Натуральный обмен

Глава 1

Враги окружали. Их было много, очень, гораздо больше нас, и их численное превосходство все возрастало и возрастало по мере того, как падали замертво наши бойцы.

Сначала мне было страшно, ведь раньше я лишь отдавал приказы о казни, хоть и осознавал, что люди умирали по моей вине, но все же никогда не убивал своими руками. Сколько сегодня полегли от моей руки, я не считал. Страх ушел под действием адреналина. Я двигался чисто механически, долгие тренировки давали о себе знать, и я не задумывался о том, что и как делаю, тело прекрасно справлялось само. Ударить, поймать чужой меч своим, отбросить, пригнуться, снова ударить, присесть...

— Берегись! Сзади!— оклик Рейнела спас мне жизнь, и я успел отбить удар врага, пробравшегося ко мне со спины. Но не было ни секунды, не то что чтобы поблагодарить друга, но даже на то, чтобы хотя бы посмотреть в его сторону.

Справа от меня коротко вскрикнул Волин, один из лучших наших воинов, и повалился на залитую кровью траву.

Круг сужался, нас окружали. Враги готовились к нападению, ждали в засаде и точно знали численность нашего отряда, а значит, у них была прекрасная возможность расстрелять нас из укрытия еще на подходе. Но ни у кого из нападавших не было ни луков, ни арбалетов.

— Хотят взять живыми, — словно прочел мысли Гердер. Уж не знаю, как он умудрился пробиться ко мне, но теперь он был прямо за мной, прикрывая спину.

— Кого — живыми? — выдохнул я, отбрасывая от себя очередного нападавшего. Лица и имена погибших за меня воинов слились в голове в сплошную кашу.

— Ну не живыми, так живым! — отозвался Рей. — Тебя!

В этом я был с ним полностью согласен. Хотели взять живым, вот только живым я так просто не дамся.

От нашего отряда, изначально состоящего из двадцати человек, осталось только семеро. Врагов же с самого начало нападало не меньше полусотни, поэтому потери в их рядах ход сражения не изменили.

Нашим воинам удалось перегруппироваться так, что теперь они окружили меня и Рейнела и оказались между нами и нападавшими. Последняя отчаянная попытка защитить своего короля ценой собственной жизни.

На лицах врагов стали появляться улыбки, исход сражения был предрешен. Теперь они не лезли на рожон, а медленно окружали нас плотным кольцом, заставляя сужаться круг наших защитников.

— Это конец, — прокомментировал Гердер происходящее, не обреченно, не с тоской в голосе, а спокойно, просто констатируя факт.

— Я заметил, — отозвался я, теперь мы уже стояли спина к спине.

— Тебя нужно отсюда вытащить, нельзя позволить им захватить тебя. Карадена...

Он не договорил, но этого и не требовалось. Королевство только-только начало выходить из состояния упадка и получило надежду на благополучие в будущем. Не стань меня, двигателя всех этих изменений, перемены к лучшему значительно замедлятся.

— Вытащишь тут... Лучше пусть убьют, чем пленят, — я не то говорил, не то выплевывал слова. Если это нападение затеял император Союза Правобережья, а я не сомневался, что это был именно он, то кто знает, что он будет от меня требовать, если я окажусь в его руках. В итоге, не добившись своего, он все равно прикажет меня убить, поэтому куда лучше и достойнее умереть на поле брани, чем в пыточной камере... Да и, к чему кривить душой и строить из себя героя, так умереть куда менее страшно.

— Тут согласен, — отозвался Рей за моей спиной, помолчал пару мгновений, а потом добавил: — Чертовски жаль.

— Мне тоже, — искренне ответил я, думая, что адреналин все-таки хорошая штука, умирать было почти не страшно. Куда хуже собственной смерти было осознание того, что из-за меня умерло и еще умрет столько людей, в том числе и мой лучший друг. Что станет с Караденой? С Эйнирой?.. Я тряхнул головой, отбрасывая от себя эти мысли. — Что ж, если пора умирать, заберем с собой компанию побольше.

— Еще как заберем, — теперь голос Рейнела больше напоминал рычание.

Я повернулся к нему, понимая, что говорим мы в последний раз. Как правильно и емко он выразился несколько минут назад — чертовски жаль...

Во взгляде Гердера появилась черная решимость. Он перекинул меч из одной руки в другую.

— Ну что? Повоюем? — почти что весело сказал он.

— Повоюем, — кивнул я, потом сорвал с головы золой обруч, символ королевской власти, служивший местным аналогом короны, и бросил под ноги.

Рей только изогнул бровь, проследив за моим движением, но комментировать не стал, вместо этого он протянул мне свободную руку.

— Чертовски здорово было быть твоим другом, — серьезно сказал он и добавил совсем тихо: — Андрей.

Полузабытое имя почему-то вызвало усмешку.

— Твоим тоже, — ответил я.

И тут передышка закончилась, враги накинулись на наших защитников с новой силой, и мы все оказались затянуты в пучину боя.

Когда надежды на спасение нет, и твоей единственной целью является унести с собой на тот свет как можно больше жизней, словно открывается второе дыхание. Я рубил и резал, уворачивался и бил, чувствуя брызги чужой крови на своем лице. Впрочем, чужой ли? Но боли я тоже не чувствовал. Ни боли, ни страха, ни сожаления, а только одну всеобъемлющую ярость.

А потом мир померк.

Скрип. Что-то скрипит, разрывая барабанные перепонки. Тело потрясывает, даже подбрасывает, в то же время конечности затекли, спина болит, будто уснул в неудобной позе.

Скрип. Постоянный, монотонный скрип.

Сознание возвращалось медленно, словно выползая из укрытия. Я долго не мог прийти в себя и понять, где я и что произошло. Только через несколько минут до меня, наконец, дошло, что вокруг темно только потому, что я лежу с закрытыми глазами.

С закрытыми? Значит, их надо открыть. Но тело не слушалось, тянуло в сон, снова провалиться в беспамятство, где тихо и спокойно, не слышно скрипа и не больно.

Я почти поддался искушению, когда вдруг вспомнил о Рейнеле. Где он? Чем закончился бой? Почему я все еще живой? А он?... Меня обдало холодом при этой мысли, мозг тут же проснулся, и я распахнул глаза.

Над головой покачивались доски. Деревянный потолок надо мной, по бокам такие же деревянные стены. И то, и другое слишком близко, чтобы быть частью помещения...

Голова все еще плохо соображала, и болела безумно. Скрип... Скрип-то и расставил все по местам. Скрип несмазанных колес! Конечно же, это не помещение! Это крытая телега. И меня куда-то везут!

Я попробовал пошевелиться и не смог. Веревки впились в тело. Отлично. Связан... И, надо признать, весьма искусно связан: веревка толстая, качественная, узлы на славу, такие не развяжешь самостоятельно, путы не разорвешь. Ситуация просто блеск.

Я прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, которое сбилось от накатившей паники. Вот только паниковать не время, нужно немедленно успокоиться и выяснить, кто и куда меня везет.

В последнее время я поднаторел в самоконтроле, и мне удалось взять себя в руки уже через несколько минут. Я снова открыл глаза и, преодолевая головокружение, попробовал приподняться. Увиденное не обрадовало — я встретился взглядом с крупным небритой мужчиной, на коленях которого лежал меч. Ясно, охрана. И взгляд моего конвоира не предвещал ничего хорошего. Впрочем, это было и так понятно, пусть бы он мне хоть улыбался. Одежда человека говорила сама за себя. Именно в такой черной форме без всяких опознавательных знаков и были одеты напавшие на нас люди.

Я осмотрелся: кроме меня и охранника, в телеге никого не было. Где все? Погибли? А мы проиграли, так проиграли, как говорится, по полной программе. Больше всего я боялся плена, и вот, пожалуйста, я связан, и меня везут черт пойми куда.

Я заставил себя разлепить пересохшие губы.

— Где остальные? — проскрипел я, не сводя глаз с мужчины в черном.

Его брови тут же сошлись на переносице, а рука выразительно переместилась на рукоять меча.

— Мне приказано вставить тебе кляп, если будешь пытаться разговаривать, — спокойно сообщил он, не угроза, не запугивание, а предупреждение.

Я немедленно захлопнул рот и демонстративно поджал губы. Продолжить путешествие с кляпом совсем не хотелось. Вот сказал бы он, что меня приказано убить при попытке сопротивления, можно было бы повыделываться, но убивать меня явно никто до поры, до времени не планировал.

Видя мою покладистость, охранник удовлетворенно хмыкнул, но руку с меча не убрал. Вот черт!

Что такое «не везет» и как с ним бороться? Похоже, в моем случае никак. Что бы я ни делал, в конечном итоге я все равно умудряюсь вляпываться в неприятности. И всегда — всегда! — по своей вине.

Снова захотелось закрыть глаза, но едва я это сделал, как перед ними замелькали лица, погибших за меня в бою людей. Двадцать человек. Все молодые, здоровые, лучшие, кого Гердер лично подобрал в мое сопровождение... Гердер... Неужели и он погиб? Мы собирались умереть вместе. Когда? Несколько минут или несколько часов назад? Не важно, в любом случае, тогда эта мысль была не такой пугающей, как та, что он погиб, а я умудрился выжить.

Черт. Черт. Черт.

А ведь Рейнел предупреждал меня, Мельвидор и Леонер тоже отговаривали ехать, вот только я все равно принял решение самостоятельно.

Все началось с того, что в Карадену прибыло посольство от самого императора Союза Правобережья. Событие само по себе неслыханное, а при учете наших натянутых отношений, прямо-таки эпохальное. Никогда еще великий и могущественный Союз Правобережья не оказывал такой чести ни одному королевству. Они либо вынужденно сотрудничали с соседями, либо безжалостно захватывали их, но никогда и ни с кем их император не пытался любезничать.

Несколько дней, между известием о прибытии посольства и их появлением, весь дворец стоял вверх дном. Сначала мне пришлось отстоять перед министрами свою точку зрения, что послов нужно принять по всем правилам и со всем возможным почтением, потому как ссоры с Союзом Правобережья — последнее, что нам нужно. Министры же в большинстве своем считали, что правобережцы слишком опасны и непредсказуемы, и лучше всего тихонько «убрать» незваных гостей, а в случае вопросов со стороны их императора заявить, что, мол, не знаем, не видели. А когда я поинтересовался, не боятся ли они, что убийство послов станет поводом к войне, в которой Союз может подмять нас под себя, мне ответили, что навряд ли император посылал бы в Карадену особо дорогих ему людей... Короче говоря, когда попытка объяснить свое мнение по этому вопросу провалилась, пришлось поставить точку и сообщить министрам, что данный вопрос не обсуждается, послы будут приняты, и это приказ. Министрам были вынуждены сдаться.

Надо признать, после коронации мои приказы больше не оспаривались, правда, министры никогда не упускали возможности высказать свое «фи», но все же слушались. И, несмотря на личную неприязнь к большинству из них, я был вынужден признать, что работать они умели. Если хотели, разумеется. А если время от времени придавать им ускорение с помощью королевских указов, так вообще любо-дорого, залюбуешься, какие деятельные. Со временем я, конечно, планировал сменить глав некоторых министерств и собрать вокруг себя людей, которым действительно буду доверять, но пока до этого не дошло.

Итак, после коронации принца Эридана Дайона и провозглашения его королем прошло чуть больше полугода, когда в Карадену прибыло посольство из великого и непобедимого Союза Правобережья.

Несмотря на всеобщие, и мои в том числе, опасения, посольство так и лучилось дружелюбием и благими намерениями.

Всего прибыло десять человек, не считая охраны, все знатного происхождения, приближенные ко двору императора. А их глава, господин Вилльян Шер представился как советник и близкий друг самого Георга Третьего. Услышав последнее, я только мысленно схватился за голову, представив, во что бы вылилась затея министров «убрать» послов.

Шер был человеком средних лет, среднего роста и среднего телосложения. Весь такой «средний» человек без каких-либо отличительных черт, но в то же время впечатление он о себе создавал самое благоприятное. И уже через пятнадцать минут светской беседы мы с ним разговаривали как старые знакомые. Когда же я напрямую спросил, какова цель их неожиданного прибытия, посол ответил, что в официальном письме была сказана чистая правда: император желает таким образом выказать свое уважение новому королю.

— О вашей новой системе налогообложения гремит весь мир, — сказал Шер, — о новой политике в отношении провинций тем более. Осмелюсь сказать, что для всех вы были всего лишь наследником, маленьким мальчиком, сыном своего отца, которому никто не отдавал должного внимания, — посол сделал паузу, следя за моей реакцией, видимо, опасаясь, что такими словами может вызвать мой гнев или обидеть, но я только коротко кивнул, одновременно и признавая его правоту, и разрешая продолжать. — И вот с прошлого года ваше имя на устах у каждого, — я удивленно вскинул брови, ладно на устах у караденцев, но за пределами королевства я такого не то что не ожидал, но даже не предполагал. — Не скромничайте, — неправильно истолковал мою реакцию Шер, — вы лицо, известное далеко за границами Карадены. Не сомневайтесь, все ваши соседи следят за развитием событий и поражаются, сколько перемен успело произойти в вашем королевстве всего за какие-то год-полтора, и мой император не исключение.

— Но все остальные соседи ограничились тем, что прислали поздравительные открытки в день коронации, — заметил я. Посол не использовал витиеватый язык, чтобы подсластить свою речь, поэтому я тоже решил говорить прямо.

Шер отвесил мне легкий поклон, не вставая с кресла.

— Не обижайте ни меня, ни моего господина, ваше величество, сравнивая Союз Правобережья с другими государствами.

— Я не хотел никого обидеть.

Посол выпрямился и встретился со мной взглядом.

— Я знаю, — заверил он, — иначе меня бы здесь не было, — уверенность, с которой держался этот человек, только еще раз подтверждала, что он на самом деле приближен к императору, и тот наделил его широкими полномочиями, отправляя сюда. — Его величество Георг Третий заинтересован вашей персоной, что, не буду таить, явление редкое. Его внимание привлекло то, что такой молодой человек, как вы, в столь короткие сроки сумел достичь довольно крупных успехов во внутренней политике своего королевства.

— И он прислал вас, чтобы выразить мне свое почтение? — не поверил я. Все было крайне странно, особенно когда слышишь такое количество дифирамб от представителя Союза Правобережья.

— Не совсем, — признал посол и потупил взгляд. — На самом деле его величество хотел бы познакомиться с вами лично. Но его состояние здоровья не позволило ему проделать такой долгий путь и приехать. Поэтому он прислал меня, чтобы я имел честь пригласить вас к нему как почетного гостя.

Если бы я уже не научился неплохо владеть собой, наверное, я бы часто заморгал и принялся тереть глаза руками. Как такое вообще возможно? Император Союза Правобережья, великий и ужасный, которого все боятся, как чумы, хочет со мной... дружить?!

— Это приглашение большая честь, — выдавил я из себя.

— И вы принимаете его?

Принять? Поехать в сам Союз? Предложение было на самом деле заманчивым. Если все, что сказал посол, правда, а не какая-то хитроумная уловка, то это лучшее, что могло бы произойти. Наладить отношения с Правобережьем, а тем более заиметь его в союзники и состоять в дружеских отношением с его императором — да о таком можно только мечтать. Вот только я до сих пор не мог понять, что в моей персоне так привлекло Георга Третьего. А потому верить словам посла не спешил.

— Разумеется, я принимаю приглашение, — ответил я, стараясь не показать, в какое смятение оно меня привело, — но я пока не готов назвать точную дату моего приезда. На данный момент на рассмотрении новый проект реформ, и я не могу покинуть Карадену.

Шер понимающе кивнул.

— Его величество и не рассчитывал на то, что вы бросите все свои дела и помчитесь к нему сломя голову, но выразил желание видеть вас в ближайшее время. Так скоро, как позволят ваши дела, разумеется, — быстро исправился в конце посол, заметив, что мне не понравилось, что император не просто приглашает в гости, а, можно сказать, требует к себе немедленно.

— Разумеется, — эхом повторил я, и на этом наша первая встреча закончилась.

А потом я собрал свой маленький личный совет без министров и послов. Проще говоря, позвал в свои покои Рейнела, Мельвидора и Леонера.

После того, как я пересказал им содержание своей беседы с Шером, Леонер тут же высказался, что категорически против моей поездки в Союз, потому что это ловушка чистой воды.

— Смысл? — поинтересовался я.

— Не знаю смысл, — монах сразу надулся, — знаю одно: император Георг ни с кем не любезничает.

— Хорошо, — покладисто согласился я, намеренный выслушать все мнения. — Мел, — перевел я взгляд, — а ты что думаешь?

Мельвидор нахмурился.

— Это может быть опасно, — высказался он, — но ты должен сам принять решение, мой мальчик. Однако я согласен с Леонером, — монах тут же гордо выпятил грудь колесом, — это может быть ловушкой.

— Рей?

Гердер, молчавший все это время, пожал плечами.

— Приглашение отклонять нельзя, — сказал он, — если оно искреннее, то нам от него только плюсы, но если это какой-то хитроумный план... Я думаю, ехать стоит, но не тебе лично. Георг же послал своего посла, вот и ты можешь поступить так же. Мол, спасибо за приглашение, но не могу, выражаю ответное почтение через доверенное лицо.

Теперь пришел мой черед нахмуриться.

— И кто же станет таким доверенным лицом?

— Например, я.

Я скривился.

— Чадатейского посольства тебе мало?

Рейнел покачал головой.

— Это другое.

— Нет, Рей, это то же самое, — я впился в него взглядом и с предельной серьезностью продолжил: — Или ты думаешь, я не брошу тебя, как Эридан, если Союз Правобережья будет грозить нам войной?

Гердер смутился.

— Я пойму, если у тебя не будет выбора, — все же сказал он.

— А у меня и не будет, — жестко заверил я. — Мы все знаем, что в случае войны, даже если нам удастся выстоять против Правобережья, потери будут колоссальны. Армия Союза многочисленна и прекрасно подготовлена.

— Знаю, — на этот раз Рейнел ответил сквозь зубы.

— Тогда перестань играть в жертву, — отрезал я. — Отправляя кого-то к императору, мы должны отдавать себе отчет в том, что этот человек не обязательно вернется. Кого я могу отправить на таких условиях?

— Кого-нибудь из министров? — высказался Леонер.

— Ваше Святейшество, — я укоризненно покачал головой, — как вам не стыдно? Отправим, кого не жалко? Так, что ли? — в ответ монах только развел руками в воздухе. — Ладно, допустим, — продолжил рассуждать я, — но где гарантия, что послав не того человека, мы сами и нарвемся на войну, оскорбив императора? Мы можем быть уверены, что наш посол не наломает дров при встрече с Георгом?

— Вот поэтому я предложил свою кандидатуру, — напомнил Рей.

В этом он был прав, в нем я был уверен, но чем больше я думал о приглашении императора, тем любопытнее мне становилось.

— Я все же хочу поехать, — признался я.

— Тогда я с тобой, — тут же отреагировал Гердер и предупредительно поднял руку, когда я попытался возразить, — и это не обсуждается.

Мельвидор же продолжал смотреть на меня тревожными глазами.

— Ты уверен, мой мальчик?

Был ли я уверен? Определенно, нет. Но решение я принял окончательно.

И вот мы оказались там, где оказались.

Посольство уехало через пару дней, а мы отправились вслед за ними еще через неделю, едва я разобрался с неотложными делами. Решено было взять с собой только два десятка воинов, чтобы не оскорбить императора Георга своим недоверием. Восемь дней пути прошли спокойно и без приключений, но стоило нам въехать на территорию Союза Правобережья, как на нас напали из засады. И даже отобранные лично Гердером защитники не смогли противостоять врагам, превосходивших их по численности больше чем вдвое.

И теперь я даже не знал, все ли они полегли. Удалось ли кому-нибудь из них спастись? Жив ли мой друг? И что ждет меня самого?

Скрип внезапно прекратился. Телега остановилась.

— Приехали, — объявил мой охранник, вставая. — На выход.