Натуральный обмен

Глава 10

Мне снился сон, прекрасный сон. Я провел ночь с девушкой своей мечты. Я целовал ее, и она целовала меня в ответ, не менее страстно, чем я сам. Она была моей, и эта ночь принадлежала только нам.

Прекрасный сон... Всего лишь сон, потому что в реальности я не заслужил ничего подобного...

Я глубоко вздохнул и открыл глаза. Я лежал на спине, поэтому мой взгляд уперся в украшенный фресками потолок. Цветы и птицы...

Я моргнул. Откуда взялись цветы и птицы? Я отчетливо помнил, что над моей постелью были изображены белые облака на голубом небе.

Только не говорите мне...

Я повернул голову и не поверил своим глазам: на моем плече спала Эйнира, обвив своей рукой мою.

...Что это был не сон!

Тысяча мыслей пронеслась в моей голове всего за мгновение. Что скажет она мне, когда проснется? Решит, что я пришел к ней забыться только потому, что мне было плохо? Или еще отвратительнее, скажет, что не смогла мне отказать, потому что я ее муж...

Наверное, Эйнира почувствовала, что я пошевелился, и проснулась.

Наши глаза встретились, и я почувствовал себя полным кретином за все, что успел передумать.

— Привет, — прошептала она.

А я все еще не мог поверить, что это правда, что она не отскочила от меня в страхе, осознав, что произошло, а смотрит на меня глазами, полными... счастья?! Помилуйте, я такого не заслужил!

— Привет, — эхом повторил я.

Что еще сказать, я не знал. Никогда еще я не просыпался с девушкой, с которой хотел бы проснуться.

Эйнира все еще не сводила с меня блестящих внимательных глаз.

— В нашу брачную ночь ты был совсем другим.

Я чуть прикрыл глаза. Эридан, как долго еще ты будешь отравлять мне жизнь?

— Боюсь, я никогда не смогу быть таким, каким был.

В ответ Эйнира удивила меня еще больше, она крепче сжала мою руку.

— И не надо. Никогда не будь таким, каким ты был.

— Эйни, — я погладил ее по волосам и поцеловал в макушку, — я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Знаешь, — сказала она после небольшой паузы, — никогда не думала, что скажу это, но мне с тобой очень хорошо.

— Я никогда не буду прежним, — с чувством пообещал я и привлек ее к себе, чтобы поцеловать.

Какая-то часть меня напомнила мне, что это нечестно, что Эйнира считает меня своим мужем, и, знай она, что я не он, то никогда бы не позволила мне дотронуться до себя. Какая-то часть меня помнила об этом. К черту эту совестливую часть!

— Ты никуда не торопишься? — спросила Эйнира, на мгновение оторвавшись от моих губ.

Конечно же, ей тоже было странно просыпаться с мужем в одной постели, тем более когда он не пытается отделаться от нее и сбежать, сославшись на важные дела. Впрочем, ссылаться мне было незачем, дел на самом деле было много, и если я хочу изменить привычный порядок дел в Карадене и возродить ее, мне нельзя терять ни одного дня.

Пара часов это же не целый день, верно?

— Я никуда не тороплюсь, — заверил я, снова привлекая ее к себе.

Я как раз выбрался из ванной и успел переодеться, когда в мою дверь постучали.

— Открыто!

— Привет, — Рейнел вошел и неловко потоптался на пороге, чего с ним никогда раньше не случалось. — Ты как?

— Лучше, чем мог ожидать вчера, — честно ответил я.

Игнорируя его хитрый взгляд, я подошел к зеркалу и расчесал еще мокрые волосы. Они уже совершенно отрасли, скоро придется собрать их в «хвост», как Рей. Таких длинных волос у меня никогда в жизни не было, но почему-то стричь их расхотелось. В этом мире мужчины редко стригутся коротко, а раз я теперь принадлежу ему, нужно привыкать.

— Спасибо, что вчера оставил меня в покое, — вспомнил и поблагодарил я.

— Я смотрю, ты нашел себе компанию получше.

Я на мгновение замер: откуда он узнал? А потом высмеял сам себя. Ну конечно, глупый вопрос. Если моя охрана и охрана Эйниры собралась ночью у одной двери, ясное дело, кто где ночевал.

Я поднял руки, сдаваясь.

— Ладно, подловил!

Рейнел усмехнулся.

— Делаешь успехи, ученик, — он хлопнул меня по плечу. — Даже не ожидал такой прыти от вечного затворника.

Я вперился в него напускным злым взглядом.

— Я не буду ничего обсуждать, — предупредил я.

— Ладно-ладно, — сегодня Рей был вообще на редкость покладистым, наверное, на самом деле, перенервничал вчера за меня. — Я же говорил, что вы с Эйнирой друг другу очень подходите.

— Да уж, — протянул я, сел, подпер рукой подбородок и уставился в окно.

— Не понял, — Рей подошел и сел напротив. — С чего опять печаль-тоска? Все же хорошо.

— Лучше некуда, — ответил я.

Гердер смотрел на меня подозрительно, видимо, пытаясь найти нотки сарказма в моем голосе, но я был совершенно искренен: все было просто замечательно.

— Рей, если она узнает когда-нибудь правду, она меня не простит, — сказал я.

Рейнел поджал губы, все еще смотря на меня, потом помолчал еще пару секунд, прежде чем ответить.

— Видишь ли, друг мой, — наконец, произнес он пугающе серьезным тоном, — если правда станет известна, ей уже не придется тебя прощать, — Рей демонстративно провел пальцем по горлу, показывая, что меня ждет в случае, если меня разоблачат. Надо сказать, весьма оптимистичная версия, потому что самозванца даже не обезглавят, а четвертуют.

— Хочешь сказать, заткнуть свою совесть куда подальше и радоваться тому, что есть у меня сейчас?

Рей кивнул.

— Именно. Дай своей совести взятку и заставь навсегда замолчать. Эйни — хорошая девочка, простит — не простит, это отдельный вопрос, но взваливать на нее эту тайну точно не стоит. Я тебя никогда не предам, Мел и Леонер тоже никому не скажут, потому что повязаны с тобой, и они и себе подпишут приговор, а Эйнира...

— Думаешь, она может выдать меня? — прямо спросил я.

Гердер пожал плечами, а потом покачал головой:

— Серьезно? Нет, не думаю, она не такой человек, но никто не знает, что будет завтра. На нее могут давить. Поэтому не испытывай судьбу.

Рей был прав, я не мог это не признать. Как всегда, логичен и прав.

Я поспешил сменить тему.

— Ты нашел семью Ларса? Им выплатили компенсацию?

Самому мне вчера было не до этого, но я заставил министра финансов заняться этим вопросом и выделить сумму из королевской казны.

— Да, — Рей помрачнел, тема смерти Ларса всем нам давалась нелегко, — его, конечно, семье ничего не заменит, но сумма была внушительной. Признаюсь, я поражен, что министры так расщедрились. Когда меня вчера нашел министр Варнус и передал деньги, я глазам своим не поверил.

— А вот это хорошая новость, — я расплылся в хищной улыбке. — Значит, министры поняли, что шутить я не намерен.

Гердер вскинул брови.

— Погоди-погоди, может министры что-то и поняли, но я точно нет. Перед казнью ты был не в том состоянии, чтобы я мог задавать тебе вопросы. После — тем более. Но ты так и не рассказал мне, как прошел Совет.

Я зевнул, не выспался я совершенно.

— Вот что, — решил я, — давай раздобудем что-нибудь поесть, а потом я тебе все расскажу. У меня была бурная ночь, а я до сих пор ничего не ел.

— Да уж, — усмехнулся Рей, — весь дворец уже в курсе вашего воссоединения с женой, а вы не решились даже завтрак в покои заказать. Как дети, честное слово.

Я только отмахнулся, направляясь к двери, чтобы позвать прислугу.

— Я, знаешь ли, не так искушен в ночевках с женщинами, как ты, — ядовито заметил я.

В ответ Рейнел сам совершенно по-мальчишески показал мне язык.

Напряжение после поднятых вовремя разговора серьезных тем окончательно спало.

Вскоре состоялся очередной Совет с министрами, где поднялись немаловажные темы, требующие внимания. На этот раз Рейнелу не удалось от меня отбиться, ссылаясь на то, что на Совете ему не место, и я притащил его с собой, с любезной улыбкой сообщив министрам, что отныне, как мое доверенное лицо, он будет присутствовать на всех собраниях.

А тем для обсуждения нашлось немало. В первую очередь меня волновали проблемы крестьян из Столичного поселения. И аргумент министров: «так было всегда и всех устраивало» меня совершенно не удовлетворил.

Буду справедливым, богатея сами, министры не расхищали Карадену, в королевскую казну шла значительная часть средств. Но, как я выяснил по отчету министра финансов, большинство денег и золота просто оседало во дворце за семью замками, а не «работало» на благо королевства.

На это я и указал министрам.

Сначала они восприняли в штыки то, что я намерен тратить эти деньги на крестьян и провинции, но когда убедились, что к их личным средствам я не имею никаких притязаний, расслабились. Надменная улыбка Сакернавена явно говорила: «Если мальчик хочет поиграть в главу государства, пусть играет». Для меня это вовсе не было игрой, но подобная позиция министров более чем устраивала. Пусть думают, что хотят, только не вставляют мне палки в колеса.

В конце Совета мы решили, что необходимо посетить все провинции и своими глазами оценить их состояние, а не полагаться на отчеты наместников. Никто из министров не выразил желания самому выехать за пределы Столичного Округа, но и мне не препятствовали. Высказался единственный министр торговли Шааген, изначально относящийся лояльно к моим выходкам, и посоветовал на этот раз взять с собой внушительный отряд для сопровождения. С этим поспорить было трудно, да я и не пытался, признав разумность такого предложения. Я и сам планировал на этот раз взять с собой не меньше тридцати человек, чтобы не повторять историю с Багряной Караденой, но то, что подобная идея исходила от одного их министров, было мне только на руку.

Когда мы с Реем последними покинули Зал Советов, уже стемнело.

— Не ожидал, что ты возьмешься за дело с таким рвением, — прокомментировал он сегодняшний Совет. — И тем более не подозревал, что министры не отправят меня в цепях в темницу, стоит мне заявиться в их общество.

— Просто они, наконец, поняли, что шутить я не намерен, — отозвался я. — И я не намерен на самом деле.

— Думаю, это многие поняли по той казни, — согласился Рей.

Да уж, воспоминание о людях в белой одежде на помосте преследовало меня целый день.

— Ах, вот еще, совсем забыл, — спохватился я и вытащил из-за пазухи бумагу, — оформили утром, все министры подписали, людям уже было объявлено, теперь висит на площади, на доске объявлений.

— Что это? — Рейнел нахмурился, но взял у меня указ.

Мне было известно, что он ничего не знал, потому что после обеда мы оба не покидали дворец. По мере прочтения, его лицо бледнело, а брови поднимались все выше.

— Не верю, что ты это сделал, — прошептал друг, наконец.

Я только пожал плечами.

— Я должен был сделать это еще очень давно, если бы не боялся министров до дрожи в коленках.

Рей, все еще не веря, еще раз перечитал указ, в котором говорилось, что Кэред Гердер был несправедливо обвинен в измене, и с него посмертно снимаются все обвинения, а всех, кто будет и впредь пятнать его имя, ждет обвинение в клевете и наказание по всей строгости.

— Ты не обязан был этого делать, — смущенно пробормотал Рейнел.

Я потерял слишком много времени, бездействуя, как раз оправдывая себя тем, что это не мой мир и не мое королевство, и я никому ничего не должен.

Я покачал головой.

— Нет, Рей, обязан.

Друг смотрел на меня еще некоторое время, словно пытаясь разглядеть произошедшие во мне изменения, потом свернул бумагу и прижал к груди на уровне сердца.

— Спасибо, — коротко, но с чувством произнес он.

— Твоему отцу спасибо за все, что он делал для Карадены, — ответил я.

— Добрый вечер!

— Ваше высочество! — Мартьяна вышивала, когда я вошел, и торопливо вскочила, отложив пяльцы. — Прошу прощения, я не ожидала вас увидеть на ночь глядя.

— Все нормально, — заверил я. — Просто вдруг захотелось его навестить. Не оставите нас?

Сиделка уже привыкла к моей странной для принца вежливости, и давно ничему не удивлялась.

— Конечно, ваше высочество, — торопливо ответила она. — Мне все равно уже пора уходить на ночь.

Я кивнул, отходя в сторону от двери, чтобы пропустить ее.

— Если я вам понадоблюсь, я в своей комнате, пошлете пажа, и я немедленно поднимусь.

— Спасибо, — я покачал головой. — Мне ничего не понадобится, — я с грустью посмотрел на умиротворенное лицо короля, — он ведь все равно внезапно не очнется.

Лицо Мартьяны тоже сделалось печальным.

— К сожалению, — согласилась она. — Но господин Мельвидор заходил на днях, сказал, что магическая поддержка требуется уже значительно меньше, чем раньше, организм его величества справляется почти самостоятельно.

Этого я не знал. По правде говоря, я думал, что королю становится только хуже день ото дня.

— Это отличная новость! Почему Мел мне ничего не сказал?

— Потому что господин Мельвидор считает, что этих улучшений недостаточно, чтобы его величество очнулся, — ответила Мартьяна, помолчала мгновение и добавила: — Когда-либо.

— Понятно, — я поджал губы. А я уж было подумал...

— Спокойной ночи, ваше высочество, — сказала женщина. — В любом случае, я тоже уверена, что для его величества очень важно, что вы не забываете его и регулярно приходите его навестить.

Я уже давно не знал, для кого это важно: для меня или для короля, который навряд ли что-то слышал и чувствовал. Но приходить в его покои время от времени стало для меня традицией.

— До свидания, Мартьяна, — попрощался я, и сиделка вышла, притворив за собой дверь.

Мы остались одни. Или я остался один. Кто знает, жива ли еще личность в этом спящем теле? Но мне все еще хотелось в это верить.

Я прошелся по комнате и сел на стул, который недавно покинула Мартьяна. Хорошая женщина, замечательная сиделка. Если я и принял какие-то правильные решения в первое время, когда попал сюда, так это по поводу содержания короля.

— Привет, — поздоровался я уже непосредственно с Лергиусом. Так я начинал каждый раз, когда приходил сюда. — Знаешь, дела понемногу налаживаются. Мы предотвратили отделение Багряной Карадены, теперь там новый наместник, хороший человек, преданный, искренне любящий свою Родину. Скоро я планирую посетить оставшиеся семь провинций, так что просыпайся, к твоему пробуждению я кое-что успею исправить. То, что натворил я, и не я... Просыпайся, королевству нужна твердая рука, и я не знаю, насколько тверда может быть моя, чтобы не развалить все окончательно. Сегодня сделал важное дело: официально обелил имя твоего друга Кэреда Гердера. Сначала я думал, что это будет важно для Рея, а потом понял, что для меня это тоже очень много значит. Мне жаль, что я не успел с ним познакомиться, но его сын очень мне помогает. Когда очнешься, ты тоже его полюбишь. Просыпайся, мы все ждем тебя. Трон твой, и ты должен занять его. Я хожу с министрами по очень тонкому льду, я выиграл этот раунд, но никто не знает, что дальше предпримут они: будут и дальше подчиняться мне или предпримут контрмеры, — я вздохнул. — Я ведь даже Рейнелу в этом не признаюсь, но я ужасно боюсь того, что будет дальше. Скольких еще мне придется казнить, чтобы утвердить свою власть? А сколько людей умрут за меня, как несчастный Ларс?.. — странно, я совсем не знал этого парня, все, что известно о нем, это то, что он был похож на эльфа и среди его предков были маги. Но его смерть что-то изменила во мне, стала символом чего-то, чему я пока не нашел названия. — Одобрил бы ты ту казнь? Ведь и министры, и Рей говорили одно и тоже: я мог привести приговор в исполнение тише и менее унизительно, казнив виновных еще в провинции. Но нет, я продлил и свою агонию и осужденных, приволочив их сюда, обставив все с максимальной помпезностью, лишив даже последнего слова. А больше всего я сам себе отвратителен тем, что ни о чем не жалею, и, повторись эта история, я поступил бы так же... Знаешь, я никогда не думал, что могу убить человека, варварство, жестокость, я не такой... А на деле оказалось, что очень даже могу. Ровный голос, росчерк пера, а потом один взмах руки — и дюжина человек простилась с жизнью... — я замолчал надолго, прежде чем задал главный вопрос: — Кем я стал? — я не знал, кто мог мне на него ответить: я сам, король, судьба? Но после истории с Багряной Караденой и заговором Эрвина я точно стал кем-то другим, во всяком случае, не тем, кем раньше сам себя считал. — Просыпайся, — я коснулся руки короля и встал. — Ты только обязательно просыпайся, — и вышел из комнаты.

— Привет.

Эйнира удивленно вскинула брови, увидев меня на пороге.

— Привет, — несмотря на удивление, ее улыбка была теплой. — Не ожидала тебя на ночь глядя, — сказала она точь-в-точь как Мартьяна час назад.

Я виновато развел руками.

— Сегодня никто почему-то не ожидает меня увидеть.

Эйнира шире распахнула дверь.

— Зайдешь?

Я хотел зайти, но точно не хотел, чтобы в итоге наши с ней отношения состояли из постели и только.

— Может быть, погуляем? — предложил я. — Твои метательные ножи еще у тебя?

Эйнира весело прищурилась:

— Не ты ли обещал ко мне не приближаться, когда они у меня в руках?

— Если не торчат из меня, то все нормально, — заверил я, потом подошел ближе и поцеловал, не страстно, на что-то намекая, а нежно чуть коснувшись губ. — Пойдем?

Ее улыбка стала шире, значит, я действовал правильно.

Я никогда не ухаживал за девушкой. Должен признать, что в школе я нравился девчонкам гораздо больше, чем они мне. Наверное, все дело в том, что образ хулигана в таком возрасте всегда более притягателен, чем хорошего мальчика.

Никогда не ухаживал и, по сути, понятия не имел, как это делается. Цветы? Подарки? Это казалось мне смешным и нелепым. Я принц, она моя жена. Прислать ей цветы, вырванные слугами в нашем же саду? Или пойти и демонстративно нарвать букет самому? Очень смешно. Какое это отношение будет иметь к моим чувствам и тому, что я хочу проводить с ней время, а не всучить что-то, чтобы откупиться?

Эйнира вышла из комнаты с поясом с ножами в руках.

— Держи, — отдала она его мне и снова скрылась в комнате, — я только плащ накину!

А я стоял на пороге и улыбался, как полный идиот.