Натуральный обмен

Глава 5

Путь от деревни до императорского замка занял около двух часов, так что я успел и успокоиться, и подумать. Правда, первые полчаса меня еще немного трясло и пробивало на нервные смех, но потом мне все же удалось взять себя в руки.

Я ехал рядом с императором Георгом, как его почетный гость, Гердер позади нас, а вокруг со всех сторон солдаты, наполовину почетный эскорт, наполовину охрана. Мне выделили теплый длинный плащ, и теперь я не пугал окружающих своим оборванным видом, вполне соответствуя венценосному обществу.

Принц за нами не поехал, и мне оставалось лишь гадать о его дальнейшей судьбе.

Признаюсь, Дамиан вызывал у меня двойственные чувства. С одной стороны, я испытал некое садистское удовлетворение, когда виновник моих бед был прилюдно опозорен и поставлен на колени. С другой — мне не давала покоя мысль, что так поступил с ним его же собственный отец. Несмотря на то, что принц сам во всем виноват и первым выступил против императора, для меня казалось диким и неправильным, что отец отнесся к сыну как к обычному подданному. Пусть я рос без отца, но мама меня очень любила, а в голосе умирающего короля Лергиуса я слышал любовь и нежность по отношению к своему ребенку, и хотя я не был его настоящим сыном, для меня это было не менее важно. Может быть, у меня просто идеалистическое представление о семье, но поступок Георга упорно не желал укладываться в голове. Но было ли такое поведение частью личности самого императора или же данью местных традиций, я не знал, а потому держал свое мнение при себе.

Мне хотелось поговорить с Рейнелом и узнать все подробности того, как он оказался в такой компании, выяснить, где остатки нашего отряда, и остался ли вообще хоть кто-нибудь из них в живых, потому как Гердер был один, и я напрасно первые несколько минут крутил головой в поисках знакомых лиц. Но все разговоры с другом пришлось отложить, так как отказаться от чести ехать бок о бок с самим императором было бы верхом грубости и признаком неуважения с моей стороны.

Сам Георг молчал всю дорогу, иногда закрывал глаза, подставляя лицо под теплые лучи осеннего солнца. Это лицо казалось полностью умиротворенным, плечи расслаблены, и ничто не указывало на то, что недавняя некрасивая сцена с его сыном хоть как-то на него повлияла. Император не выглядел даже немного расстроенным, более того — был совершенно равнодушным.

Со мной Георг разговоров не заводил, а я не пытался начать первым. Сначала я молчал исключительно потому, что еще не был готов разговаривать спокойно, а потом решил, что раз император сказал, что все дальнейшее мы обсудим в его замке, то так тому и быть.

Дворец императора Союза Правобережья, который он скромно называл «мой замок», просто ослеплял своей роскошью. И, если я долгое время пытался избавить свой дворец от излишнего золота и вычурности, то здесь, напротив, все это намеренно выставлялось напоказ.

Все обитатели замка, включая охрану у ворот, кланялись своему повелители чуть ли не до земли. Не скажу, что меня это удивило, но все равно было непривычно. И, несмотря на то, что я уже свыкся со своим положением в обществе этого мира и, так сказать, вжился в роль, в компании императора Георга Третьего я чувствовал себя неуютно, будто босяк попал за королевский стол.

Император так со мной и не заговорил ни о чем, что выходило бы за необходимые нормы гостеприимства. После того, как мы въехали на территорию замка, он поручил мое устройство двум слугам (которые, естественно, сложились пополам, приветствуя своего повелителя), пожелал мне как следует отдохнуть и обещал встретиться со мной на следующий день. В этом было свое рациональное зерно, конечно, мне хотелось поскорее прояснить ситуацию и поговорить с Георгом, но я также прекрасно отдавал себе в отчет, что мои нервы, мягко говоря, не в порядке, а с таким человеком, как император, следовало четко контролировать каждое свое слово. Наверное, и его величество Георг пришел к тем же выводам и дал мне отсрочку, а потому я не возражал, и мы распрощались еще во дворе замка.

Гердер сделал попытку подойти ко мне, но по кивку императора возле него тут же выросли еще двое слуг и вызвались проводить Рейнела в его покои. От меня этот нюанс не укрылся. Знать бы еще, что бы все это значило: император из благих побуждений отправляет друга подальше, чтобы я все же имел возможность отдохнуть, или же ведет свою игру и намеренно разделяет нас?

Рей бросил на меня быстрый взгляд, но последовал за слугами. Мне оставалось только подчиниться и пойти со своими провожатыми.

Выделенные мне покои, состоящие из трех комнат, были воистину королевскими. Ну, то есть, «королевскими» в том смысле, в котором понимали это слово почти все в этом мире: куда ни взгляни — шелка и золото. Наверное, в своем обычном настроении я бы скривился при виде таких апартаментов, но сейчас я был не в лучшей форме, а потому лишь отметил внутреннее убранство краем сознания.

В ванне я отмокал не меньше часа, потом самостоятельно перевязал себе запястья. Слуга, принесший бинты и медикаменты порывался мне помочь, не забыв упомянуть, что это пожелание самого императора, но я не поддался на уговоры и безжалостно выпроводил его.

Перевязывать одну руку, управляясь второй и зубами, было не самым удобным способом, но мне до ужаса не хотелось никого видеть. Тем более слуг, которые только при имени своего повелителя становились в стойку, наверное, и хвостами бы завиляли, если бы они у них были, и тапочки принесли.

Оставшуюся часть дня я бессовестно и беспечно проспал. Раз уж на следующий день мне предстояло вести переговоры с императором, то я должен был быть во все оружии, то есть в здравом уме и трезвой памяти.

Проснулся я под вечер, солнце за окном уже клонилось закату.

Как следует выспавшись, я чувствовал себя превосходно. Видимо, привычка постоянно держать себя в руках, все же взяла верх, и никакого посттравматического синдрома я в себе не обнаружил. Ну да, меня пытались бить, по сути, трижды. Но ведь не убили, не так ли?

А раз уж я проснулся полным сил, во мне тут же появилась жажда деятельности. Пусть с Георгом мы будем вести все разговоры только завтра, но в информационном вакууме я больше находиться не мог. Мне нужен был Гердер. Более того, я собирался провести с ним серьезную воспитательную беседу на тему: «Больше никогда не смей надевать корону короля и делать глупости!».

В шкафу обнаружилась предусмотрительно приготовленная одежда. Причем вся идеально моего размера. Как интересно, похоже, Георг очень серьезно относится к приему гостей.

Помимо размера, наряды не порадовали ничем. Все они соответствовали моде этого мира, но никак не моему вкусу. Опять же, роскошь, от которой меня воротило. Несмотря на свой статус, я продолжал почти постоянно расхаживать в свободных черных брюках и белой рубашке, и, хотя моя одежда была отличного качества и шилась на заказ, по общепринятым меркам на королевскую она не походила.

Здесь же на вешалках висели типичные камзолы, какие носили аристократы. Они были разных цветов, некоторые совсем уж вычурные, украшенные золотыми пуговицами и драгоценными камнями, другие более скромные и неброские. Видимо, слуга, приготовивший все это и не знающий предпочтений гостя, на всякий случай побеспокоился о том, чтобы у меня был выбор. Откуда же ему было знать, что аристократическая мода мне в принципе претит?

Обувь тоже оказалась на любой вкус: от низких туфель до высоких ботфортов. Рубашки разных цветов, к каждому камзолу своя, подходящая по цвету и фасону. А вот на штанах фантазия слуги, видимо, отказала. Все одинаковые, черные и узкие, правда, штук десять. Зачем — кто их знает.

В конце концов, я выбрал в самый неброский наряд и сапоги средней высоты. Будь моя воля, я бы остановился только на рубашке, но я все-таки иностранный король в гостях у самого императора, а значит, хочешь — не хочешь, а надо соответствовать. Поэтому пришлось надеть и камзол.

Я посмотрел на себя в огромное зеркало, от пола до потолка, выругался про себя, оценив свой «модный» внешний вид, и решительно покинул гостевые покои.

В коридоре обнаружилась охрана, но всего один человек. Стражник вытянулся по струнке при моем появлении, поклонов, слава богу, бить не стал, но сообщил, что император приказал ему поступить полностью в мое распоряжение и сопроводить, куда я попрошу, если в этом возникнет необходимость.

То, что Георг предоставил мне свободу передвижения, радовало и одновременно тревожило, но я не преминул воспользоваться ситуацией и попросил отвести меня к Гердеру.

Выполнив свою миссию и сопроводив меня в другое крыло замка, стражник вытянулся у указанной мне двери, выражая готовность ждать меня столько, сколько потребуется. Я лишь только чуть вскинул брови, пораженный такой покладистостью, рассеянно поблагодарил и постучал.

Рейнел открыл буквально через секунду, будто ждал у самой двери. Заметив охранника, он склонил голову, отступая с прохода.

— Прошу вас, ваше величество, — а когда я вошел, тут же запер дверь и провернул ключ в замке и лишь после этого повернулся ко мне.

Странное ощущение, которое всегда возникает между людьми, которые уже не ждали свидеться. Вроде бы, и есть очень многое, что нужно друг другу сказать, но в то же время чувствуешь себя не в своей тарелке, не зная, с чего начать и как себя вести: то ли как ни в чем не бывало, то ли броситься обниматься.

Пока я решал для себя этот вопрос, Гердер среагировал первым. Он быстро прошел к своей сумке и извлек из нее мою корону, а потом плюхнулся на колени и протянул ее мне на вытянутых руках.

Я от шока даже пошатнулся. Я, конечно, планировал устроить ему головомойку, ожидал услышать оправдания и даже, возможно, извинения, но что бы мой друг падал на колени! Гердер! Передо мной!

— Рей, ты сбрендил? — мягко поинтересовался я, пересиливая желание поднять его силой и надавать отрезвляющих пощечин. Потом спохватился, осмотрелся. — За комнатой следят? — шепотом спросил я, потому что другого оправдания его поведению я не находил.

— Нет, — глухо ответил Рейнел, все также с повинно склоненной головой.

Вот теперь я выругался вслух. Если не следят, отлично, значит, я могу ему высказать все, что я о нем думаю, не таясь и в тех выражениях, которые хочу.

— Немедленно поднимайся, — зашипел я, нетерпеливо выхватил у него корону и отбросил ее на диван. — Совсем с катушек слетел?

— Я совершил преступление, — голос друга звучал глухо, а головы он по-прежнему не поднимал, — присвоение королевской короны равносильно измене.

Я закатил глаза. Ну, конечно же, как я мог забыть о фанатичной преданности Гердера Карадене? Но ведь всему же есть свои пределы! Это же я, в конце концов, я, с которым он провел бок о бок последние два года и которого должен был бы знать вдоль и поперек.

— Если ты сейчас же не встанешь, — прошипел я, — я применю ту же терапию, что и в прошлом году в Багряной Карадене, когда пытался снять с тебя магические чары, только на этот раз буду держать твою башку под холодной водой гораздо дольше.

Наконец, Гердер поднял голову и хмуро посмотрел на меня, встретился взглядом, будто проверяя, серьезен ли я. Я не шутил, если необходимо, действительно возьму за волосы и потащу в ванную.

Я стоял, скрестив руки на груди, и ждал, все еще будучи вынужденным смотреть на друга сверху вниз.

Наконец, Рейнел выдохнул и поднялся, как-то растерянно огляделся, видимо, не зная, куда себя деть, потом сел на диван, отодвинувшись от брошенной мной короны, как от ядовитой змеи.

— Дурак, — бросил я. Гердер молчал, но уже хотя бы глаз не отводил.

Хотел бы я знать, чего он ждал? Что я прикажу его казнить за какую-то там корону? Судя по его виду, никак не меньше.

Я облизнул пересохшие губы.

— Рей, я только что наблюдал картину, от которой меня тошнит целый день: отец поставил на колени собственного сына. Может быть, так было правильно, может быть, Дамиан это заслужил, но у меня не так много близких людей, чтобы я ими раскидывался. Так что премного благодарен. Хорошего же ты обо мне мнения.

Высказавшись, я тоже решил сесть. Поднял золотой обруч, освобождая себе пространство, повертел в руках, не зная куда его пристроить, и, не найдя подходящего места, напялил на голову.

— Итак, какого черта ты это сделал?

Рейнел пожал плечами.

— Я думал, это конец, не выбраться. Мы ведь с тобой уже успели обсудить, что лучше умереть, чем попасть в плен. Я знал, что после такого дерзкого нападения на самого короля, у захватчиков в любом случае не останется выбора, кроме как убить тебя. А раз я не мог спасти тебя, то решил, что так, по крайней мере, обеспечу тебе легкую смерть.

— Гениально, — проворчал я, хотя уже совершенно не злился. — Лучше бы сбрендивший принц запытал до смерти тебя?

Глаза Гердера сверкнули.

— Лучше, — ответил он твердо.

Я закатил глаза, но пытаться переспорить не стал — все равно бесполезно.

— Ладно. Что было дальше?

— А дальше нам каким-то чудом удалось отбиться. Черт его знает как. Я, Рис, Корбин и Дики, сумели уйти. Я знал, что долго бегать не удастся, но решил, что сейчас главное выиграть время, чтобы наниматель убедился, что настоящий король ушел.

— Но вам удалось оторваться, — закончил я за него.

Рей кивнул.

— Удалось. Потом я отправил моих парней в город, чтобы они связались с нашими агентами и выяснили, что тут происходит. Я планировал выяснить, действительно ли ты погиб. Если да, то найти виновника и попытаться отомстить, если нет, постараться вытащить. Оказалось, что шпионы по форме узнали в напавших на нас людей сына императора, которого Георг уже несколько месяцев как отлучил от дворца и даже запретил подданным обращаться к нему «высочеством». Нам удалось найти место стоянки отряда принца, но там царил бедлам, от местных узнали, что все суетились в поисках какого-то беглеца. Сначала я хотел тоже броситься на твои поиски, но я понимал, что, даже если получится тебя найти, со мной всего трое, а у Дамиана несколько десятков. Я стал искать альтернативу, пришел к выводу, что раз император пригласил тебя в гости и не имел никакого отношения к выходке принца, то можно попытаться заручиться его поддержкой. Понимал, что могу опоздать, но решил рискнуть. Понесся в столицу, благо она недалеко от места, где мы пересекли границу, потребовал аудиенции императора. Навряд ли, мне бы это удалось, но Георг и так не находил себе места, так как ему уже доложили, что мы въехали на территорию Правобережья, но в срок так и не приехали. Поэтому стоило мне назваться, меня тут же отвели к императору. А дальше от меня уже мало что зависело, Георг раздал приказы нужным людям, заверил, что его солдаты быстро все сделают и отыщут и тебя, и Дамиана. Сам он решил, что необходимо его личное присутствие, и мы отправились в путь, получая постоянные донесения о том, как ведутся поиски. Моих людей император сказал оставить здесь, чтобы — дословно: — не путались под ногами. Вскоре нам доложили, что люди принца стекаются к деревеньке неподалеку оттуда, и мы направились туда. Ну а дальше ты знаешь.

— Да уж, — я усмехнулся, — вы попали как раз к кульминации.

Гердер посмотрел на меня укоризненного, не разделяя моего веселья:

— Я чуть не поседел от этого зрелища, — в ответ я только развел руками в воздухе, ну, мол, извини, а Рей продолжал: — А император был поражен твой речью, даже спросил меня, всегда ли ты такой.

Меня снова начал разбирать смех.

— И что ты сказал? — весело поинтересовался я.

— Сказал: нет, только когда злой.

— Да уж, — протянул я, переваривая всю свалившуюся на меня информацию и снова становясь серьезным, — это же надо было познакомиться с императором таким образом.

— Ты хоть сам помнишь, что там говорил? — Гердер, наконец, принял более расслабленную позу.

— Что говорил? — я совершенно не по-королевски почесал затылок. — Дословно нет, — зато я точно помнил, что говорил о себе в третьем лице, да еще и расхваливал. — По правде, — признался я, — в тот момент я мало задумывался над своими словами, я думал, что сейчас умру, и единственной моей целью было посильнее зацепить принца.

Рейнел хмыкнул.

— Эта была та еще речь. Честно, я поразился твоему самообладанию.

Самообладанию? Это моя истерика — самообладание? Просто некоторые в истерике плачут, а я, оказывается, смеюсь. Впрочем, я благоразумно промолчал. Самообладание, так самообладание.

Потом настала моя очередь, и я в подробностях рассказал о своем пленении, занимательной беседе с принцем Дамианом, а затем побеге и встрече с Нюсей и ее семьей.

Пересказывая события, которые со мной произошли, в некотором роде я имел возможность посмотреть на них со стороны, и, признаюсь, я ужаснулся: я остался в живых только на чистой удаче. Что ж, похоже, на эту поездку судьба выделила мне концентрированную порцию везения. Хотелось надеяться, что когда эта «доза» кончится, я уже успею вернуться домой.

— Ладно, — решил я через некоторое время и поднялся, — я пойду, надо привести мысли в порядок и подумать, что говорить завтра его величеству. В голове пока что каша.

Гердер встал вместе со мной. Серьезно спросил:

— Мои извинения ты хотя бы примешь?

Я устало вздохнул и уточнил:

— За что? За то, что ты готов был защищать меня ценой собственной жизни? Или за то, что принял верные решения в экстремальной ситуации, благодаря чему привел помощь?

— По твоим словам я прямо каким-то героем получаюсь, — возмутился Рейнел.

— Может, и не герой, — согласился я. — Но друг ты верный... — я помедлил, не зная, стоит ли еще что-нибудь говорить, но все же решил, что эту тему следует закрыть раз и навсегда, поэтому сказал: — И ты должен знать, действительно жутко злился из-за твоей выходки с короной, но злился я на тебя не за то, что ты надел какой-то там обруч, символ власти и так далее... Я злился, что ты пытался подставиться вместо меня.

— Спасибо, — кажется, наконец-то понял.

— Тебе — спасибо, — ответил я.

Хлопнул друга по плечу и направился к двери.