Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 32

«Стой!» – ужас Арена ударяет сногсшибательной волной. Потеряв равновесие, падаю и прокатываюсь на животе прямо до Санаду и его вопящей жертвы. Объятая дымкой рука с вздувшимися венами, громадные когти, пробивающие небронированную чешую – прямо перед моим носом. И чуть дальше – клыкастая пасть и безумные алые глаза. В них можно утонуть. Ещё две цепи из кристаллов короны просвистывают надо мной в сторону Арена.

Алые глаза… они приказывают замереть. Они требуют отдать кровь. Умереть…

«Ты должна жить!» – вспыхивает в мыслях приказ Санаду.

Ослабевшие руки и ноги вдруг наполняются силой, отпустив Пронзающего, раскрываю переливающийся всеми цветами радуги браслет и защёлкиваю на запястье Санаду. Волшебная радуга сияния закручивается в водоворот, охватывает изъеденное золотым пламенем, источающее вампирскую дымку тело Санаду. Радостное волшебное сияние наполняет его глаза, выжигая из них безумие алого сияния, и лицо меняется, разглаживается.

Дракон под Санаду хрипло кричит. Браслет сияет всё ярче, потоки из магических кристаллов складываются в замысловатые узоры… так… невероятно красиво.

Оборвавшиеся ментальные цепи растворяются.

Сильные руки обхватывают меня за плечи – Арен оттаскивает меня в сторону, прячет себе за спину, но я выглядываю из-за его плеча.

«Эй, меня подними», – жалуется Пронзающий.

«Не ной, мне хуже, – обиженно сообщает Рассекающая. – Меня вон с какой высоты уронили».

Из короны Санаду выскакивают ошейники на цепях, но на этот раз сжимают шеи архивампиров. К ногам одного из них падает отпущенный дракон и не шевелится. Сам архивампир скалится. Второй неохотно, с натугой, разжимает клыки на руке потерявшей сознание жертвы. Ускользнувшего за эльфодерево архивампир шумно валится со стены. Сияние браслета утопает в коже Санаду. Качнувшись, он слезает с дракона, похлопывает его по плечу с разодранным сюртуком:

– Повезло тебе сегодня, парень, – усаживается по-турецки. – У вас есть минута или две, чтобы продумать тактику, больше я их не…

Дар Видящей позволяет увидеть, как это всё происходит: золотой герб Аранских вспыхивает на груди Санаду, серая и радужная магии втягиваются в тело, вены вновь проступают сильнее. Призрачные цепи истончаются и растворяются, выпуская на волю трёх архивампиров.

– Они освободились! – вскрикиваю я.

Линарэн отскакивает к Ланабет и императору.

– Ох ты ж, вот это откат, – сипит схватившийся за сердце Санаду. – Я же вас на минуту всего придержал…

Точно! Он ведь давал какие-то клятвы Аранским, прежде чем ставить мне щиты.

«Он поклялся моему отцу не причинять тебе вреда, – проносится в голове мысль Арена, подающего мне Рассекающую. – Но ты и я одно целое, поработив меня, он практически нарушил клятву».

«Выживет?» – успеваю подумать я, бросаясь за оставшимся рядом с драконом и Санаду Пронзающим.

Краем глаза замечаю архивампира и выплёскиваю магию для щита. Арен успевает чуть раньше, и наш общий огненный щит загораживает нас, Санаду и последнего нетронутого дракона от Келтара.

«Лера, не увлекайся щитом, здесь и сейчас он отнимает слишком много магии».

Сама вижу, что голубоватые шестигранники родового щита Шарля рядом с огнём источают голубую дымку, подтачивающую его, словно вода.

То же самое происходит с щитом императора и Линарэна, прикрывшихся вместе с Ланабет.

Без щита стоит лишь презрительно улыбающийся король Озарана, но архивампиры сосредотачивают все взгляды на драконе возле нас с Ареном. Бедного парня передёргивает.

– Самая лёгкая добыча привлекает больше всего, – Санаду, хотя на его груди ещё пылает герб Аранских, поднимается. Браслет снова сияет. У него удивительно крепкие и ёмкие магические кристаллы. – Знаете, всегда мечтал набить морду Келтару. Кажется, с этим браслетом у меня есть минут пятнадцать для этого.

Парень-дракон икает.

Самая лёгкая добыча? Оглядываюсь на уже покусанных драконов – оба не шевелятся, колышется лишь вампирская дымка над укусами… она расползается по их телам, всполохами вырываясь то на лице, то на туловище. Так выглядит отравление дракона вампирской магией?

– Прекратите! – рявкает император. – Один из сыновей Шарля был в Академии, Элор скоро доставит его и магические кристаллы сюда, щит снимут. В драке нет никакой необходимости.

Архивампиры отвечают рычанием. Даже спутанный цепями Вааразариз скалится, пуская вязкую слюну.

– Посмотри на них, они же дикие звери, – холодно произносит король Озарана, накладывая новый слой льда на Изрель. Теперь заморожены и её пальцы на его лодыжке. – Не взывай к разуму и благородству тех, у кого их быть не может, они продались своему лживому богу.

– Сам ты животное, – рычит в ответ светловолосый Келтар и утирает с губ кровь. – Изрель разморозь.

– Танарэса придержите, тогда поговорим об освобождении Изрель.

– Я бы тебя лучше придержал, – опять оскаливается Келтар.

Озаранский король склоняет голову набок:

– Ледяные лезвия Изрель не убьют, но ощущения будут незабываемые. Будете сами ей объяснять, почему на шкуре появились новые дырки.

– Мудак ты редкостный, Элем, – глядя на него, шипит знакомый по Пат Турину вампир, и его обычно тусклый голос невероятно эмоционален. – Только попробуй ещё раз сказать, что не получаешь удовольствие от издевательств над слабыми.

– Попробуй потом Изрель в глаза сказать, что она слабая. – Король Озарана указывает на вмороженную в глыбу льда вампирессу. – Посмотрим, что она на это ответит. Если доживёт.

– Элемарр, – Келтар выпускает когти сантиметров по десять, лицо опять превращается в звериную морду.

Обжёгшийся глава Наэрского кантона – Танарэс – пробует когтями наш с Ареном щит, поеденный щитом покойного Шарля.

«Арен, почему бы не использовать другой щит? Ледяной, как у короля Озарана, например».

«Мы не управляем льдом, воды здесь нет, камни не даст сдвинуть щит Шарля, он же погасит ветер».

Магия Озаранского короля выстреливает из его руки тонким стремительным лучом – в Санаду. Кристаллы короны покрываются изморозью, их охватывает льдом, Санаду едва успевает сбросить корону, прежде чем она обращается в глыбу льда.

– Не забывайте, – грозно произносит король Озарана. – Вы хорошо защищены от огня, но лёд для вас опасней пламени, он останавливает вашу полужизнь. И если немедленно не повяжете Танарэса и Санаду, расплачиваться за это будет Изрель.

– А меня-то за что? – Санаду выпутывает ледышки из волос.

– Заряда браслета надолго не хватит, а ты не поел, – король кивает на спасённого от укуса дракона.

Арен и император одинаково мрачны, уголки их губ обращены вниз. Король Озарана – Элемарр – говорит так, словно его устраивал вариант, при котором слабых драконов съедают. Возможно, в этом есть логика, ведь напившиеся крови архивампиры готовы к сотрудничеству, но разве можно жертвовать существами так просто, словно пешками, тем более, если магия короля сдерживает архивампиров лучше, чем огонь.

Голубоватое лезвие льда рассекает замороженное запястье Изрель. Ладонь с пальцами остаётся кандалами на лодыжке короля Озарана, а он спокойно произносит:

– Я предупреждал.

Крик застревает в горле. Арен обхватывает меня за плечи, в голове звучат его слова: «Не смотри».

Судорожно вдохнув, выкрикиваю:

– Вы с ума сошли, Элемарр?

Он не удостаивает меня взглядом, продолжает всё так же хладнокровно:

– А теперь вы скрутите Танарэса и Санаду, иначе получите свою Изрель частями.

Арен успевает прикрыть мне рот: «Лера! Она прирастит руку назад, всё будет в порядке».

Меня потряхивает. Даже сквозь золотое пламя до нас дотягивается холод. Щит Шарля не разъедает голубоватую магию озаранского короля, возможно потому, что вода и лёд суть одно и то же.

– Я могу расплющить Изрель так, что ни одной целой кости не останется и раньше, чем вы до меня доберётесь, – король улыбается, от его улыбки леденеет кровь. – Я пока придерживаюсь союзнического договора, но если вы по-прежнему будете представлять угрозу для наших жизней…

Он разводит руками. Меня трясёт сильнее. Второй из напившихся крови архивампиров ударяет подпалённого Танарэса под колени, наваливается сверху. Танарэс извивается, но архивампир его придавливает и прикусывает за шею, и глава Наэрского кантона сразу застывает. Кровь не льётся, кажется, это прикусывание лишь предупреждение.

Келтар, скривившись, подходит к Санаду и произносит резко, ещё более неприятно, чем обычно:

– Про морду я слышал. Осторожнее со словами, у нас сезон смерти как-никак, за убийство на дуэлях не наказывают.

– Эм, но ты сам говорил, что я просто не могу не нарываться. – Санаду опускается на колени, ложится рядом с нашим огненным щитом и закладывает руки за голову. – Только давай без седлания и прикусываний, это слишком интимно, а я скромный, игры в доминирование предпочитаю наедине. Я лучше просто пообещаю вести себя хорошо.

– Просто молчи, – рыкает Келтар и присаживается рядом, смотрит на короля Озарана ненавидящим взглядом, то и дело перебирая когтями.

Злится, и всё равно не нападает, как и его подпитавшийся кровью собрат, как и Санаду. Скалится повязанный голодный глава Наэрского кантона Танарэс, но не шевелится, чтобы не наколоться на клыки пленителя.

Взяв в заложницы Изрель, король Озарана фактически обезвредил ещё четырёх архивампиров, а самый старый из них изначально связан. Только для этого потребовалось, чтобы самое меньшее два архивампира выпили кровь и достаточно пришли в себя для осознания шантажа.

Когда всё только началось, король Озарана сразу решил скормить слабых драконов врагам – уверена в этом. Иначе бы он сбил корону Санаду сразу, едва тот перехватил управление Ареном и императором, чтобы добраться до драконов неправящих родов.

Пожертвовал слабыми, чтобы не ввязываться в сложный бой.

Отрезал руку женщине, чтобы добиться подчинения её собратьев.

Два покусанных дракона лежат неподвижно, лица у них посерели, заострились.

Тошно, как же тошно.

Арен поглаживает меня по волосам, а я смотрю на короля Озарана, шепчу:

– Вы чудовище.

Он удостаивает меня коротким, ничего не выражающим взглядом и вновь сосредотачивает внимание на архивампирах. Ни раскаяния, ни сожаления – сплошное безразличие.

Ланабет опускает свой лук.

– Можно дальше исследовать големов? – интересуется Линарэн.

– Подожди, – в голосе императора сквозит презрение.

Похоже, ему тоже не по нутру методы Озаранского короля.

Сквозь неровное золотое пламя пробивается запах крови. Невыносимо хочется отвернуться, не видеть тел, не думать о том, что двух из трёх погибших можно было отбить…

Тяжёлая, муторная тишина опускается на зал. Свет питающего Санаду браслета опять тускнеет, и Санаду, прикрыв глаза, упирается лбом в пол. Келтар неотрывно следит за королём Озарана.

А Линарэн, не сводящий взгляд с големов, от нетерпения покусывает губу.

«Лера, – Арен обнимает меня за плечи, не обращая внимания на подрагивающего от напряжения спасённого дракона. – Элор скоро будет здесь… всё обошлось».

«Ты правда думаешь, что три трупа – это то, что можно назвать «всё обошлось»?»

Жертвы… у каждой войны есть жертвы, но вот так походя кого-то отдавать на растерзание…

Арен не отвечает. Но он честно пытался защитить драконов неправящих родов, как и император, и Ланабет. Они не хотели обходиться малой кровью и надеялись защитить всех. Я попала в хорошую семью.

В невыносимом молчании ползёт время – медленно, мучительно. Кажется, сам свет затухает, погружая нас во тьму.

Наконец на стенах, полу и потолке вспыхивают голубые шестиугольники щита и растворяются, открывая дверной проём. Сразу доносится шелест голосов, шагов, поскрипывания.

В зал вкатывается сияющий всеми цветами радуги ящик на колёсиках – его толкает Элоранарр:

– А я вам магических кристаллов привёз. Угощайтесь, не стесняйтесь.

«Что-то поздно он», – ворчит Пронзающий, а Рассекающая более оптимистична: «Хорошо, что вообще пришёл».

Элоранарр замечает мёртвых, глаза его наполняются бешеным сиянием, но он отводит взгляд от тел. Весь источая золотой, рваный от злости свет, подталкивает тележку к подмятому Танарэсу и вытаскивает из ящика россыпи прекрасных сверкающих камней:

– Алиастис, я всегда подозревал в тебе склонность к тесным объятиям, – по голосу и не скажешь, что магия в нём кипит от ярости.

Не разжимая клыков на шее Танарэса, архивампир шипит, но загребает с рук Элоранарра кристаллы. Магия, закручиваясь спиральными узорами, перетекает из них в архивампиров, впитывается в их светлеющую кожу, чтобы через несколько мгновений становиться серой дымкой вампирской магии. От водоворотов узоров, когда магия только покидает кристаллы, невозможно отвести глаз.

С трудом, но я отвожу, сосредотачиваюсь на тех, кто сейчас в зале.

Алиастис – значит, так зовут архивампира с бесцветным голосом, который помогал при штурме Пат Турина.

Прижатый под ним темноволосый Танарэс – глава Наэрского кантона, именно его сестра вместе с невестой Санаду внедрялась к Неспящим.

Сторожащий Санаду блондин Келтар – глава Эсганского кантона с гадким, резким голосом и страстью командовать. Кажется, он тут ведущий наравне с Изрель.

Старейший из них всех – золотоволосый Вааразариз обмирает при виде кристаллов, точно зачарованный.

Кажется, я всех их наконец запомнила.

Магия кристаллов наполняет зал, разливается по нему живительным потоком, насыщая архивампиров, но… убитых она вернуть не может. Взгляд Танарэса становится более осмысленным, он морщится, будто лишь теперь ощутив боль от ожогов и простреленного плеча.

Император как-то неожиданно оказывается возле Шарля, накрывает его своим плащом.

Золотой поток магии связывает Элоранарра с кем-то за пределами зала. Похоже, Риэль здесь и близко. Элоранарр подталкивает тележку к Келтару с Санаду (оба сами загребают горсти сверкающих кристаллов, вдыхают с них магию), но смотрит на втягивающих листочки эльфов:

– Наши древесные друзья традиционно демонстрируют готовность к сотрудничеству и помощи в трудных ситуациях.

– Они в самом деле в деревья превращаются, это не маскировка, – делится впечатлениями вернувшийся к големам Линарэн. – Полная настоящая трансформация.

– Теперь мы знаем к кому обращаться, если не хватит дровишек на костерок, – вроде Элоранарр шутит, но взгляд у него искрит магией, и усмешка больше похожа на оскал.

Лёд на Изрель лопается, магия Элемарра Озаранского развеивает его в туман, в ничто.

И тут же магия кристаллов дотягивается до архивампирессы, она судорожно вдыхает. Хватается за отрезанную кисть и приставляет к руке, снизу зло смотрит на Элемарра, скалится.

– И где же благодарность за то, что я спас тебя от нарушения союзного договора? – король поворачивается к остальным архивампирам. – Два убитых с нашей стороны. Как расплачиваться будете?

Пока наблюдала за ним, двух убитых драконов накрыли плащами выживший дракон неправящего рода и Элоранарр.

Архивампиры молчат. Даже Санаду, так никого и не покусавший, плотно сжимает губы и опускает взгляд. Рука Изрель сшивается серой дымкой. Келтар загребает ещё драгоценных кристаллов и подходит к вампирессе, рассыпает тонко позвякивающие кристаллики перед ней, и те расцветают спиральными потоками магии. Губа Келтара, наблюдающего за срастающейся раной Изрель, нервно приподнимается в оскале, на Элемарра Озаранского он не смотрит, но дымка вампирской магии острыми иглами направлена на окутанного бело-голубым сиянием короля.

– Полагаю, – император наконец отходит от Шарля. – Мы обсудим вопросы компенсации позже. Сейчас важно понять, почему Культ снова оказался впереди нас. И почему големы Пат Турина выступили на их стороне.

Склоняю голову: неужели Пат Турин связался с Культом только из мести нам с Ареном?

– Эти големы не из Пат Турина, – отзывается Линарэн, закатывая на големе рукав кожаного плаща. – Хорошая имитация, но применяются другие сплавы и иные технологические решения. У големов-представителей Пат Турина суставы подвижнее. – Он потряхивает освобождённой от перчатки кистью голема. – И у Пат Туринцев действуют пальцы, а у этих они неподвижны. Внутри тоже всё упрощено. Представители Пат Турина сконструированы так, чтобы правдоподобно имитировать двуногих существ, а в случае угрозы сбежать любой ценой или уничтожить самые важные детали механизма…

Представители Пат Турина действительно очень пластичны, в движении неотличимы от человека…

Арен поглаживает меня по спине.

– Эти големы проще, – продолжает Линарэн. – У них нет резервных систем уничтожения, и запасы магических кристаллов очень малы, они не смогли бы проработать даже до вечера. Пат Турин не выслал бы сюда своих представителей, зная, что они не смогут провести переговоры до конца.

– Откуда ты знаешь о строении главных големов Пат Турина? – Беарион как-то незаметно оказался в зале, за ним маленькой армией стоят семь других наместников, четыре рыцаря и два дуба.

Линарэн поправляет гогглы:

– Мы обсуждали с дедушкой. Он прекрасно осведомлён о технологиях Пат Турина и достал мне несколько деталей. В Пат Турине для големов используют другие сплавы, это, – он отпускает руку голема, и та звонко ударяется о плиты, – подделка. Причём, судя по всему, доделанная в спешке. Или изначально рассчитанная на быстрые диверсии.

– Только неведомой фабрики по производству големов-диверсантов нам не хватало, – Элоранарр поворачивается к нам с Ареном. – Может всё же эти големы были захвачены вестниками, как те, другие при Пат Турине?

– В них не было магии Бездны, – отзываюсь я. – Здесь в зале её вовсе не было.

– Значит опять собирать информацию о том, кто знал или мог знать о встрече, – вздыхает Элоранарр.

– Это твоя обязанность как главы службы безопасности, – раздражённо напоминает император.

Мимо дубов и эльфов протискивается восемь офицеров ИСБ. Это незнакомые мне маги разных стихий и слегка фосфоресцирующий некромант.

Правители умолкают и опускают взгляды, пока убитых перекладывают на носилки, чтобы вынести из зала. Лишь Келтар смотрит на короля Озарана снизу вверх и нервно обнажает в оскале клыки. А Линарэн, достав откуда-то отвёртку, разбирает метательный аппарат, из которого голем выпустил в Шарля сюрикен.

Магия кристаллов, точно цветной туман, расползается по полу, от неё сгущается дымка вокруг архивампиров, ярче разгорается золотое сияние Аранских и зелень эльфов, мощнее становится сияние озаранского короля Элемарра, который даже не пытается отойти от Келтара и заживляющей руку Изрель.

Более того, когда её кисть окончательно прирастает, и на коже не остаётся даже следа, король протягивает ей руку практически перед носом Келтара. Она опирается на чуть не убившего её Элемарра и, поднявшись, неожиданно произносит:

– Благодарю.

У меня приоткрывается рот. Она хоть помнит, что он сделал?

Выпрямившись и расправив плечи, Изрель печально произносит:

– Мне неимоверно жаль, что так получилось. Мы выплатим компенсацию за убитых и надеемся на ваше понимание: голод нас ослепляет.

В зал забегает исцарапанный исбшник и, подбежав к Элоранарру, что-то бормочет ему на ухо.

– Водой полейте, – советует Элоранарр. – Не до мохнатого сейчас.

У исбшника аж брови домиком становятся от огорчения, но, кивнув, он выбегает из зала.

– Гномий штамп, – Линарэн выдёргивает из голема пластину с лопнувшими кристаллами и безвольно повисшими катушками. Таких на Пат Туринских големах быть не должно.

На пластинке радужно переливается логотип в виде молота с наковальней, окружённых венком из гаечных ключей. Переливается металл не из-за магии, похоже, это покрытие или инкрустация, причём на переходе никаких стыков, словно просто часть поверхности меняет цвет.

– И кристаллы разбиты гномьей импульсной миной, – император потирает переносицу и бросает печальный взгляд на проносимого мимо Шарля. – Только бунта гномов и бесконтрольного провоза их оружия в Эёран нам не хватает.

– Голем собран не только из их частей. – Линарэн поднимает колено голема. Символы на линзах гогглов смещаются и изменяются. Он вспарывает кожаную брючину и показывает белый сустав с чёрными сервоприводами. – Незнакомый материал, нестандартная конструкция. Я ни с чем подобным ещё не сталкивался.

Следом за Шарлем из зала выносят двух драконов. Сердце стынет, наворачиваются слёзы, и я, мотнув головой, вместе с Ареном, императором, Элемарром Озаранским и Санаду подхожу ближе к распотрошённому голему. Санаду оказывается ближе ко мне, и Арен быстро встаёт между нами, обхватывает меня за плечи.

Материал колена похож на пластик. По нему прошлись напильником при соединении детали с металлической конструкцией ноги, но оставшуюся от логотипа тёмно-синюю надпись «roboti» прочитать можно.

«Арен, – мысленно зову я. – Ты надпись видишь? Можешь прочитать?»

«Она не на Эёранском, похоже, не целая, такую заклинание перевода не поймёт».

«Понятно…» – тяну я, разглядывая английские буквы.

«Что такое?» – Арен крепче меня обнимает.

«Кажется, эта деталь с Земли».