Натуральный обмен

Глава 7

Мы пробыли в столице Союза Правобережья еще неделю. Я планировал уехать раньше, но император уж очень хотел сгладить плохое впечатление от встречи с его сыном. Пришлось сдаться и пойти у Георга Третьего на поводу.

Принца Дамиана я больше не видел, с императором мы о нем тоже не говорили. Он лишь как-то коротко обмолвился, что пока не принял окончательного решения о судьбе своего единственного сына, а потому временно отослал его с глаз долой в дальний гарнизон. В принципе, этих новостей для меня было достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением. Значит, Георг дал принцу шанс, а вот воспользуется он им или опять все испортит, уже его дело.

Чем я сам приглянулся императору, я так и не понял. То ли правда я напоминал ему его в молодые годы, то ли так сильно было разочарование в собственном сыне, а я подвернулся под руку. В итоге, мы составили несколько проектов договоров о торговле, которые мне еще предстояло обсудить с министром Шаагеном, внести коррективы и выслать обратно для окончательного подписания. Претензий к Карадене Георг не имел и еще раз заверил, что хочет дружественных отношений со мной и моим королевством.

На такой позитивной ноте и расстались. Император выделил нам целый полк охраны, должный проводить нас до границы с Караденой, где нас уже встретят, и даже лично вышел проводить.

— Это была познавательная встреча, — сказал он мне, прощаясь. — Надеюсь, следующая начнется с менее трагичных событий.

— Я тоже на это надеюсь, — искренне ответил я. Мысль о том, что нам придется сообщить семьям моей охраны об их гибели, давила мертвым грузом на плечи.

Мы попрощались с императором и покинули замок монарха с Гердером, остатками нашего отряда, состоящего теперь всего из трех человек, и сопровождением, выделенным Георгом.

Когда мы выехали на большой тракт, но не продолжили по нему путь к границе, а свернули налево на узкую проселочную дорогу, Рейнел догнал меня и поравнял коня с моим.

— Может быть, теперь объяснишь, что происходит? — потребовал он.

Рей был в своем праве требовать от меня ответов. Всю последнюю неделю он пребывал в практически абсолютном неведении, что происходит. Я постоянно пропадал с императором, то в замке, то в разъездах, так, что у меня совершенно не было времени перекинуться с другом и парой слов. Его на наши выезды Георг не приглашал.

— Объясню, — кивнул я, — все, но позже, — я стрельнул глазами на окружающую нас охрану.

Рейнел поджал губы, будто сдерживаясь от ругательств, но согласился:

— Хорошо, как знаешь.

Я на самом деле хотел рассказать Гердеру всю правду о своем общении с императором, но только не тогда, когда рядом с нами столько лишних ушей. Такие истории рассказывают даже не просто наедине, а при зажженной магической свече. Хотя Георг и не просил меня хранить в тайне предложение стать его наследником, и без напоминаний было ясно, что эта информация не должна стать достоянием общественности, тем более его подданным.

Наше уклонение от основного пути было моим личным капризом, разумеется, заранее оговоренным с Георгом. Мы и так задержались в Союзе Правобережья дольше, чем планировали, а потому я решил, что лишние несколько часов ничего не изменят.

Деревенька встретила нас лаем собак, из домов выглядывали люди, привлеченные шумом, но выйти не решались. Оно и понятно, здоровые крепкие мужчины были в это время дня на полях, в деревне остались только женщины, дети и старики, которые прекрасно помнили, что последний приезд всадников чуть было не стоил жизни их маленькой односельчанки.

Я спрыгнул с коня как раз под тем самым деревом на окраине поселения, на котором меня чуть было не повесили на прошлой неделе. Всунул повод в руки все еще ничего не понимающего Гердера.

— Ждите здесь, — громко распорядился я, чтобы меня слышали все, и никому не пришло в голову потащиться следом. Я был уверен, что опасность здесь мне не грозит, а обитатели деревни и так были перепуганы.

Рейнел одарил меня яростным взглядом, ясно говорившем, что ему хочется меня стукнуть за мои выходки, но возражать не стал, также прекрасно понимая, что любое лишнее слово будет немедленно доложено императору его людьми.

Я быстро прошел к нужному домику и постучал, только сейчас осознав, что мне могут и не открыть. Ясное дело, вытаскивать никого силой я не стану.

Но опасался я зря, дверь отворилась почти сразу. Естественно, Дара тоже слышала лай и стук копыт.

— Ваше величество, — женщина присела в неловком подобии реверанса.

— Не надо, — попросил я, опасаясь, что она начнет кланяться, как здесь принято.

Дара выпрямилась, но стояла, опустив голову и сгорбившись, будто ждала кары. От откровенного страха женщины мне стало не по себе, и идея приехать сюда уже не казалась такой блестящей, как сначала.

Атмосферу разрядила Нюся, она выскочила откуда-то из глубины домика и бросилась ко мне.

— Ты приехал! — девочка немедленно завладела моей рукой, потом обернулась к матери и показала язык. — Я же говорила, он хороший.

От вольности дочери с иностранным королем, Дара побледнела, как мел, и даже спустила дочке хамство по отношению к ней самой.

— Все нормально, — улыбнулся я, прежде чем она успела что-либо сказать. Присел на корточки, чтобы мои глаза были на уровне с глазами девочки. — Познакомимся еще раз, а? Меня зовут Эридан.

Нюся расплылась в восторженной улыбке.

— И ты король!

— Угу, — подтвердил я, — и я король. Я решил все дела с его величеством Георгом, и теперь возвращаюсь домой, поэтому хотел попрощаться и поблагодарить тебя и твою семью за гостеприимство.

— Что вы, не за что!.. — испугалась Дара.

— Поверьте, есть, — возразил я, выпрямляясь, — вы не знали, кто я, подозревали, что я мог оказаться беглым или преступником, но, несмотря на это, не отказали мне в приюте.

Дара смущенно покраснела, не зная, что сказать. Тут ее взгляд упал на мои запястья, раны уже зарубцевались, повязки сняли.

— Уже зажили, — робко улыбнулась она.

Я автоматически потер запястья, заживая, они ужасно чесались.

— Спасибо вам еще раз за все, — сказал я, собираясь уходить. И передайте Харесу мою благодарность. Я надеюсь, у вас все будет хорошо, — я отцепил с пояса тяжелый мешочек с монетами и протянул растерянной женщине. — А это возьмите.

— Что вы?! Зачем? — испугалась она, но подхватила мешочек, который я практически силой впихнул ей в руки. — Нам и тратить некуда, мы ведь... — слово «рабы» повисло в воздухе.

— Я думаю, вы найдете, куда потратить деньги, — пообещал я, извлекая из-за пазухи еще один подарок: свиток с печатью императора.

Дара обмерла. Навряд ли, она умела читать, но как выглядит желанная и в то же время запретная «вольная» знает любой раб.

Когда я высказал свою просьбу императору, он целую минуту смотрел на меня, как на умалишенного. Зачем мне приспичило освобождать каких-то там рабов, он понять не мог, но для него это было сущей мелочью, потому и не отказал. Собственноручно написал «вольную» и заверил личной печатью.

— Но как же... — прошептала Дара, принимая у меня бесценный свиток дрожащими руками.

— Спасибо вам за все, — еще раз поблагодарил я, потрепал Нюсю по соломенным волосам и поспешил ретироваться.

— Господи, «вольная»! — услышал я уже за спиной то ли крик, то ли плач. Радость, восторг, удивление в одном слове.

Через три дня пути мы заночевали в поле. Поблизости не было ни одного постоялого двора, а провести ночь в пути не хотелось. Солдаты императора, конечно, удивились неприхотливостью иностранного короля, но починялись приказу слушаться меня беспрекословно.

Я же на самом деле не видел особой разницы, где ночевать. После последних сумасшедших событий, мне хотелось лишь тишины и покоя, которых в ночном поле было гораздо больше, чем в шумной гостинице.

Я сидел у костра, завернулся в одеяло, подтянул колени к подбородку и смотрел на огонь. Отдых мне требовался, но больше не физический, а моральный, а потому спать не хотелось.

Невдалеке переговаривалась охрана, окружившая выбранное место ночлега кольцом, иногда пофыркивали кони.

Я поймал себя на невеселой мысли, что в девятнадцать чувствую себя дряхлым стариком, почти таким же, как император Георг. А как же беспечная юность, а, парень? Когда же она успела кончиться, да так быстро, что ты и не заметил?

Сзади раздались шаги по сухой траве. Охрана была на посту, и можно было не опасаться, что кто-то подобрался ко мне со спины. А побеспокоить короля в уединении мог только один человек.

— Привет, Рей, — поздоровался, не оборачиваясь.

— Привет, — откликнулся Гердер, усаживаясь рядом. Я посмотрел на него в свете луны. Ему тоже досталось за это путешествие. Осунувшийся, усталый. — Как ты? — тревожный взгляд в мою сторону.

Я невесело усмехнулся. И все равно, несмотря ни на что, беспокоится обо мне.

— Со мной все нормально, — заверил я.

— Мне так не кажется.

Я поежился и подкинул еще сухих веток в костер.

— Все лучше, чем могло бы быть, ты же знаешь.

Но Рейнела провести было не так просто.

— Я же вижу, ты сам не свой все эти дни, — сказал он. — У Георга выглядел бодрым, улыбался, поддерживал светские беседы, потом в той деревне, когда ты отвез рабам «вольную», ты тоже казался довольным, но стоило нам поехать дальше, ты стал напоминать тучу, черную такую, беспросветную тучу.

Я вздохнул.

— Наверное, — спорить и что-то опровергать не хотелось.

Гердер был прав, в замке императора я должен был себя так вести, потому что единственной моей целью было наладить дружественные отношения с монархом Правобережья, а значит, нужно было улыбаться и выглядеть всем довольным. Заезд в деревню и встреча с Нюсей меня порадовала на самом деле. Очень хотелось хоть как-то отблагодарить этих хороших людей, и я был счастлив, что мне это удалось. А когда мы двинулись в путь, дурные мысли слетелись, как стервятники на падаль... Фу... Я даже поморщился, мой ассоциативный ряд вполне соответствовал моему настроению.

— Это из-за того, что погибло столько наших? — догадался Рей.

Я еще несколько мгновений заворожено смотрел на пляшущие языки пламени, прежде чем ответить.

— И это тоже, — признал я.

— Это не твоя вина.

Я пожал плечами.

— Это как сказать...

— Не ты это затеял. Эти люди служили своему королю и умерли как герои, защищая его. Тебя.

Я, наконец, оторвался от костра и встретился с другом взглядом. В темноте, лишь слегка разреженной лунным светом, его зеленые глаза казались черными.

— Рей, сколько уже людей умерло за меня? Скольких я приказал казнить?

— Ты никогда не казнил невиновных, — вступился он за меня.

Я проигнорировал его слова.

— Я никогда не считал, что у меня хорошая память, — продолжал я, снова уставившись на огонь, — но я помню имена всех, под чьим приговором поставил свою подпись. Помню Ларса, первую жертву моего восхождения на трон, помню каждого, кто закрывал меня своей грудью...

— Пройдет время... — начал было Гердер, но я не дал ему договорить очередную успокаивающую речь.

— Сколько, Рей? Десять лет? Пятьдесят? И я стану таким, как император Георг? «Зачем вам освобождать рабов, ваше величество? Это же... рабы!» — процитировал я.

— Ты не такой, как Георг, — уверенно возразил Рейнел, но я его уверенности не разделял.

— Император задал мне вопрос, что бы я делал, если бы Дамиан угрожал той девочке, а у меня была бы реальная возможность сбежать. И знаешь, что я ответил?

— Ты ДОЛЖЕН был бы бежать, — твердо сказал Рей, помолчав.

— Вот именно, — горько согласился я. — Вот именно. Я должен был бы бежать, — хотелось кричать, но я контролировал себя до омерзения хорошо, мой голос звучал спокойно, будто я говорил о погоде. — И самое страшное, что я не просто должен был бы. Я бы сбежал. Принес бы в жертву ребенка и сбежал.

— Ты отвечаешь за целую Карадену, в которой тысячи детей, — Рейнел не разделил со мной моего самобичевания.

— Я знаю, — вздохнул я, — я знаю. Но меня пугает не это.

— Тогда что?

— То, с какой легкостью я стал отправлять людей на смерть. Меня рвало, и я плакал после казни Эрвина и его сообщников, — на этой фразе Рейнел хмыкнул, он знал, что я тогда переживал, но не знал подробностей. — Тогда я был еще человеком.

После этих слов Гердер хмыкнул вторично.

— Ну, а теперь ты кто? — если бы я не знал его так хорошо, то обиделся бы на насмешливый тон.

— А теперь я — король...

— Поверь, короли — тоже люди, — заверил Гердер. — Вспомни короля Лергиуса, он был великим человеком, хотя тоже вершил судьбы людей, казнил и миловал.

И как он закончил, этот великий-человек-король Лергиус? Пролежал десять лет в золотой постели, один в пустой комнате, а потом умер в окружении безразличных людей, которых ни капельки не тронула его смерть, потому что все ждали ее слишком давно, оплаканный только самозванцем из другого мира, в то время как его собственный сын сбежал и бросил его...

Ничего этого я не сказал, заранее зная, что скажет Рейнел в ответ: постарается убедить, что я не прав и слишком требователен к себе. Я бы жаловался дальше, а он утешал...

Нет уж, довольно разводить нюни, я и так позволил себе дать слабину этой ночью.

Я вдруг разозлился сам на себя: это же надо было додуматься — вываливать все эти мысли и рассуждения на Гердера!

— Не обращай внимания, — бодро сказал я, — завтра я буду в порядке. Ложись спать.

— Точно? — даже в темноте был виден его тревожный взгляд.

Я усмехнулся.

— Рей, ну не будь моей мамочкой, — взмолился я, — живой я, все со мной нормально. На себя посмотри, краше в гроб кладут.

— Да иди ты, — деланно обиделся Гердер. — Зубоскалит еще, — и поднялся.

Мне спать по-прежнему не хотелось, а потому я поглубже закутался в одеяло и пошевелил длинной веткой угли в костре.

— Спокойной ночи, — пожелал я.

— Спокойной, — отозвался Гердер, и я услышал удаляющиеся шаги по пожухлой траве.

— И без снов, — прошептал я уже сам себе под нос.

В том, что мне непременно будут сниться кошмары, я не сомневался.