Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 5

Умеет Линарэн не заморачиваться формулировками. И не обращать внимание на шоковое состояние окружающих тоже. Наместник Сейран бледнеет, остальные эльфы переглядываются.

– Мам, что случилось? – тихонечко спрашивает один из мальчиков звонко-ломким голосом. – Что это значит?

– Что вы сказали? – наместник подступает так близко к Линарэну, что тот опускает руку с мелом и несколько растерянно хлопает глазами. – Что с моим сыном? Почему… почему магия демонов?! Как?

– Магия демонов лежит в основе того, что инфицировало источники магии. У чистокровных источники более стабильны, ведь их формирует одна видовая особенность, поэтому влияние демонической магии не изменило самой этой цельной структуры. С полукровками сложнее: их источники магии, как правило, имеют двойную основу, и поэтому менее защищены от воздействия. В таком случае влияние демонической магии более существенно и приводит к трансформации сути источника. Я смог очистить их от разрушительных элементов и стабилизировать, но изменить основу – не в моей власти. Возможно, если попробовать обратное инфицирование на основе эльфийско-эёранской магии, что-то получится, но гарантий я не дам. К тому же сейчас мне некогда заниматься экспериментами в этой сфере: слишком много других дел.

Тактичные отказы тоже не в стиле Линарэна.

Бледные щёки наместника Сейрана наливаются кровью, следом за ними багровеют уши до самых острых кончиков.

– Как это у вас нет времени? – он указывает рукой себе за спину. – Там мой сын! Ему нужна помощь!

– Не шумите, – Линарэн, натянув гогглы, отворачивается к доске. – Это не поможет. Жизни вашего сына ничего не угрожает, остальное – не срочно.

Сейран хватает ртом воздух. От негодования у него нет слов.

Засевшие на торце доски паучки настойчиво машут пробирками с запакованными внутри бумажками, и Линарэн протягивает к ним ладонь.

– Как это не срочно?! – Сейран чуть не подпрыгивает, кончики ушей у него дрожат. – С магией моего сына творится непонятно что, а вы… вы…

– Можете оставить его на эксперименты, – Линарэн разворачивает первую записку. – Как будет время, займусь им.

– Он ни минуты здесь не останется! – вскинув руку, Сейран потряхивает ладонью, с которой сыплются зелёные искры. – Не можете помочь вы – наши учёные справятся!

Но… если Валарион уедет в эльфийское королевство, Ника… они же могут никогда больше не увидеться!

– Подождите минуту! – встаю между Линарэном и Сейраном лицом к последнему. У Сейрана гневно трепещут ноздри, в глазах зелёными смерчами кружит магия. – Принц Линарэн лучше всех в Эёране разбирается в демонической магии, он… дайте мне с ним поговорить, и я устрою всё так, чтобы Валарионом он занялся быстрее.

Эльфы встают теснее друг к другу. Сейран грозно смотрит на меня сверху, но уши у него больше не дёргаются и принимают нормальный цвет.

– Подождите в коридоре, пожалуйста, – твёрдо произношу я. – У принца Линарэна очень плотный график, он должен заботиться не только о пострадавших при заражении, но и обо всём Эёране. И если вы хотите, чтобы вашим сыном занимался лучший специалист мира, подождите немного.

Раздумывая, Сейран плотно сжимает губы и то и дело выпячивает подбородок. Смотрит то на читающего уже вторую записку Линарэна, то на меня.

– Я подожду, – цедит он и взмахом руки отправляет родичей на выход, сам царственно вышагивает последним.

Двери открываются и через минуту закрываются за ним, оставляя меня наедине с Линарэном и его механическими паучками.

Тихо поскрипывает мел: Линарэн занимается расчётами.

– Послушай, Линарэн… – тяну я, подбирая слова. Линарэн даже руку опускает, хотя продолжает смотреть на формулы. – Понимаю, что ты очень занят, и твои исследования имеют общемировое значение. Вполне естественно, что для тебя проблема источника Валариона кажется мелочью, но этим следует заняться хотя бы в обозримом будущем. Это же, наверное, важно, потому что пострадавших много, число существ с изменившимся источником может вырасти, а мы не знаем, как это скажется на их здоровье. К тому же… я уверена, что ты ему поможешь. А если он уедет… если он уедет, то Ника не сможет его навещать. Но больше я, конечно, уверена в том, что ему нужно остаться под твоим присмотром, а то вдруг состояние ухудшится или ещё что-нибудь… – (Линарэн вновь задумчиво постукивает по губе). – Что скажешь?..

Он молчит, и я повторяю громче:

– Линарэн, что скажешь?

Вздрогнув, он переспрашивает:

– Что?

– Ты слышал, что я говорила?

– Нет, а что? – он вновь осматривает доску с записями.

Вздохнув, спрашиваю:

– Можешь сказать наместнику Сейрану, что займёшься полным исцелением Валариона от магии демонов? И поставишь это в число первоочередных задач.

– Если надо – скажу, конечно, – он вычерчивает замысловатую линию среди формул. – Только давайте быстрее, не люблю, когда меня отвлекают.

– Секундочку, – бросившись к двери, миную ухмыляющуюся Пушинку. Распахиваю створку. – Принц Линарэн займётся лечением Валариона.

Наместник Сейран выше задирает подбородок. Выглянувший из-за доски Линарэн подтверждает:

– Я займусь лечением Валариона. В числе первых. Обязательно.

И снова прячется за доской. Наместник щурится, но я киваю в сторону коридора:

– Как видите, всё решаемо. Теперь здоровьем Валариона займётся лучший специалист Эёрана, а мы можем вернуться в палату. Главное, мы теперь знаем, что жизнь Валариона вне опасности. Ведь правда это важнее всего? – внимательно смотрю в лицо Сейрана.

Он колеблется, и от этого холодок охватывает сердце. Перевожу взгляд на остальных эльфов. Многие смотрят на Сейрана, но есть и те, кто переглядываются друг с другом.

– Какая-то проблема? – уточняю тихо.

– Нет, – неожиданно резко отзывается Сейран. – Идёмте. Я уверен, принц Линарэн сможет помочь, раз уж обещает заняться исцелением.

– Да, конечно, – стараюсь как можно искреннее заверить я, хотя больше хочется спросить: а так ли важно изменение магии? Ведь в остальном Валарион здоров.

Но, боюсь, такой вопрос истолкуют в том смысле, что Линарэн или отказался, или в принципе не может ничего сделать, тогда Валариона заберут отсюда.

Или лучше, чтобы его осмотрели целители эльфов?

Как правильнее?

Сейран с родичами уже направляются прочь. Прибавляя шаг, я думаю, не обратиться ли мысленно к Арену, но… наверное, не стоит его сейчас отвлекать от Элоранарра, а то он учудит ещё что-нибудь вроде раздевания девушек.

«Пушинка, как думаешь, правильно я поступаю, делая всё, чтобы Валарион остался здесь? Вдруг у эльфов ему будет лучше?»

«Лера, ответить на этот вопрос может только время, – мягко отзывается Пушинка. – Но просто к сведению: эльфийские территории раньше принадлежали вампирам, и в тех местах очень высокая концентрация Эёранской магии».

На миг притормаживаю, и вновь спешу за эльфами: «То есть… получается, конфликт между вампирами и эльфами чисто территориальный? Тогда почему эльфы недовольны? Ведь они победили, кажется, им нужно быть снисходительнее к вампирам».

Сквозь нарастающий гул машинного отделения просачивается журчащий голос Пушинки: «Было много жертв с обеих сторон, уничтожен старый королевский род эльфов, почти полностью обновился состав архивампиров. Они не забыли. И они безошибочно чувствуют магию друг друга, что способствует предвзятости с первых мгновений знакомства».

«Но как же Валарион… Ладно, когда Ника была человеком, – я притормаживаю, чтобы пропустить юркого паучка, несущегося из дыры в одной двери в противоположную. – Но теперь он чувствует её принадлежность к вампирам, как это сказывается на их отношениях?»

«Он полукровка, возможно, он не ощущает вампирской крови».

Дверь в одну из лабораторий открывается, выпуская кисло пахнущий дым или пар. Пушинка зубасто улыбается шагнувшему из мутных клубов исследователю. Он отшатывается вглубь задымлённой лаборатории, шипит испуганно:

– Оно опять здесь…

От едких дымов эльфы прикрываются расшитыми рукавами. Малышей берут на руки мужчины.

Позади остаётся ещё один машинный зал. На минуту дорогу нам перекрывают низкорослые големы, несущие из лаборатории в лабораторию ящики с перегонными кубами.

В одну из дверей худощавый мужчина протискивает раструб, почти касается моей руки и смотрит на стрелку индикатора в его основании. Улыбается.

Надо взять себе на заметку: лучше одной здесь не ходить, а то поймают и растащат на образцы для экспериментов.

Ещё пара поворотов – и мы наконец переходим в коридор перед палатами. На всякий случай вырываюсь вперёд и сама открываю дверь.

Полулежащий на подушках Валарион пунцовый до кончиков ушей. Стоящая в изножье Ника, нервно теребя серёжку в ухе, смотрит в угол на свернувший листья дубок.

Мама Валариона, застывшая в изголовье, очень внимательно рассматривает перстни с изумрудами на своих сцепленных пальцах.

Желание Сейрана немедленно войти ощущается физически, хотя он тактично меня не касается.

– Вот видите, всё в порядке, – я решительно шагаю в палату, а следом за мной – вся толпа эльфов. – А мы узнали, что с Валарионом.

Сверкая нарядами, эльфы отступают к стенам, пряча за собой самых маленьких.

У Ники щёки розовеют, но вампирская бледность берёт своё. Она смотрит на меня с таким же вниманием, как мама Валариона на своего мужа. И только Валариону, кажется, нет никакого дела до его диагнозов.

– Позвольте попрощаться, – я жестом предлагаю Нике выходить, и она так спешит, что наступает на подол платья. В этот момент трёхлетняя малышка вновь протискивается между взрослыми, но её затягивают назад. Нервно усмехнувшись, Ника подхватывает тяжёлую ткань с серебряными узорами и опрометью выскакивает из палаты. Я же прощаюсь: – Всего хорошего, до новых встреч. Валарион, рада, что ты очнулся. Поправляйся.

Выпалив это до неприличия стремительно, выскакиваю из палаты следом за Никой. В ожидании она заламывает пальцы. В тёмных глазах от нетерпения посверкивает магия, и едва дверь закрывается, Ника шепчет:

– Что сказал принц Линарэн? Валя… он… в порядке?

– Его жизни ничто не угрожает, – я подхватываю её под руку и тяну прочь. – Но его… магия у него теперь другая, не эльфийская.

– Как это? – Ника удивлена, но не сбавляет шага и не впадает в ужас, как этой случилось с наместником Сейраном.

– Инфицирование источника изменило суть его магии, теперь она другая. Как у Эзалона.

– Как у… демона? – на этот раз Ника останавливается. – Эзалон ведь демон? Так я поняла из разговоров при подготовке к штурму дворца.

– Да.

Ника нервно смеётся. Качает головой и потирает лоб:

– Валя-Валя. – Хмыкнув, снова качает головой. – Он ведь говорил, что у него всё всегда получается странно, и даже чувства ко мне в череде его жизненных ситуаций выглядят вполне естественно. Но магия демонов…

Она вновь усмехается, и я понимаю, что это нервное. Похоже, тревоги последних дней сильно по ней ударили. Поглаживая её по дрожащему плечу, тихо спрашиваю:

– Ты с ним поговорила? А его мама, она поняла о вас, да? Как отреагировала?

– О… мне кажется, она всё поняла, – шепчет Ника, рассеивая вокруг дымку вампирской магии.

– Но вы не объяснялись?

– При ней? – Ника округляет глаза, а на щеках вновь расцветает блеклый румянец. – Но… это же так…

– Да, при родителях… – вздыхаю, – неловко такие разговоры вести. И что вы делали всё это время? Просто молчали?

– Нет, мы обменялись вежливыми репликами… – Уголки губ Ники приподнимаются вверх. – И некоторыми мыслями.

Я так быстро привыкла к общению с Ареном через метки и даже без них, что не сразу понимаю смысл её слов.

– Вы общаетесь ментально?

– Насколько это возможно с нементалистом, – Ника подхватывает меня под руку и тянет в сторону выхода из лабораторий. С радостью поддерживаю её желание скорее уйти отсюда, хотя теперь от навязчивых исследователей меня защищает шагающая впереди Пушинка.

– Ника, получается, ты можешь обмениваться с ним мыслями?

– Пока он не защищён и согласен – это даже не запрещено. Конечно, чёткость диалога у него не как у менталиста, мысли порой не оформлены, но его эмоции, – почти сладострастно стонет Ника, поднимая взгляд к потолку. – Его эмоции такие яркие, чистые, искренние, я словно искупалась в сиянии солнца и взлетела на крыльях. Это как перерождение, как… это не описать никакими словами!

Помнится, я уже слышала о менталисте, лезущем в голову своей невесте – Заранее. Но у драконицы его вмешательство вызывало только ужас. Хотя менталистам, возможно, действительно приятно ощущать эмоции партнёра.

– А Валарион не против такого… э… такой близости?

– Нет, ему нравится делиться эмоциями. Жалеет, что он не менталист.

Пушинка, а за ней и мы, останавливается пропустить проходящего через перекрёстный коридор золотистого от магии голема с бочкой. После него остаётся запах машинного масла.

– И, конечно, Валя в любой момент может воспользоваться защитными амулетами, но пока решил тренироваться, чтобы более осознанно обмениваться мыслями.

Учитывая вражду их народов, решение вполне разумное.

– Значит, вы большую часть времени обменивались эмоциями? – уточняю я.

– Да. Хотя разумнее было общаться с его мамой, попытаться ей понравиться. Но я так обрадовалась, что об этом просто не подумала.

Это и определяет искренность твоих чувств…

– Родители Валариона сейчас живут здесь, у тебя будет возможность с ними встретиться… Кстати, а ты знала, что они поселились во дворце?

– Знала, – Ника нервно теребит серебряную вышивку на лифе. – Но, понимаешь…

Я остро ощущаю её смущение и недовольство собой.

– Ты испугалась, – киваю понимающе.

– Да. Они так переживали, а тут ещё вампиресса нарисовалась бы с сочувствием.

– Конфликт между вампирами и эльфами действительно такой… непреодолимый?

– Он старый и привычный. Это как… ну… это так же естественно, как восход солнца по утрам. Спроси любого ребёнка, даже самый маленький знает, что драконы не любят вампиров, вампиры не выносят эльфов и наоборот, гномы не покидают купленного Эёранского архипелага, а орки не переносят смешанную кровь. Это такие базовые знания о мире, которые никто не подвергает сомнению.

– Кроме детей, – с улыбкой вспоминаю светленькую эльфийскую девчушку, мечтавшую потрогать Нику.

– Разве только, – Ника усмехается, – и ещё сумасшедшего полуэльфа с юной вампирессой.

Обнимаю её за плечи раньше, чем осознаю, как сильно ей это на самом деле нужно. Прилив её благодарности наполняет меня теплом и трепетом.

Всего несколько мгновений – и страх отпускает Нику.

Ободряюще улыбаясь друг другу, тесно прижимаясь боками, мы покидаем сумрачно-механическое царство Линарэна, чтобы окунуться в золотистое сияние коридоров дворца.

Пушинка опять куда-то пропала.

– Какие планы на сегодня? – щурясь от яркого солнца, Ника следит за выражением моего лица.

– Я бы с удовольствием спряталась с тобой где-нибудь в укромном уголке дворца, но я вроде как обещала пообедать с Ланабет и императором. А ещё надо проверить дедулю, а то эти драконищи его споили.

– Хочешь спрятаться? Но почему? – Ника подхватывает меня под руку. – Что-то случилось?

– Ты слышала о том, что у Элоранарра появилась избранная?

– М-м, – Ника краснеет до корней волос, – он раздевал девушек, но меня Иссена предупредила. Она спряталась сначала у меня, а потом, когда принц проверил её комнату, мы вернулись туда и собирались переждать, но я узнала о Вале и… забыла о принце. Похоже, избранная от него сбежала?

– И он хочет, чтобы я нашла её с помощью дара Видящей.

– В чём проблема? – Ника вновь заглядывает мне в лицо. – Женская солидарность?

– Да. Она не хочет, чтобы он её нашёл, почему я должна её выдавать? Но… Элоранарр упрям, боюсь, в покое он меня не оставит.

– Это да, – Ника первая вступает на широкую изогнутую лестницу на второй этаж.

Я следую за ней, раздумывая, позвать Арена или оставить его успокаивать Элоранарра. Хотя, вообще-то, Арен мой, и нечего его просто так экспроприировать…

Стоп.

Опять какие-то слишком драконистые мысли. Мы так дойдём до того, что это я буду Арена в башне запирать.

На втором этаже коридор расходится в гостевое крыло, к комнате Ники, и в основную часть дворца, из которой видна наша с Ареном башня.

В той стороне, что идёт на основную часть, несколько женщин в слишком дорогих для прислуги платьях высовываются в открытое окно. Кажется, на улице происходит что-то интересное.

Переглянувшись с Никой, подхватываем подолы и спешим туда же. Любопытство никто не отменял.

В цокот наших каблучков вдруг вплетается струнная мелодия, и сильный, знакомый голос наполняет пространство:

– О! приди ко мне скорее,

В заповедный час, –

Здесь никто – в густой аллее

Не увидит нас…

Мы вновь переглядываемся с Никой и на этот раз улыбаемся, приникаем к ближайшему окну.

На газоне, трепетно обхватив лютню и пробегаясь пальцами по звонко-мелодичным струнам, распевает Геринх:

– Полный робкого желанья,

Средь ночной тиши,

Я несу тебе признанья,

Всю любовь души…

И хорошо так поёт, с чувством, влюблённо смотрит на кого-то в окне первого этажа.

– Что за наглость?! – возглас императора сотрясает стены. – Кто посмел петь серенады в моём дворце?! Кому?! Здесь всё моё!

Молодые женщины, слушавшие Геринха, отскакивают в стороны, а появившийся из-за поворота император, пуская ноздрями дым, высовывается в окно. Солнце сверкает на золотом шитье императорского сюртука. Сам император высовывается так сильно, что снизу его просто невозможно не увидеть.

Но Геринх отчаянный, он продолжает петь:

– С милых уст я поцелуя

Жду лишь для себя,

Да сказать тебе хочу я,

Как люблю тебя!*

– Похоже, он совсем безбашенный, – шепчет Ника… с ноткой восторга.

_____________________

* Слова В. Красова