Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 22

Огненный вихрь магии телепортации в последний миг выравнивается, так что мы приземляемся на ноги. Пелена пламени гаснет, открывая золотой кабинет императора.

– Арен, – Ланабет бросается к нему, обнимает крепко. – Даже не думай приносить себя в жертву.

– Мы не собирались, – Арен поглаживает её по волосам.

Дедуля, сидящий между Видаром и Элоранарром, поднимается, беззвучно произносит «Лера» и снова опускается на сидение. Смотрит на меня с ужасом. Значит, опять оставил семью и вернулся сюда? Или они тоже здесь? Он, Видар и Элоранарр страшно бледны. Как на похоронах.

Устроившийся в кресле Линарэн постукивает пером по планшету с пёстрыми от графиков листами. За ним скромно стоит Эзалон, чуть склоняет голову:

– Приветствую.

Растерянно киваю в ответ.

Император приподнимается и вновь садится в кресло, нервно поправляет на столе письменные принадлежности.

А Санаду смотрит в окно, словно происходящее его не касается.

– И правильно, что не собираетесь, – Ланабет отступает, расправляет плечи и улыбается немного натянуто. – Мы найдём другой способ.

Она встаёт за кресло императора и опускает ладонь на позолоченную спинку… Быть может, я по-женски предвзята, но Ланабет в этой ситуации выглядит увереннее, спокойнее и твёрже мужа.

Арен чуть разворачивается:

– Лин, как скоро в Эёране не останется магии?

– Я… – начинает тот.

Нарастает гул, дребезжат письменные принадлежности на столе императора, и тот кривит губы, глядя, как чернильница ползёт по столешнице.

Дворец вздрагивает.

Линарэн сразу отчитывается:

– Точно спрогнозировать срок я пока не могу: магия уходит неравномерно, неравномерно её истечение в разных точках Эёрана. Но счёт в лучшем случае идёт на месяцы. Печать разрушена на треть, сейчас от полного раскола её спасает только находящееся внутри тело дракона. Невозможно предсказать, сколько оно ещё продержится.

Спину пробирает мороз. Арен накрывает меня крылом, разворачиваясь к Эзалону.

– Что вы точно знаете о Безымянном ужасе?

– Я не входил в число посвящённых в дела магической безопасности Нарака, – Эзалон сцепляет пальцы. – Знаю, что никому его щит пробить не удалось. Издалека он похож на грозовое облако. Ищет магию, чтобы поглотить её… Всё в Нараке устроено так, чтобы Ужас оставался возле врат между мирами: мы почти не колдуем, практически вся наша магия сливается туда, так же как и содержимое вестников из Эёрана, и он этим питается. В той же зоне открывают переходы в другие миры, но это очень рискованно, потому что сопутствующие всплески привлекают Безымянный ужас.

Как можно победить создание, с которым не совладал весь Нарак? Как с ним сражаться? С ужасом смотрю в светлые глаза Эзалона, и уголок его губы нервно дёргается. Он ведь тоже не знает, как бороться с Безымянным ужасом. Он лучше нас всех осознаёт непобедимость этой твари… как он может верить в победу? Или Эзалон не верит, просто пытается сделать хоть что-то?

Линарэн поднимает голову:

– Но саму печать он разрушить не может?

– Печать в Эёране, для Нарака она была недосягаема, ведь переход, по которому мы могли достать её, не открывался, а подойти к ней со стороны Эёрана не получалось из-за Пат Турина.

– Какие-нибудь характеристики этого существа известны? – продолжает Арен.

– Безымянный ужас, – Эзалон грустно улыбается, – это тёмный бог нашего мира, его боятся, его почитают, от него мечтают избавиться. Но знают о нём только то, что он питается магией и… непобедим.

Он не верит… Эзалон не верит в победу.

– Может, Пушинка знает больше? – оглядываю остальных.

Элоранарр хмурится:

– Твоё мохнатое зверьё ещё и в иномирных монстрах разбирается?

Пушинка материализуется прямо перед ним, практически нос к носу.

– Мохнатыми не интересуюсь, – Элоранарр откидывается на спинку дивана. – На поцелуй даже не рассчитывай.

– Ойну-у-у, – разворачиваясь, Пушинка пытается заехать ему хвостом по носу, но Элоранарр уворачивается:

– К хвосту это тоже относится.

От шока он отходит быстро, и вид уже совсем не похоронный.

Император бросает на него раздражённый взгляд и обращается ко мне.

– Что твой симбиот знает о Безымянном ужасе?

К сожалению, Пушинка сейчас не говорит на человеческом, так что приходится побыть её переводчиком…

– Оинаай был прекрасным миром магии, как и Эёран с Нараком – центром своей собственной системы миров. Магия наполняла всё – и цветные океаны, и оранжевое небо, оживляла воду, ветер, растения, землю. Жизнь инаи была благоденствием. Но однажды на звёздном небе расцвёл пурпурный цветок перехода между мирами, и из его бутона вырвалось семя. Огромное, покрытое плотным магическим щитом, оно прорвало воздух и, пылая, устремилось к океану.

Страшный удар сотряс Оинаай, гигантские волны в бешенстве поднялись на сушу, губили всё на своём пути. Несколько дней вода, земля и воздух стонали от боли. Мы утешали их, как могли, взывали к Искре магии в сердце мира, спрашивая, что же делать. Нам доводилось сталкиваться с метеоритами и отводить от мира путешествующие звёзды. Но на этот раз всё было иначе: почему-то в Оинаайе гасла магия.

Едва волнение мира унялось, я и мои сёстры принялись искать пришельца, но тот прятался в цветных волнах. Пока мы метались по поверхности, чужак проник в сердце мира и похитил Искру магии. Он разросся, покрылся тёмными облаками, вода, земля и воздух умирали рядом с ним.

Оинаай, до этого живой и полный магической силы, увядал, а когда мы попытались отнять Искру, пришелец напал, вытягивая оставшуюся в нас магию.

Мы отбивались, многие гибли, таяли, растворялись в тёмных облаках, скрывающих страшного чужака. Я и мои избранные сёстры сражалась с ним в облаках, когда чужак, воспользовавшись Искрой магии нашего мира, открыл переход между мирами. Мы продолжили сражение внутри перехода, пытаясь отбить у чужака Искру, но не могли проломиться сквозь его щит.

Мы слишком ослабли, и когда нас потянуло в одно из ответвлений перехода, не смогли сопротивляться. Нас долго мотало по каналам между мирами, пока, наконец, не притянуло в Эёран.

Дедуля подскакивает с дивана:

– Так значит, ответвления переходов между мирами существуют и связаны между собой?!

Учёный – это всё-таки диагноз.

Передаю дедуле ответ Пушинки:

– Эти ответвления тянет друг к другу, как магниты, они пересекаются, соединяются, разрываются, создавая постоянно меняющийся лабиринт, пробивающий не только пространство, но и время.

– О, – выдыхает дедуля, влюблённо глядя на Пушинку. – Кажется, нам есть о чём поговорить. – Заметив строгие взгляды остальных, дедуля покашливает. – Извините, сейчас и правда не до этого.

Пушинка накрывает лапой подползшего к ней паука-анализатора Линарэна и отодвигает от себя.

– Не время для этого, – строго напоминает император.

– Значит, раньше Безымянный ужас мог открывать переходы между мирами, – Линарэн трёт подбородок. – Что мешает ему делать это сейчас? Недостаток магии? Печать?

– Эзалон, – Ланабет поворачивает к нему лицо. – Через врата между Эёраном и Нараком, когда они работали, могли проходить все или, как обычно, только одарённые?

– Если не ошибаюсь, все. Но это лишь слухи, вратами давно не пользовались.

Император вскидывает брови и, сцепив пальцы, облокачивается на стол.

Переход между мирами, которым могут пользоваться все, не только одарённые? Это действительно удивительно. Если он ещё и работал стабильно, а не только в схождение миров… Похоже, Эёран с Нараком и впрямь были всё равно, что одно целое.

Все, кроме уставившегося в окно Санаду, вдруг начинают отводить глаза – это Арен серьёзно на них смотрит.

– Продолжим выжидать, – в голосе Арена непривычно жёсткие ноты, каждое слово как каменная плита, – и магия просто утечёт, а мы ослабнем. Моё предложение таково: собираем возле Пат Турина армию Эёрана. Магов, механику, разрешаем оружие гномов – всё, чем можно бить Безымянный ужас. И сами уничтожаем печать.

Все, кроме Санаду, впиваются в него изумлённо-испуганно-благоговейными взглядами. В особом восторге Линарэн, роняет перо, тут же поднимает его и что-то записывает.

– Оиии, – Пушинка, поднявшись на задние лапки, передние складывает под подбородком.

«Обожаю решительных мужчин», – сообщает мне мысленно.

«Он мой», – напоминаю сурово.

Дедушка, несколько раз всплеснув руками, выдыхает:

– Это безумие… чистой воды.

Раздражение Арена проявляется только в ощутимых мной эмоциях, внешне он собранно-спокоен:

– Это не безумие, это единственный способ принять бой на наших условиях. Как только Безымянный ужас окажется здесь, отправим в Нарак Сарана с отрядом достаточно сильным, чтобы не допустить запечатывания врат с той стороны. Эзалон пойдёт с ними и попытается уговорить демонов на совместное сражение. Не получится – будут удерживать переход. Если армия не справится с Безымянным ужасом, отведём его подальше и будем эвакуировать неодарённых жителей в Нарак, одарённых можно в признанные миры – кого куда получится. Потом запечатаем врата изобретённым демонами способом.

От изумления приоткрываю рот. Арен уже всё продумал и решил… Ланабет вздёргивает подбородок – она, похоже, таким планом довольна и даже горда. Видар с дедулей переглядываются.

– Дерзко, – Санаду оборачивается.

Вздрагиваю: на белой, как мел, коже вокруг ввалившихся алых глаз проступают сетки капилляров. Вены некрасиво вздуты на шее, пальцах с заострившимися когтями.

Что с ним? Почему?..

– Впервые видишь голодного архивампира? – Санаду криво улыбается, обнажая выступающие клыки. Причём заострились не только сами клыки, но и зубы рядом с ними. – Привыкай.

Ему бы в напитанные магией эльфийские леса сейчас, только не пустят.

Холодок пробегает по нервам:

– Ника?

– Пока ослабление магического фона сказывается на ней не так сильно. – Санаду обращается к императору. – Если это безумное сражение состоится, архивампирам и старшим вампирам потребуются жертвы, вам придётся собрать каторжников и смертников со всего Эёрана.

У меня округляются глаза: они собираются кого-то есть перед боем? Серьёзно?

– Неплохой план, Арен, – Элоранарр складывает руки на груди. – Но противников у него будет очень и очень много.

– Знаю, – кивает Арен. – Займитесь проработкой тактических деталей, нам с Лерой надо решить один вопрос.

Он сжимает мою руку, но я не отвожу взгляда от поджавшего губы императора. Арен его сын, но согласен ли император ради него вступить в такую битву? Ведь в этом сражении можно потерять весь Эёран. И согласятся ли остальные страны рисковать собой ради нас? Даже я не уверена, что наши жизни стоят целого мира…

Ягодицу слегка припекает, будто кто-то приложил горячую руку.

– Лера, кто моя избранная? – Элоранарр смотрит сурово. – Учитывая риск для вашей жизни, ты не имеешь права скрывать от меня…

– Элор, сейчас не до этого! – император ударяет ладонью по столу. – Нам надо…

– Мне нужна моя избранная!

– До встречи, – Арен убирает крылья, окутывает себя и меня огненным вихрем магии телепортации.

Из кабинета императора нас, слегка покрутив, выбрасывает в жёлтую гостиную. Арен успевает придержать меня, спасая от удара лбом о ножку стола.

– Влияние на Эёран усиливается, – Арен поднимает меня и осматривает. – Бери оружие.

Не медля, он забирает с софы и надевает украшенную искусным цветком перевязь с двуручником.

С заглушённым даром Видящей я могу увидеть своё оружие во всей роскоши его физической формы: идеальные пропорции, тончайшие узоры нерукотворной красоты, а лезвие палаша совершенное, словно зеркало – и это после того, как я Рассекающей камни рубила! Маленький пистолет не кажется агрессивным, так и хочется погладить его…

«Лера, что случилось?» – Рассекающая вздрагивает от волнения, блики пробегают по чешуйчатой корзинке эфеса.

Арен протягивает мне взятую с софы перевязь:

– Поторопись, Лера.

Тут же сам застёгивает на мне роскошный пояс. Забрав из его рук кобуру, натягиваю её, объясняя оружию ситуацию:

– Враги уничтожили печать, защищающую мир от проникновения сюда Безымянного ужаса. Он пожирает магию и скоро… скоро будет здесь.

«Ой, что же будет?» – вздыхает Рассекающая.

«Будем всех пронзать!» – заявляет большой пистолет.

Он приятно тяготит руку, и с Рассекающей в другой руке я чувствую себя куда увереннее. Неохотно убираю её в ножны, а Пронзающего – в кобуру.

Выпустив сознание на свободу, обращаюсь к маленькому пистолету:

– Ты всё ещё сердишься?

Рассекающая бодро предлагает:

– Присоединяйся! Твоя помощь будет кстати.

– Постреляем, – соблазнительным тоном предлагает Пронзающий.

В ожидании ответа маленького пистолета я не дышу. Надежда учащает биение сердца: согласись-согласись-согласись…

– Я не для глупых игрищ, – низким, шипяще-рокочущим голосом отзывается маленький. – За это и жизнью поплатиться можно.

Он ответил! Буду считать это хорошим знаком. Мне сейчас очень нужны добрые знамения. Нам всем нужны!

– Лера, пора, – Арен тянет за руку.

– Не скучай без нас, – неожиданно ласково прошу я и возвращаясь в тело.

Развернув к себе, Арен заключает моё лицо в тёплые ладони, смотрит глаза в глаза:

– Лера, сейчас ты мне подыграешь. Что бы ни происходило, делай вид, что всё в порядке и ты согласна с моими словами.

– Х-хорошо.

– А если будет опасно – закройся щитом и держись рядом, – Арен отпускает моё лицо и сжимает руки. – Поняла?

Киваю.

Большой пистолет возбуждённо вибрирует в кобуре, хихикает:

«Кажется, будет весело!»

«Лера, мы не подведём», – обещает Рассекающая, овевая моё бедро теплом.

Вокруг взвивается золотисто-огненный вихрь. Он основательно нас перетряхивает, скручивает и вверх ногами вываливает в серую пыль.

Степной жар тут же припекает спину. Сильные руки Арена приходят на помощь, он поднимает и отряхивает меня и только потом слегка отряхивается сам.

Вдали в мареве раскалённого воздуха дрожит огромный город с опалёнными и мятыми стенами.

– Арен, что мы делаем в Пат Турине?

– Надо разузнать о печати. Будем действовать хитростью. Полетели. Быстро. У нас мало времени, а ближе телепортироваться не получается.

Он мгновенно высвобождает крылья и приподнимается над землёй, закручивает вокруг себя потоки воздуха. Потоки подхватывают и мои распахнувшиеся крылья.

Вздымая пыль, мы мчимся к мрачному Пат Турину. Слева и справа темнеют войска союзников. Зомби по-прежнему торчат в земле, вокруг города будто поле с капустой…

Неприятно ощущения в коже и мышцах накрывают внезапно, несущий нас ветер развеивается. «Я больше не могу им управлять», – поясняет Арен. Приходится активнее работать крыльями.

Нас накрывают громадные тени: бурый и зелёный драконы летят сверху. Зависают в воздухе, наблюдая, как мы приземляемся и заходим в пропахшие дымом коридоры.

Красные огоньки глаз выдают притаившихся во тьме стражей Пат Турина. Мы идём на них, мимо них. Они не шевелятся. Вдруг големы заражены Бездной? Или что-то задумали? Почему они спокойно нас пропускают?

Арен сжимает мою ладонь. Тепло его руки, близость, уверенный стук сердца придают уверенности – с ним можно идти хоть в пекло.

Внутренний лабиринт Пат Турина изменён боем между Культом и големами: некоторые стены оплавлены или прорезаны, двери заварены или, наоборот, открыты. Всё воспринимается не таким бесконечным, затягивающим, несокрушимым, как раньше, и пробивающийся сквозь дыры в потолке свет усиливает ощущение всеобщей разрухи и гибели.

«Мрачное местечко», – замечает Рассекающая.

«Да здесь всё надо пронзить! Основательно и бесповоротно».

Сквозь хитросплетения переходов Арен целенаправленно двигается к центру города.

Останавливается, придерживая меня рукой. Тишину нарушает лишь далёкий перестук. Угрозы я не вижу… Представитель центрального управления беззвучно выступает из смежного коридора и застывает в блеклом луче света. Шелестит неживой голос:

– Вам выпала честь спасти Эёран от гибели.

– И мы с гордостью принимаем эту честь, – Арен чуть склоняет голову.

Помня, что надо подыгрывать, усиленно киваю.

«Надеюсь, вы шутите, – шипит Пронзающий. – Иначе я с тобой разговаривать не буду».

«Если они не шутят, с ними никто больше разговаривать не сможет», – резонно замечает Рассекающая.

Представитель разворачивается к нам спиной:

– Идите за мной.

Он не оглядывается проверить, следуем ли мы за ним. Может, видит через какой-нибудь глаз на затылке, а может, ему достаточно слышать перестук моих шагов. Сильнее пахнет гарью, машинным маслом. Механические шестиногие стражи неподвижно стоят вдоль стен, жутко горят их алые глаза.

Пронзающий недовольно вибрирует в кобуре:

«Давай в них постреляем? Они так хорошо стоят, так и хочется пальнуть пару раз…»

«Веди себя пристойно», – умоляет Рассекающая, согревая бедро.

«Всё хорошо», – Арен переплетает наши пальцы и громко спрашивает:

– Расскажите, как это будет происходить? Что потребуется? Мы хотим знать о ритуале всё.

А он… рисковый: явиться сюда со мной, всё расспросить. Но что мы будем делать, если големы нападут, а отбиться не получится? Об этом он подумал?

Крепче сжимаю его руку. Верю! Я верю, что он всё обдумал.

А представитель управлений знай шелестит:

– Вам надо будет в драконьем виде войти в магическую печать, всё остальное сделает она и закрепляющий кристалл.

– Что за закрепляющий кристалл? – Голос Арена эхом отдаётся в почти не тронутом битвой коридоре.

– Основа печати, в которую под действием магии вплавляются тела дракона и денеи, чтобы обеспечить долгую генерацию магии их источником.

По спине бродят мурашки, холодно внутри, но голос Арена ровен:

– Кто изготавливает кристаллы?

– Сейчас – никто. Их запас хранится в Пат Турине с древних времён.

«Какой соблазн», – тянет Пронзающий.

– Но кто их делал? – Арена охватывает нервная дрожь, он едва сдерживается, чтобы не прижать меня к себе. Мы почти в центре города!

– Драконы и их денеи, – безразлично шуршит представитель. – Это первые неудачные попытки создания родовых артефактов. Их использовали для магических изделий, катализаторов, искусственных магических кристаллов. Но после изобретения печати все закрепляющие кристаллы были изъяты и законсервированы в Пат Турине.

У этого города намного более древняя история, чем говорят на занятиях.

Рассекающая нагревается сильнее: «По-моему, вам пора бежать».

Мне тоже так кажется. Кошусь на Арена, но в полумраке различаю лишь смутное пятно его лица, движение губ:

– Где хранятся кристаллы? Они под надёжной защитой? Культ до них не доберётся? На сколько обновлений печати их хватит?

Представитель бесшумно шагает впереди:

– Не бойся, дракон: кристаллов восемь, они под надёжной охраной в центре Пат Турина, и Культ не знает их истинной ценности.

Неверие, надежда, страх – волны эмоций накрывают нас, но Арен подавляет их, молчит. Представитель останавливается. Сдвинувшаяся пластина пропускает в коридор оранжевый свет, очертивший человеческую фигуру нашего провожатого. Проход выводит на галерею вдоль стен, с которой Видар показывал мне печать.

Под залатанным куполом пылают масляные лампы. Огромного кристалла с драконами нет, только растрескавшаяся каменная поверхность на его месте и медные обломки магического символа вокруг. Дюжина големов ползает по дну, медными лентами восстанавливая знак. У троих из них пылают сварочные горелки.

– Что здесь произошло? – сипло спрашиваю я.

– Пришедшие с подкреплением существа подбежали к печати и взорвались, – отзывается представитель управления. – Сами их тела были бомбами.

– Но как? – шепчу я.

– Новые технологии, – шелестит представитель. – Мы были к такому не готовы, взрывы пробили щиты против стихийной магии. Можете быть спокойны, теперь мы знаем о таком варианте, ваша печать будет в безопасности.

Сердце будто пронзает иглой.

«Надо бежать», – нервно советует Рассекающая.

«Только сначала этого жреца доморощенного пристрелим», – Пронзающий даже из кобуры чуть вылезает, но я запихиваю его обратно, мысленно приказываю: «Не суетитесь, всему своё время».

В особо крупной трещине вспыхивает отсвет огня, разливается по гладкой поверхности кристалла… печать полностью ушла под землю!

Пытаясь её разглядеть, прижимаюсь к холодным перилам, впиваюсь в них ногтями.

«Лера, спокойнее», – просит Арен. Он тоже оглядывается.

«Какое спокойнее? – не унимается Пронзающий. – Вам действовать надо, причём немедленно, пока вас не закатали!»

«Позволь им самим решать».

Под опоясывающей зал галереей, на которой мы стоим, часть неровных стен отделана исполинскими вставками мутного стекла. Одно такое стекло вытягивают на лебёдках – и это кристалл. Невообразимо громадный цилиндр, в котором хватит места двум драконам!

Запасные кристаллы для печатей не пострадали, лишь слегка закоптились вместе со стенами, но гладкость пола рядом с ними говорит о том, что ни один из них не был целью подрывников Культа. Только возможно, что это не потому, что основатели Культа не знают их ценности, а потому, что знают о ней и сами хотят использовать. Мы ведь не знаем, каким способом Нарак собирается запечатывать здесь Безымянный ужас.

«Держись рядом», – Арен внешне невозмутимо смотрит на кристалл, но внутри – внутри разгорается неистовое, злое пламя.

– Сюда, – представитель направляется влево, к лестнице вниз, а мы идём следом.

«Вы точно с ума сошли! – дёргается в кобуре Пронзающий. – Я требую немедленно унести меня из этого ужасного места!»

Даже если бы Арен не предупредил держаться рядом – меня притягивает к нему, его гневный огонь воспламеняет и мою душу, сердцебиение учащается, мышцы наливаются силой, зубы… кажется, у меня отрастают клыки.

«Не выдавай себя», – Арен вскользь касается чешуек на моей руке.

«Что ты задумал?!» – мысли становятся всё тревожнее, но физически я не боюсь, наоборот.

«Собираюсь защитить нас», – Арен обнимает меня за плечи.

«Лера, если ты кого-нибудь не пристрелишь, я сделаю это сам».

Приходится зажать кобуру рукой: «Пронзающий, успокойся, пожалуйста, всё очень серьёзно».

«А то я не вижу!»

Лестница покрыта гарью, обувь представителя оставляет отпечатки с шестерёнками. Мы шагаем так близко от него, что видно шурупы на медной маске, застёжку гогглов.

Только оказавшись внизу, различаю, что стены под галереей не монолитны: к ним приникли покрытые матовой гарью шестиногие големы и собранные друг на друге блоки с суставчатыми ответвлениями.

«Арен, ты видишь големов-охранников?!»

«Да».

В двери под галереей, с которой мы только что спустились, четырёхногие и четырёхрукие големы заносят металлические балки. Нам приходится отступить в сторону, осторожно перебираясь через медные полосы. Под подошвами скрипит пыль и гарь.

«Лера, – неуверенно зовёт Рассекающая. – Если вы что-то задумали, пора начинать».

Големы укладывают балки поверх старой печати. Горелки взвывают одновременно, пламенем скрепляя металлическую основу. Новый огромный кристалл тянут к ней.

«Ле-ра, пора действовать, – дёргается Пронзающий. – Я боюсь этих странных существ, они бездушные!»

– Вижу, у вас всё готово, – кивает Арен.

«Лера, на счёт три прикрывайся щитом. Раз».

– Конечно, мы, стражи Пат Турина, всегда готовы защищать Эёран…

«Два».

– …вам следует войти в центр знака и исполнить своё предназначение.

«Три!»

Магия вырывается из меня, будто только этого и ждала. Пламенный щит с рёвом поднимается вокруг – и подёргивается рябью, расплывается. Оранжевые языки огня, истаивая, устремляются к утопленной в земле печати. Но Арен этого не видит: с занесённым мечом подскакивает над вытащенным кристаллом и, взмахнув крыльями, прямо в воздухе начинает удар. Изогнутое, точно пламя, лезвие вспыхивает всеми цветами радуги, удлиняется, разгорается ослепительно.