Натуральный обмен

Глава 2

На глаза мне надели непрозрачную повязку, развязали ноги и вытащили из телеги на прохладный воздух. В лицо пахнул ветер, принесший с собой запах сухого сена. Где-то вдалеке слышались голоса, но на таком расстоянии слов было не разобрать. Куда они меня притащили?

Но поразмыслить на эту тему не дали. Конвоир бесцеремонно впечатал пятерню мне между лопаток и приказал идти, потом ухватил под локоть, задавая направление. Да уж, обращение, мягко говоря, не королевское.

В голове все еще гудело, руки, связанные за спиной, саднили от впившейся в них веревки, но мне пришлось подчиниться и двигаться туда, куда вели. В любом случае, пока сопротивляться не имело ни малейшего смысла, даже если бы у меня была такая возможность. Но ее не было, я оказался совершенно один в руках неизвестно кого.

Я крепче сжал зубы, пытаясь успокоиться и настроить себя на то, что пока придется потерпеть, так сказать, до выяснения обстоятельств.

Земля под ногами была мягкой. В городах все улицы вымощены камнем, а если прибавить к этому запах сена и голоса, то, вероятно, меня привезли в какое-то поселение. В подтверждение моей догадки где-то совсем близко залаяла собака. Значит, все-таки деревня. А вот хорошо это или плохо, предстояло еще выяснить.

Скрипнули петли, мой конвоир открыл дверь и втолкнул меня в помещение, землю под ногами сменили твердые доски пола.

Половицы скрипнули, кто-то уже был внутри, помимо нас, и этот кто-то шагнул навстречу.

— Наконец-то, — недовольный молодой мужской голос, но, к сожалению, совершенно незнакомый. — Посадите его на стул и свяжите.

— Слушаюсь, господин, — отозвался мой охранник и снова толкнул меня, выполняя приказ.

Меня заставили сесть, потом привязали за щиколотки к ножкам стула, развязали и снова связали руки, зафиксировав их за спинкой, и только после этого сняли повязку. В глаза ударил яркий свет, и пришлось как следует проморгаться, прежде чем что-либо рассмотреть.

Когда мне это, наконец, удалось, я понял, что я не ошибся. Я находился в чем-то вроде сарая. Помещение довольно большое, деревянное, без окон, но с крупными щелями между досок, через которые и пробивался свет, ослепивший меня. В углу возле двери валялась какая-то утварь: ведра, грабли, лопаты. В остальном помещение было пустым, не считая, конечно же, меня, моего конвоира и молодого человека, стоящего напротив и с интересом разглядывающего меня. Я прищурился и тоже стал, не таясь, рассматривать его в ответ.

Высокий, худощавый, примерно моего возраста, возможно на пару лет старше. Одет не вычурно, но богато, на боку ножны с мечом, судя по гарде, салейским, что само по себе роскошь. Темные глаза, черные волосы, правильные черты, прямой нос, лицо можно было бы назвать приятным, если бы не брезгливо-презрительное выражение на нем.

Молодой человек, наконец, оторвал от меня взгляд и посмотрел на конвоира.

— Он надежно связан?

— Да, господин.

«Господин» удовлетворенно кивнул и распорядился:

— Тогда оставь нас и жди за дверью.

— Слушаюсь, господин.

Без единого возражения охранник направился к двери, даже не глянув в мою сторону. Итак, мы остались одни, и хищный взгляд, который «господин» устремил на меня, мне совсем не понравился, потому что не предвещал ничего хорошего.

Я тоже просто смотрел на него и не пытался заговорить, оценивая свои шансы, однако прогноз получался неутешительный. Если они сами меня не развяжут, мне ни за что не вырваться.

Пленитель все же заговорил первым.

— Как поездка? Не укачало? — явно издевательский тон, к тому же полный осознания собственного превосходства.

Так, значит... Первым моим желанием было просто промолчать и игнорировать вопрос, но потом я решил, что это еще не допрос, и, возможно, потом мне еще много придется отмалчиваться.

— Поездка? Замечательно, — ответил я спокойно, тоном, каким вел беседу на светских мероприятиях. — Сервис на высшем уровне, благодарю.

Молодой человек хмыкнул и снова посмотрел на меня оценивающе.

— Шутник, значит?

— Есть немного, — если бы у меня не были связаны руки, я бы пожал плечами.

— Ну, ничего, — отмахнулся зазнавшийся незнакомец, — скоро тебе станет не до шуток.

Он нарочито медленно стянул перчатки и демонстративно размял пальцы. Вот теперь я почувствовал самый настоящий гнев. Что это за игры? Хочет запугать? Вот только я чувствовал что угодно, только не страх.

Я вскинул голову и выдал с великолепным королевским апломбом:

— Для начала, с кем имею честь? Если мне не изменяет память, вы не представились.

— Можешь считать, что я твоя смерть.

Я закатил глаза:

— А менее поэтично?

— Что ж, познакомимся, — он заткнул перчатки за пояс и издевательски протянул руку. — Я принц Союза Правобережья, сын и единственный наследник Императора Георга Третьего, его высочество Дамиан, — покрутив рукой перед моим носом, принц, наконец, убрал ее и упер себе в бок, — ах да, — словно спохватившись, сказал он, тебе не до рукопожатий.

Развяжи он меня, я бы пожал ему не только руку, но и шею. Но поддаваться на провокацию и сыпать угрозами в ответ я не собирался.

Принц, значит, наследный, чтоб его... Я знал, что у Георга имеется сын, кажется, двадцати трех или двадцати четырех лет, но, насколько мне было известно, в политике отца он не участвовал, и близко в свои дела император его не пускал. Так, скажите мне, какого черта он делает здесь? Если все это хитрый ход Георга, то почему он послал собственного сына на такую грязную работу? И почему я не понять где, а не в застенках императорского замка? Что-то определенно не сходилось.

— И где же сам император? — спросил я.

В ответ принц хохотнул. Если он хотел сделать свой смешок устрашающим, то у него ничего не вышло, он получился скорее нервным.

— Отец, полагаю, готовится к твоему приезду и ломает голову, почему ты еще не прибыл.

— И что же тогда я делаю здесь? — как можно спокойнее поинтересовался я.

— А здесь ты ждешь своей смерти, — медленно, смакуя каждое слово, ответил Дамиан.

Ну вот, приехали. Император ждет меня в своем замке, а его сынок умыкнул меня в тайне от него и собирается прикончить. Ерунда какая-то.

— И чем я тебе помешал? — искренне удивился я. Я этого парня видел в первый раз в жизни и точно ничем не мог ему насолить.

Но едва я произнес последний вопрос, я тут же пожалел, что вообще раскрыл рот. Глаза правобережского принца полоснули такой дикой ненавистью, что, не будь я связан, я бы попятился от него.

— А здесь ты, потому что довольно портить мне жизнь! — почти выкрикнул он, сжимая кулаки. Я, конечно, растерялся, но на этот раз благоразумно промолчал, не мешая принцу распыляться. — Весь последний год я только и слышал от отца, какой ты замечательный, какой успешный, вот каким он бы хотел видеть своего сына. Он тыкал меня в мою несостоятельность изо дня в день, а когда повел разговоры о личной встрече с тобой, это переполнило чашу моего терпения.

Выходит, посол говорил правду, и за приглашением императора на самом деле не скрывалось ничего, кроме желания познакомиться и наладить контакты с соседним королевством.

Я посмотрел на принца с плохо скрываемой жалостью.

— Ну не усыновить же он меня хотел.

Зря снова не сдержался, потому что на этот раз получил звонкую пощечину. Не слишком больно, но неприятно и определенно унизительно.

— Ты знаешь, как он тебя называет? Знаешь? Виртуоз! Твердит, что ты напоминаешь его самого в юности.

Виртуоз? Ну надо же.

— И чем же тебе поможет моя смерть? — спросил я.

— А тем, что он перестанет восторгаться тобой. Если я принесу ему твою голову, значит, я сильнее, хитрее, лучше тебя!

— А то, что это станет поводом к войне с Караденой, тебя не беспокоит?

Но у него был заготовлен ответ и на это:

— Наша армия больше, мы захватим вас без труда. Я давно твержу отцу, что мы должны напасть на Карадену, но он считает, что нам это ненужно, куда полезнее заключить с вами новые договоры и быть добрыми соседями.

— Твой отец — мудрый человек, — отозвался я, больше мне сказать было нечего.

— Мой отец — старик, уставший воевать, — отрезал Дамиан.

— Возраст — это еще и опыт, — напомнил я.

— Строишь из себя умного? — снова взбеленился принц. — Что ж тогда дал заманить себя в ловушку, раз такой умный?

— Не ношу с собой дуракоустойчивых приспособлений, — разозлился я.

Понадобилась целая минута, чтобы до принца, наконец, дошел смысл моего оскорбления, а потом он покраснел, как рак, и выхватил кинжал.

— Ты будешь умирать медленно, — пообещал он и пошел на меня.

Пульс застучал в ушах, я пытался просчитать варианты, но их было немного. Все, что я мог, это попытаться опрокинуть стул и сбить его с ног. Если получится вывернуться, завладеть ножом и перерезать путы, то у меня будет шанс. Хотя это на грани фантастики, и я прекрасно отдавал себе в этом отчет, на шум непременно подоспеет подмога... Но если не можешь ничего сделать, делай хоть что-нибудь, и я приготовился использовать свой последний шанс.

Принцу оставалось несколько шагов до меня, когда в дверь сарая постучали.

Дамиан заскрипел зубами и убрал кинжал в ножны на поясе.

— Входи! — крикнул он.

Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге возник тот самый воин, который привез меня сюда.

— Господин, — все-таки странно, что не «ваше высочество», — прибыл гонец.

Принц нахмурился.

— Что говорит? Взяли остатки его защитников?

Мое сердце радостно запело. Остатки? Значит, кто-то спасся!

— Нет, господин, — докладчик виновато опустил взгляд, — они ушли. Но есть кое-что хуже этого, — после чего замолк, видимо, опасаясь озвучивать дурные вести.

— Да говори же! — не выдержал Дамиан.

— Они видели корону на одном из сбежавших, — воин бросил взгляд на меня через плечо своего господина, — мы ошиблись, это не он.

— Что значит «не он»?! — вскричал принц и в бешенстве повернулся ко мне, я же в ответ тоже широко распахнул глаза, вот чего-чего, но подобного поворота я точно не ожидал. — Ты меня обманул?! Хотел спасти шкуру своему трусливому королю и выдал себя за него?! Воспользовался тем, что я не знаю Эридана в лицо!

Моего ответа явно не требовалось, и я промолчал, лихорадочно соображая. Моя корона на ком-то другом! Только одному человеку хватило бы ума и смелости надеть ее и выдать себя за короля, чтобы отвести от меня огонь. Рейнел, только он мог это сделать. Значит, он жив. Это отлично. Но если его схватят, считая королем, то его ждет то, что этот психопат приготовил для меня.

— Я полчаса распинался перед каким-то... — похоже, от бешенства он даже не сумел подобрать мне достойного названия. Принц резко приблизился ко мне, снова выхватив кинжал. — Говори, кто ты. И быстро.

— Я король Эридан Дайон, — четко и с достоинством произнес я. Мне очень хотелось ухватиться за спасательную ниточку и согласиться с версией, что я это вовсе не я, но одна мысль о том, что они поймают Рея, принимая его за меня, и приведут к принцу, приводила в ужас. Может, Гердер и готов был пожертвовать собой, чтобы спасти мне жизнь, но я не собирался принимать эту жертву. В любом случае, король я или нет, свидетеля Дамиан в живых не оставит, а подставить друга только затем, чтобы умереть быстро и безболезненно, я готов не был.

— Довольно врать, — зашипел на меня принц, уже совсем себя плохо контролируя. — Кто ты? Назови свое имя и быстро.

— Я говорю правду.

— Не держи меня за дурака, мои люди видели корону.

— Мало ли кто мог ее надеть, — совершенно честно ответил я, но, как я и думал, он мне не поверил.

— Никто в здравом уме не решится надеть на себя корону. Это все равно что государственная измена. Никто на это не пойдет. Поэтому говори правду, — я молчал. — Я сказал: говори! — он прижал острие кинжала к моей шее и надавил, больно, но терпимо, я почувствовал, как по коже побежала теплая струйка крови. — Говори, или я перережу тебе глотку.

Ну что ты будешь делать с человеком, который требует, чтобы ты соврал?

— Ладно-ладно, не кипятись, — сдался я, хотите — получите, потом не жалуйтесь.

Дамиан удовлетворенно кивнул и убрал кинжал от моего горла.

— Твое имя?

— Рейнел Гердер, — назвался я, в этот момент безумно злясь на своего друга. Если удастся свидеться, придушу собственными руками.

— Ты слышал это имя? — повернулся принц к все еще стоящему в дверях воину.

Тот нахмурился, вспоминая.

— Кажется, да. Это тот самый друг короля, о котором нам докладывали.

Теперь во взгляде Дамиана зажегся интерес.

— Тот самый, из-за которого король казнил все правительство Багряной Карадены, стоило наместнику начать ему угрожать?

Хм, не знал, что по миру ходит такая интерпретация прошлогодних событий.

Воин пожал плечами.

— Похоже на то, господин.

— Что ж, — Дамиан снова посмотрел на меня, на этот раз оценивающе и побарабанил пальцами по ножнам с мечом, — может, тогда еще не все потеряно. Если король такой преданный друг, как о нем говорят, то он придет за ним. А? Как думаешь? — это уже адресовалось мне. — Придет он за тобой?

— Он же не идиот, — ответил я, с ужасом понимая, что Рейнел как раз придет и попадет в руки к этому доморощенному мстителю. Впервые мне стало страшно.

Наверное, Дамиан что-то прочел в моем взгляде, потому что довольно осклабился, его плечи расслабились.

— Он придет, — от уверенности в его голосе меня передернуло. — Думаю, нам даже не придется охотиться за ним, он придет сам.

Я смотрел на него исподлобья и молчал. Мне оставалось лишь верить, что Гердер не попадется в эту ловушку. В конце концов, Рейнел опытный воин, успевший побывать во многих передрягах и прекрасно умеющий анализировать ситуацию и ориентироваться по ходу действия. Вон как он быстро сообразил нацепить на себя корону.

— Он тебя обставит, — пообещал я.

— Ну, это мы еще посмотрим, — заявил Дамиан, явно не восприняв мои слова всерьез, убрал кинжал обратно на пояс и направился к выходу. — Заприте его здесь и охраняйте, — бросил он через плечо, видимо, потеряв ко мне интерес.

Время казалось бесконечным. Я в кровь растер запястья, но так и смог высвободить руки. Беззвучно матерясь, я пытался снова и снова, но ничего не выходило.

Я прекрасно понимал, что сидеть и ждать чудесного избавления бесполезно, мне нужно было бежать, а еще лучше: бежать прямо к императору Георгу и просветить его, какими комплексами страдает его сын. Это же надо было такое придумать, убить меня, чтобы заслужить уважение собственного отца. Идиот идотский.

Я зашипел сквозь сжатые зубы, когда боль в запястьях стала прямо-таки нестерпимой. И почему я не волшебник? Сейчас бы шевельнул пальцем, и веревка истлела, а я освободился... Но нет, Мельвидор еще давным-давно сказал, что у меня, как и у моего двойника, нет ни малейших способностей к магии.

Не знаю, сколько я так пытался освободиться, но мне показалось, что не меньше нескольких часов. Солнце стало садиться, но я по-прежнему ничего не добился.

Уже совсем стемнело, когда до меня донесся лай собак, а потом перестук копыт и громкие голоса. Видимо, вернулись воины, отправившиеся в погоню за Гердером.

На улице сделалось шумно. Собаки продолжали надрываться от неожиданного нашествия незнакомых людей, мужские голоса приветствовали друг дружку, громко переговариваясь и хохоча.

Вот она возможность!

Понадеявшись, что снаружи достаточно шумно, и меня никто не услышит, я резко дернулся в сторону, и свалился вместе со стулом на пол. Больно припечатался бедром и плечом, снова беззвучно выругался, а потом замер в ожидании, что сейчас дверь распахнется, ворвется мой охранник, вернет стул и меня вместе с ним в вертикальное положение, и все мои трепыхания пойдут прахом. Но я пролежал, не шевелясь, несколько минут, однако никто так и не появился, все тот же шум голосов на улице, смешки, никакого беспокойства.

Я перевел дыхание, успокаиваясь, и стал пытаться переместиться по полу ближе к двери. В этот момент в голове не было ни единой мысли, кроме: «Только бы не вошли». Если до этого мне казалось, что время бесконечно, то теперь мне его катастрофически не хватало. Оказалось, передвинуться на расстояние двух метров, лежа на полу и будучи привязанным к стулу, задача нетривиальная. А если при этом тебе еще и нужно не наделать шуму, то и подавно.

Когда я, наконец, добрался до заветного угла помещения с сельскохозяйственным инвентарем, я готов был расплакаться от облегчения. К черту мой самоконтроль, сбившееся дыхание не желало восстанавливаться.

Увидели бы меня сейчас министры, наверное, умерли бы от злорадства. Король, называется, валяется в грязи и молится, чтобы время остановилось.

Кое-как мне удалось вслепую нащупать острие лопаты, и я начал пилить путы. На это ушло еще минут десять, но, наконец, веревка поддалась, и мне удалось высвободить руки. После чего я развязал ноги и, шатаясь, поднялся с пола. Я весь взмок, будто бежал марафон, сердце бухало в груди.

Я прислушался: шум снаружи стих. Все еще слышались голоса, но тихие, далекие, и проверить пленника никто не спешил.

Я опустил взгляд на свои руки, запястья выглядели удручающе, болели и кровоточили. Ладно, это уже мелочи жизни, теперь задачей номер один было выбраться отсюда.

Я подкрался к двери и снова прислушался. Ничего не слышно, но, навряд ли, сарай оставили без охраны. За дверью кто-то точно есть, и сейчас, чтобы выбраться, передо мной стоит выбор: или я, или тот, кто находится снаружи.

Колебался я недолго. Убийство мне претило, но сдаваться без боя я не собирался, слишком многое было поставлено на карту.

Я внимательно вгляделся в щели в двери. Где-то далеко поблескивал свет костра, сама же дверь была заперта на задвижку. Отпереть ее изнутри — заранее пустая затея. Впрочем, дверь не выглядела крепкой. Но смогу ли я ее выбить с одного удара? Второго шанса у меня не будет, и я это прекрасно понимал.

Значит, все должно получиться. До этого мне везло, не может же везение отказать в самый нужный момент, не так ли? Логика оптимистичного идиота, но, кроме как попробовать, мне ничего не оставалось.

Я выбрал лопату покрепче и поострее и перехватил ее поудобнее.

Ну что, король, пришло время проверить тебя на крепость. В прямом и переносном смысле.

Я примерился, взвешивая шансы. Дверь открывалась наружу, а не вовнутрь, а это уже хорошо. На вид хлипкая, так что все вполне может получиться. Меня и заперли в таком ненадежном месте только потому, что были абсолютно уверены, что я связан и беспомощен. И, судя по всему, такая дверь служила скорее для того, чтобы скрыть содержимое сарая от лишних глаз, чем для защиты.

Я не ошибся, дверь слетела с ненадежных петель от одного удара ногой. Но радоваться времени не было, потому что я был прав и в том, что меня по-прежнему охраняли. Стоило мне появиться в дверном проеме, как на меня тут же бросился охранник, по совместительству тот самый конвоир, которого Дамиан и оставил меня стеречь.

Выбора не было, я не мог позволить воину вынуть меч, а потому, не раздумывая, ударил врага (именно врага, я запретил себе думать иначе) в горло острием лопаты. Охранник захрипел и повалился навзничь, обильно поливая все вокруг кровью.

Кто-то закричал. Люди, мирно сидевшие у костра и отдыхавшие после боя с моим отрядом, повскакивали со своих мест и бросились по направлению к сараю, на ходу вынимая мечи.

— Стой! — донеслось до меня. — А ну стоять!

Ага, только шнурки поглажу.

Я выхватил меч из ножен убитого мной воина и бросился к коновязи. Меч был тяжелым, не легкий салейский, к какому я привык, но выбирать не пришлось.

Никогда еще я не взлетал в седло с такой скоростью, как той ночью. Рубанул мечом по поводу, чтобы не тратить время и отвязывать коня, и понесся в ночь в сторону леса под крики и угрозы моих преследователей.