Попаданка в семье драконов (СИ)

Глава 38

Как же высоко на скале, каким маленьким отсюда кажется озеро…

Судорожно вдохнув, расправляю крылья и отталкиваюсь всеми лапами. Сердце ухает вниз вместе с громадной драконьей бронированной тушей. В голове мелькает мысль, что физически невозможно поднять такую махину обычными крыльями, что золотая чешуя – это слишком тяжело, но крылья врезаются в потоки воздуха, рефлекторно ловят их, и следом за ощущением собственной тяжести приходит чувство неожиданной лёгкости. От удара воздуха мышцы крыльев содрогаются, но выдерживают, и меня подбрасывает вверх. Лапы прижимаются к животу, хвост…

Один поворот его кончиком – и меня ведёт в сторону.

«Всё хорошо», – в голосе Арена забота-тревога-веселье.

Меня накрывает тенью: он парит надо мной, смотрит… улыбается, и ветер раздувает его губы, хлопает щекой.

От смеха едва не теряю контроль, но вовремя спохватываюсь. Быстро проносится внизу горное озеро. В расщелину я не сильно опустилась, но она кончается быстро, и я судорожно взмахиваю крыльями, набирая высоту, чтобы не врезаться в выступ скалы.

Всего метров сорок подъёма, а дыхание сбивается, мышцы наливаются тяжестью. Арен легко кружит рядом, его мощные крылья усталости не знают. Я тоже так хочу, присоединиться к нему в небесном танце, я пытаюсь…

Нет, сил не хватает. Сердце бешено стучит, по спине разливается онемение, и я плюхаюсь на ближайшую скалу, впиваюсь когтями в камни. Судорога сводит крылья, мешая их сложить. Какая же я слабая, аж тошно!

Арен приземляется рядом со мной, скрипят под когтями камни.

«Всё хорошо, Лера, для первого раза отличный результат. Тебе нужно тренировать крылья, чтобы долго летать, все драконы это проходят».

Опять тренировки! Понимаю их важность, но, такое чувство, что тренировки единственное, чем я сейчас должна заниматься.

«Лерусь, давай в человека и ко мне на спинку, а?»

Как бы я хотела гордо сказать «Нет» и самостоятельно долететь до малой цитадели, но… но…

Вздохнув, превращаюсь в человека. Ветер треплет волосы, воротник рубашки, облизывает сапоги до колен.

Арен склоняет голову, открывая место на холке, приглашая забраться на золоточешуйчатый горячий хребет, и меня снова поражает мощь его драконьего тела, то, что он склоняется передо мной.

***

Во дворе малой цитадели, несмотря на шпили и шипы, приземлиться можно, но это поистине филигранное маневрирование. Арен справляется, опускает голову на каменные плиты и выставляет лапу, чтобы я могла эффектно с него слезть, а не сползать потом по человеческой спине.

Учитывая, что за нами наблюдают караульные на стенах и во дворе, обитатели дворца в окна, а с крыльца – двое эльфийских наместников, Изрель и император, то возможность выглядеть достойно приходится кстати.

– Арен, ты вовремя, – произносит император таким тоном, что понятно: Арен опоздал.

К тому же император сжимает запястье, а значит, может что-то выговаривать Арену через метку.

«Лера, мне пора», – в голосе Арена не самые радужные ноты.

«Что случилось?» – киваю гостям и слегка улыбаюсь.

Изрель мрачна, оба эльфийских наместника хоть и держатся с достоинством, но то и дело теребят рукава и вышивку на поясах.

Точно что-то случилось.

«Арен?»

«Это из-за вампиров. – Он ступает на крыльцо. – Магический фон всё ниже, мы собирались дать некоторым убежище в Анларии, но после смерти Шарля… это стало затруднительно: народ не хочет пускать на благословенную землю убийц герцога, а его сын, похоже, тоже готов противодействовать появлению вампиров любым доступным способом, и в данном случае этот способ – их особый родовой щит».

Глядя в спину Арена, прижимаю ладонь к карману жилетки, ощупываю браслет с драгоценными кристаллами. Арен сказал, что Нике выдали больше магических кристаллов, и она не голодает, но всё же…

И ещё одно.

«Арен, вы же не собираетесь приносить в жертву восемь тысяч существ?»

Он молчит.

Он может слышать и отвечать мне с расстояния в сотни километров, но сейчас, когда нас разделяет несколько десятков метров, молчит.

«Арен? – бросаюсь за ним, каблуки выстукивают по ступеням нервную дробь. – Вы ведь не будете этого делать?»

«Окончательно ничего не решено».

Оглядываю ближайшие коридоры, но делегация куда-то делась.

«Арен?»

«Лера, я выступлю против этого».

«Но ты не уверен, что это поможет? – зло фыркаю. – Да? И ты просто позволишь так поступить? Позволишь убить восемь тысяч существ?»

«Не думаю, что после случившегося в Анларии кто-то согласится дать архивампирам и всем вампирам дополнительные силы, – ответ Арена звучит устало. – Вампиров достаточно много, чтобы в случае усиления представлять угрозу всему Эёрану, а учитывая, что подробностей плана они не раскрывают, всё выглядит вдвойне подозрительно».

Звучит логично… Но не перевесит ли Безымянный ужас страх перед вампирами?

«Арен, надеюсь, ты прав».

– Валерия! – рык Дариона прокатывается по коридорам. – Сколько можно ждать?

«Враги ждать не будут», – мысленно продолжаю я и разворачиваюсь к наставнику.

А он в броне. Тёмной, с чеканным узором на кромках деталей, со странными креплениями между ними. Надвигается на меня хмурой горой.

– У меня третье оружие ведёт себя странно! – выпаливаю я, чтобы избежать нравоучений о безответственных опоздунах: он начало наших занятий строго обозначил, а я, с тренировочной площадки возле замка заметив дирижабль и расковырянную в стене дыру, не могла не поинтересоваться, что это такое. Когда Арен сказал, что туда убирают поддельный родовой артефакт, пожелала на это посмотреть. Зал под обманку выделили большой, тёмный, с мощными стенами и подпорками.

Золотой куб, ещё опутанный цепями, совсем как настоящий родовой артефакт. На взгляд Видящей он даже немного магию излучает (Арен напомнил, что его делали во времена, когда Видящих было больше, и враги могли воспользоваться их услугами).

С артефактами вообще интересно: на самом деле никто точно не знает, можно ли их уничтожить или они саморазрушаются лишь в момент уничтожения рода. Но ходят слухи, что родовой артефакт уничтожается другим, так что сдвоенный отбор Эрграя и Озарана, во время которого артефакты обоих родов находились рядом, показывал их взаимное доверие, настрой на долгое сотрудничество.

– Странно себя ведёт? – Дарион вздёргивает бровь, возвращая меня из воспоминаний о том, как мы с Ареном в обнимку болтали на скале, и ветер овевал наши лица, в коридор малой цитадели.

– Я взяла маленький пистолет с собой в Анларию. Сначала он мешался, а потом перестал, я его настолько не замечала, что вспомнила о нём только когда раздевалась. Но разговаривать со мной он не начал и на пожелание спокойной ночи не отреагировал.

– Не мешается – значит, его лояльность повысилась. Бери на тренировку, пусть посмотрит на тебя, лучше оценит.

Если есть способ из обычного действия сделать давящее на нервы, то это превращение действия в смотрины. Криво улыбаюсь, но назвалась груздем (то есть владелицей призванного оружия) – полезай в кузов (учись с ним взаимодействовать, чтобы его явление в мир не было напрасным).

– Хорошо, сейчас, – направляюсь в подземную часть замка.

Дарион, как ни странно, увязывается за мной.

Спускаясь по лестнице, уточняю:

– Неужели вы опасаетесь, что на меня здесь кто-то нападёт?

– Нет, что ты, Валерия, конечно Культ отступится от своих целей только потому, что мы в малой цитадели, и я тут исключительно с целью охраны от тебя филейных частей драконов.

Ужас: мне смешно и даже не стыдно, лишь неловко слегка.

– Грудью встанете на их защиту? – весело предполагаю я.

– Нет, щит подставлю.

По залу разбегается эхо моих шагов и усмешки. Возле покоев в нижних коридорах алеют неподвижные фигуры караульных.

Дарион останавливается рядом с моими комнатами. Передо мной открывают двери и закрывают их за мной. Ревёт в камине пламя, согревая огромную суровую гостиную, играет бликами на занявшей секретер Рассекающей, на перевязи и кобуре, свисающих с кресла, в котором лежат Пронзающий и маленький пистолет.

В спальне кто-то придушенно взвизгивает, через миг оттуда выскакивает перепуганная девушка в фартуке и чепце на тёмных волосах. Увидев меня, она охает и падает на колени, упирается головой в пол:

– Госпожа, прошу, простите за беспокойство и несдержанность, но в вашей постели… там… лежит большой и мохнатый зверь.

«Пушинка, ты здесь?»

«Конечно, – журчит её нежный голосок, – кто ещё это может быть? Ойии она бы так не назвала, вестники склизкие, мохнатая у тебя только я».

Опускаю рефлекторно поднявшийся огненный щит и стираю носочком сапога след копоти на каменных плитах.

– Не бойся её, – с улыбкой направляюсь к девушке, касаюсь её руки. Хочу поднять, но вовремя вспоминаю, что с драконьей силушкой можно причинить боль. – Это моя Пушинка, она добрая, просто любит в кровати полежать.

– Я просто убиралась, госпожа, – служанка дрожит, – простите, что повела себя недостойно, простите, что помешала вашей Пушинке отдыхать, я просто хотела прибраться…

– Всё в порядке, поднимайся. Ничего страшного не произошло, правда. Уберёшься позже, Пушинка мешать не будет.

Трясущаяся девушка боится поднять голову. Хочется рявкнуть, чтобы она пришла в себя и не пугалась, но это желание – такое драконье, и вряд ли поможет служанке успокоиться.

– Не бойся, я не кусаюсь и не сержусь, – как можно мягче повторяю я. – Как тебя зовут?

– Хлоя.

– Отлично. Поднимайся и скажи стоящему в коридоре Дариону, что я чуть задержусь, а сама… попей чаю. Просто отдохни. Не надо меня бояться, я сама недавно была человеком.

– Но теперь вы дракон, – шепчет в пол Хлоя.

– Ничто человеческое мне не чуждо, – ещё раз улыбнувшись, направляюсь в спальню: может без меня Хлоя быстрее опомниться – здесь слишком боятся драконов.

В спальне Пушинки нет. Точнее, так кажется в первый момент, когда смотрю на скомканное одеяло, но оно приподнимается, и под краем вспыхивают два золотых глаза.

– Привет, – бросившись в кровать под балдахином, обнимаю Пушинку. К счастью, за два дня отсутствия она не уменьшилась, всё такая же пушистая, мягкая, значит, недостаток магии влияет на неё не так сильно. – Рассказывай, что делала в эльфийских лесах. Почему ты отправилась туда?

«Устраивала сестёр, – Пушинка обхватывает меня лапками. – У эльфов хорошо, там деревья, веками впитывающие магию, отдают её воздуху, земле и воде, но остальной Эёран… остальной Эёран плачет от боли».

***

Слова Пушинки о том, что Эёран плачет от боли, не отпускают меня, вгрызаются в самое сердце, пока я, уклоняясь от имитирующих удары магии струй воды, бегаю с Никой (она звенит многочисленными кристаллами – обычными, так что ничего интересного), Вильгеттой, Иссеной, Бальтаром и Ингаром по спрятанному в скале тренировочному залу. Пока фехтую с ними, стреляю по мишеням, ставлю щиты, обедаю с ними в небольшом зале и снова тренируюсь и ужинаю, прежде чем оставить их, измученных, дальше отрабатывать заклинания.

Мир плачет от боли…

Эта мысль ввинчивается в голову, когда я учусь по внешнему виду магии определять её конечную форму: четверо медведеоборотней-гвардейцев разных стихий и человеческий некромант палят в мишени заклятиями, называя их, чтобы я запоминала структуры и могла вычислить их в потоках магии.

Если бы на тренировке дара Видящей мне не вызвали Геринха с его живительной лютней, я бы, наверное, ничего не запомнила, но к счастью Дарион считает, что для развития всего, что связано с разумом, а не мышцами и рефлексами, лучше быть в ясном сознании.

Только к ночи даже волшебное воодушевление проходит, и заходя в комнату я думаю лишь о том, как упасть в постель.

Пока снимаю оружие и устраиваю на прежние спальные места, натыкаюсь взглядом на письмо:

«Денее Валерии от барона Тарлона».

Барон? Когда Тарлон успел стать бароном? И зачем он пишет мне, неужели надеется, что я ему эскизов наделаю?

Да нет, не может быть! Тряхнув головой, вскрываю письмо. Тарлон всё же не совсем ушибленный: эскизов не просит, лишь отчитывается, что пристроил «рекомендованных» мной «прекрасных специалистов своего дела» на хорошие должности, и в благодарность просит не забывать его в случае эвакуации из Эёрана.

Информация об эвакуации пошла в люди…

Зажмурившись, зову: «Арен, ты где? Скоро вернёшься?»

«Лера, ложись спать», – устало отзывается он.

«Что случилось?»

«Существа волнуются, их пугают слухи о чудовище, эвакуации, побег нескольких королей. Я буду поздно, ложись спать».

«Помощь нужна?»

«Нас тут много уже, справимся. Самое лучшее, что ты можешь сделать – хорошо отдохнуть, а завтра хорошо потренироваться. И выделить немного времени на подготовку к свадьбе».

Всем сердцем чувствую, что передавая мне последнюю фразу, он улыбается.

«Ты неисправим, – тоже улыбаюсь я. – Удачи вам. И будьте помягче, просто объясните существам, что к чему».

Спать я ложусь с Пушинкой.

***

Просыпаюсь в объятиях Арена и под Пушинкой. Она развалилась поперёк нас и сопит. Платок и браслет на своём месте под подушкой, я осторожно вытаскиваю их на тусклый свет масляной лампы, оглядываю: целы, и платок не помялся.

Арен спит так сладко, что героически решаю потренироваться в драконьем виде без него – хотя бы разминку, но выбраться из-под лапки дракона не так-то просто, даже если он дрыхнет без задних ног. Зато завтракаем вместе.

Утро промозглое, кажется, в такой день не может случиться ничего хорошего, а когда Арен переносит меня на скальную площадку, нарастает знакомый жуткий гул, и Безымянный ужас вновь сотрясает Эёран титаническими ударами.

Все эти несколько минут Арен держит меня в объятиях, гладит по волосам.

– Мы справимся, мы с этим справимся, – повторяет он… и я понимаю, что уговаривает не только меня, но и себя.

И я ещё сильнее выкладываюсь на драконьих тренировках, хочу успокоить его хотя бы тем, что я готова, что я могу за себя постоять: кувыркаюсь, скачу, кручу хвостом, плююсь огнём, поднимаю каменные шипы и щиты. Я летаю до тех пор, пока крылья не начинает сводить от боли в мышцах, а это какие-то жалкие пять минут в воздухе. От собственного бессилия хочется ломать горы, рычать, стать уже сильнее!

«Лера, всё хорошо, ты молодец, – Арен укрывает меня крылом. – Давай возвращаться, тебе пора к Дариону, а то решит, что мы тут романтику устроили вместо упражнений».

«Я сейчас скалу какую-нибудь с землёй сравняю, чтобы мог посмотреть, чем мы занимались», – мысли сплетаются с моим рыком. Но Арен только посмеивается и гладит крылом.

Он прав, надо продолжать. Я превращаюсь в человека и, обессиленная, распластываюсь на его загривке.

Полёт до малой цитадели освежает, а посадочный манёвр над острыми шпилями и шипастыми стенами позволяет собраться перед следующим этапом тренировок.

Соскользнув с Арена, поднимаю взгляд на крыльцо: Ланабет стоит там, как амазонка: в броне, с луком, вся такая сильная и несокрушимая. Но что-то с ней не то, эта судорожная мысль охватывает меня, и лишь когда обратившийся в человека Арен выдыхает:

– Мама…

Я понимаю, что не так: нет больше кружевной