Натуральный обмен

Глава 8

На границе с Караденой нас встретили королевские солдаты, вызванные ранее гонцом, и мы распрощались с эскортом императора. Дальше дорога прошла без приключений.

Гердер больше не пытался вызвать меня на откровенный разговор, наконец, поняв, что я на это не настроен. Нет, я был вовсе не прочь поговорить, но я был слишком подавлен после посещения Союза Правобережья. А плакаться в жилетку я не хотел. Король должен быть сильным и уметь превозмогать свою боль, как физическую, так и душевную.

Столичный Округ встретил нас радостно. Солдаты в парадной форме выстроились у ворот и приветствовали воинским салютом мечами, люди выглядывали из окон и приветственно махали руками. Прямо-таки эпохальное возвращение короля. Можно подумать, мы возвращались с войны или, по крайней мере, из какого-то героического покоя.

Наверное, я никогда не привыкну к таким почестям и повышенному вниманию. Больше всего мне хотелось натянуть на голову капюшон плаща и удрать от глаз темными дворами, но приходилось улыбаться в ответ.

Во дворе дворца нас встретила целая толпа во главе с господами министрами.

— Ваше величество! Рад, что вы вернулись в добром здравии! — радостно поприветствовал меня Холдер.

Холдер? Радостно? Если бы я не так сильно устал с дороги, я бы заострил на этом внимание, но я и так еле держался в седле. Мы не делали остановок восемь часов, чтобы успеть вернуться домой до наступления темноты.

Я спрыгнул с коня прежде, чем ко мне успел подбежать слуга, чтобы помочь. Я всучил ему повод и повернулся к встречающим.

У большинства лица действительно радостные, даже у министров. Только Сакернавен смотрел на меня с обычной неприязнью. Ну, слава богу, значит все это происходит на самом деле, и я правда вернулся домой, а то улыбка Холдер заставила меня на миг подумать, что я сплю, и возвращение мне только снится.

Мельвидор, Леонер, начальник королевской стражи Кор... Я приветливо улыбался им всем, но на самом деле искал в толпе только одно лицо, наконец, отыскав которое вздохнул с облегчением.

— Эйни, — выдохнул я и заключил ее в объятия.

Прошло то время, когда я беспрекословно следовал дворцовому этикету и боялся нарушить приличия. Король я или не король, в конце концов? Имею право вести себя у себя дома так, как мне заблагорассудится.

— Ты приехал, — прошептала Эйнира в ответ, и не думая отстраняться, хотя я прекрасно знал, что весь в пыли, и от меня разит конским потом.

В такие мгновения действительно понимаешь, где твой дом, и как хорошо туда возвращаться.

— Конечно, я приехал... — я повернулся к остальным встречающим, все еще обнимая жену одной рукой за плечо, и не имея никакого желания отпускать ее от себя ни на миг. — Господа, я рад вернуться и видеть вас всех, а также благодарю за теплую встречу. Но мы все очень устали с дороги, и расскажем подробности нашего путешествия завтра. Господа министры, ваше святейшество, ваше могущество, жду вас завтра утром в Зале Советов, где после завтрака мы сможем обсудить результаты моей встречи с императором Георгом.

По лицу Сакернавена было видно, что он крайне недоволен оставаться в неведении еще целую ночь, но стоило ему раскрыть рот, как стоящий рядом Шааген что-то быстро ему заговорил. Сакернавен нахмурился еще больше, но попытки возразить мне оставил.

— Эридан, — Рейнел вырос у моего плеча, — я оповещу семьи погибших о случившемся, но завтра тебе нужно будет лично с ними встретиться. Они этого заслуживают.

Я поджал губы. Как бы я ни был рад вернуться, о том, что вернулись не все, забывать было не нельзя.

— Конечно, — ответил я Рейнелу, — я обязательно с ними поговорю.

— Хорошо, — кивнул он, собираясь умчаться.

— Рей, — окликнул я, останавливая, — ты справишься сам? Нужна помощь?

Но Гердер только отмахнулся.

— Иди отдыхай, это были мои люди, а значит, мое дело.

Моя совестливая часть не хотела оставлять друга один на один с этой трудной миссией, но он не дал мне времени возразить, только махнул на прощание и быстро затерялся среди мельтешащих у коней слуг.

— Ладно, — вздохнул я, потянув Эйниру за собой. — Завтра, действительно, ждет очень длинный трудный день.

Много позже, мы с Эйнирой лежали в постели. Она устроилась на моем плече, я бездумно накручивал на палец ее локон.

— В итоге Георг понял что-то из того сумбура, что я наговорил, и мы пришли к некоему взаимопониманию, — заканчивал я свой рассказ.

Эйнира поежилась.

— Страшно даже представить, что могло произойти, — прошептала она, теснее прижимаясь ко мне, — я могла тебя потерять.

— Наверное, кому-то там, — я указал подбородком в потолок, — нужно, чтобы я пока что оставался в живых.

— Не шути так, — попросила моя королева. — Все это на самом деле очень страшно, — она помолчала и добавила: — И трагично. Принц Дамиан... Мне его даже жаль.

— Мне тоже, — признался я. — Но в чем-то Георг прав, Дамиан слаб, а слабый не может быть его наследником. Надеюсь, эта история его чему-то да научит, и он перестанет упиваться ненавистью и жаждой мести и попытается завоевать уважение своего отца как-то иначе.

— Наверное, теперь он еще больше считает тебя виновником всех своих бед...

Я пожал плечами.

— Как знать. По крайней мере, Георг вернул ему право называться «высочеством». Это уже шаг к примирению.

Эйнира вздохнула.

— Недолюбленные дети — это страшно.

— Выросшие недолюбленные дети страшнее... — я помотал головой, не отрывая ее от подушки, пытаясь отделаться от накатившей меланхолии. — А здесь что я пропустил? Я ведь не планировал отлучаться на такой долгий срок.

Эйнира подумала, прежде чем ответить. Видимо, тут, действительно, не произошло ничего из ряда вон выходящего, раз ей пришлось вспоминать.

— Ничего особенного, — наконец, сказала она. — Все по-прежнему. Когда от вас долго не было вестей, министры бушевали, Сакернавен даже выдвигал предложение мобилизировать армию и готовиться к войне с Союзом Правобережья, но потом, слава богу, приехал отправленный Реем гонец, и все успокоились.

Вот уж что по-настоящему страшно представить, так это то, что бы было, если бы кому-то из министров на самом деле пришла в голову самоубийственная мысль угрожать Правобережью вооруженным нападением.

— А так тебя министры не донимали? — спросил я.

— Ты же знаешь, большинство министров меня вообще не замечают, тем более я все время была вод защитой Мела и Леонера, а Холдера не было во дворце почти все время твоего отсутствия.

Перед глазами тут же возникло довольное лицо министра внутренних дел, отчего-то несказанно радостного моим возвращением.

В голове что-то щелкнуло. Может, я параноик, но...

Я перекатился на бок, подперев голову согнутой в локте рукой, и серьезно посмотрел на жену.

— Куда уезжал Холдер?

Она вздрогнула от внезапно изменившегося тона моего голоса.

— Мел закончил обучение очередной группы магов из Багряной Карадены, они поехали назад, и Холдер вызвался их проводить, сказал, что давно там не был. Ты что?!

Сон и усталость как рукой сняло, я сел. В вертикальном положении голова как-никак соображала быстрее. Я не я, а Холдер не Холдер, если он просто ездил посмотреть изменения в Багряной провинции. Этот человек ничего не делает просто так.

— Когда он вернулся? — быстро спросил я.

— Три дня назад, — вид у Эйниры стал совершенно растерянный, она коснулась моего плеча, — да что с тобой? Он просто уехал и вернулся. Во время его поездки не вспыхнуло восстание, не началась чума...

Но напряжение не оставляло.

— Эйни, он мне улыбался!

Она все еще не понимала.

— И что? Неужели не может он спустя столько времени, наконец, признать, твое положение и перестать строить козни?

— Это Холдер-то? — фыркнул я. — Очень смешно.

Эйнира покачала головой.

— Я тоже не настолько наивна, чтобы полагать, что человек способен переродиться и из подлеца и интригана стать белой овечкой, но, мне кажется, на этот раз ты ищешь заговор там, где его нет.

Я вздохнул, мои плечи опустились.

Может быть, она права, и у меня самая обычная паранойя на почве стресса и усталости? Но Холдер.... Чтобы Холдер мне улыбался...

— Иди ко мне, — Эйнира подвинулась ко мне на постели и обняла со спины, положила голову на плечо. — Тебе нужно отдохнуть. Просто выспаться, а решать дела завтра.

— Утро вечера мудренее? — усмехнулся я, действительно расслабляясь.

— Поговорка твоего мира?

— Что-то вроде, — вдаваться в подробности не хотелось. — Может быть, ты права, и я драматизирую, — окончательно сдался я, снова забрался под одеяло и закрыл глаза.

А ведь говорила мне мама, никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня...

Но мы все мудры задним числом.

Утро, как и планировалось, прошло в Зале Советов, где я подробно изложил министрам исход своих переговоров с императором Георгом. Хотя как подробно? О нападении принца Дамиана я умолчал, дабы не компрометировать, возможно, будущего монарха Правобережья, с которым мне придется сотрудничать.

Пришлось выдумать историю о безымянных разбойниках, в стычке с которыми погибли наши солдаты. По моей версии, люди императора спасли меня, после чего мы просто гостили в столице, а Георг из чувства вины и стыда за действия своих подданных пошел на уступки и мы смогли обсудить новые условия уже существующих договоров и заключение новых.

Министр торговли Шааген пришел в настоящий восторг, когда я показал ему проект составленного договора. По его словам, Союз Правобережья еще никогда не шел на такие уступки ни с одними соседями, и предложенные нам пошлины на импорт и экспорт были не просто выгодными для нас, а по-настоящему щедрыми.

Шааген забрал себе привезенные мной бумаги, смотря на них как на несметные сокровища, и обещал проработать в них каждое слово и только после этого вернуть для подписания.

Остальные министры отнеслись к моему рассказу с подозрением, но без особых возражений. В любом случае, всех радовала мысль, что воинственный император не имеет к нашему королевству претензий и настроен на дружественные отношения обоих государств.

Совет закончился только после обеда, и я вместе с Реем отправился поговорить с семьями погибших за меня людей. Семнадцать павших в бою воинов, и семнадцать семей, матери, лишенные сыновей, овдовевшие женщины, осиротевшие дети...

Это была тяжелая встреча. Я что-то говорил, о героизме, о доблести, о своей безмерной благодарности, но и я, и эти люди прекрасно понимали, что никакими словами мертвых уже не вернуть.

Я подписал приказ о денежной компенсации членам семей погибших и передал его министру финансов для немедленного исполнения. Меня поблагодарили и разошлись.

Меня же еще и поблагодарили! За что? За щедрость? О каких деньгах вообще может идти речь, когда эти люди умерли, прикрывая меня собой? Но, к моему удивлению, никто не высказал и слова обвинений.

Я оказался прав, следующий день после возвращения оказался длинным и трудным. Бесконечные разговоры, документы, подписи... К вечеру я же совершенно вымотался, и только ночью вспомнил, что планировал выяснить подробности поездки Холдера в Багряную Карадену, нутром ведь чувствовал, что здесь что-то не так. Но когда я опомнился, было уже за полночь, и будить министра, чтобы потребовать немедленного ответа, было бы глупо.

А потому я снова отложил на завтра то, что категорически нельзя было откладывать.

Если бы знал, к чему приведет промедление....

А на следующий день был четверг — День Прошений. С тех пор как меня короновали, это стало уже традицией: в последний четверг месяца двери дворца были открыты для всех желающих поговорить напрямую с королем и на что-то пожаловаться или что-то попросить. Так было принято во время правления короля Лергиуса, и Мельвидор убедил меня, что добрые традиции стоит сохранить.

Первое время люди занимали очередь еще с вечера, чтобы успеть попасть ко мне на прием, но потом, когда поняли, что отменять День Прошений никто не собирается, успокоились, а я поручил секретарю вести заблаговременную запись, дабы не создавать давки.

После завтрака я направился в тронный зал, где обычно и проходили аудиенции. До начала приема просящих оставалось около получала, и тронный зал был пуст.

Я оставил охрану у дверей и оказался в огромном помещении совсем один. Только я и огромный величественный трон, покрытый синим бархатом с серебряным узором — цветами Дайонов.

Сколько раз король Лергиус садился в этот трон, чтобы принять своих подданных? Представлял ли он своего сына, занявшим однажды его место?

Я пришел слишком рано, но идти куда-либо совершенно не хотелось. Мне очень давно не удавалось побыть одному, и я просто наслаждался тишиной.

Подошел к окну, из которого открывался вид на площадь, и посмотрел вниз.

На площадь со всех сторон стекались люди.

Я нахмурился. Может, я что-то перепутал? Например, день недели? В День Прошений не устраивалось никаких общественных мероприятий. Никаких новых указов, о которых следовало бы объявить во всеуслышание, не было, казни не планировались. Так какого черта происходит?..

Я не успел додумать мысль, как двери тронного зала распахнулись.

Мои брови невольно поползли вверх при виде пришедшей компании. Мел, Леонер, Гердер, Эйнира — все здесь, и у всех лица серьезные, обеспокоенные.

— Что случилось? — спросил Рейнел.

— Что с тобой? — Эйнира.

— Ты звал нас? — Мельвидор.

— Что, во имя Господа, стряслось? — Леонер.

От удивления я не сразу обрел дар речи. Чертовщина какая-то...

Наконец, мне удалось вычленить главное из сказанного: они все пришли, потому что думали, что я их звал.

Но я их не звал.

Мое сердце ухнуло вниз. Какой интересный выбор действующих лиц — все мои близкие люди в этом мире, единственные, кому я доверял, и единственные, кто знал обо мне всю правду. Абсолютно всю.

— Кто вам сказал, что я вас жду?

Мои друзья переглянулись.

— Слуга, — возмущенно выпалил Леонер. — Мы с Мелом как раз пили чай, а этот парень примчался и сказал, что ты требуешь нас в тронный зал и «немедленно», — последнее слово он явно процитировал.

— Слуга сказал мне то же самое, — растерянно пробормотала Эйнира, не понимая, смотря то на меня, то на остальных.

Рейнел первый ухватил суть происходящего.

— Ты нас не звал, — сказал он без вопросительной интонации в голосе. Его глаза превратились в щелки. — И кто, хотел бы я знать, это устроил?

— Я тоже, — пробормотал я, бросив взгляд на окно, гомон людей на площади уже достигал помещения. Это не могло быть простым совпадением. Кто-то намеренно сказал горожанам прийти к дворцу, и этот же кто-то отрезал нас от них, собрав здесь.

— Мой мальчик, может быть, слуги что-то напутали? — предположил Мел.

Леонер метнул на него раздраженный взгляд.

— Все четверо? — ядовито переспросил он. — Напутали?

Мне самому сделалось нехорошо. Но сейчас последнее, что нам нужно, это поддаваться панике. Перво-наперво необходимо выяснить, кто все это устроил и главное: с какой целью.

— Спокойно, — попросил я. — Если это чья-то шутка...

— Это не шутка! Шутки кончились! — раздалось от дверей, и в зал вошел Холдер. Но как вошел — не вошел, вплыл походкой павлина. А за ним шествовала стража. Один, два, три... Две дюжины стражников в полной экипировке и при оружии, с Роланом Кором во главе.

Холдер. Ну, конечно, так и знал, что этот жук что-то затеял.

— Холдер, что за цирк ты устроил? — раздраженно поинтересовался я.

От его самодовольной улыбки растаяло бы и масло. Слащавая, победная.

— Цирк? — переспросил он, будто не расслышал. — Кто устроил? Я? — и часто заморгал, как барышня с веером.

— Все, мне это надоело, — разозлился я. — Играть в свои игры можешь без меня.

Я решительно шагнул к двери, намереваясь спуститься на площадь и выяснить, за каким лешим там собрали людей.

Каково же было мое удивление, когда несколько стражников преградили мне путь. Мне! Королю, которому они приносили присягу. Хоть оружие не вынули...

Я крутанулся к Холдеру.

— Что это все значит? — процедил я сквозь зубы.

— А это значит, — промурлыкал министр в ответ, — что цирк устроил вовсе не я, и теперь представление окончено, — он повысил голос: — Господин Кор, немедленно возьмите под стражу этого человека! Я утверждаю, и у меня есть доказательства, что он не тот, за кого себя выдает. Это не Эридан Дайон, этот человек самозванец!

Бывает ощущение, что небо падает на голову. Такое я испытывал множество раз. Но впервые мне показалось, что не только небо рухнуло вниз, но и пол тоже ушел из-под ног.

Я просто стоял, смотрел на Холдера и молчал, пытаясь начать связно соображать.

Доказательства? Откуда у него могут оказаться доказательства? Откуда он вообще мог узнать правду?

Я заметил, как рука Гердера потянулась к мечу. Драться с таким количеством стражников? Он, что, сбрендил? Да и с кем драться — это же наши люди, не враги.

Я перехватил его взгляд и решительно покачал головой. Рей возмущенно посмотрел в ответ, но я повторил свой жест.

Холдер заметил эту пантомиму и развеселился еще больше, сияя белозубой улыбкой.

— Этих тоже под охрану, — распорядился он, делая жест рукой, охватывая всех присутствующих. — Это его пособники и укрыватели.

Ко мне подошел Кор.

— Пойдемте, ваше... — привычное «ваше величество» застряло у него на губах. — Пойдемте, — повторил он, — я надеюсь на ваше благоразумие, не сопротивляйтесь. Скоро все выяснится.

Я кивнул. Обернулся на остальных. Рейнел, Эйнира, Мельвидор, Леонер. Все растерянные, испуганные.

Есть такая поговорка: сколько веревочке ни виться... Кажется, только теперь я понял ее истинный смысл.

И я позволил себя увести.