Натуральный обмен

Глава 4

Спал я эту ночь как убитый. Не слышал, ни как пришел домой глава семейства, ни как ложились спать остальные обитатели дома. Впал в полусон-полукому и не слышал и не замечал ничего вокруг себя. Наверное, начни кто стрелять у меня под ухом, и то не обратил бы внимания.

Однако инстинкт самосохранения дал о себе знать под утро и заставил открыть глаза. «Надо уходить» — было первой четко оформленной мыслью. Я прекрасно понимал, что задерживаться надолго на одном месте нельзя, меня ищут и непременно найдут, если я не буду постоянно перемещаться. А задержаться в этом доме значило подвергнуть опасности не только себя, но и принявшую меня семью. Принц Дамиан не вызывал у меня ассоциаций с адекватным человеком, а потому, кто его знает, что он может сделать с людьми, которые дали приют беглецу.

Несмотря на то, что еще даже не рассвело, проснулся я последним. Нюся и ее отец сидели за столом, а Дара хлопотала у плиты. Главой семьи оказался крупный мужчина с мохнатыми черными бровями, которые делали его лицо до ужаса суровым. Мне невольно захотелось опустить глаза под его пристальным взглядом, обращенным на меня.

— А вот и наш гость, — Дара тоже заметила, что я встал, в ее взгляде и голосе была доброжелательность.

Ее муж, напротив, смотрел на меня если не откровенно воинственно, то недобро, это точно.

— Так вот ты какой, — сухо произнес он, не таясь, разглядывая меня. Словно просканировал от макушки до пят, а потом бросил, как выплюнул: — Благородный, значит.

В отличие от супруги, его не обманул мой помятый вид. Этот человек обладал достаточным опытом, чтобы с первого взгляда определить, кто перед ним, раб или вольный, простолюдин или представитель элиты.

Я заставил себя выдержать его взгляд.

— Вам не о чем беспокоиться, — заверил я. — Я не хочу и не допущу, чтобы у вас появились проблемы из-за меня. Спасибо за все, — я кивнул Даре, — и я сейчас же покину ваш дом.

Мужчина то ли крякнул, то ли хмыкнул, морщинки на его лбу немного разгладились.

— Покинешь, — согласился он, — но сначала садись и поешь с нами, если не брезгуешь. Не думай, рабы тоже умеют быть благодарными.

— Спасибо, — коротко ответил я, не собираясь играть ни в гордого, ни в обиженного. Есть хотелось, а сколько еще мне придется скитаться, я не знал.

Дара улыбнулась мне и указала на пустой стул рядом с дочерью. И, едва я устроился, Нюся схватила меня за руку. Заметив этот жест, ее родители обеспокоенно переглянулись, и мужчина снова нахмурился.

— Нюся, веди себя прилично перед гостем, — нравоучительно сказала Дара.

Девочка обиженно засопела и выпустила мою руку, и, хотя безропотно послушалась мать, всем своим видом выражала протест. Я тайком подмигнул ей, и тут же получил ответную улыбку. Дети не думают о рабах и «благородных», и после хмурого и настороженного взгляда отца семейства, эта улыбка для меня была как оазис в пустыне.

Когда Дара накрыла на стол и тоже села, ее муж все же решил представиться.

— Меня зовут Харес, — сказал он, глядя на меня из-под густых бровей. — И я твой должник за спасение моей дочери, — то, что мысль о долге не приносит ему радости, можно было не уточнять. — Мы искали ее всей деревней, но так и не нашли. Уже отчаялись, а тут ты...

Я смутился от его слов, вспомнил, как сидел и решал, помочь или уйти, спасая собственную шкуру, и мне стало стыдно.

— Не нужно меня благодарить, — попросил я. — Я сделал то, что должен был.

Харес снова хмыкнул, но ничего в ответ не сказал, и принялся за похлебку.

Во время завтрака я молчал и думал о своем. Мыслей вообще было много, а вопросов еще больше: где теперь Рейнел и остатки отряда, как мне их найти, знает ли уже император Георг о выходке своего сына, поддерживает ли его? Вопросы множились, как грибы после дождя, а ответов не было ни на один из них, давно уже я не пребывал в таком информационном вакууме, как сейчас. Мне просто необходима была информация!

Завтрак закончился, начало светать. Харес засобирался в поле, а я в дорогу. Каким-то шестым чувством, я знал, что уже засиделся и непоправимо опаздываю, а потому торопился.

Нюся порывисто обняла меня на прощение, Дара пожала руку сразу двумя тонкими ладонями и еще раз поблагодарила за спасение дочери, а потом мы вместе с Харесом направились к двери, чтобы пойти каждый своей дорогой: он направо — к полям, я налево — обратно к лесу.

Но выйти мы не успели. Все пространство заполнил стук копыт. Множества копыт. Целый отряд, никак не меньше.

Дара побледнела и бросилась к окну.

— Что там? — хотя Харес спрашивал жену, но смотрел он только на меня. А мое сердце упало куда-то к ногам и без этого пристального обвиняющего взгляда, потому что я не успел. Не успел уйти и тем самым подставил под удар ни в чем неповинных людей.

— Конный отряд, — тем временем ответила женщина, и ее голос упал до шепота. — Человек двадцать... Господи... — теперь и она устремила взгляд на меня. — Кто ты такой? — в голосе даже не обвинение, а откровенный ужас.

А я просто стоял и смотрел прямо перед собой. Кто я? Интересный вопрос. Я тот, из-за кого умирают люди, тот, кто вечно хочет сделать лучше, а выходит как всегда...

Хотелось попросить прощения, но я не мог вообще ничего сказать. Что им мои извинения? Что толку каяться, когда ничего уже не исправить?

— Эй, Гердер! Ты здесь?! — донесся с улицы уже знакомый голос принца Дамиана. Поскольку стекол в окнах не было, слышимость была превосходная.

Вот как, его высочество собственной персоной...

— Гердер? — пискнула Нюся, которую теперь крепко обнимала мать. — Но ты говорил...

Я не ответил, даже не посмотрел в ее сторону, не смог. Подошел к окну, встал сбоку, чтобы иметь обзор, но в то же время, чтобы нельзя было увидеть меня.

Дамиан стоял в центре пустого пространства, окруженного крестьянскими домами, а за его спиной целое черное море — воины в одежде без знаков отличия. Несчастные жители деревни, успевшие выйти на улицу, испуганно жались к своим жилищам.

— Хватит бегать! — продолжал принц, и его голос звучал убийственно уверенно. — Я точно знаю, что ты где-то здесь. Выходи, или я камня на камне не оставлю от этой деревни.

Я все еще молчал. Неужели этот человек настолько безумен, что начнет убивать своих же подданных только ради того, чтобы поймать меня? Хотя о чем я говорю? Об адекватности в действиях этого человека и речи не идет. В своем стремлении к цели он безумен, и плевать принц хотел на то, скольким людям придется умереть, лишь бы он добился своего. А самое страшное, что по законам этого государства Дамиан имеет полное право делать с жителями деревни все, что ему заблагорассудится. Он ведь принц, сын главы империи, он имеет право убить любого раба, и ему никто не скажет даже слова против.

— Боишься?! — продолжал Дамиан, и создавалось впечатление, что он смакует каждое слово. — Что ж, я облегчу тебе выбор.

Принц кивнул своим людям, и один из них вышел вперед, вытащил из толпы девочку, ровесницу Нюси, и приставил меч к ее горлу. Девочка испуганно пискнула, но так и не решилась закричать. Где-то в задних рядах заголосила ее мать, но и ее плач быстро смолк, видимо, кто-то из рядом стоящих предусмотрительно заставил ее замолчать.

— Этот ребенок умрет, если ты сейчас же не выйдешь!

Умрет, в этом я не сомневался. Это не блеф и не пустые угрозы. Ему наплевать на человеческую жизнь, тем более, жизнь раба. А я ему не настолько нужен сам по себе, насколько насолил, устроив побег.

Я обернулся на хозяев дома, приютивших меня. Почему-то я ожидал, что Харес попробует напасть и вытащить наружу силой, чтобы спасти свою односельчанку, но он просто стоял и смотрел на меня, даже без прежней враждебности, вообще без всякого выражения на лице. Дара, бледная, как полотно, прижимала к себе дочь и тоже молчала.

— Ну же! — снова донеслось с улицы. — Я не собираюсь долго ждать!

Вот же ублюдок!

— У нас есть черный ход, — внезапно сказал Харес.

— Что? — мой голос прозвучал хрипло, мне показалось, что я ослышался. Как он может предлагать мне бежать, сейчас, при таких обстоятельствах?

— Ты спас мою дочь, — глухо ответил Харес. — Я же говорил, что в долгу у тебя...

Мне захотелось громко выругаться, что-нибудь разбить, например, свою голову об стену, раз уж я не могу достать до головы Дамиана.

К черту такие долги и к черту таких принцев!

Интересно, что же во мне успело измениться за какие-то два года пребывания в Карадене? Откуда во мне это обостренное чувство справедливости? Почему сейчас мне хочется убить Дамиана даже не за себя, а за этих ни в чем не повинных людей?

Я все еще стоял на месте, собираясь с силами, чтобы сделать первый шаг. В конце концов, еще тогда, когда я решил проводить Нюсю домой, я уже взял на себя ответственность, поздно что-либо менять.

— Считаю до десяти!.. — донесся до нас голос принца. — Я теряю терпение!

Я посмотрел в окно на бледное, перекошенное от страха лицо девочки, отражающееся в начищенном до блеска клинке. На улице уже совсем рассвело.

— Это ты мне должен, — сказал я спокойно. — Не она.

Харес удивленно распахнул глаза, словно не веря тому, что слышит. А я тем временем положил свой меч на стол и шагнул к двери. Оружие мне больше не понадобится.

— Восемь... — считал Дамиан.

— Девять, — передразнил я, выходя из домика. — Кончай балаган, я здесь.

В его глазах появилось ликование. Видимо, несмотря ни на что, он не слишком надеялся на мою мягкотелость и допускал, что я попробую бежать. Или считал меня таким дураком, что я не догадаюсь, что бежать все равно некуда, потому что деревня окружена?

— Взять его! — прорычал принц, и его люди, словно цепные псы, бросились ко мне.

Меня тут же поставили на колени и принялись вязать руки за спиной. Я не сопротивлялся, только поморщился, когда новая веревка легла на старые раны.

Потом два огромных воина встали по обе стороны от меня, положив по руке мне на плечи. Но я даже не предпринял попытки подняться. Я уже сдался, а устраивать шоу для принца не собирался.

Подошел Дамиан, неспешно, гордо, чтобы вблизи посмотреть сверху вниз на поверженного врага.

— И на что ты надеялся? — поинтересовался он почти что ласково.

Откуда у принца это постоянное желание поговорить со своими жертвами? У него совсем нет друзей, и он жаждет общения? Однако у меня Дамиан определенно не вызывал желания вести с ним задушевные беседы. Хотелось скорее плюнуть в него, но я не был настроен на театрализованные действия.

— Молчишь, — констатировал принц немного разочаровано. — Что ж, дело твое, — а потом продолжил уже громче, так, чтобы его слышали жители деревни: — За попытку побега и убийство моего подданного этот человек приговаривается к смерти!

Вот как. Значит, как приманка для якобы короля Карадены я его больше не интересую. Отчаялся поймать Рея? Ведь если бы ему все же удалось схватить его, он не тратил бы свое время на поиски меня. Решил отомстить хотя бы кому-то?

— Приговор привести в исполнение НЕМЕДЛЕННО!

Этим словам я уже не удивился. Странно, я даже не испытал страха. За последние дни я столько раз собирался умирать, что эта тема потеряла для меня актуальность.

Меня поставили на ноги и повели на окраину деревни к большому дереву с раскидистыми ветвями. Стало быть, повесят. Интересно, здесь тоже это считается самым позорным видом казни, как в Карадене?

О чем я думаю, черт возьми, в последние минуты своей жизни? Я чувствовал какое-то нездоровое веселье, а еще не покидало ощущение, что это все происходит не со мной, а может быть, всего лишь сон, и я вот-вот проснусь. Вот только я не спал.

Меня посадили на лошадь, не развязывая рук, на шею накинули заранее приготовленную петлю (надо же, какая предусмотрительность), а другой конец веревки перекинули через толстую ветку. Отработанные действия, доведенные до автоматизма, сразу видно. Сейчас они отведут коня, а я останусь болтаться на ветке...

Мыслей в голове практически не было. Поздно трепыхаться, когда ты уже на крючке. Что я мог сделать? Попытаться бежать? Глупо. Начать умолять о пощаде? Нет уж, увольте. Не говоря уже о том, что это было бы еще глупее.

— Есть ли у тебя последнее слово? — надменно поинтересовался принц.

Последнее слово? Ему? Да он даже эпитафии не заслуживает. Хотя... Я внезапно передумал. А почему, собственно, и нет?

— А, знаешь, есть, — сам напросился, мне терять больше было нечего. Дамиан даже отшатнулся оттого, как прозвучал мой голос. Наверняка, ждал от меня мольбы о пощаде, а не наглого насмешливого тона. — Ты хотел знать, почему твой отец уважает Эридана больше, чем собственного сына, так я тебе расскажу. Эридан никогда не пытался возвыситься за счет других. Он казнит преступников, а не невиновных. И ему плевать, что о нем подумают, любят его или нет, он просто поступает так, как считает правильным. И ты можешь из кожи вон лезть, пытаясь заслужить любовь императора, можешь перебить кучу народа, но ты по-прежнему останешься мелким пакостником. О какой любви может идти речь? Ты даже уважения не заслуживаешь.

— Да как ты?.. — принц покраснел, как помидор, прямо до корней волос.

Отлично, пусть я умру, но он еще долго будет вспоминать мои слова.

— Как я смею? — переспросил я настолько насмешливо, насколько вообще был способен. — Мне уже нечего терять, да и ты уже все потерял. Твой отец зовет короля Эридана Виртуозом? Так знай, после его смерти он будет звать его так же, а вот тебя — никогда!

Меня понесло. Мне больше не нужно было сдерживаться, подбирать слова, думать о дипломатии. Я сейчас умру, черт возьми, а значит, могу говорить все, что вздумается. И я не доставлю ему такого удовольствия, и не признаюсь, кто я, пусть он сам потом узнает и кусает локти в бессильной ярости.

Простите меня, мама, Эйнира, Рейнел, Мел, Леонер и все, кто верил в меня. Простите за то, что так много не успел. Но если пришло время умирать, значит, пришло. Плакать и биться в истерике у всех на виду я не буду.

— Повесить! — перст принца указал на меня. Рука подрагивала от ярости.

— Вешай, чего уж там, — милостиво разрешил я, продолжая насмехаться. — Это же единственное, что ты умеешь...

Я не договорил, прервался и замолчал, не веря своим глазам: из-за домов, словно по волшебству, появлялись воины в латах с эмблемой императора. Похоже, они медленно и бесшумно окружали отряд Дамиана, пока я так удачно отвлекал их своей речью.

— Что за?.. — ахнул принц, оглядываясь.

Солдат императора было много, раза в три больше людей принца. Они вырастали из своих укрытий, словно тени, и воины Дамиана немедленно складывали оружие.

А потом солдаты расступились, пропуская вперед несколько всадников. Первым вперед проехал человек с императорским штандартом, при виде которого, все жители деревни тут же упали на колени в ожидании того, кто ехал следующим.

И вот появился ОН. Император был худ и стар. Серебристая мантия, закрывающая его от плеч почти до пят одного цвета с длинными седыми волосами. На голове золотая корона, не обруч, как принято в Карадене, а именно корона, высокая, с зубцами, между которых вкраплены крупные драгоценнее камни.

— Отец? — голос принца прозвучал жалко. Сейчас он скорее напоминал щенка, которого застали за порчей тапочек.

На лице Георга явственно отразилось презрение. Он посмотрел на сына сверху вниз и коротко бросил:

— На колени, — а потом отвернулся и больше не смотрел в его сторону.

Дамиан не то что встал на колени — рухнул в пыль и больше не поднял головы.

В этот момент мне даже стало жаль принца, строил-строил свой план-месть, а он взял и так легко провалился...

Император Георг тем временем повернулся ко мне, пробежал взглядом с головы до ног и усмехнулся.

— Отличная речь, ваше величество. Слышал почти всю.

— Мне тоже понравилась, — признался я с нервным смешком.

— Освободить, — приказал император и отъехал чуть в сторону, чтобы не мешать солдатам.

— Все-таки Эридан... Какой же я осел! — ахнул Дамиан, и снова замолчал с видом обреченного под брошенным на него взглядом отца.

Осел, это еще мягко сказано. У меня, например, было припасено множество совсем нелицеприятных названий для этого типа. Но я сдержался, раз уж меня спасли, нужно снова следить за своими словами и помнить о дипломатии.

Пока мне помогали спуститься вниз и развязывали руки, я все еще пытался поверить в реальность происходящего. Так не бывает, так не везет, еще пара секунд, и... Но, видно дуракам действительно везет.

В этот момент я поднял голову и увидел всадника, приехавшего вслед за императором. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, и я сам чуть было не рухнул в пыль, как Дамиан, только от облегчения. Нет, дуракам не просто везет, иногда у них еще есть друзья, которые их не бросят, несмотря ни на что.

Рейнел подмигнул мне. Я в ответ усмехнулся. Вот что значит много брать на себя и недооценивать других. Гердер понял, кто стоит за моим пленением, и не стал делать глупостей, как я опасался, а поступил наиболее мудро, как вообще можно было в сложившейся ситуации, — отправился напрямик к императору и попросил помощи.

Дружище, я тебя обожаю!

— Ваше величество, — Георг снова привлек мое внимание к себе, — перед своими подданными я приношу извинения за действия моего сына и заверяю, что он будет наказан по всей строгости. Дальнейшее предлагаю обсудить в моем замке.

— Я принимаю извинения, — ответил я официальной формулировкой. — И зла не держу.

Император чуть смежил веки, довольный, что я не стал впадать в крайности и сыпать обвинениями.

— В таком случае, приглашаю вас к себе, — Георг обернулся вполоборота: — Коня и плащ его величеству Эридану Караденскому!

Уже взлетая в седло, я заметил ошарашенные взгляды Нюси и ее семьи.

— Король, надо же, король, — почти беззвучно произнес Харес.

Мне хотелось смеяться, наверное, нервное, но я сдерживался из последних сил. Помахал персонально Нюсе, и тронул коня вслед за императором.