Натуральный обмен

Глава 8

— Ты еще пожалеешь! Ты думаешь, я один такой? В каждой провинции есть такие, как я, и кому-нибудь из них повезет больше, и тогда ты останешься ни с чем...

Эрвин еще что-то кричал, но я прошел мимо, сделав вид, что не слышал ни одного из его ядовитых слов.

Так прошли все последние пять дней путешествия. Осужденных поместили в крытую повозку, запряженную двумя лошадьми, и тщательно охраняли. Первые два дня прошли напряженно, потому что люди Гердера почти не спали, вынужденные охранять арестованных днем и ночью. В эти же первые дни Эрвин всячески пытался избежать своей участи. Сначала он притворялся больным, кричал, что его укачало, и ему нужно на воздух, но потом понял, что никто из провожатых не склонен к жалости. Все в отряде смотрели в его сторону с ненавистью во взгляде, никто не забыл бессмысленную гибель Ларса, и за сочувствием, бывший наместник обращался явно не по адресу.

А когда Эрвин все-таки понял, что обречен, он стал заниматься единственным, что было возможно в его положении — стал действовать мне на нервы. Во время движения мы с Рейнелом вырывались вперед и не приближались к повозке, а вот на привалах Эрвин практически беспрерывно демонстрировал свое красноречие и иногда даже остроумие. Однако у него куда больше удавалось достать Рея, нежели меня. Гердер даже несколько раз вспыхивал и порывался повесить его на первом попавшемся суку, чем ждать положенной казни, и мне приходилось его успокаивать.

— Как ты это терпишь? — недоумевал Рейнел. — У меня скоро голова разорвется от его воплей. Он мешает с грязью всю Карадену и весь королевский род!

В ответ я только пожимал плечами:

— Подумай сам, что еще может сделать смертник? Пусть развлекается.

Пожалуй, мое спокойствие бесило Эрвина больше всего, и он продолжал распыляться, пытаясь найти брешь в моей броне. Его главной проблемой было то, что он не понимал, что никакой брони не существовало, я не притворялся равнодушным, я на самом деле ничего не чувствовал.

Я пребывал все эти дни в странном состоянии спокойствия. Такое бывает, когда человек испытывает сильный стресс, но так и не находит способа расслабиться, выместить на чем— или на ком-нибудь свои эмоции, боль или страхи. Мысль о том, что придется казнить этих людей, тоже не будоражила моего спокойствия. Где-то глубоко, на закорках сознания, я понимал, что час расплаты настанет, но пока мне удавалось не чувствовать ни вины, ни страха, я пользовался моментом.

Эрвин поутих на третий день пути, когда нас встретил отряд из столицы, который я запросил у министров. По совету Рея перед нашим отправлением из Багряной Карадены я отправил гонца к министрам с просьбой выделить мне двадцать человек для дополнительной охраны. Ясное дело, мне не отказали, и сопровождение тут же выехало навстречу, и мы встретились на полпути. Увеличение конвоя втрое поумерило пыл и запас оскорблений бывшего наместника, и теперь он подавал голос, только когда я оказывался поблизости и наверняка мог его слышать.

Так случилось и в этот раз, стоило на привале мне пройти мимо повозки, так Эрвин тут же разразился бранью и угрозами.

Я только поморщился и прошел мимо. Недолго осталось, всего какой-то день пути, и мы будем в столице, после чего бывший наместник раз и навсегда лишится возможности выкрикивать оскорбления.

Рей обнаружился у костра. Когда я подошел, он сидел ко мне спиной на сваленном грозой стволе дерева.

— Привет.

Рейнел обернулся, даже не вздрогнув, что говорило, что он услышал мое приближение задолго до того, как я подал голос.

— Привет, — хмуро отозвался он и покосился в сторону, откуда совсем недавно раздавались вопли Эрвина. — И на что он надеется?

— Можно? — спросил я, и уселся рядом, прежде чем получил ответ. — На что надеется? — я пожал плечами. — Наверное, думает, что сумеет достать меня, и я убью его здесь быстро и безболезненно.

У Рея на скуле заиграл желвак.

— Могу устроить болезненно, — пробормотал он.

— Брось, — устало попросил я, вытягивая ноги и усаживаясь поудобнее, к седлу я, пожалуй, так и не привык, спина ныла. — Он проиграл, можешь считать это конвульсиями уже убитого.

Рей посмотрел на меня с интересом.

— Да ты поэт.

Я невесело усмехнулся.

— К счастью, нет. Иначе писал бы сейчас какую-нибудь «Оду обреченным».

Рейнел повернулся ко мне вполоборота, внимательно посмотрел, прищурился.

— Меня пугает твое хладнокровие, — признался он.

Я вздохнул.

— Я просто пытаюсь поступать правильно.

— А министры? Ты думал о том, как они отреагируют, узнав, что ты назначил нового наместника без их участия?

— И еще обещал прислать ему денег на развитие, — спокойно добавил я.

— Что, прости? — ах, да, я и забыл, что об этом аспекте своих переговоров с Дирсом я Рею не рассказал.

— Я обещал выделить средства из государственной казны, — терпеливо пояснил я. — Провинция в упадке, им не справиться самим. А о состоянии казны я хорошо осведомлен, так что мы можем себе это позволить.

— Да они тебя на тряпочки порвут, — ахнул Рей. — А как же наш план действовать осторожно и постепенно?

— Этот план провалился, — напомнил я.

— Но министры могут...

— Что? — не дал я договорить. — Что они могут? Снова попытаться меня убить? Тогда зачем мне твои парни, таскающиеся за мной днем и ночью?

Рейнел нахмурился.

— Они просто так это не оставят в любом случае, — уверенно сказал он.

Я дернул плечом, отбрасывая от себя все его предостережения.

— Мне плевать. Или я играю ва-банк и имею хотя бы шанс спасти королевство или сразу иду ко дну, — я поймал его взгляд. — Мне важно другое: пойдешь ли ты на риск вместе со мной?

Вот теперь я, кажется, его задел.

— Глупости не спрашивай, — огрызнулся Гердер.

— Хорошо, — охотно согласился я, Рей был единственным человеком, в котором я не сомневался ни на миг. — Тогда расскажи мне про свой первый раз.

— Чего?! — кажется, наше постоянное взаимопонимание после посещения Багряной Карадены все же дало трещину.

Я закатил глаза к небу.

— Рей, я про убийство. Расскажи мне, как это. Ведь ты, я так понял, уже убивал?

— Тьфу ты, черт, — выругался Гердер, — я уж было подумал...

Я рассмеялся, впервые искренне и беспечно за эту бесконечную неделю.

— С тем первым разом, о котором ты подумал, я справился давно и без тебя, — потом посерьезнел. — Убийство, Рей. Расскажи, как это произошло.

Рейнел закусил губу и некоторое время смотрел на огонь. Я не торопил.

— Это было давно, — наконец, заговорил он. — Мне было пятнадцать. Только что отгремел Общекоролевский турнир, на котором я получил звание Второго клинка королевства. Самый молодой призер турнира, я был очень горд.

— Кстати, — заинтересовался я. — Давно хотел спросить, почему второй? Я до сих пор не видел никого, кто бы владел мечом лучше тебя.

Рей хмыкнул.

— Да потому что с тех пор турниры больше не проводились, традиция сошла на нет. А сейчас тогдашний победитель, наверное, совсем стар, он и тогда был уже в летах.

— Сейчас ты стал бы первым, — уверенно сказал я.

Гердер пожал плечами.

— Сейчас это не имело бы значения. А тогда я был очень горд. И отец за меня, а это было самым важным. Ты не подумай, отец очень меня любил, но первые годы, как слег король Лергиус, он отдавал все силы государственным делам, и привлечь его внимание к себе было не так-то просто. Поэтому звание на турнире много для меня значило. Во-первых, похвала отца, во-вторых, уважение старших рыцарей, — он усмехнулся, — ну и внимание девушек, само собой, думал, они теперь будут бросаться мне на шею.

— Они и бросаются, вообще-то, — напомнил я.

Но Рей отмахнулся.

— В пятнадцать это имело куда большее значение.

— Так что случилось? — я сполз с бревна и подтянул колени к подбородку, погода стояла промозглая и холодная, ближе к костру было теплее.

— Ты должен был читать, шесть лет назад Азария пошла на нас войной.

Да, я читал об этом, но войны, по сути, так и не случилось. Две сокрушительные битвы, и Азария запросила мира, поняв, что ни к чему хорошему это не приведет.

— Первая битва при Кошачьем Озере, — продолжал Рейнел. — Отец отправил меня с войсками.

— В пятнадцать лет на войну? — изумился я.

— Пятнадцать — это, между прочим, совершеннолетие, — мягко пояснил Рей. — К тому же, раз уж меня только что назвали одним из лучших клинков, я должен был защитить свою Родину. Отец сказал тогда, что гордится мной, а я воображал себя великим воином, — я закусил губу, слушая этот рассказ и уже жалея, что спросил. — Как любой пятнадцатилетний мальчишка я мнил себя победителем на вороном коне, сносящим головы врагам направо и налево. Захватчики на нашей земле... — Гердер вздохнул. — Много красивых слов и радужных ожиданий, а все случилось очень даже прозаично. Меня послали в разведку. Лес, прячусь за кустами, высматриваю врага и нос к носу сталкиваюсь с азарийцем, мальчишкой моего возраста...

Рей замолчал, потянулся, подкинул сухих веток костер.

— И? — не выдержал и подтолкнул я.

— Что — и? — передразнил Рейнел, передернув плечами, сомневаюсь, что от холода. — Я не думал вообще, просто схватил кинжал и ударил первым. Он даже не успел вытащить свое оружие.

— Но ведь это правильно, — напомнил я. — Была война.

Рей поморщился, но кивнул:

— Знаю. И тогда знал. И знаю, что этот парень тоже ударил бы меня, если бы успел. Но я никогда не забуду его полный боли и в то же время удивления взгляд, словно он не верил, что это все, жизнь закончилась вот так. Помню его кровь на своих руках, и помню, как сложился пополам рядом с ним, и меня рвало. Страх, отвращение от вида крови и осознания, что я только что сделал. Я никогда не узнаю, как звали того мальчишку, но его глаза вряд ли смогу забыть, — Рейнел провел ладонью по лицу, словно стирая воспоминания, и закончил уже более бодро: — Меня наградили за тот бой. Дома где-то валяется орден на сине-серебряной ленте. Хотел в сердцах выбросить, но отец не дал, сберег.

— А потом?

— Что — потом? Во втором великом бое я тоже участвовал. Бился уже по-взрослому с врагами на поле. Даже был легко ранен. Сколько положил сам, не знаю, не считал. Когда враги нападают со всех сторон, и ты отбиваешься на скорости, на пределе своих возможностей, это совсем не то. Ты даже не запоминаешь лиц. Но вот того мальчишку я помню до сих пор, будто видел вчера.

— Ты винишь себя? — шепотом спросил я, будто спрашивал нечто непотребное, о чем не говорят вслух.

— Как ты сам говоришь, я поступил правильно, — ответил Рей. — Но я не раз думал, кем был этот мальчик, кем бы вырос, кем стал бы...

Я нахмурился и отвел взгляд.

— Зато я прекрасно знаю, кто такой Эрвин и остальные.

— Думаешь, от этого тебе будет легче?

— Сомневаюсь, — честно ответил я, потом резко поднялся на ноги. — Поехали, а то будем ночевать в лесу.

Рей не стал спорить и тоже встал.

— Как знаешь, — только и сказал он.

На воротах столицы нас встретила еще порция стражи со знаменами цветов королевской династии.

— Кажется, министры решили устроить показательное шествие, — шепнул мне Рей.

— Как раз оно мне и нужно, — ответил я. Догадывались министры или нет, но они только сыграли мне на руку.

А в королевском дворе нас встретила целая толпа: все одиннадцать министров, принцесса и Мел с Леонером. Полный официоз, так сказать.

Прежде чем рассыпаться приветствиями с встречающими, я махнул подоспевшему Кору.

— Под стражу, — указал я на повозку. — Никому с ними не общаться. Если сбегут, кто упустит, займет их место на виселице.

Глаза начальника стражи на мгновение расширились, он еще ни разу не слышал от меня такого холодного приказного тона, но только на мгновение, держать в руках он себя умел.

— Слушаюсь, ваше высочество, — он отдал честь и поспешил выполнять приказ.

Хорошо. Если бы он побежал спрашивать подтверждение моего приказа у Холдера, я бы на самом деле был вынужден принять карательные меры.

Рейнел коротко мне кивнул и отправился вслед за ним.

Только после этого я подошел к встречающим, нагло проигнорировав министров, склонился к руке принцессы.

— Рад вас видеть, ваше высочество. У вас все хорошо?

Эйнира не могла не слышать, как скрипнул зубами стоящий рядом Сакернавен, но ответила улыбкой:

— Все хорошо, спасибо, ваше высочество. Я тоже рада вас видеть.

Я не сдержался и удивленно моргнул. Кажется, и правда, рада. Конечно, не прыгает до потолка, но волком не смотрит, это уже хорошо. Среди всех сложившихся обстоятельств, это было единственное, что меня на самом деле порадовало.

— Ваше высочество, ваше послание было очень кратким, мы должны знать, что произошло, — не выдержал Холдер.

Вот я и дома после долгой дороги, опять этот пренебрежительный тон на грани вызова. Вот только после всего того, что случилось, играть в игры мне не хотелось.

— Мне начать докладывать на ступеньках? — резанул я холодной улыбкой.

— Разумеется, нет, — выдавил министр в ответ. — Вы устали с дороги.

— Вот именно, — отрезал я. — Я приглашаю вас на Совет в шесть часов, там я все подробно расскажу, а вы сможете высказать свое мнение, — смягчил я окончание фразы.

Министры недовольно переглянулись, а потом начали один за одним возвращаться во дворец. Принцесса последовала за ними, вот ее я проводил взглядом с сожалением. Да что это со мной? О чем я думаю в такой ответственный момент?

На ступенях дворца остались только Мельвидор и Леонер.

— С тобой все в порядке, мальчик мой? — заботливо спросил маг.

Монах тоже смотрел на меня с тревогой на лице и даже не сказал ни единой гадости.

Мне стало мучительно стыдно за то, как разговаривал с ними перед отъездом, уже почти две недели назад.

— Со мной все... нормально, — я надломлено кивнул. — Вам я тоже все расскажу, но после Совета. Я очень устал. Хорошо?

Глаза Леонера сузились.

— Учти, ты обещал, Господь свидетель. После Совета.

— Обещаю, — повторил я, они уже собирались тоже уйти, но я снова окликнул: — Ваше Святейшество! — брови Леонера полезли на лоб, еще никогда я не обращался к нему так.

— Да, ваше высочество? — осторожно спросил он.

— Спасибо, — просто сказал я, зная, что они оба поймут, о чем я. — Огромное спасибо.

Если бы не Леонер и его письмо Коулу, кто знает, где бы я сейчас был, и был бы ли вообще.

— Мы говорили, что всегда на вашей стороне, — монах улыбнулся краем губ, а потом Мельвидор подхватил его под локоть и увлек за собой.

До Совета у меня оставалось несколько часов, и я без зазрения совести провел их, валяясь в ванной, надеясь, что теплая вода расслабит напряженные после верховой езды мышцы.

Такое чувство, что вся моя жизнь в последнее время состоит из решающих моментов, и сейчас мне предстояло пережить еще один из таких и выстоять.

Да, мы с Реем планировали долгую подпольную деятельность, чтобы лишить министров власти, но теперь все это казалось мне пустой тратой времени. Рано или поздно мне придется показать министрам, кто хозяин в королевстве, так почему бы не теперь?

Ровно в шесть вечера я вошел Зал Советов и с удовлетворением обнаружил, что все уже в сборе, ждали только меня.

Пришли пораньше, господа министры? Отлично.

— Еще раз здравствуйте, — начал я, заняв свое место. — Теперь я готов ответить на все ваши вопросы.

— Мы получили от вас крайне туманное послание, — первым заговорил министр связи Корвец, — в котором говорилось, что в Багряной Карадене готовился заговор и переворот. Вам удалось перехитрить мятежников, виновные арестованы и вы везете их сюда для казни, а потому просите выслать вам дополнительное сопровождение.

— Все верно, — милостиво подтвердил я.

— Но что произошло? — наконец, сдали нервы у Сакернавена. — И зачем вам понадобилось тащить сюда виновных? Ведь проще было предать их правосудию на месте.

Я положил ладони на гладкую поверхность стола и чуть подался вперед.

— Кому проще, господин министр? — любезно поинтересовался я. — Проще, чтобы замять?

— Пускай, — не сдавался Сакернавен. — Пускай, замять. Зато это не послужит примером другим провинциям.

Я спокойно выдержал его возмущенный взгляд.

— Именно их казнь и покажет провинциям, что будет, если они последуют примеру Багряной Карадены. Я понятно выражаю свою мысль?

Теперь взгляд министра из возмущенного стал яростным, но он сдержался. Видимо, любопытство было слишком сильно.

Что ж, скрывать мне было нечего.

— Лигурд, наместник Багряной Карадены, и Эрвин, известный вам как его предшественник на этом посту, собрали возле себя верных людей с целью заставить меня подписать указ о независимости провинции и отделении ее от Карадены.

— Заставить? — изогнул бровь Холдер.

— Именно «заставить», — отчеканил я. — В их распоряжении оказался маг, готовый нарушить закон, а также пойти на измену. Он околдовал моих людей и попытался околдовать меня, чтобы управлять мной по своему разумению. Но у на меня магия не подействовала, — не будем уточнять, что чуть было не было. — Верные короне люди помогли мне противостоять мятежникам, а после арестовать виновных, а также взять под контроль столицу провинции.

— Но как вам это удалось? — воскликнул Шааген, самый миролюбивый и симпатичный мне из всех министров, в его голосе сквозило искреннее недоумение.

Конечно, я мог сказать правду, но я помнил о том, что говорил мне Дарис: чем меньше внимания к участию в этом деле магов, тем лучше.

Я развел руками.

— Сила убеждения, господа министры, вот и весь секрет. Верные мне люди готовы были бороться за свою Родину, поэтому мы нашли общий язык.

Министры снова переглянулись, словно пытаясь удостовериться, что никто из них не ослышался.

— Значит, завтра нам предстоит показательная казнь, — подвел итог Сакернавен. — Какая именно?

— Повешение, — уверенно ответил я, виселица считалась самым позорным способом казни в Карадене.

— Хорошо, — кивнул министр, как мне показалось, даже благодушно, покарать кого-нибудь он был всегда готов. — Я прикажу строить виселицы на площади.

Я благодарно кивнул, потом посмотрел на министра связи.

— И, господин Корвец, я бы хотел, чтобы слух об этой казни облетел всю Карадену как можно скорее и со всеми подробностями: кто, за что, как.

— Сделаю.

— Ваше высочество, — кажется, из всех только один человек уловил главное, о чем я еще не сказал ни слова, — а что с управлением провинцией? — да, министр иностранных дел Ренкель попал в точку. — Полагаю, мы должны выбрать нового наместника?

Я задумчиво отполировал ногти о рукав, потом полюбовался своей работой и только после этого поднял глаза на министров.

— Я уже назначил нового наместника, — сообщил я таким тоном, будто оповещаю их, что чай уже заварился. — Его зовут Тоген Дирс. И мы уже согласовали с ним все нюансы.

— Но?!. — Ренкель покраснел до корней волос и не смог от возмущения договорить.

— Хотите сказать, вы самолично выбрали и назначили наместника? — ледяным тоном уточнил Сакернавен.

— А что, какие-то проблемы? — пропел я, хлопая глазами, как наивный дурачок. — Я думал, я принц, я имею право.

Сакернавен сжал челюсти и выдавил уже сквозь них:

— Да, вы имеете право но...

Итак, я хотел играть ва-банк? Что ж, настало время рискнуть.

— А вот насчет ваших «но» нам и следует поговорить, — мой голос зазвучал так громко и решительно, что некоторые из присутствующих даже вздрогнули.

— Что вы?..

Я медленно повернул голову к говорящему.

— Господин Корвец, вам я слова не давал, — министр выпучил глаза, но замолчал. — А сейчас я хочу закончить то, что хотел сказать, и прошу меня не перебивать. Нас сейчас никто не слышит, и я буду говорить прямо, — напряжение в зале стало прямо-таки осязаемым. — Прошло то время, когда вы говорили мне, что делать, а я соглашался. Вы так привыкли к этому, что совершенно забыли, что принц я, а вы всего лишь мои помощники. Наследника не меняют, а вот помощников — запросто.

— Вы нам угрожаете? — процедил Сакернавен.

— Я просил не перебивать, — все еще спокойно, но властно напомнил я. — Итак, мы говорим начистоту, не так ли? Так вот, я знаю, что вы меня не уважаете и избавитесь от меня при первом удобном случае. А вы знаете, что я это знаю. Больше всего мне сейчас хочется, выставить вас всех из дворца, — я поднял руку, заметив, что Холдер собрался что-то возразить. — Я сказал: не перебивать!

— Ты не посмеешь, — процедил Сакернавен.

— Что я посмею, а что нет, мы еще обсудим, — отрезал я. — Я отдаю себе отчет в том, что если я сделаю то, чего мне больше всего хочется, вы покинете дворец, но после этого прошерстите Столичный Округ, а затем и все провинции в поисках тех, кто вас поддержит, и вернетесь сюда с армией, дабы вернуть себе теплые места у власти, — Корвец согласно закивал, но быстро сник под яростным взглядом Сакернавена. — Мне было бы все равно, — продолжал я, — потому что я вас не боюсь, но мне не безразлично, что мои подданные будут умирать в этой битве за власть. Мне не нужна ни гражданская, ни какая другая война в моем королевстве. А потому я предлагаю вам договор. Я знаю, что каждый из вас занимает свое место уже много лет и достаточно компетентен, признаю, чтобы его занимать. Мы оставим все, как есть, НО вы останетесь близко к трону, но на троне буду сидеть я, и именно я буду принимать отныне окончательные решения. Вы служите мне, а не против меня.

— Не слишком ли много власти вы на себя берете? — усмехнулся Сакернавен, я только отметил, что в его речи снова появилось вежливое «вы». — А если очнется ваш отец, и ему не понравится, что сын так своевольничает с ЕГО королевством?

Что ж, я бы удивился, если бы министр не мерили всех по себе.

— Если мой отец очнется, я с радостью уступлю ему место, но, повторяю, я уступлю трон только ему, — все молчали, я тоже выдержал паузу, давая министрам время осмыслить мои слова в полной мере. — А теперь я предлагаю тем, кто не согласен на мои условия, покинуть этот зал, — завершил я свою мысль.

Ответом мне была тишина, никто не сдвинулся с места. Да, они ненавидели меня, сейчас особенно сильно, но каждый из них понимал, что начать воевать со мной — это только шанс на победу, а остаться со мной — гарантированное теплое насиженное место, которое терять не хочется никому.

— Что ж, — подвел я итог, — полагаю, мы договорились.

— Полагаю, так, — ответил за всех Сакернавен, их неофициальный лидер.

— Вот и хорошо, — я тайком выдохнул с облегчением. — А теперь продолжим. Господин Варнус, — обратился я к министру финансов, — послезавтра мне нужен полный отчет о состоянии казны и подсчет сумм, которые мы сможем выделить на нужды провинций без ущерба бюджету королевства.

Варнус поерзал на стуле, чуть втянув голову в плечи.

— Хорошо, ваше высочество.

— После казни мы вплотную займемся делами провинций, — сообщил я. — И вы мне в этом поможете.

Ответом мне были хмурые взгляды, но никто ничего не сказал, даже не попробовал возразить.

Я встал и направился к двери, остановился уже на пороге, обернулся:

— Совет окончен, господа министры, до завтра.

— До завтра, ваше высочество, — ответил мне один Шааген, остальные проводили меня гробовым молчанием.