Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 17

Зелье Мелады, похоже, не слишком хорошее, бюджетный вариант: у Вольдемира, всего измазанного им, шишка над глазом не рассосалась, а под самим глазом набухает синяк. Губа не срослась, а лишь слегка схватилась, на горбинке носа ссадина, и костяшки все опухли и в корочках. У дедули и того хуже – он постоянно вынужден промокать губу салфеткой. Да и другие ссадины на лице выглядят ужасно.

Но Ланабет сказала «Теперь мы будем пить чай» таким тоном, что возразить было сложно, а на мою просьбу позвать целителя, покачала головой: «Иногда боль – лучший учитель».

И теперь мы вполне цивилизованно пьём чай. Сильвана даже пирожные ест с огромным удовольствием. Мелада ковырнула своё ложечкой лишь для приличия и то и дело украдкой поглядывает на меня.

Арен, не особо таясь, сжимает под столом мою руку.

А я не понимаю, почему атмосфера после такой жуткой драки не давящая, а, наоборот, стала легче. Ещё могу как-то объяснить спокойное отношение дедушки – он чувствует вину, и он всегда был склонен прощать другим слабости. Но почему Вольдемир больше не пышет злобой? Ему же прилетело, брови и ресницы опалены, а он ведёт себя так, словно ничего не случилось.

Отпивая успокаивающий чай, подогретый золотым пламенем Ланабет, мысленно признаюсь: «Арен, я не понимаю, что происходит».

«Просто иногда мужчинам легче объяснить свои чувства кулаками. Трудно произнести «Ты сделал мне больно», куда проще в ярости причинить боль в ответ».

«Тебя послушать, так и Сильвана дедулю к себе так неистово прижимала, чтобы выразить то же самое».

«Не исключено. Но её порыв больше похож на признание в том, что она по нему скучала. Готов поспорить, сегодня он ночует дома».

Сильно в последнем сомневаюсь. Да и на месте дедушки я бы не пошла с таким драчуном, как Вольдемир, мало ли что ему в голову взбредёт.

Отличный аппетит и у Ланабет с Ареном, мама его ещё пирожные нахваливает, предлагает отведать ореховое или фруктовое, с кремом и солёный десерт. Предлагает подлить чай. Если смотреть только на неё, можно подумать, мы на самом обычном чаепитии.

После того, как все допивают по чашке, Ланабет поднимается:

– Благодарю за столь чудесно проведённое время, надеюсь снова принимать вас во дворце. И, надеюсь, вы скажете, кто продал вам информацию о сокровищах Арена.

Помедлив, Вольдемир признаётся:

– Лорд Шиан.

– Мы учтём это, – обещает Ланабет.

Вольдемир откланивается ей и мне с Ареном, Сильвана и Мелада приседают в реверансах, сдержанно благодарят.

– Простите наше дерзкое поведение, – вновь кланяется Вольдемир и подхватывает жену под руку. – Это не повторится.

– Я в этом более чем уверена, – улыбается Ланабет.

Сильвана подходит к дедушке и просто берёт его под руку. Он несколько мгновений смотрит на неё, в спину Вольдемира. У меня щемит сердце и… не хочется отпускать дедулю.

– Позвольте откланяться, – он тоже кланяется Ланабет. – Благодарю за помощь. Позаботьтесь о Валерии, пока меня не будет.

– О ней есть кому позаботиться, – Ланабет указывает на стоящего рядом со мной Арена.

Мне дедуля подмигивает. Кланяется нам обоим и вместе с Сильваной неспешно покидает гостиную.

Наворачиваются слёзы, но я изо всех сил сдерживаю их.

– Им нужно пообщаться, – напоминает Арен и заправляет прядь моих волос за ухо. – Он столько лет был в твоём распоряжении, им тоже хочется. А ему надо рассказать о тебе.

Киваю несколько раз. Я всё понимаю, но как-то тревожно, я только дедулю обрела, а его уже забирают.

– Лучше давай спрячем куда-нибудь перья, – предлагает Арен и кивает на сложенные на краю стола «сокровища».

– Зачем? – не понимаю я.

Теребящая салфетку Ланабет усмехается:

– Арен и Линарэн – временные хранители. Элор всегда отдаёт им перья, которые будут искать, чтобы они приберегли их до тех пор, пока шум не уляжется.

– А после того как спрячем перья, – Арен пробегается пальцами по моей спине. – Устроим вечернюю драконью разминку.

Похоже, он всерьёз решил заняться моим одракониванием.

***

В свете заходящего солнца золотая чешуя кажется красной. Следом за Ареном я старательно вытягиваю заднюю лапу вверх, и хвост почти не отрывается от газона.

Вспышка золотого огня подсвечивает угол дворца.

В следующий миг спокойную тишину, разреженную лишь шелестом листьев да далёким треньканьем птичек, разрывает крик:

– Я же просил не красть перья у Фламиров!

– У меня их не нашли! – голос Элоранарра полон возмущения. – Не надо пустых обвинений.

– Пустые обвинения? Да все знают, что ты их воруешь, все поняли, что это ты их стянул!

– Меня подставили, – нагло заявляет Элоранарр. – Я в этом деле невинная жертва.

Сдавленно хрюкнув, Арен, недавно спрятавший следы его преступления в нашей гардеробной, валится на траву. Пока он сдерживает смех, ограничиваясь похрюкиваниями, я медленно опускаю заднюю лапу.

Там, за углом дворца, император не сдерживается и начинает хохотать. Следом за ним – Элоранарр, а там уже и я падаю на Арена и захожусь непривычным утробным смехом. Отличное завершение дня!

***

После тренировки в башню мы возвращаемся под сладкую мелодию лютни. Магические светильники озаряют статную фигуру под окном Иссены. Геринх даже шляпу с перьями надел, они радужно поблескивают, покачиваются, когда он чуть запрокидывает голову.

– Даже не знаю, радоваться за него или посочувствовать, – задумчиво признаюсь я.

– Почему? – Арен поглаживает мою ладонь на его предплечье.

– С одной стороны он может ухаживать за Иссеной. С другой… возможно, его намерения были не так уж серьёзны, а теперь ему придётся идти до конца.

– Я общался с Геринхом, он парень рисковый, но не показался мне сумасшедшим.

– При чём здесь сумасшествие?

– Только сумасшедший ради несерьёзных намерений рискнёт пропеть серенаду в драконьем саду. Впрочем, – Арен усмехается, – не исключено, что он просто хорошо скрывал своё безумие.

На крыльце, остановившись между караульными, оглядываюсь: окно Иссены темно, но Геринх продолжает перебирать струны, и печальная мелодия разливается по саду…

– Не волнуйся за них, – Арен открывает двери, – Иссена может ему и отказать. Серенады красивый способ ухаживания, но он ни к чему не обязывает.

Внутри башни тоскливо зовущая мелодия Геринха едва слышна. Магические сферы наполняются сиянием, взлетают, распределяясь по всей высоте башни.

Тихо шелестят мои шаги по ступеням…

– Арен, завтра утром обязательно слетай в столицу и устрой девушек с фабрики Тордоса к Тарлону. И ещё раз накажи ему хорошо о них заботиться. Потом мне надо узнать, что там с долгами Флосов, не хочу, чтобы у Вольдемира были веские причины укорять дедулю…

– Причины у него всё равно останутся. Долги Флосов из-за постоянного перезакладывания имущества стали непомерными, сейчас им сделали очередные перезаймы, но уже по более гуманным процентам. Если не будут делать глупостей, лет через сто расплатятся.

– Через сто? Сто лет?

– А если будут вести себя благоразумно и оборотисто, то освободятся от бремени долгов лет через двадцать.

– Арен…

– Лера, – он сжимает мою руку. – Я понимаю, что это твоя семья, но я не могу простить им проступок Элиды. Не возражай, её решение отчасти их вина. Ради тебя я согласен облегчить ей жизнь, но сверх этого – нет. Впрочем, ты можешь выбрать, помогаю я Элиде или оплачиваю все долги Флосов.

Насколько помню закон, я выкупить Элиду не имею права, скорее всего, мне не дадут о ней информацию, а я ещё не знаю, у кого без последствий можно это узнать. Зато подарить дедуле деньги с дохода от маникюрного бизнеса я вполне могу. Правда, не знаю, сколько у меня там сейчас, и часть придётся отдать на накопители Академии, но спасти дедулю от части долгов получится.

– Помоги девушкам.

– Так и знал, что ты выберешь их, – признаётся Арен и поглаживает меня по спине.

В жёлтой гостиной царит полумрак, но я всё равно заглядываю.

«Лера, Лера! – Рассекающая подпрыгивает на столе, металл щёлкает по полированному дереву. – Рада видеть тебя целой и невредимой».

Не сразу понимаю, о чём она, а потом соображаю – наверное, она, как и Пушинка, ощутила мою рану.

«В следующий раз бери нас с собой, – решительно заявляет Пронзающий. – Вместе мы победим все врагов!»

Это так трогательно, что… невольно улыбаюсь.

– Спасибо за заботу, мои милые. Возможно, мне и правда стоит везде ходить с вами.

«Верно-верно», – поддерживает Рассекающая.

– Рассекающая, Пронзающий и… мой таинственный призванный, спокойной ночи.

«Окно открой, – тихо просит Рассекающая. – Хочется послушать».

– Конечно, – я впускаю в гостиную призывные трели лютни. – Если захотите, могу вас на концерт сносить или нанять для вас музыкантов.

Стоящий в дверях Арен улыбается, магический свет озаряет его щёку.

«Эта музыка особо приятна нам, потому что её издаёт призванный, – сознаётся Рассекающая. – Если они с напарником захотят сыграть нам, мы будем рады».

Маленький пистолет, кажется, невнятно фыркает или рычит.

Так значит, призывной предмет Геринха – лютня? Неужели он вместо множества полезных для дела вариантов вытащил себе инструмент, помогающий соблазнять девушек?

– Спокойной ночи, – на выходе из гостиной сжимаю ладонь Арена. – Я устала. До сих пор ощущение, словно я продолжаю поднимать задние лапы.

– Это хорошо, ведь тебе надо эти ощущения запомнить.

Двери в спальню тоже распахивает Арен. Звёздочкой растянувшаяся на кровати Пушинка открывает золотые глаза.

«Не пущу, даже не просите», – предупреждает она.

Тук-тук! Зацепившийся за подоконник Элоранарр машет нам рукой:

– Открывайте.

Конец дня для меня упорно не хочет наступать.

Арен оскаливается.

– Да не нужна мне твоя денея, – Элоранарр прижимается носом к стеклу. – Перья верни. Мои чудесные прекрасные пёрышки, я по ним уже соскучился. Ур-р.

– На этаж ниже, – Арен указывает в пол. – Сейчас принесу.

– Вырос и никакого уважения к старшему брату. – Элоранарр сползает вниз.

Похоже, он тоже прекрасно умеет перебираться по стенам. Это такой драконий навык или тоже сказывается опыт подглядывания в окна?

– Надо ему их отдать, иначе не успокоится, – Арен целует меня в лоб. – Это займёт минут десять, и можно будет отдыхать. Если хочешь – залезай в ванну.

В ванну хочется, но, подозреваю, Арен пытается оставить меня здесь, чтобы обсудить с Элоранарром дела. Судьбу отца Вильгетты, Фламиров, Культ… а я хочу если не поучаствовать, то хотя бы послушать.

– Я схожу с тобой.

Обернувшись в дверях гардеробной, Арен понимающе улыбается, словно и не ожидал иного ответа.

***

В такт мелодии Геринха Элоранарр ходит из угла в угол фиолетовой гостиной, то и дело подёргивает рыжую прядь.

– Что так долго?! – он бросается к Арену, и тот передаёт ему свёрток с перьями:

– Держи, невинная жертва.

– Ничего смешного, – бубнит Элоранарр, бережно разворачивая свёрток на столе. Склоняется над перьями, поглаживает их дрожащими от вожделения пальцами. – Я невинная жертва, и в том, что украл перья, виновата твоя денея.

Я ослышалась? Вопросительно оглядываюсь на Арена. Он со вздохом качает головой и закатывает глаза.

– И не надо делать мученическое выражение лица, – не отрывающий взгляда от перьев Элоранарр указывает на Арена. – Если бы твоя денея рассказала, кто моя избранная, у меня не было бы нужды утешаться сокровищами и воровать перья у Фламиров. Кстати! – Он гордо поднимает перо с золотой «Ф». – Увёл из кабинета Шарона, пока он блеял о том, что культистов в Старую столицу завезли только из-за вас, а у них всё было идеально, никакого Культа, тишина и красота.

Осмотрев перо Шарона на свет, Элоранарр его обнюхивает:

– Всё хорошо, только этим гадом пахнет и… перцем. Надо будет почистить.

Отложив это перо, он берётся за следующее красное и рассматривает с не меньшей придирчивостью.

– А это чьё?

– Сынка его, будущего главы рода… если бы не ввязался в покушение на Валерию. Эх, ну почему они такие дураки? Сидели бы в своей цитадели и наслаждались её неприступностью.

В Арене закипает злость, я склоняю голову на его плечо, успокаивая своей близостью.

– Вы хоть какого-нибудь объяснения от них добились? – Арен обнимает меня за талию.

Покосившись на нас, Элоранарр исследует перо с чёрной каймой.

– Мы добились обвинений в ненадлежащем исполнении своих обязанностей, злостном использовании Видящей только в целях собственной безопасности и прочей дури. В общем, ремонт Фламирам придётся делать в приёмном зале столичного дворца и отправлять дополнительный отряд на охрану Пат Турина. Отец пригрозил лишить Старую столицу особого статуса и обложить её налогами. Теперь Фламиры со своим заговором точно поторопятся, остаётся только следить внимательно и составлять список заговорщиков.

– Надеюсь, ваша провокация удалась, – мрачно отзывается Арен и стискивает зубы.

Всем телом ощущаю его бешеное желание впиться когтями и зубами во Фламиров, сравнять с землёй их великую цитадель, стереть из истории само упоминание их рода. А Элоранарр знай перья проверяет. Вдруг вскакивает:

– Вы их что, роняли?!

– Нет, – Арен делает честное лицо.

– Но тут кончик погнут, – Элоранарр трясёт перед нами алым пером с розовыми прожилками. – Погнут! Как ты мог? А если бы я тебе цветы из других миров мятыми привозил или семена надгрызенными?

– Прости, не уследил, – кается Арен. – Больше такого не повторится.

– Очень на это надеюсь, – хмурится Элоранарр и поглаживает перо. – Мои маленькие сокровища такие хрупкие, за ними нужен глаз да глаз.

– В следующий раз я буду предельно осторожен.

Недоверчиво поглядывая на него, Элоранарр продолжает ревизию сокровищ.

– Элоранарр, – зову я. – Как там у тебя Тордосы поживают, вы их кормите? Быт им обустроили? Нашли, куда их переселить?

– Халэнна надо спросить. Но он ими вроде занимался. Кажется, я даже подписывал какие-то бумаги на их счёт, но точно не помню.

Хотя бы Риэль из них двоих ответственная… Они бы хорошо дополнили друг друга. Жаль, Элоранарр немного дурак в том, что касается женщин.

Аккуратно завернув перья, он желает нам спокойной ночи и выпархивает в окно.

Арен провожает брата задумчивым взглядом.

– Что? – не понимаю я.

– Он дурак.

Моргнув, уточняю:

– О чём ты?

Отпустив меня, Арен подходит к окну и закрывает створки, отрезая сладкую мелодию лютни.

– Опять он спрятался от проблем и вместо того, чтобы включить голову и отыскать избранную, ворует перья. Будет их всю ночь чистить и место в витрине подбирать. Ладно, – вздыхает Арен. – Хотя бы придворных раздевать не станет и то ладно.

Он разворачивается ко мне. Свет магических светильников отражается в его задумчивых глазах.

– Что? – тихо повторяю я.

Подойдя, Арен сгребает меня в объятия, целует в макушку:

– Лера, теперь я твоя семья. Тебе вовсе не нужно бороться за признание Флосов.

Уткнувшись в обтянутую бархатом грудь, вдыхая родной аромат, я задумываюсь о его словах и отвечаю не сразу:

– Не могу сказать, что мне нужно признание Флосов, они… я их не знаю. Но дедуле их признание нужно. На Земле у него… сложилось не очень хорошо, моя бабушка умерла, он был одинок, мой отец довольно холодный человек, а брат… та ещё шпана. Место дедули здесь, и он… Ему нужно, чтобы семья приняла его назад, но это… Мне кажется, это невозможно без того, чтобы не решились возникшие из-за него проблемы, хотя бы отчасти. Не поверю, что Мелада или Вольдемир могут быстро избавиться от мысли, что если бы я не появилась, Элида не вляпалась бы в эти неприятности. Винить меня им намного проще, чем себя. А я появилась опять же из-за того, что дедуля, набрав долгов, исчез в другом мире.

– Маленькая моя слишком добрая Лера, – Арен поглаживает меня по волосам. – Только помни, что невозможно нравиться всем, и не слишком огорчайся неудачам. У Марджемира впереди ещё много лет для завоевания любви семьи. Не говоря уже о том, что исправлять свои ошибки должен он, а не ты.

– Понимаю, – обнимаю Арена за талию. – Но я люблю его и хочу помочь.

– Лера-Лера, – вздыхает он, поглаживая меня по голове, спине, пробираясь рукой в щель для крыльев и касаясь пальцами обнажённой кожи. – Даже если у тебя ничего не получится, помни – я всё равно люблю тебя.

Сердце сладко замирает. Не знаю почему, но от слов Арена наворачиваются слёзы, и хочется улыбаться. Грустно и хорошо, и тянет крепче к нему прижаться. Вроде такие простые слова, а эмоции непередаваемые, всеобъемлющие, и тепло на душе…

***

После всех вечерних процедур мы спускаемся во влажное тепло сокровищницы Арена. А всё из-за того, что одна наглая мохнатая золотоглазая морда отказывается слезать с кровати. Правда, сам Арен не особо этому сопротивляется.

Застелив софу возле своего первого коллекционного цветка, укутав меня шёлковой простынёй, Арен ложится рядом. Подперев голову рукой, разглядывает меня… немного странно.

– Что?

– Сожалею о том, что мы не можем запереться здесь на пару лет и выйти, когда все проблемы утрясутся. – Он взмахом руки гасит магические светильники в сердце сокровищницы.

Каскадом гаснут и остальные, погружая огромную оранжерею во тьму. Арен притягивает меня к себе, поглаживает, перебирает волосы:

– Лера, тебе надо больше заниматься. С оружием, в драконьем виде, тренироваться с твоими гвардейцами. Мы с тобой Культу и демонам Нарака живые не нужны.

– Значит ли это, что Саран с его денеей тоже в опасности?

– Они в опасности в любом случае, просто Саран… он немного эгоист, и для их безопасности так лучше: даже если демоны хотят их уничтожить, они просто не могут их найти.

– А мы с тобой всегда на виду, – тихо добавляю я, но… почему-то мне кажется, что дело не в этом.

Но из-за чего за нами могут охотиться, если не из-за нашей способности запечатать переход между мирами?..

В полудрёме на меня накатывают смутные тревожные видения: драконы, Эзалон, Повелитель… светлые глаза лже-Заранеи. Меня прошибает холодный пот: возможно ли, что за нами охотятся не из-за того, что я денея, а из-за дара Видящей?

– Не бойся, Лера, – шепчет Арен, поглаживает меня. – Мы со всем справимся.

Может, я преувеличиваю? Ведь Культ дошёл до той фазы, когда ему не страшно, если я выловлю пару десятков шпионов… или они ещё боятся этого? Или дело не в шпионах?

Тепло Арена, его запах, объятия – всё это прогоняет страшные видения и мысли. Я, наконец, проваливаюсь в сон…

***

Отправившись перепоручать Элиду и остальных девушек Тарлону, Арен оставляет меня на попечение Дариона. Выходить за стены дворца нам запрещено, так что тренироваться приходится на лужайке. Очередное шоу для обитателей дворца: Дарион кидает в меня, человека, мячиком, а я должна или увернуться или превратиться в дракона. С моей изумительной «грацией» достаётся в основном газону, так что через два часа упражнений дёрн можно перекладывать заново.

– Закончили, – констатирует Дарион, когда я в очередной раз превращаюсь на ходу и даже умудряюсь устоять на всех четырёх лапах.

Превратившись в человека, поднимаюсь с четверенек:

– А теперь можно проведать Вильгетту? Или Нику? Кого угодно…

– Сейчас с твоей Рассекающей пофехтуем немного…

Немного – это по его мнению ещё полтора часа.

Я чуть не падаю уже, а Дарион, убирая мечи в ножны, улыбается:

– Теперь можешь идти к подружкам.

Он издевается? Я сейчас только ползти могу.

«Нет, кажется, серьёзен, – предполагает Рассекающая. – Да что ты переживаешь, хорошо же потренировались».

Я не переживаю, просто у меня всё болит!

Мысленно проклинать Культ, из-за которого приходится так рьяно заниматься, я перестаю лишь погрузившись в горячую воду, расслабившую ноющие мышцы.

***

Арен ещё разбирается с девушками и когда я после ванны отправляюсь к Вильгетте. Как сказал по связи меток, их трудочасы уже перекупили, и требуется некоторое время, чтобы собрать всех. Тарлона, оказывается, найти тоже непросто.

Караульный у двери Вильгетты предупреждает, что та куда-то ушла с Никой.

Дарион мрачной горой следует за мной по золочёным коридорам, я чувствую его недовольство тем, что приходится сторожить меня вместо того, чтобы заниматься делами.

– Если вы уйдёте, – тихо произношу я, – Арену я не скажу.

– Это не поможет, – уныло отзывается Дарион.

– Тогда… эм… Давайте я после встречи с Вильгеттой буду ходить с вами, пока вы занимаетесь делами во дворце? Думаю, мне будет полезно посмотреть на работу гвардейцев изнутри.

– Если Арен на это согласится, – буркает Дарион.

Он останавливается в нескольких шагах от двери Ники. Караульные ничего не говорят, когда я подхожу и осторожно стучу в створку, вспоминая, как мы недавно её своротили.

– Кто? – доносится глухой вопрос Ники.

– Я, – отозвавшись, удивлённо поворачиваюсь к Дариону.

Обычно Ника таких вопросов не задавала. Дверь приоткрывается. Из сумрака комнаты выглядывает Ника. Её бледные щёки пересекают кровавые дорожки слёз. Губы тоже в крови…