Натуральный обмен

Глава 3

Совершенно не помню, как я уснул. Наверное, за этот бесконечный день я все-таки устал, потому что повалился в сон, даже не потрудившись раздеться. Помню, как еще долго бродил по комнате, потом сидел на кровати и размышлял над тем, какая разная жизнь досталась нам с моим двойником. Потом пытался представить себе Эридана, понять, как вышло так, что из наследника престола он позволил превратить себя в ширму, потом... А потом, видимо, навалила усталость, и я уснул.

Разбудил меня слуга, как и было обещано, принес мне новую одежду, и я выпроводил его вон, как велели.

Я ненавижу подчиняться. Не люблю, когда мной командуют и решают за меня. И мне было необычайно трудно заставить себя слушаться мага и монаха. Недаром же и учителя и собственная мать считали меня совершенно неуправляемым. Вот и сейчас мне больше всего хотелось возмутиться и начать качать свои права. Хотелось, но и головой я понимал, что Мельвидор и Леонер правы, я здесь никто, и все друзья и враги в этом мире вовсе не мои, а принца Эридана, а, стало быть, совершенно глупо и бессмысленно пытаться показывать характер. Мои проводники в Карадену, может, и командовали мной, но так они лишь пытались меня защитить, и, по сути, будем смотреть правде в глаза, между мной и четвертованием стояли только Мел и Леонер.

Но, несмотря на все понимание ситуации, смириться с положением безвольного телка было тяжело. И куда подевался этот дурацкий принц? Ну не мог же он просто взять и испариться, как капля воды?

Я принялся одеваться в принесенный наряд. Этот костюм был точной копией моего вчерашнего, но не похоронно-черным, а темно-синим. Мельвидор успел объяснить мне, что синий с серебром — родовые цвета Дайонов, правящей династии Карадены. В повседневной жизни принц носил черное, а в синее облачался только по торжественным случаям, и сегодня был один из них — Большой Совет.

Хотя цвет камзола и был очень темным и глубоким, по сравнению с черным, он мне понравился. У меня даже глаза стали казаться голубоватыми на его фоне.

Я покрутился перед зеркалом в человеческий рост, гадая, сколько раз Эридан собирался на Совет в этой самой комнате перед этим самым зеркалом. И сколько я ни думал и ни пытался понять, мне упорно лезло в голову, что принца не похитили, а он сам сбежал. Один ужин с министрами ясно показал мне, как нелегко приходилось Эридану жить в этом замке, и в этом я вполне его понимал, мне самому очень хотелось сбежать и спрятаться под пристальными холодными взглядами министров и их домочадцев. Не понимал я другого: как человек, которого с детства должны были готовить к трону, мог так безответственно все бросить?

— Эридан, куда же ты подевался? — пробормотал я, пялясь на себя в зеркало. Отражение молчало, мой двойник был далеко отсюда, а мне предстояло сегодня отдуваться за него.

В дверь постучали.

— Кто там? — спросил я, точно галчонок из «Простоквашино».

— Это я, ваше высочество, — ответил мне голос Мельвидора. — Вы готовы?

— Конечно, — я распахнул дверь, и маг быстро скользнул по мне взглядом, проверяя, все ли в порядке с моим внешним видом. Проведя краткий осмотр и не найдя никаких отклонений, он поманил меня за собой.

— Пойдемте, принц.

— Вы всегда так обращаетесь к Эридану? — спросил я.

— Принц... — начал было маг, но я перебил его:

— Знаю, знаю, здесь и у стен есть уши, но ответьте мне на вопрос, потому что я ровным счетом ничего не понимаю. По-моему, вы один любите принца, и вы же один разговариваете с ним так официально, что тошно становится. Почему?

— Я подчиняюсь традиции, — сдержанно ответил Мельвидор и поторопил меня.

Я мысленно выругался и последовал за ним. Все! Я пас! Черт голову сломит в их взаимоотношениях, а мне моя голова еще пригодится.

Наместники провинций Карадены были разного возраста, разной комплекции и с разным цветом кожи. Я приветливо кивал каждому, улыбался и принимал привезенные ими дары. Даже Леонер был мной доволен, потому что я вел себя, как самый тихий и культурный человек на свете. Я решил вести себя как положено, чтобы удалиться из этого мира с чистой совестью.

Однако Совет оказался далеко не таким скучным мероприятием, как я ожидал. Каждый из восьми наместников рассказывал о достижениях своей провинции за последний год, о нововведениях, об отмене старых, изживших себя законов... Мельвидор сказал мне только делать вид, что я слушаю, но я был на самом деле внимателен. Наместники рассказывали обо всем с гордостью, но нужно было быть круглым идиотом, чтобы не понять, что дела Карадены не так хороши, как им хочется показать. Например, интересы трех провинций столкнулись с интересами соседних государств, и было очевидно, что назревают сразу несколько военных конфликтов. Однако министры по этому поводу опасений не выказали, молчал и я, хотя высказаться мне хотелось.

Да как эти люди вообще могут управлять королевством при таком равнодушном отношении к нему? И, пусть я не был искушен в политике, из уроков истории я усвоил одно: люди, управляющие государством, должны любить его всем сердцем, иначе краха не избежать. На месте Эридана, я бы давно уже разогнал весь этот балаган и нашел людей, которым действительно не безразлична судьба Карадены.

Впрочем, на место принца Эридана мне совсем не хотелось.

Совет кончился только тогда, когда на улице совершенно стемнело, и все окончательно выбились из сил. У меня адски болела спина, потому что я целый день был вынужден держать ее так прямо, будто проглотил швабру. Вернусь домой, непременно куплю себе корсет для осанки, как-то неприятно чувствовать себя горбатым.

— Ты молодец, — шепнул мне Мельвидор, когда я проходил мимо.

Его похвала меня не обрадовала, на душе было скверно. Не произнеся за целый день ни одного путного слова, кроме приветствий, я чувствовал себя так, будто предал свои принципы.

— Принца не нашли? — также, почти беззвучно спросил я.

В ответ маг покачал головой.

Чертовщина какая-то. Исчез он с лица земли, что ли, что его даже маги не в силах найти? Только пусть не надеются, что завтра я останусь здесь еще до тех пор, пока продлятся поиски, потому что, задержись я тут еще ненадолго, непременно сорвусь и выскажу все, что думаю о правлении Карадены, и тогда четвертования не избежать.

— При-и-инц! — вдруг позвал меня необычно слащавый голос Леонера. — Я думаю, не стоит откладывать до завтра Святой Час Благословения.

«Какой час?» — чуть было не спросил я, но вовремя прикусил язык.

— Конечно, ваше святейшество, — благоразумно ответил я, проглотив все готовые сорваться с языка вопросы и лишь едва заметно нахмурившись. — Вы правы, откладывать не стоит.

Хотелось бы мне знать, на что я только что подписался. Министры были спокойны, наместники тоже вели себя так, будто им прекрасно известно, о чем говорил церковник.

У меня появилось нехорошее предчувствие. Почему Мельвидор подробно рассказал обо всем, что ждет меня в эти дни, и ни словом не обмолвился об этом загадочном Святом Часе Благословления? Я перебрал в голове все возможные причины и пришел к единственному возможному выводу: он побоялся того, что я откажусь. Что же это за штука такая?..

— Пойдемте, принц! — Леонер подхватил меня под руку и потащил впереди всей процессии.

— Какого лешего?.. — прошипел я.

— Понимаешь... — монах скосил глаза и удостоверился, что мы прилично обогнали остальных. — Эридан не официальный глава государства, он всего лишь принц, пока король Лергиус жив, он является истинным правителем, а значит, что наместники должны делать отчеты перед ним.

— Тогда на черта они полдня распинались передо мной?!

— Потому что... — он запнулся. Странно, все время нашего знакомства Леонер был резок на язык и за словом в карман не лез, а сейчас, казалось, ему трудно подобрать слова. — Потому что традиционно принято считать, что если знает принц, знает и его отец.

— Это каким же образом? — буркнул я.

— Я прочту молитву, когда ты... — Леонер снова сглотнул и закончил: — когда ты станешь на колени перед кроватью короля и возьмешь его за руку.

У меня сердце ухнуло и скатилось куда-то к пяткам. Если бы монах не держал меня под руку, я, наверное, встал на месте и не сделал бы ни шага. Так же я только замедлил шаг.

— Леонер, я не могу, — чуть ли не взвыл я.

— Целая Карадена или твоя детская слабость, — ответил он и распахнул передо мной огромную дубовую дверь. Боже, я даже не заметил, когда мы успели к ней подойти!

Вот почему они не говорили мне об этой традиции заранее, конечно, я бы отказался, я же не мазохист. Я был не против сыграть Эридана, и я знал, что где-то в замке находится двойник моего отца, но я даже подумать не смел, что мне придется его увидеть.

Но я уже не мог повернуть назад. За мной стояли правящие круги Карадены, можно даже сказать, дышали в спину.

«Я хочу домой», — мысленно простонал я, помедлил в дверях, но все же заставил себя войти в большую светлую комнату.

Помещение действительно было большим. А еще большой была кровать, на которой лежал мой отец... двойник моего отца. У него было совершенно безмятежное выражение лица, будто он уснул только что, а не десять лет назад. Простыни, одеяло и подушка были вышиты золотом, позолоченные шторы на окнах, золотые подсвечники, золотые чаши — все это великолепие казалось таким фальшивым здесь, в комнате, где умирал человек.

Леонер прошел и встал у изголовья кровати короля.

— Подойдите, ваше высочество, — поторопил он меня.

Я приблизился на ватных ногах, не в силах отвести взгляд от лица человека, лежащего на кровати. А я-то думал, что забыл его лицо, я думал, что все забыл, а они заставляют меня переживать все сначала.

«Я вам этого никогда не прощу», — думал я, опускаясь на колено перед королевской кроватью.

Рука короля была сухой, но мягкой и теплой и, вопреки моим страхам, ничем не напоминала руку мертвеца.

Слова читаемой молитвы звенели где-то над головой, но я их не слышал, проваливаясь в прошлое.

Равнодушные люди заполнили помещение и наблюдали за всем с плохо скрытой скукой.

«Не мудрено, что король не поправляется столько лет, — зло думал я. — В такой атмосфере умереть гораздо желаннее, чем жить...»

Леонер замолчал.

Я поднялся с колен и быстро вышел из комнаты. Пошли они со своим церемониалом. Я сделал все, что было в моих силах, остальное — за гранью. В конце концов, сами ясно дали понять, что Эридану плевать на дела Карадены, вот пришел на Совет, посидел, не отсвечивая, а потом сошел со сцены, так что никто его уходу не удивится.

Я должен был благоразумно отправиться в свои апартаменты, но мне невыносимо было находиться в этой коробке. Да как же они живут в этом мире, где мне на второй день хочется удавиться?

После обеда наместники выразили желание прогуляться по королевскому парку, и я с несколькими министрами составлял им компанию. Топографическим кретинизмом я никогда не страдал, поэтому и сейчас легко нашел выход из замка, отмахнулся от предостережений охраны и вышел — практически выбежал — в сад. А стража... Попробовали бы они меня задержать — с таким-то настроением мне было совершенно все равно, что последовало бы за этим, но скандал я точно бы закатил. Но, по-видимому, на сегодня приказа никуда не выпускать принца не дали ни маг, ни министры, поэтому никто даже не попытался меня остановить.

Сад был огромен, сплошь засажен фруктовыми деревьями, цветами и кустарниками. Только днем у меня разбегались глаза от многообразия и пестроты растений, сейчас же здесь было полутемно, слабый свет падал на лужайку из окон дворца. Чуть дальше горели фонари, но туда я не пошел. Темнота и темные мысли...

Садисты долбанные... Да что же это такое? Сначала смирненько просят помочь, а потом наглеют на глазах и засыпают новыми фактами. Да рассказали бы мне обо всем сразу и во всех подробностях, я бы ни за что не согласился. Если бы... Вечно это проклятое «бы»!

Настроение было скверное. Если вчера из меня било фонтаном желание посмотреть, что да как в этом мире, то сегодня я бы уже с радостью вернулся домой.

Эридан, где же ты?..

Я с надеждой посмотрел в звездное небо, будто пытался отыскать ответ там. Но отвечать мне не собирались. Тогда я подошел к ближайшему дереву (не помню, кажется, это была яблоня) и опустился на влажную от ночной росы траву. Прижался спиной к тонкому стволу и закрыл глаза.

Было единственное желание — просидеть здесь всю ночь, чтобы никого не видеть, и чтобы никто не видел меня. Но, если вчера был просто «День обломов», то сегодня определенно «День обломов. Часть II».

Я вздрогнул, услышав приближающиеся шаги, но быстро успокоился, разглядев переливающиеся в темноте серебристые звезды на одежде.

— Андрей, ты в порядке? — волшебник присел на корточки рядом со мной, подобрав полы длинного плаща.

Я знал, что маг не виноват, он только печется о благе королевства, и я не должен на него обижаться. Но обида была, такая же детская обида, как и те детские раны, которые они так легко сумели разбередить.

— Нет, я не в порядке.

Больше я ничего говорить не собирался. Мельвидор помолчал со мной пару минут и закинул пробный шар:

— Мы ошиблись, не сказав сразу обо всем, что от тебя требуется. И... мы очень благодарны тебе, что ты не подвел.

— А как я благодарен...

— Что ж, — вздохнул волшебник, — вижу, что извиняться и что-либо объяснять бесполезно. И я понимаю, что сейчас тебе хочется побыть в одиночестве, но если принц будет всю ночь сидеть в саду прямо на земле, это вызовет, если не подозрения, то уж точно вопросы.

Что ж, Мельвидор снова был прав, вне всякого сомнения, и, хотя соглашаться с ним мне совершенно не улыбалось, выбора у меня не было. Я подписался на три дня, а еще не закончился и второй.

— Ладно, — я поднялся с травы, — пойдемте.

— Я провожу тебя в покои принца, — маг выглядел вполне удовлетворенным. Видимо, он и не ожидал от меня другой реакции.

— Ладно, — повторил я, а потом зачем-то уточнил: — Вы вернете меня завтра домой?

— Конечно, вернем, — пообещал Мельвидор.

И я ему поверил, поверил, как верят дети взрослым, которые говорят: все будет хорошо.

***

Наместники уезжали с помпой. Их приезд был прост, и на приветствия ушло не больше часа. Однако проводы затянулись. Я-то думал, что они быстренько уберутся с утречка, и я еще все-таки успею увидеть что-нибудь интересное в мире, который вечером покину. Нужно же вынести из своего путешествия хоть что-то интересное и позитивное. Но так уж в последние дни повелось, что ни одно из моих желаний не сбывалось — проводы наместников продлились до вечера.

Я вручал им подарки, заранее приготовленные министрами, вежливо кивал в ответ на глубокие поклоны и всеми силами боролся с желанием отвести взгляд, когда они, все как один, заглядывали мне в глаза, скороговоркой выражая надежды, что я не забуду о проблемах их провинции и уделю им должное внимание. На самом деле мне хотелось провалиться сквозь землю, потому что я прекрасно понимал, что мои заверения являются ложью, если Эридан и вернется, начхать он хотел на беды Янтарной, Багряной и всех остальных Караден.

Только с наступлением темноты наместники окончательно распрощались и уехали, а министры убрались восвояси по своим апартаментам. Я же, Мельвидор и Леонер заперлись в комнатах Эридана.

— Принца не нашли? — сходу спросил я. Хоть я и собирался покинуть этот мир навсегда, как-то не уютно было от мысли, что их принц затерялся не знамо где.

— Никаких следов, — печально откликнулся маг. — Я его не чувствую. Ума не приложу, что могло с ним произойти.

Я посмотрел на них обоих и все же не удержался от комментариев:

— А я могу.

В ответ на меня посмотрели как на пациента психлечебницы.

— И? — потребовал объяснений монах.

— А что — и? — отчего-то разозлился я. — Сбежал ваш Эридан. А что ему здесь делать? Сбежал, причем явно далеко за пределы Карадены, которая его ни капельки не интересует.

— С чего ты это взял? — нахохлился волшебник.

— А с того, — уверенно продолжил я. — Да вы только посмотрите, я прожил в шкуре Эридана меньше трех дней, и меня уже тянет лезть на стену. Его же все здесь либо ненавидят, либо презирают, или вообще жалеют, а еще используют и мечтают сбросить с трона. И никто — никто! — ни одна живая душа не любит его.

— Раз ты такой умный, — скептически осведомился Леонер, — так подскажи нам, что теперь делать.

Я пожал плечами: нашел, что спросить, я от их этих закулисных игр далек. Моя главная проблема, как сдать экзамены, а не заниматься политикой королевства из другого мира.

— Объявите о пропаже Эридана, — предложил я. — Да у вас и выбора-то нет. Ну, появится новый король...

— Династия прервется! — ужаснулся монах.

Я почувствовал, что сейчас взорвусь. Спрашивается, чего я-то переживаю. Это не мой мир, не мой дом, не мое королевство и не мои проблемы.

— Ой, все! — я замахал руками, словно отгоняя от себя пылевое облако. — Возвращайте меня домой, а потом решайте ваши проблемы столько, сколько будет душе угодно, — безусловно, мне было интересно, чем у них тут все кончится, но однако мое любопытство было гораздо слабее желания поскорее смыться отсюда. Карадену было жаль, а также жаль парализованного короля в холодной золотой постели, жаль обманутых надежд наместников. Жаль Эридана? Возможно, даже его, но я мог только посочувствовать, чем мог помочь, я уже помог.

Мельвидор и Леонер уже привычно переглянулись, казалось, они понимали друг друга не только с полуслова, но и с полувзгляда.

— Что ж, — вздохнул монах, — давай, Мел, мы ведь обещали только три дня.

Маг согласно кивнул, лицо его оставалось печальным.

— Обещали, так обещали, — вздохнул он и вопросительно взглянул на меня: — Переодеваться будешь или так вернешься домой?

Ну-ну, представляю себя в этой одежде в своем мире. В лучшем случае решат, что я артист, а в худшем в дурдом отправят лечиться. Я тут же представил себя с криком скачущего по палате и кричащего: «Я принц! Какое вы имеете право?!»

М-да... Перспектива не ахти, хотя весело, конечно... наверное...

— Нет, — я тряхнул головой, сбрасывая с себя видение, — сейчас переоденусь. Только не подскажите, где мои вещи?

— Здесь, — Мельвидор хлопнул в ладоши, и моя одежда оказалась прямо передо мной. — Я боялся, что кто-нибудь из слуг может наткнуться на них, а потому припрятал подальше, — пояснил он.

Мне было глубоко плевать, где и как хранились мои вещи, лишь бы поскорее напялить их на себя и убраться из этой черной дыры, и я принялся переодеваться.

После того, в чем приходится ходить Эридану, мои вещи показались потрясающе удобными. Джинсы, кроссовки и рубашка — да о такой роскоши любой принц может только мечтать.

Когда я вышел к Мельвидору и Леонеру, они о чем-то переговаривались вполголоса, и немедленно замолчали, едва я появился перед ними.

— Я готов, — провозгласил я.

— Одежда принца идет тебе гораздо больше, — фыркнул монах. — В ней ты выглядишь умнее.

В ответ я только скривился. Лучше уж выглядеть полным дураком, чем жить так, как их наследник престола.

— Итак, иди сюда, — позвал меня волшебник, — дай руку, а ты, Леонер, отойди подальше.

Монах послушно отступил на шаг, а я подошел.

— Удачи тебе,— пожелал Мельвидор, — и прости, что отняли у тебя время.

— Ничего, — на прощание я решил придержать все полученные отрицательные эмоции при себе. — Вы ведь вернете меня в тот же момент, когда забрали?

— Конечно-конечно, — скороговоркой ответил волшебник. — Ну, тянуть нечего, прощай, Андрей.

— Прощайте, — я подал Мельвидору руку. Хотелось надеяться, что они найдут настоящего принца, и все у них будет хорошо.

Волшебник сосредоточился и коснулся груди левой рукой.

Я мысленно собрался, готовый к тяжелому переходу. Мне, конечно, обещали, что во второй раз будет не так плохо, но я подозревал, что ничего особо приятного меня не ждет.

Вот сейчас появится сияющая алым дверь, и я окажусь посреди своей комнаты, будто ничего и не было. Потом буду внукам рассказывать необыкновенную историю, произошедшую со мной в молодости, а они будут смеяться и думать, что у дедули старческий маразм...

Вот сейчас...

Сейчас...

Сейчас...

— Не выходит, — внезапно выдохнул Мельвидор, ледяным ветром ворвавшись в мои мысли.

— Как — не выходит? — мой голос прозвучал жалко.

— Не паникуй, — попросил меня волшебник.

Не паниковать? Он не может вернуть меня домой, а я, выходит, должен оставаться спокойным, словно дерево, которое безжалостно рубят? А именно таким вот деревцем я себя в тот момент и почувствовал.

— Верните меня, — прорычал я сквозь зубы, подмывало заорать, но я держался, балансируя на грани самообладания.

— Не нервничай, — на этот раз меня принялся успокаивать монах. — Мел — самый сильный маг во всей Карадене, он найдет выход, во что бы то ни стало, только дай ему минутку подумать.

Но его спокойный тон на меня не действовал.

— Минута прошла.

Леонер закатил глаза к потолку.

— Паника, — констатировал он. — Мел, ну что ты молчишь? Что-нибудь можно сделать?

— Я думаю, — отозвался волшебник. И, правда, вид у него был задумчивый, а руки непроизвольно поглаживали седую бороду, теперь он больше напоминал не Мерлина, а Хоттабыча, но даже эта мысль меня не развеселила.

— Ну и что же вы надумали? — саркастически поинтересовался я, но мой вопрос остался без ответа. — Эй! — мне сделалось по-настоящему страшно. — Ну, вы же что-то да надумали? Кто из нас маг? Возвращайте, откуда взяли!

— Не кричи! — на этот раз меня принялись успокаивать в один голос. Но я еще вовсе не кричал, только чуть повысил голос, на самом деле мне хотелось орать и биться головой об стену.

Я по-настоящему запаниковал. Перспектива остаться в этой каменной коробке мне показалось равносильной смертному приговору. В этот миг я думал, что лучше вообще повеситься к чертовой матери, только бы не оставаться в этом ненормальном мире.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться и унять разогнавшееся сердцебиение.

— Возвращайте, — спокойно, но настойчиво повторил я. — Вы меня сюда привели, вам меня и вытаскивать.

— Андрей, прости, — у волшебника даже голос переменился, и весь он разом стал ниже и старше. — Андрей, мне, правда, очень жаль, но я не понимаю, что произошло. Моя магия никогда не давала сбоев. Это что-то из ряда вон выходящее...

— И что мне теперь делать? — извинения волшебника — это, конечно, хорошо, но лучше бы он что-нибудь придумал, вместо того чтобы каяться. Из ряда вон у него вышло... Ну, почему все, что связано со мной, вечно происходит не как у людей. — И что мне делать? — громче повторил я, сделав ударение на слове «мне».

— Ждать, — безжалостно ответил Мельвидор. — Я обещаю, что, как только появится возможность, я отправлю тебя домой.

Я похолодел.

— А если возможность не появится? — мать вашу, да о какой возможности идет речь?! — Вы забрали меня из моего мира, притащили неизвестно куда, три дня осыпали испытаниями, сдабривая их жирной порцией обещаний, а в итоге: «Прости, Андрюш, но мы замуруем тебя здесь». Так, что ли?

— Андрей, я бы с радостью, — снова начал оправдываться волшебник, — но...

— Стоп, Мел, не гони, — вмешался Леонер. — Ты, по крайней мере, догадываешься, в чем причина этого твоего «сбоя»?

Волшебник задумчиво пожевал губу, прежде чем ответить.

— Догадываюсь, — сухо произнес он и посмотрел на меня с совсем уж виноватым видом.

— Колитесь, — устало попросил я, чувствуя, что злоба уступает место тупому отчаянию, — чего уж тут...

Маг непонимающе уставился на меня:

— Колоться?

Черт! Совсем забыл, что в этом мире даже одежды нормальной не знают, не то что слов.

— Рассказывайте, — пояснил я. — Не бойтесь, разрыв сердца у меня не случится, — оно у меня уже и так почти не билось.

— Я думаю, — медленно и очень серьезно сказал Мельвидор, — что все случилось из-за нарушения равновесия между мирами.

— И какой же гад это равновесие нарушил?

Волшебник виновато понурился:

— Боюсь, что мы.

Тут до меня дошло, что он хочет сказать. И о чем я только думал, соглашаясь на эту неправдоподобную авантюру?..

— Вы имеете в виду, что... — я даже не смог заставить себя закончить фразу, слишком уж страшная и безнадежная вырисовывалась картина.

Мельвидор горестно склонил голову.

— Боюсь, что так, Андрей. Мы не подумали об этом, но ведь мы создали прецедент, раньше оба двойника никогда не оказывались в одном мире больше, чем на несколько часов. Похоже, то, что и ты, и Эридан находитесь здесь, мешает открыть проход. Баланс нарушен.

— И что же делать? — в очередной раз повторил я, как заводная кукла.

— Ждать. Пока не найдется Эридан, я ничего не могу сделать. Когда вы оба окажитесь передо мной, возможно, я смогу открыть проход, снова все исправив, — маг очень серьезно смотрел мне в глаза. — Я обещаю сделать все, что от меня зависит, чтобы вернуть тебя домой. Ты мне веришь?

— Конечно, верит, — ответил за меня Леонер и тут же тоже воззрился на меня. — Или нет?

Ответить «я не знаю» у меня язык не повернулся. Они оба так искренне переживали, особенно Мел, что не смогли исполнить обещание и вернуть меня домой, что я не мог ответить иначе.

— Верю, — слетело с моих губ. И я действительно поверил, хотя бы потому что больше мне ничего не оставалось, я был совершенно беспомощен. — А если мы не найдем Эридана? И что мне делать, пока будут вестись поиски?

У Леонера даже глаза увеличились от удивления, что я задал такой глупый вопрос.

— Как — что делать? Продолжать играть Эридана.

Он сказал это с таким видом, будто у меня и выбора не было. Мне его тон не понравился, и я немедленно возмутился:

— Да я свихнусь, притворяясь этой ходячей марионеткой! Его же здесь никто за человека не считает!

— Тогда кем ты здесь будешь? — ехидно поинтересовался монах. — Крестьянином? Или конюхом? У тебя внешность Эридана, а значит, что пока его здесь нет, для всех Эридан — ты.

— Действительно, — поддержал Мельвидор эту идею, — это наилучший из возможных вариантов. А когда мы найдем Эридана, все встанет на свои места.

— Я здесь умру... — мой голос прозвучал совсем уже тихо, потому что я понял, что не согласиться не могу, Леонер был прав, у меня не было выхода.

— Эридан же не умер за столько лет, — отпарировал маг. — Тебе придется ждать самую малость по сравнению с тем, сколько он прожил в таких условиях.

— А если на поиски уйдут годы? — не сдавался я.

— Мы разыщем его, — заверил Леонер, — но если параллельно будет вестись борьба за трон, это будет сделать гораздо труднее. А борьба за трон неминуемо начнется, потому что на него будут претендовать практически все министры.

— Так ты поможешь?

Ну что я мог сказать? Меня приперли к стенке. Домой не вернуться, а здесь я не мог быть никем, кроме Эридана.

— Я попытаюсь, — ответил я, чувствуя, что на этот раз подписал себя окончательный приговор.

— Мы найдем его, — опять повторил Мельвидор, видимо, он думал, что чем больше повторит эти слова, тем больше я в них поверю.

А отчаяние тем временем переросло в черную безнадежность...

— Оставьте меня, а? — тихо попросил я. — Я хочу побыть один. Пожалуйста.

На душе было так мерзко, так противно. У меня не было выхода. Я был беспомощен, как новорожденный котенок, которого собираются утопить... Мои мысленные ассоциации становились все мрачнее и мрачнее. Великолепно!

— Я хочу побыть один, — повторил я чуть тверже, — думаю, если бы Эридан попросил вас оставить его, вы бы не возражали.

Но оба молчали и не двигались с места.

Мне стало совсем скверно. Эти стены давили. Люди в замке меня пугали. Перспектива прямо-таки ужасала.

Не выдержав сочувственных взглядов тех, кто был виновен в свалившихся на меня бедах, я отвернулся.

«Ты не имеешь права их в чем-то обвинять, — строго сказал я себе. — Они никуда не тащили тебя насильно. Ты сам согласился, теперь расхлебывай...»

— Оставьте меня, — в третий раз я уже практически закричал, но не повернулся.

Чья-то рука легла на мое плечо.

— С тобой все в порядке? — заботливо спросил Мельвидор.

Черта с два все в порядке! Ничего не в порядке! Я не в порядке! Моя жизнь не в порядке! Этот мир не в порядке! Все катится к черту, и я тоже качусь в эту бездну, на дне которой в темноте светятся кровавые буквы: «Я не могу вернуться домой!!!»

— В порядке, — тихо ответил я; сил, чтобы злиться, больше не осталось.

Наконец, они вышли. Поняли, наверное, что сейчас разговаривать со мной бесполезно. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Но у меня, действительно, не было выхода, кроме как довериться Мельвидору и Леонеру.

— Эридан, кажется, я тебя ненавижу, — прошептал я в тишину, потом сел на кровать, обхватив голову руками.

Торопиться мне было решительно некуда.

Я с тоской провел рукой по голубой джинсовой ткани. Завтра ее сменит черный костюм принца. Завтра... Вот тебе и решил помочь людям...