Натуральный обмен

Глава 9

Как мы и договорились с Рейнелом, несколько последующих дней я вел себя тише воды, ниже травы. Ни с кем не спорил, на конфликты не нарывался, ни на что не жаловался.

В один из вечеров маг позвал меня в покои короля. Я удивился, но в то же время обрадовался, значит, Мел все-таки не счел мою недавнюю просьбу глупостью и сделал, что обещал.

И, стоило мне раскрыть дверь королевских покоев, я понял, что Мельвидор не подвел: обстановка разительно изменилась. В комнате появился свежий воздух, с окон исчезли плотные золотые портьеры, уступив место легкому светлому тюлю, шелковое холодное постельное белье заменили хлопковым, приятно радующим глаз бледно-зеленым цветом. Также в покоях появились живые цветы, а всевозможные золотые вазы, чаши и подсвечники бесследно исчезли. Комната стала казаться больше, светлее, и дышалось тут теперь значительно легче. Да и сам король выглядел куда более здоровым, чем в мой последний визит: при нормальном дневном освещении его лицо больше не казалось мертвенно-бледным.

Волшебник внимательно следил за мной, пока я осматривал покои, и молчал, ожидая вердикта.

Я хмыкнул про себя, можно подумать, для него так важно, что я скажу. Но Мел смотрел меня с таким выражением в глазах, какое обычно бывает у детей, которые сделали уборку, пока мама была на работе, а потом встречают ее, пытаясь сделать вид, что все как всегда, но при этом внутренне дрожат: заметит ли, похвалит?

— Мел, это потрясающе! — не стал я кривить душой. Волшебник будто прочел мои мысли, и сделал в этой комнате все именно так, как я и хотел. И как ему только удалось, понять, что мне нужно из той спутанной речи, которую я на него тогда обрушил.

Маг улыбнулся по-настоящему теплой отеческой улыбкой.

— Я рад, что тебе нравится.

Нравится? Да что там «нравится» — я был в восторге!

Я прошелся по комнате, чтобы еще раз убедиться, что все это на самом деле.

— Мел, когда король очнется, он тебя расцелует! — и этот момент мне на самом деле казалось, что двойник моего отца теперь придет в себя во что бы то ни стало.

Волшебник пожал плечами, хотя он и был рад, что мне понравился результат его работы, но моего энтузиазма он явно не разделял.

— Это еще не все, — сообщил он и выскользнул в коридор. — Я сейчас!

Я только вскинул брови и остался стоять посреди комнаты.

Настроение значительно поднялось. Может, и то, что мы задумали с Реем, тоже получится? Ведь стоит только начать... И пусть смена интерьера в королевских покоях — сущая мелочь, но для меня она была моей маленькой, но все-таки победой.

Вернулся Мельвидор, ведя за собой невысокую пожилую женщину в кружевном переднике поверх темного платья. Вылитая Фрекен Бок, только глаза добрые и улыбка.

— Это Мартьяна, — гордо представил Мельвидор свою спутницу, — она работала во дворце еще при вашей матушке, ваше высочество. Потом служила его величеству, но ушла из дворца вскоре после того, как случилось несчастье. Вы, возможно, ее помните?

Вспомнил бы Эридан какую-то там служанку десять лет спустя? Очень смешно. Я уже уяснил, что принц прислугу и людьми не считал, не то что забивать себе голову и запоминать их имена. У вещей ведь нет имен, не так ли?

Мартьяна же смотрела на меня, ожидая, что я ее действительно вспомню.

И я уже не задумывался, что ответить.

— Конечно же, помню, — улыбнулся я. — Вы ведь так долго служили у нас, — при моих словах на лице женщины отразилось удовольствие, и я понял, что поступил правильно. — Я полагаю, Мельвидор нашел вас и предложил поработать сиделкой для моего отца? — в этот раз назвать короля своим отцом было почти легко.

— Да, ваше высочество.

Мартьяна попыталась поклониться, но я остановил ее жестом: не хватало еще, чтобы передо мной гнули спины ровесницы моей бабушки!

Женщина удивилась, но выпрямилась. Я же счел нужным пояснить:

— Я хочу, чтобы с ним рядом всегда находился кто-то знакомый, разговаривал, помог вспомнить, что ему есть, ради чего жить, — да пусть хотя бы ради того, чтобы вытурить самозванца из своего дворца, но воля к жизни у него появиться должна!

На этот раз Мартьяна не стала кланяться, только почтительно склонила голову:

— Я поняла вас, ваше высочество. И я рада видеть, что сын искренне переживает за отца.

Ну, положим, не сын и не за своего отца...

— А я рад, что вы, несмотря ни на что, приняли предложение вернуться, — ответил я. Что-то подсказывало, что если эта женщина уволилась вскоре после того, как король впал в кому, жизнь во дворце, этом серпентарии, ее не прельщала, а держала лишь верность своему господину.

После еще нескольких любезностей мы с Мельвидором, можно сказать, передали его величество из рук в руки новой сиделке и вышли.

Волшебник одарил меня подозрительным взглядом.

— Что? — не понял я.

— Ты меня поражаешь, — признался он, подергав себя за бороду. — Как ты узнал, что она не хотела возвращаться, и мне пришлось ее уговаривать?

Я криво усмехнулся. То ли Эридан был так патологически глуп, то ли Мельвидор подозревал в скудоумии лично меня.

— Я догадался, Мел, — спокойно ответил я, напомнив себе, что мои обиды тут никому не нужны, — просто догадался, — а потом оставил волшебника переваривать мои слова и быстрым шагом пошел по коридору.

И вот день, о котором мы договаривались с Гердером, настал. Сегодня должно было решиться, получится у нас что-нибудь или нет. Если да, то я больше не буду в этом дворце один, а если нет, то мое положение вряд ли ухудшиться, зато я подставлю хорошего человека, потому что привлеку к нему внимание министров с новой силой. А это значит, что все должно получиться, иначе нельзя.

Я думал о том, как лучше поступить и что сказать, весь вечер, но так ни к чему конкретному и не пришел, а потому с утра проснулся, терзаемый сомнениями.

Если бы кто-то мне дома сказал, что я сам, без всяких там будильников, буду просыпаться в такую рань, я бы рассмеялся ему в лицо, да еще бы пальцем у виска покрутил.

Начало светать, я легко спрыгнул с высокой постели и, как был в пижаме, прошлепал босыми ногами к двери, по дороге прихватив со стола бумаги, предусмотрительно приготовленные еще вчера.

Мне нужно было перехватить Ганса, пока не прошла смена караула. Мне повезло, я не опоздал, мой ночной запуганный охранник обнаружился под дверью, серьезный и подтянутый.

— Ганс!

— Ваше высочество! — обменялись мы приветствиями.

— У меня к тебе дело.

— Слушаю, ваше высочество, — Ганс по-прежнему меня боялся, но в последние дни, по крайней мере, перестал делать большие удивленные глаза после каждого моего приказа, расходившегося с его представлением о принце. Похоже, бедный стражник смирился, что у наследника поехала крыша, и принял это как должное.

— Ровно в полдень во дворец придет человек, ты должен его встретить и лично проводить в Зал Советов. Вот приказ и пропуск для стражи на воротах, — я беспардонно всунул ему в руки бумаги. — На вопросы никому не отвечать, никого к моему гостю не подпускать, он должен добраться до меня в целости и сохранности. После этого можешь идти отсыпаться до самой ночной смены, я скажу Кору не давать тебе сегодня поручений.

— Слушаюсь, ваше высочество, — с готовностью ответил Ганс, будто ему выпала великая честь. — Могу я узнать имя человека, которого я должен встретить и сопровождать?

Надо же, вот ведь вышколенный: даже в бумаги, предназначенные не для его глаз, заглянуть не смеет.

— Рейнел Гердер, — спокойно ответил я, видя, как на лицо стражника наползает самая настоящая паника. Еще бы, он был в шоке, когда я выпустил своего несостоявшегося убийцу из подземелья, а теперь я еще и сам тащу его во дворец, но уже как высокого гостя.

— Слушаюсь, ваше высочество, — повторил Ганс, но энтузиазма в его голосе разительно поубавилось.

Я уже хотел уйти, ноги начали мерзнуть на каменном полу, но я решил потратить еще минутку и кое-что уточнить. Слишком многое было поставлено на карту.

— И еще, Гансик, я надеюсь, я не должен уточнять, что никто раньше времени не должен узнать ни о самом существовании этих бумаг, ни, тем более, об имени, в них вписанном? Не дай бог, с головы моего гостя упадет хоть волос.

Стражник оценил холодную угрозу, прозвучавшую в моем голосе, и вытянулся по стойке «смирно».

— Я понял, ваше высочество.

Я удовлетворенно кивнул и закрыл дверь. Осталось совсем чуть-чуть, а потом, если выстою, моя жизнь изменится в лучшую сторону.

— Сильно бушевали?

Я стоял перед зеркалом, пытаясь по-человечески уложить ворот рубашки, который упорно бастовал и не желал укладываться как надо.

Марон, стоящий неподалеку, прямой, будто на завтрак проглотил жердь, потупил взгляд и ответил удивительно дипломатично для мальчишки его возраста:

— Министры не любят, когда вы собираете Совет по своему желанию.

Я хмыкнул, очень вежливая формулировка того, что министры рвали и метали и костерили меня почем свет.

— Ничего, переживут, — отозвался я. — Вопрос в другом: они придут?

Марон пожал плечами, а потом спохватился, что стоит не перед кем-нибудь, а перед самим наследником престола и снова вытянулся руки по швам.

— Сказали, что придут.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос, погружаясь в свои мысли, — отлично... — потом вспомнил, что мальчик все еще стоит передо мной, ожидая дальнейших приказов. — Спасибо, Марон, можешь идти.

Паж надломлено кивнул и бросился за дверь. Мои «спасибо» и «пожалуйста» все еще вставили его в тупик.

Я снова вернулся к зеркалу и осмотрел себя критическим взглядом. С рубашкой мне все же удалось справиться, и теперь я выглядел так, как и подобает принцу.

Я подмигнул своему отражению, развернулся на каблуках и покинул комнату. Что ж, поглядим, что у нас выйдет...

Мельвидор и Леонер, также получившие приглашение на Совет через Марона, встретили меня на подходе к залу.

— Ваше высочество, позвольте поинтересоваться, что все это значит, — прошипел мне монах.

Но сегодня я был настроен более чем решительно, и угроза в его голосе отскочила от меня как камешек от стекла.

— Скоро узнаете, — загадочно улыбнулся я.

Леонер нахмурился еще больше, а в глазах мага мелькнул испуг.

— Эридан... — начал было он, но я невежливо перебил:

— Я знаю, что делаю, скоро и вы все узнаете, — я демонстративно посмотрел на двери Зала Советов, — поэтому давайте не будем заставлять министров ждать.

Леонер забормотал слова молитвы, а Мел просто молча воздел глаза к потолку, но оба последовали за мной. Я не сомневался, что они еще выскажутся по поводу моего поведения, но не сейчас, не в коридоре, где нас могут услышать.

Министры были в сборе, все одиннадцать. На лицах одних недоумение, на остальных — злоба и раздражение.

Я подарил им приветственный кивок и самую радушную улыбку, на которую был способен, и прошествовал к месту наследника во главе стола. Если бы взглядом можно было бы убить, я был бы уже мертв. Одиннадцать раз.

Появление Мела и Леонера также не осталось незамеченным. Они не часто присутствовали на Советах, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что сегодня я их пригласил намеренно.

— В первую очередь, мне бы хотелось поблагодарить всех за то, что собрались здесь по моей просьбе, — начал я. Именно «поблагодарить» и именно «просьбе». Сейчас мне нужно было усыпить бдительность министров, убедить их, что я играю на их поле и не собираюсь предпринимать против них никаких действий.

После моих слов на лицах большинства министров появилось удовлетворение, Сакернавен остался непроницаем, как самого опасного противника, его умаслить было не так-то просто. Мельвидор и Леонер, устроившиеся в самом конце стола, выглядели испуганными, понимая, что моя вежливость и покладистость неспроста.

Я продолжал:

— Я понимаю, что мое поведение в последние недели было во многом недостойным принца, а также неуважительным ко всем здесь присутствующим. Затем покушение на мою жизнь окончательно выбило меня из колеи. Сейчас же я намерен кое-что изменить в своем окружении, но мне бы хотелось сообщить вам обо всем лично, чтобы череда недомолвок не повлекла за собой, — «новое покушение», — новых проблем.

Эту речь я думал долго, весь вечер репетировал перед зеркалом. Я ведь действительно играл на чужом поле — поле министров, и я должен был приспособиться к их манере игры.

Похоже, у меня получилось целиком и полностью завладеть всеобщим вниманием. С меня не сводили глаз. Чего мне на самом деле хотелось, так это спрятаться под стол, чтобы на меня перестали так смотреть. Но мысль о том, что Эридан именно так и делал, прятался, придала мне сил.

— Я намерен возобновить уроки фехтования, — продолжал я в полной тишине, — и для этого мне понадобится учитель.

— Так зачем же дело стало! — первым не выдержал Холдер. — Вам стоило только сказать, и я нашел бы для вас лучшего преподавателя во всем королевстве!

Я заметил, как Сакернавен презрительно покосился в его сторону. Да уж, этот старый жук, сразу понял, что тут не все так просто.

— Благодарю вас, господин министр, — вежливо ответил я Холдеру. — Но я обдумал разные варианты и пришел к выводу, что мне нужен конкретный человек. Его мастерство владения мечом не вызывает сомнений. Его называют Вторым клинком королевства, — а вот при этих словах Мельвидор побледнел, как снег. — И я хотел бы, чтобы он часто появлялся во дворце, а может, и жил здесь. И собрал вас именно за тем, чтобы в дальнейшем не возникло вопросов и неприятных ситуаций в связи с его появлением здесь.

— Постойте! — на этот раз не выдержал министр Корвец. — Но Второй клинок Карадены это же...

— Вот именно, — кивнул я.

Если я правильно подсчитал время, то...

Двери распахнулись.

— Господин Рейнел Гердер, — провозгласил слуга и мигом ретировался, пропуская моего друга вперед.

Гердер вошел в зал с гордо поднятой головой, он снова был одет во все черное, в том числе в кожаные черные перчатки, волосы собраны сзади в «хвост» в соответствии с местной модой.

Провожаемый удивленными взглядами, он прошел мимо министров и остановился у меня за плечом.

Несколько секунд в зале стояла полнейшая тишина. Бледный Мел сидел, упершись взглядом в сложенные на столе руки, и молчал, Леонер обхватил свой крест и беззвучно молился. Министры же переглядывались между собой, но пока никто не решался заговорить первым.

Как я и ожидал, решился их негласный лидер, мой самый опасный враг — Сакернавен.

— Принц, вы уверены в том, что это разумное решение?

— Абсолютно.

— Но Гердер пытался вас убить.

— Это было досадное недоразумение и только, — моя улыбка могла растопить ледники, и министр никак не мог во всеуслышание ответить на нее резкостью и, тем более, грубостью.

— Но как мы можем знать, что подобное не повторится? — не сдавался Сакернавен.

О, ему бы как раз хотелось, чтобы повторилось, и на этот раз в пользу моего убийцы.

— Не повторится, — заверил я и встал.

Обо всем мы договорились с Реем заранее, поэтому я не удивился, когда он вдруг опустился передо мной на колени и вложил свои сложенные ладони в мои.

— Я, Рейнел Гердер, сын Кэреда Гердера, клянусь служить его высочеству Эридану из рода Дайонов верой и правдой, оберегать его и чтить его интересы до тех пор, пока бьется мое сердце.

Под пораженные взгляды присутствующих я произнес свою часть клятвы:

— Я, Эридан Дайон, наследный принц Карадены, принимаю клятву и службу этого человека и клянусь защищать его как моего верного вассала.

Вот теперь у министров просто отвисли челюсти. Эту клятву я раскопал в старых книгах, она давно не использовалась, считалось, что достаточно присяги подданных своему королю во время официальной коронации. Эридан же был принцем, наследником, скорее символом короны, клялись в верности же пока что только королю Лергиусу, а никак не Эридану лично. Подобная клятва считалась священной, даже произнесенная один на один, а уж в присутствии тринадцати свидетелей тем более.

Моя же часть клятвы связывала министров по рукам и ногам, теперь они не могли предпринять ничего против Рейнела, потому что любое прямое оскорбление в его сторону по закону расценивалось, как оскорбление меня самого.

— Встань, — коротко кивнул я Рею.

Тот быстро поднялся и самым смиренным выражением лица встал рядом со мной.

— Ваше высочество, надеюсь, вы понимаете всю серьезность произнесенных сейчас слов? — сухо поинтересовался Сакернавен, давая мне последний шанс отступить назад и заявить, что меня обманули, я ничего не знал.

— Разумеется, — заверил я. Теперь и я отвечал перед всей Караденой за любое преступление, совершенное Гердером. Повязаны так повязаны.

Министр еще раз смерил нас обоих взглядом и сдался.

— В таком случае, — официально провозгласил он. — Подтверждаю данную клятву перед свидетелями.

Я вздохнул с облегчением. Итак, первый этап пройден.

— Благодарю вас, — кивнул я, давая понять, что цель, ради которой и был собран Совет, достигнута, и пора бы и честь знать.

Мел и Леонер вызвались нас проводить. Чинно и благородно мы вчетвером прошествовали до покоев принца. Чинно и благородно... до тех под пока дверь покоев не захлопнулась, а маг не раскинул над ними «Кокон тишины».

— Идиот! — несмотря на то, что я знал взрывоопасный характер Леонера, я еще ни разу не слышал, чтобы он так кричал. Монах схватил меня за воротник с такой силой, что затрещали нитки. — Говорили тебе, не высовывайся! Сиди тихо! Нет же, нет, все по-своему!

— Э-э... — я попробовал разжать пальцы, сцепленные прямо у моего горла, но у меня ничего не вышло. — Прекратите, — но мой жалобный голос также не возымел никакого эффекта.

И я разозлился по-настоящему. Сначала затащили меня в эту мышеловку, а теперь я должен сидеть и не рыпаться, пока они ищут своего принца, а меня пытаются убить вместо него.

Я собрал волю в кулак и вложил в свой взгляд и голос всю властность, на которую был способен.

— Отпустите, — никакого крика, даже мельчайшего повышения тона, но от звука моего голоса, монах вздрогнул, разжал пальцы и даже отступил на безопасное расстояние.

— Ишь, как научился, — раздосадовано пробормотал он.

— А я быстро учусь, — огрызнулся я. — А если еще раз себе позволите рукоприкладство в мою сторону, я прикажу закрыть церковь.

Глаза Леонера вспыхнули:

— Не посмеешь.

Я холодно усмехнулся:

— Еще скажите, что министры станут вас защищать.

— Так, все, прекратите! — не выдержал Мельвидор. — Мы на одной стороне, не забывайте об этом.

— Что-то не похоже, — буркнул я, демонстративно отряхивая измятый воротник.

— На одной, — настаивал маг. — Давайте все сядем и спокойно поговорим.

Леонер отодвинул ногой стул и плюхнулся на него, всем своим видом источая возмущение. Рей пожал плечами и взял второй стул, повернул спинкой вперед и уселся на него верхом, удобно сложив руки на спинке. Мельвидор опустился на край кровати.

Я проследил взглядом за всеобщим перемещением, но остался стоять. Деревья, как-никак, умирают стоя, а то, что нападки на меня сейчас продолжатся, пусть и в более вежливой форме, я не сомневался.

— Для начала, — начал маг, видя, что я не собираюсь ничего говорить в свое оправдание, — мне бы хотелось узнать, почему ты пренебрег обещанием хранить нашу тайну?

Не было необходимости уточнять, о какой тайне идет речь. Я покосился на Гердера, но тот пока что вмешиваться не собирался.

— Может быть, это не я, а вы сейчас раскрыли эту вашу тайну, — в последнее слово я вложил столько отвращения, сколько мог. — Леонер не стал бы душить настоящего принца.

— Настоящий принц бы таких дров не наломал, — буркнул оскобленный монах и снова замолчал под гневным взглядом Мельвидора.

— К настоящему принцу Рейнел бы и на пушечный выстрел не подошел, — отрезал маг, — разве чтобы убить. Поэтому не считай нас дураками.

— Если вы переживаете, что я кому-то расскажу, то можете быть спокойны, — вставил Рей, — вы же видели, я принес клятву и намереваюсь следовать ей до конца.

— До вашего общего конца! — снова не выдержал Леонер. — Одного четвертуют как самозванца, второго повесят как сообщника.

— Ну, это мы еще посмотрим, — совершенно спокойно отреагировал Гердер. — Пока что все прошло гладко.

— Все прошло на грани, — высказался Мельвидор, в отличие от своего друга, прекрасно владеющий собой. — Однажды министры сложат один плюс один, и поймут, что принц не просто странно себя ведет, а это вообще другой человек. Да еще эта клятва... — он пристально посмотрел на меня. — Меня интересует, почему ты это сделал?

Я невесело усмехнулся. Интересно, иногда маг казался мне таким проницательным, понимающим, умеющим читать между строк, а иногда он не видел дальше своего носа.

— Да потому что мне нужен друг, Мел, — ответил я. — Это же так просто.

Волшебник все еще не понимал.

— Мы твои друзья.

— Нет, — я покачал головой. — Вы друзья и защитники Эридана.

В глазах мага что-то промелькнуло, что в другой ситуации я расценил бы как стыд, но, наверное, я ошибся. Чего ему было стыдиться?

— Но эта клятва, — сказал он после непродолжительного молчания, — здесь это не просто слова, это обязательства...

— Я знаю, — серьезно кивнул я. — Я умею читать, — мне пришлось перекопать кучу литературы в королевской библиотеке, пока я нашел нечто подходящее и способное защитить Гердера от нападок министров.

— Хорошо, — признал маг, — ты прочитал, — он перевел взгляд на Рейнела, — ну а ты? Ладно он, он не знает этого мира, а ты? Ты ведь понимаешь, как вы рисковали? Стоило министрам воспротивиться и не признать вашу клятву и...

Рей пожал плечами.

— Мы были готовы на риск.

Мельвидор только вздохнул, признавая поражение в этом споре.

— И когда вы успели так спеться? — протянул он.

Мы с Реем переглянулись, одновременно расплывшись в победных улыбках.

Леонер проследил за нами и нахохлился еще больше.

— Дурное дело не хитрое, — прокомментировал он, а потом выплюнул, как самое злостное ругательство: — Дети.