместиться.

– Умно и прибыльно, – киваю я. – Но мы не платили.

Арен смеётся:

– Посмотрел бы я, как нас просят это сделать. Лера, у Фламиров много вольностей, но не до такой степени.

В его глазах промелькивает хищное выражение, и я поспешно хлопаю по плотной бумаге меню:

– Давай что-нибудь выберем.

Какой бы силой ни обладал Арен, сейчас мы на территории Фламиров рядом с их цитаделью. Если Арен сразится с ними, пусть это будет на нейтральной территории, где можно не опасаться подлых фокусов.

***

Волшебное меню сыграло со мной злую шутку: хотелось почти всего, что там есть, кроме всякой экзотики вроде змей, похожих на крыс подземных мясоедок и гигантских запечённых личинок. Было и остренькое, и сладенькое, я напробовалась всего, а летать с переполненным желудком не слишком удобно – вниз тянет и даже немного мутит. Я в момент слёта вниз чуть желудок не потеряла вместе со всем содержимым, так что дальше мы с Ареном идём на своих двух.

Те, кто видели наши крылья, все склонились, а на соседних улицах, на которые мы перешли уже со сложенными, нас узнают не все, но когда кланяются одни, другие тоже подхватывают.

– Скоро вся Старая столица будет знать, что мы здесь, – вздыхает Арен.

Крепче обхватываю его руку:

– Теперь понимаю, почему ты предпочитал не афишировать свой статус. Ходить по городам просто невозможно.

– По обычным вполне можно, – утешает меня Арен. – Здесь даже без золотых крыльев нас бы узнали: слишком много аристократов, они обязаны знать нас в лицо.

– Нас? – опять склоняюсь на его плечо.

Перед нами склоняется группка существ в шёлковых, расшитых жемчугом и камнями, одеяниях.

– А ты думала? Ты, пожалуй, среди населения известна куда больше, чем я.

– Но почему?

– Лера, я всего лишь один из драконов правящего рода, а ты – денея.

– Ты не всего лишь один из, ты дракон с денеей, – лукаво напоминаю я, – не прибедняйся.

Прижимаясь друг к другу, мы шагаем дальше, вызывая повальное склонение голов.

Перекрёсток впереди торопливо перебегает белый комок. Кажется, у него шесть лап… и крылья.

– Повелитель! – вскрикиваю я.

Существо продолжает бег, уже почти добегает до конца перекрёстка. Склонившиеся голов не поднимают, но пытаются оглядеться. И я кричу громче:

– Малыш!

Споткнувшись, существо обращает ко мне морду с чёрными глазами и тут же припускает дальше. Арен вскидывает руку. Вокруг демонического кота поднимаются плиты мостовой. Расправив крылья, он мощным рывком скрывается за золотым стражем на углу. Вихрь золотого пламени переносит нас на перекрёсток, но Повелителя и след простыл.

Оглядываясь по сторонам, Арен мрачно произносит:

– Не нравится мне поведение этого демонического кота.

***

Бегать по всей Старой столице за котом, даже если его поведение не нравится, занятие слишком сомнительное, и Арен ограничивается сообщением Элоранарру через метку. Судя по выражению лица Арена, Элоранарр не обходится без задорных комментариев.

– Кота поместят в список разыскиваемых преступников, – Арен берёт меня под руку. – В оперу?

Лёгкое чувство вины перед Повелителем находит на меня: его ведь в преступники записали! А не надо убегать, когда окликают.

– В оперу, – соглашаюсь я.

Думаю, декорации здесь должны быть в прямом смысле волшебными, а спецэффекты такими, что земные фильмы позавидуют – и всё вживую.

От дома Кофранов мы улетели совсем недалеко, так что буквально через пару десятков шагов до нас вновь доносится музыка, и вскоре мы выходим к величественным зданиям с золотыми колоннами.

Арен трижды хлопает в ладоши, перед нами вспыхивает красочная огромная афиша. Пока я разглядываю огненные узоры окантовки, Арен указывает на одну из строк:

– Эта опера только начинается.

– «Расхитительница сокровищ», – задумчиво читаю я. – «История невероятной дерзости. Основана на реальных событиях».

Что-то в этом названии меня смущает, но…

– Следующая опера будет только через час, – предупреждает Арен. – Если не понравится, мы всегда можем уйти.

– Ладно, идём.

Мелодия, исходящая от здания, к которому ведёт Арен, довольно приятна. Он раскрывает золотые крылья. Зрители уже заняли места, и в огромном ослепительном холле перед нами склоняются лишь служители в бархатных ливреях.

– Императорская ложа там, – поджарый эльф с золотой отделкой на лацканах указывает на правую лестницу на второй этаж.

Чеканный шаг Арена разносится по холлу и коридорам, вплетаясь в музыку и заглушая шелест моих тихих шагов. Дворцовый интерьер, блеск наполированного паркета, торжественная мрачность мелодии заставляют собраться.

По галерее второго этажа мимо двустворчатых дверей в ложи эльф проводит нас к дверям с изображением золотого дракона, распахивает створки. Тёмная ложа как рамка для пылающей огнём сцены. В языках пламени складываются чёрные буквы:

«Расхитительница сокровищ».

– Владыки, если у вас возникнут пожелания, достаточно потянуть за любой из этих шнуров, – он указывает на золотые шнуры, свисающие по боковым стенам.

Арен проводит меня вперёд и усаживает на абсолютно чёрный стул. Створки за нами закрывается, и теперь ложу озаряют лишь отблески танцующего на сцене огня. Арен садится рядом.

– Тебя узнают по крыльям, – шепчу я, – но что, если явится какой-нибудь простой дракон с золотыми крыльями?

– Лера, Аранские и мы с тобой – единственные золотые драконы во всём Эёране.

Сердце колет тоской, я нахожу в полумраке руку Арена, и наши пальцы переплетаются.

Пламя на сцене взвивается до золочёного потолка, усыпанного погасшими магическими сферами, и резко уходит в пол. Зал погружается во тьму и тишину.

Одновременно с бешеным вступлением музыки в центре сцены вспыхивает огненная магическая печать в форме пентаграммы, из её центра вздымается тьма, колышется, скручивается в жгуты, поднимается метра на три и сворачивается в фигуру. В центре пентаграммы оказывается инфернальный старик в чёрном плаще. На бледном узком лице ярко выделяются обведённые алым глаза.

– О вы, явившиеся к божеству искусства познать блаженство музыки и пенья, вы все, – он взмахивает узкой бледной ладонью с алыми когтями, – смотрите же, как здесь, на сцене векового храма, пред вами развернётся жизнь чужая. Внемлите голосу истории великой, позвольте в разум ваш посеять мудрости семяна, чтоб знали вы, какие могут в Эёране твориться ужасы под сенью мощных крыльев.

Мы с Ареном переглядываемся.

– Истории, которую сегодня мы здесь увидим к нашему спасенью, начало положило великое схождение миров.

На тёмном фоне за его спиной вспыхивает изображение планеты. Довольно реалистичное, словно фотография из космоса. Из неё прорастает белое светящееся дерево, на каждой ветви которого набухают другие планеты.

Одежды рассказчика разлетаются в стороны и истаивают вместе с пентаграммой.

Один из миров на ветке дерева вспыхивает, из него в светлую ветку выкатывается чёрный шарик и, как по лунке, пробегает в ствол, а из ствола падает в планету, изображающую Эёран.

Планета превращается в белую сферу, «плоды» других миров разлетаются во все стороны и исчезают за сценой, а светящееся дерево медленно увядает.

Белая сфера растёт, внутри неё извивается в бешеной пляске фигура. Светлая поверхность раскрывается лепестками, и находящаяся внутри девушка замирает. Платье из чёрных ремешков охватывает её тело, на их перекрестьях сверкают алые камни. Собранные в плотный пучок волосы блестят золотом, как и скулы, тени под которыми подчёркнуты так сильно, что лицо напоминает череп.

Голос рассказчика звучит будто со всех сторон:

– Она явилась в Эёран!

Под сферой из ничего возникают белые ступени. Девушка спускается по ним, вытягивая из сферы длинный колышущийся чёрный шлейф. Он трепещет за ней, будто живой.

Девушка вскидывает руки к потолку, и он превращается в дневное небо, посередине которого чернеет солнце.

Сильным, грозным голосом девушка воспевает красоту нового мира. Мурашки ползут по спине от музыки и её пения, а за спиной и по бокам от неё из сумрака выступают здания Академии. Скоро уже вся сцена превращается в «вырезанный» из Академии кусок пространства. Странным выглядит только солнце. Ощущение реальности усиливается тем, что на фоне ходят пропорционально маленькие расстоянию фигурки студентов, останавливаются «поговорить», меняют направления. Всё выглядит очень живо, по-настоящему, словно я опять вернулась туда.

Навстречу героине выходит старичок, распевая о том, как прекрасна Академия драконов. Приглашая девушку в здание администрации, он интересуется, не хочет ли она пожертвовать что-нибудь на содержание Академии.

По залу пробегают смешки.

Это же Эзалон! И, судя по реакции зрителей, он пожертвования просит всегда, а не только когда Академию разносят всякие там попаданки…

Попаданки…

Хмуро разглядываю девушку. Её волосы выкрашены золотом… а мои светлые волосы золотистого оттенка. Арен тоже хмурится, и его пальцы чуть крепче сжимают мою руку.

Старик и главная героиня идут вперёд, но при этом остаются на месте, зато пейзаж и студенты за ними двигаются, сменяются сначала крыльцом административного корпуса, затем коридорами.

Преподаватели, возникающие прямо в воздухе, дружным хором славят Академию.

Героиню приводят в аудиторию и оставляют одну дожидаться теста.

Едва двери за «Эзалоном» закрываются, она разражается смехом. Бросается к окну, и всю сцену поворачивает так, что зрители тоже видят в окне центральную площадь, аллеи и здания Академии.

Грозным до мурашек голосом героиня распевает о том, что Эёран прекрасен, и ещё прекраснее таким миром править, а уж она постарается добиться своего. Она строит планы, как все существа, сейчас беспечно бродящие по площади и всему миру, окажутся под её пятой, и она будет властвовать твёрдо и жестоко, так, чтобы никто не смел возражать и даже поднять на неё взгляд.

Оглядевшись, она покидает аудиторию, проходит по коридорам – они двигаются и меняют направление, создавая эффект движения следом за героиней, как в игре. Героиня спускается в подвал, распахивает створки – и оказывается в сокровищнице. Мерцание золота наполняет зал, жёлтые блики скачут по потолку и рядам зрителей.

В дверь ложи тихо стучат, нарушая волшебное ощущение присутствия. Эльф просовывает голову:

– Простите за беспокойство, для вас письмо. Просили передать срочно.

Героиня восхищённо поёт о сокровищах, хватаясь то за одну драгоценность, то за другую. Арен нервно кивает и отпускает мою ладонь. Эльф проскальзывает в ложу и, кланяясь, на подносе протягивает письмо.

Едва Арен хватает конверт, эльф смывается из ложи.

Пение заглушает шуршание бумаги. Арен, запалив огонёк на указательном пальце, быстро просматривает письмо и протягивает мне, подсвечивает.

«Дорогая, драгоценная, прелестнейшая Валерия!

Нам срочно нужно обсудить дела нашего общего предприятия. Жду тебя после постановки на улице Огненного канала, дом 7-А.

Вечно твой,

Тарлон».

Тем временем на сцене героиня находит ещё одну дверь, и интерьер сменяется на тёмную комнату с постаментом. Невидимый хор распевает о сердце сокровищницы дракона, о том, как непередаваемо ценна вещь, что лежит на постаменте. Правда, пока её не видно. Но едва героиня подходит, луч света падает на постамент, и там… там лежит книга. Гримуар власти – если верить хору.

Вскинув руки с найденным сокровищем, героиня поёт о том, как с помощью гримуара покорит всех: и драконов, и вампиров, и оборотней, и эльфов, и орков – всех-всех.

Дверь проламывает алый дракон, рычит, но героиня направляет на него гримуар. Чёрные путы охватывают алого дракона, он склоняется перед ней:

– Приказывай, златовласая иномирная госпожа, я буду служить тебе до последнего вздоха.

– Приказываю я, правительница Эёрана, пусть об этом, хах, ещё не ведает сам мир, сказать немедля каков самый короткий путь до власти, как мне быстрей всего корону получить?

– Прекрасна и юна ты, дева-чужестранка, а изумруды глаз твоих способны покорять, так покори же ты драконов принца, того, чьи золотые крылья раскинутся над половиной Эёрана.

Щёки обжигает прилившей кровью, письмо Тарлона вспыхивает в моих руках. Это ведь… эта опера… слишком много говорящих обо мне деталей. Бешенство заливает всё алым цветом, я поспешно спрашиваю:

– Арен, не было ли у вас ещё иномирянок, расхищавших сокровищницу ректора?

– Значит, так? – Арен поднимается. Золотое пламя вокруг него закручивается в спирали, выплёскивается из ложи. – Так?!

– Аранский! – кричит кто-то.

– Наследник!

Когти прорастают на руках Арена, с балкона высовывается золоточешуйчатая драконья голова.

– Бежим! – гости кричат и визжат. – Спасите.