Натуральный обмен (Татьяна Солодкова) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 10

Забавно поворачивается жизнь, когда-то я бился за улучшение условий содержания заключенных, а теперь, оказалось, что я готовил тюрьму для себя самого.

Меня заперли в небольшой камере, но она была не чета той, из которой я два года назад вытащил Гердера. Чистая до стерильности, стены, пол и потолок окрашены однотонной светло-серой краской, белоснежные унитаз и раковина, койка с матрасом, одеялом и подушкой. Само помещение без окон, но освещается мягким магическим светом, меняющим свою яркость в зависимости от времени суток. Вместо стены, выходящей в коридор, железные прутья, поэтому заключенный всегда остается на виду для охраны.

Я сам настаивал на полной переделке всех тюремных помещений, кто же знал, что я готовлю временное пристанище для себя.

Кор и еще четверо стражников привели меня, заперли и ушли. Все молча, без единого слова. Дополнительной охраны у самой камеры не оставили, видимо, уверенные в надежности решеток. Этому я был рад, компании мне сейчас точно не хотелось.

Я сделал несколько кругов по камере. На ходу мне всегда думалось лучше, но сейчас мне не хотелось и думать. Дело сделано, и поздно уже продумывать варианты.

Я лег на постель навзничь, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Как ни странно, я был спокоен. Ну, то есть, абсолютно. Я не пытался успокоиться и взять себя в руки, я действительно не нервничал. Помнится, таким убийственно спокойным я был перед казнью мятежников из Багряной Карадены. Это умиротворенное спокойствие оставило меня только во время самого приведения приговора в исполнение. Стало быть, во время своей казни такое тоже может случиться...

Я думал чисто механически, не испытывая даже намека на страх, да и вообще на какие-либо эмоции. Видимо, просто пришло время, и моя история получила логическое завершение. И в этом даже нельзя обвинять министров, потому что по закону они абсолютно правы: я не Эридан и никогда им не был. И не важно, как я жил последние два года, и на какое имя отзываться привык.

Только к вечеру в коридоре послышался шум. Сначала кто-то спорил, потом голоса смолкли, и раздались быстрые стремительные шаги.

По мою душу, сразу же догадался я и встал. Подошел к решетке.

У Гердера был такой вид, будто еще миг, и он начнет метать молнии. Я автоматически отметил, что на его поясе нет меча. Все правильно, посещать заключенных с оружием запрещено.

А вообще, я вздохнул с облегчением, если Рею даже разрешили меня навестить, значит, Сакернавен не соврал, и им до Гердера нет ровным счетом никакого дела, опасным противником они его не считали.

— Какого черта происходит? — с ходу набросился на меня Рейнел. — Министры, как один, твердят, что ты написал признание, размахивают какой-то бумагой. Совсем сбрендили... — Гердер оборвался, заметив выражение моего лица, побледнел. — Только не говори, что ты на самом деле это сделал!

Я пожал плечами.

— Сделал. Извини.

У Рейнела глаза на лоб полезли.

— Что значит «извини»?! — взвился он. — Эридан, ты в своем уме?!

— Меня зовут Андрей, — спокойно напомнил я. — Хватит ломать комедию.

Гердер оглянулся, опасаясь, что меня кто-то услышит.

— Пусть слушают, — успокоил я. — Умереть я хотя бы могу под своим настоящим именем.

— Да какой — умирать!.. — воскликнул Гердер, потом снова себя прервал, пытаясь взять себя в руки. — Чем они тебя взяли? — серьезно спросил он.

— Ты же сам видел, Холдер представил доказательства на площади, — попробовал я выкрутиться.

Рей скривился.

— Это-то представление? Мел сразу сказал, что это все чушь, стоит тебе только запросить повторную проверку, он покажет нужное отображение аур, и ему, в отличие от неизвестного выскочки, поверят. Так что не держи меня за идиота, и сам им не притворяйся, — взявшись обеими руками за прутья, Гердер практически прижался к решетке. — Говори, чем они тебя шантажировали? Кому из нас они угрожали?

Как все-таки хорошо он меня знал, сразу понял, что угрожать мне могли только кем-то из близких.

— Рей, — я покачал головой, — это не важно. Я принял решение. Так нужно, так правильно. В признании написал, что действовал один, никто ничего не знал, так что вас тронуть не должны.

— Кому из нас они угрожали? — он вдруг просунул руки между прутьев и схватил меня за грудки. — Кому? Говори.

Я скосил глаза на его кулаки под своим горлом и ровным голосом попросил:

— Отпусти.

Рейнел уставился мне прямо в глаза, будто пытался найти в них ответ, потом резко выдохнул, отпустил меня, отступил на шаг назад и только потом громко выругался.

— Ты кретин, — простонал он.

— Взаимно, — огрызнулся я. — Ты думаешь, ты у нас один жертва бродячая? Это мое решение, и я имею на него право.

— А ты о Карадене подумал? — снова взвился Гердер. — Ты что не понимаешь, как ты важен для королевства?

На это у меня уже был ответ.

— Рей, я один человек, всего лишь один человек. Вот если бы я погиб в Союзе Правобережья, это было бы проблемой, потому что могло повлечь за собой войну. Теперь ничего страшного не случится. Министров интересует только Столичный Округ, а провинции сейчас сильны как никогда, во главе каждой из них стоят умные талантливые люди.

— Ладно, допустим, — не сдавался Гердер. — А Эйнира? Ты о ней подумал?

— Ты о ней позаботишься, — уверенно ответил я.

— Она ТЕБЯ любит, идиот ты этакий!

Любит, и я ее люблю. Но и она, и все мои друзья останутся живы. Да, Эйнире будет больно, но она это переживет. Это самое главное. Если бы я не сдался сейчас, начав с Рейнела, они бы дошли и до нее, и до мага с монахом — до всех, кого я люблю, — пока не добились бы своего. Поэтому лучше обрубить все разом, и хотя бы обезопасить дорогих мне людей. История Георга и его сына все же многому меня научила. Я понял, что королевство королевством, но семья дороже всего.

— Рей, все уже сделано, — сказал я, — у Сакернавена документ, написанный моей рукой и с моей подписью. Нечего тут больше обсуждать.

Гердер спсиху ударил ладонью о решетку и зашипел от боли.

— Прекрати, — попросил я.

— Я тебя вытащу, — уверенно пообещал Рей, разминая ушибленную кисть. — Я не я буду, но я тебя вытащу.

Я напрягся.

— Глупостей не смей делать.

— А это мы еще посмотрим, — мстительно пообещал он, отступая от решетки. — Не скучай! Эйни пойдет к тебе, попрошу захватить тебе книжек, чтобы не скучал! Пока!

— Стой! — я схватился за решетку обеими руками, прижался к ней лицом, но как ни косил глаза, уже не мог увидеть быстро удалявшегося друга. Только его шаги гулко разносились по пустому коридору. — Вот дерьмо! — в сердцах выругался я, и сам со всей дури стукнул по прутьям.

После разговора с Реем я бесился, кружил тигром по камере, но больше никто не приходил, охрана не появлялась. Мне оставалось только надеяться, что Гердер одумается, и не станет делать глупостей. Может, министрам и наплевать на него, но если он нарвется сам, жалеть его они не будут, просто уберут, как надоедливую помеху.

Ну почему он такой упрямый?

«А ты сам?» — спросил докучливый внутренний голос, но я его проигнорировал. Сейчас речь не обо мне.

На следующий день пришли Мел и Леонер. Как всегда вместе.

Я ждал Эйниру, но она не появлялась. Не пускали? Не хотела меня видеть?

Маг и монах остановились напротив моей камеры, и оба замерли со скорбными лицами. Нет, они меня, что, доконать решили?

— Вообще-то я еще живой, — раздраженно напомнил я.

Мельвидор вздохнул так тяжело, будто я действительно уж умер, если вообще уже не погребен.

— Мальчик мой, мне так жаль. Так жаль...

Я с ужасом увидел слезы в глазах старого волшебника. Вот этого нам точно не надо.

Я спрыгнул с койки, на которой сидел и подскочил к решетке.

— Мел, прекрати сейчас же, — потребовал я.

— Это мы во всем виноваты, — не менее скорбно сказал Леонер, теребя крест на груди. — Господь не простит нас...

— Эй! — возмутился я. — Не ты ли говорил, что Господь все прощает?

Монах только вздохнул, но промолчал.

— Ладно, — отмахнулся я. Хотят страдать по мне и оплакивать меня еще при жизни, пускай, если им хочется, сейчас меня интересовало и тревожило не это. — Где Рей? Он ничего не затеял?

Мельвидор покачал головой.

— Мечется. Пытается что-то придумать, но после твоего собственноручно написанного признания мы ничего не можем сделать.

— Вот и хорошо, — пробормотал я. — Мел, — он вскинул на меня глаза, — я прошу вас обоих, пожалуйста, проследите за ним. Рей может натворить глупостей. Не позволяйте ему, министры больше шутить не будут.

— Постараемся, — ответил за обоих Леонер и в свою очередь задал вопрос: — Это правда, что министры угрожали ему, и поэтому ты написал признание?

Я поморщился. Это обсуждать я точно не хотел.

— Неважно кому. Начали с одного, закончили бы кем-то из вас. Они узнали правду, а раз узнали, доказательства бы все равно нашли, рано или поздно.

— Но ты смог бы сбежать, — заметил Мел.

Я уперся в него упрямым взглядом.

— Я не ваш Эридан, чтобы бегать, как заяц, — едко произнес я.

— Ты не он, — покладисто согласился Мельвидор, — и ты не заслуживаешь такого конца. Это наша вина...

— Если ты будешь рассуждать об этом особенно громко, — напомнил я, понизив голос, — то займешь соседнюю камеру, как пособник, — потом снова заговорил громче: — Никто никого не винит. Хорошо? — они оба закивали. Я выдохнул с облегчением. — Вот и отлично.

— Я попробую поговорить с остальными министрами, — пообещал Мельвидор. — Может быть, они что-то придумают. Шааген, Ингер, Варнус...

— Варнус? — скептически переспросил я. — Да он ненавидит меня с самого начала.

— После последней финансовой реформы он у тебя готов с руки есть, — возразил волшебник.

Я только пожал плечами, с руки, так с руки. И если Мелу хочется поговорить с ними, пусть говорит, это ничего не изменит.

— Мы придем завтра, — пообещал монах на прощание.

— Приходите, — разрешил я.

Что ж, если дела пойдут так, как я думаю, они все успеют ко мне прийти ни один раз. Сакернавен и Холдер непременно решили устроить показательное выступление из моей казни, такое же, какое я учинил для Эрвина и Лигурда. А это займет время, гости же должны успеть съехаться со всех провинций.

Я поднял голову к потолку и невесело рассмеялся.

— Ты слышишь меня, Эрвин? Твои проклятия сбываются, ты отмщен.

Но потолок не ответил, и на том спасибо.

Я еще немного побродил по камере и упал на койку, на этот раз лицом вниз.

Эйнира пришла только через три дня. Выглядела она спокойной, в отличие от остальных посетителей: не злая, как Гердер, и не скорбящая раньше времени, как Мел и Леонер.

Я прильнул к решетке.

— Почему не приходила? — вышел придушенный шепот.

Эйнира дернула тонким плечиком под шалью, наброшенной на платье.

— Сначала плакала, потом злилась, потом снова плакала. Как успокоилась, так и пришла.

Честная моя... Я против воли улыбнулся, протянул руку и коснулся ее щеки.

— Прости меня.

Эйнира подумала, прежде чем ответить.

— Знаешь, — тихо произнесла она, наконец, стиснув мою ладонь, — я не могу сказать, что одобряю твое решение, да я и не могу его одобрять, когда тебе грозит смертная казнь. Но я его понимаю. Правда.

— Простишь?

— Уже простила, — заверила она.

— Я уверен, у тебя все будет хорошо.

Эйнира вдруг неожиданно фыркнула.

— Знаешь что, — решительно сказала она, — не смей еще прощаться и лишать меня надежды, что все обойдется.

Я усмехнулся. Вот он правильный подход, в котором я так нуждался.

— Не буду, — пообещал я, крепче сжимая ее руку.

— Интересно, Эридан там счастлив, — вдруг сказала Эйнира.

Я хмыкнул.

— Надеюсь, в добром здравии.

Я, и правда, не желал ему ничего плохого. Какой смысл? Мне это точно не поможет. Так что пусть будет счастлив и заботится о моей маме, вместо меня.

— Знаешь, мне в эти дни несколько раз очень хотелось его смерти, — призналась Эйнира.

— Эйни!

— Я знаю, — повинилась она, — это неправильно желать кому-то смерти, но он ее заслужил. Тебя обвиняют в том, что ты узурпировал трон, будто ты его убил, а не вынужденно занял его место, когда он сбежал...

Эйнира резко замолчала, уставилась в пространство, нахмурив брови.

— Эйни, ты чего? — забеспокоился я.

— Будто ты его убил... — пробормотала она, потом тряхнула головой, возвращаясь из своих мыслей в реальный мир.

— И что это было? — не понял я.

Она отмахнулась.

— Так, задумалась... Это неважно, время свидания заканчивается. Я приду завтра. Хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвался я.

Она выпустила мою руку и достала небольшую книгу из складок шали. Под мышкой она ее держала, что ли?

— Вот. Рей сказал принести тебе что-нибудь почитать.

— Спасибо, — я не глядя на заголовок, кинул книгу на койку, какая бы ни была, от скуки прочту любую, лишь бы чем-то занять голову.

— До завтра, — Эйнира поцеловала меня в нос через прутья решетки и быстро пошла к выходу.

Я, конечно, против, чтобы меня оплакивали при жизни, но мне показалось, что Эйнира ушла слишком позитивно настроенной. Или придумываю? Только бы она, подобно Рею, ничего не задумала.

И дай Бог, чтобы эта парочка не спелась, и ничего не натворила, что повредит им самим.

Министр торговли Шааген пришел ко мне еще через три дня, уже за два дня до назначенной даты казни.

По правде говоря, не смотря на слова Мельвидора, что он поговорит с кем-то из министров, никого из них я не ждал, а потому удивился.

— Здравствуй, Андрей, — поздоровался он, видимо, его уже просветили о моем настоящем имени.

— Здравствуйте, Луис, — кивнул я в ответ. — Чем обязан?

В то, что даже всегда по-доброму относящийся ко мне Шааген решил просто зайти поболтать, я не верил.

— Я разговаривал с Мельвидором, он просил меня помочь.

— Понятно, — отозвался я, — вы пришли сказать, что вы бы рады, но не в силах.

— Ты прав, — согласился министр, — освободить вас... тебя я не могу. Но могу сделать еще кое-что.

Я удивился.

— Ладно. Я весь внимание.

— Эридан... Андрей, — он снова запнулся. — В отличие того Эридана, которого я знал с детства, ты заставил меня себя уважать. И не только меня, всех нас. Кто-то ненавидит тебя, но уважают все без исключения, — я скептически скривился, но он продолжал: — Поэтому я ломал себе голову, как я могу тебе помочь. Как ни странно, идею подала твоя жена...

Эйни? Я удивился вторично. Так и знал, что что-то задумала.

— ...Ты знаешь, как в Карадене должно казнить самозванцев.

Спасибо, что напомнили...

— Знаю. Четвертованием.

— Помимо того, что смерть болезненная, но и ужасно некрасивая.

— Да уж, — я снова скривился.

— Я могу повлиять на остальных министров, чтобы четвертование заменили обезглавливанием.

Я чуть не рассмеялся. Какая честь, я умру красиво!

— Вы могли бы мне сообщить эту новость на эшафоте, — заметил я. — Не было смысла приходить сюда.

— Ты прав, — не стал министр отпираться. — Но для изменения способа казни мне нужно кое-что от тебя, а именно: твое признание в убийстве настоящего Эридана Дайона.

— Чего? — я даже растерялся. — Я не убивал Эридана.

Шааген покачал головой:

— Это неважно. Ты сам сказал Сакернавену, что Эридан не вернется в любом случае. А признание в его убийстве уменьшит твои муки.

Я молчал, хмуро глядя на него исподлобья.

— Не упрямься, — сказал министр. — Мне жаль, что я больше ничем не могу помочь, но это большее, что я могу для тебя сделать.

— Эйнира, значит, придумала? — уточнил я.

— Да, — кивнул Шааген.

Что ж, если для нее важно, как я умру... Конечно же, ей не хочется видеть четвертование. Конечно же...

— Если для нее это важно, — сдался я. — Принесли бумагу?

— Конечно, — министр протянул мне свиток и ручку.

Я присел на край койки, положил ногу на ногу, сверху бумагу и приготовился писать.

— И как же я его убил? — поинтересовался я, фантазия отказывала напрочь.