Натуральный обмен

Глава 4

С первыми лучами рассвета в дверь моей комнаты настойчиво постучали. Я застонал и спрятал голову под подушку. Может, если я не отвечу, они уйдут?

Не тут-то было. Стук повторился.

Теперь уже мой стон превратился в бессильный рык, и я рывком поднял себя с постели, завернулся в одеяло, как в саван, и пошлепал к двери. Не выспался я совершенно, а стоило пошевелить рукой, так она тут же отозвалась болью.

Я открыл дверь и одарил Рейнела полным «любви» взглядом. Даже я вчера поднял его на ноги не так рано.

Рей же проигнорировал мои красноречивые взгляды и вошел в комнату, как ни в чем не бывало. Теперь-то я заметил, что было у него в руках — бинты и еще склянка с чем-то мутно-зеленым, по консистенции напоминающим слизь.

— Настучали, — мрачно констатировал я.

Гердер хмыкнул.

— А ты что думал? Если мои люди вчера не стали ни во что вмешиваться, это еще не значит, что они полные кретины и будут скрывать информацию от своего нанимателя. Естественно, настучали, как ты выразился, — я насупился. — Ну, чего встал? Садись и давай сюда свою руку.

— Рей, ты как моя мама! — воскликнул я.

Но друг остался серьезным и непреклонным.

— Так как твоя мама далеко отсюда, то я буду твоей мамой, папой, а заодно и дедушкой. Садись, кому говорят!

Я со злостью отбросил от себя одеяло и плюхнулся на кровать. Рейнел устроился рядом и принялся разматывать повязку, успевшую за ночь пропитаться кровью. Открыв рану, он окинул ее критическим взглядом.

— Говорю же, царапина, — пробурчал я.

Рей пожал плечами:

— Может, и царапина. Не знаю, как в твоем мире, но в моем я видел, как люди умирали и от меньших ран, потому что их как следует не обработали и попала зараза.

Я окончательно обиделся.

— Все мы нормально обработали...

— Ага, чувствую цветочный запах, — похоже, у Гердера сегодня было самое что ни на есть ехидное настроение. — Так что заткнись, цветочный мальчик, и не мешай.

Рейнел открутил баночку со «слизью» и обильно намазал мой порез, потом быстро и профессионально наложил бинт. Действовал он чисто автоматически, что говорило о том, что у него большой опыт в перевязке раненых. Кладезь талантов, блин, это я тут один такой маленький и глупый, что за мной глаз да глаз...

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался Рей через минуту.

Я прикинулся дурачком:

— Ты это о чем?

— О чем, о чем? — ехидно передразнил друг. — Все ты понял, о чем я. Что Эйнира? Оттаяла хоть немного?

Я пожал здоровым плечом.

— Немного... кажется.

— И то хлеб, — усмехнулся Рейнел, и я злобно подумал, что сон ему не на пользу: стоит выспаться, и вредность так и прет.

Через полчаса мы уже покидали территорию дворца. Не скажу, что верховая езда доставляла мне удовольствие, но держался в седле я довольно сносно, потому как, я уже говорил, если Рейнел берется кого-то обучать, то делает это по полной программе.

Сам Гердер предлагал воспользоваться королевской каретой, но я отказался наотрез. Мне совсем не хотелось, чтобы каждый встречный-поперечный сразу же понимал, что мимо едет не просто какой-то там конный отряд, а сам наследный принц высунул нос из дворца. Рей, конечно, для вида побастовал, но быстро признал, что не привлекать к себе внимания даже безопаснее, потому что Эридан большой популярностью не пользовался, приказы о казнях подписывал направо и налево, а значит, вполне мог вызвать интерес родственников казненных, пылающих местью.

И мы тронулись в путь.

Никаких опознавательных знаков у нашего отряда не было. Просто двенадцать всадников в темной одежде. Я ждал, что Рей выберет нам в сопровождение стражников, в латах и со всем причитающемся, но я ошибся. Уж не знаю, откуда Гердер раскопал этих людей и к какой профессии они официально относились, но заурядными стражниками они не были, это точно.

Я только раскрыл рот, наблюдая за тем, как стоило нам отъехать от дворца, наше сопровождение поменяло строй. Один вообще умчался вперед, остальные девять рассредоточились так, чтобы иметь возможность прикрыть нас с любой из сторон, если кому-нибудь взбредет в голову напасть. Хотел бы я посмотреть на этих идиотов. Нужно напрочь лишиться инстинкта самосохранения, чтобы задираться к людям, у которых на лбу написано, что шутки с ними закончатся плохо.

И это еще десять. Оставалось только радоваться, что я не согласился на двадцать. Тогда они окружили бы нас сплошным забором и не дали бы и шага ступить в сторону.

Я поравнял своего коня с лошадью Гердера и впился в него взглядом.

— Что?! — возмущенно спросил он, делая вид, что не понимает.

— Сам знаешь — что!

Рей пожал плечами.

— Я не гадалка.

— Прекрати, — прошипел я.

— Что — прекратить? — и снова эти невинные глаза.

— Дебила из меня делать, вот что!

Рейнел прищурился, разглядывая меня, словно пытался оценить степень моего раздражения.

— Ну, а чего ты от меня ждал? — принялся защищаться он, оценив градус моего кипения. — Что я возьму с собой отряд поваров?

— По крайней мере это не вызвало бы подозрений у министров, — ответил я, я действительно злился. До этого момента все люди, верно служащие Рею, приходили во дворец как незаинтересованные кадры в поисках работы и нанимались в охрану. Таким образом, мы могли на них полагаться, а министры и в ус не дули, уверенные, что в нужный момент они опять дадут страже команду оставить посты, и те безропотно послушаются, как день покушения на меня.

— Не вызовет. Министры не опустятся до того, чтобы интересоваться, кого ты там взял с собой.

Но я его уверенности совершенно не разделял.

— А Кор? Он же знает, что никто из его людей не поехал с наследником. Что если он проявит инициативу и доложит министрам об этом подозрительном факте?

Рей снова посмотрел на меня как на несмышленыша.

— Не доложит, Кор нормальный мужик, я знаю его с детства. И министров не жалует. Подчиняется — да, но без фанатизма. Спросят — ответит, а сам с докладом не побежит.

Что ж, если Рей уверен... Мне очень хотелось верить, что он знает, что говорит.

— Ну, а эти? Их ты из какого спецназа выцепил?

Что такое «спецназ» Рейнел уточнять не стал, но по смыслу понял и так.

— Это бывшая личная охрана моего отца, — признался он.

И это личная? Тогда как, скажите мне, КАК министры могли казнить человека с ТАКОЙ личной охраной?

Похоже, мы с Реем переобщались, потому что мне не пришлось озвучивать свои вопросы вслух, он все понял по моему лицу.

— Ладно, объясню, — сдался Гердер. — Ты должен был читать, что мой отец руководил когда-то спецподразделением при дворе короля Лергиуса, — да, это я читал, своеобразная Тайная канцелярия, в состав которой входили только сверхподготовленные люди и которая была распущена министрами вскоре после того, как король слег. — Когда всех распустили и сняли с казенного обеспечения, одни ушли своей дорогой, другие, самые верные, остались вместе с моим отцом, продолжая по-прежнему работать на него. Вот ему ничего и не оставалось, как оформить их как свою личную охрану. А потом, как я узнал уже позже, когда под отца начали активно «копать», он распустил и их, думал, что если откроется, что на него работает такое количество людей со специфической подготовкой, ему не избежать обвинения в измене... — Рей поморщился, как от зубной боли. — Впрочем, ему и так не удалось... А они что... Остались без работы, большинство подались в наемники.

— Это не ответ на вопрос: откуда ты их откопал? — напомнил я.

Рейнел сделал неопределенный жест рукой в воздухе.

— То там, то здесь. А чем я, по-твоему, занимался вчера целый день? Одних найти, других уговорить.

Тут я совершенно растерялся.

— Ты их еще и уговаривал?!

— Нет, пришел, и они упали к моим ногам... Конечно, уговаривал. У них же своя работа. Семьи, между прочим, кормить надо, а уж потом рассуждать о чести. Мне пришлось предложить свою цену.

— И опять из своих личных средств, — мрачно вставил я.

— А что, нужно было выставить счет министрам?

В ответ я только тихо выругался. Я чувствовал себя тепличным растением, о котором бережно заботятся, поливают, греют, но в то же время держат под колпаком. Рей делал для меня много, очень много, и я был безгранично ему благодарен, особенно за то, что, в отличие от мага и монаха, он делал это открыто, не пытаясь мной незаметно манипулировать. Но в такие минуты я чувствовал себя слабым и бесхарактерным человеком, за которого все решают другие.

Рейнел заметил перемену в моем настроении.

— Ты чего? — спросил он. — Обиделся?

И снова этот заботливый попечительный тон! Я заскрипел зубами.

— Если ты и дальше будешь изображать мою маму, я тебя стукну, — предупредил я.

Рей только вскинул брови, но переспрашивать ничего не стал, и я не сомневался, он прекрасно понял, что я имел в виду.

Настанет день, пообещал я себе, и я докажу, что тоже способен принимать решения и решать свои проблемы.

Тогда я еще не знал, что принимать эти самые судьбоносные решения мне придется уже очень скоро...

К ночи мы уже выбрались за пределы Столичного Округа. И это можно было понять не только по тому, что мы проехали через охраняемые ворота. Дороги столицы были ровными и чистыми, что создавало впечатление, что их не просто ежедневно подметали, но и мыли. Чистые дороги без единого ухаба, богато выглядящие дома большей частью в несколько этажей — все чинно и благородно.

Признаюсь, никогда не покидая Столичного Округа, я наивно считал, что так живет вся Карадена и не имеет ничего общего с городским устройством средневековья моего мира. Но, стоило выехать за ворота, я понял, как жестоко ошибался. Я и раньше знал, что министров не интересовала Карадена за пределами Округа, теперь я в этом убедился наглядно.

Дорога, отходившая от столичных ворот, была сплошь в выбоинах, камни покрыты слоем пыли и грязи, а уже через несколько сотен метров каменная кладка и вовсе кончилась, а началась обычная проселочная глиняная дорога, избитая копытами и колесами.

По обе стороны от дороги шли поля, сейчас пустые, так как на дворе стояла поздняя осень. В отдалении виднелись маленькие одноэтажные домики, некоторые покосившиеся, а некоторые совершенно ветхие.

— Что это за деревня? — шепотом спросил я Рея.

Я, конечно, тщательно изучал по книгам и всевозможным документам устройство и географию Карадены, но там значилось лишь, что «на границе Столичного Округа расположены сельскохозяйственные угодья, обрабатываемые крестьянами». Эти-то крестьяне и обеспечивали продовольствием столицу. Но мне никогда и в голову не приходило, что за крестьяне работают на этих полях и в каких условиях они живут. Я скорее думал, что они тоже являются жителями Столичного Округа, а на земли выезжают как на работу. Оказалось же, что они и жили здесь с полным отсутствием нормальных условий для жизни, а столица просто паразитировала на их труде.

Мне вдруг стало мучительно стыдно, что я потратил полгода и кучу казенных средств на ремонт во дворце.

Гердер хмыкнул, как мне показалось, довольным тем, что меня поразило состояние человеческого жилья.

— Это не деревня, — ответил он. — Это поселение Столичное. Люди здесь работают на столицу, снабжая ее продуктами. Юридически поселение к ней и относится, потому ее жители не платят налоги, а просто в определенные сроки отдают свой урожай, а также мясо после убоя скота, молоко, яйца и так далее.

— Ты хотел сказать, долю урожая? — уточнил я, хотя уже предчувствовал, что ответ мне не понравится.

— Долю они оставляют себе, если повезет.

— А если год неурожайный? — ужаснулся я.

Лицо Рея сделалось совсем мрачным.

— Вне зависимости от года, норма сдачи урожая одна.

— Но ведь это практически рабство! — в голове не укладывалось, что всего-то за воротами сытого Столичного Округа, люди умирали от голода и бедности, а я даже понятия об этом не имел.

— Нет в Карадене рабства, — саркастически отозвался Гердер. — Мы же не какие-то там варвары, как Союз Правобережья. У нас только свободные граждане.

— Вот, значит, как, — безжизненно протянул я.

Рейнел вздохнул.

— Это была одна из причин, почему я все-таки согласился на эту поездку, — признался он. — Ты должен увидеть положение дел своими глазами, чтобы понять, за что мы все-таки боремся и чего в конечном итоге хотим добиться. Мне ведь плевать на министров, пусть бы они сидели на своих местах, если бы это не вредило Карадене.

— А провинции? — догадался я. — Там дела обстоят еще хуже?

Гердер кивнул.

— Я ведь уже говорил тебе, что интересы министров не выходят за пределы этого округа.

Вот этого я совершенно не понимал. Да, министры алчны и эгоистичны, но они ведь не дураки.

— Но ведь это изначально тупиковый путь, — высказался я. — Сколько пройдет времени, пока другие королевства не приберут ничейные провинции себе? В итоге все, что останется от Карадены, это и будет Столичный Округ. И сколько тогда он сможет прокормить себя без постоянных налогов, поступающих от провинций в казну?

— Я тоже об этом думал, — ответил друг, — и министры, наверняка, тоже. И я даже не исключаю, что они могут сами продать некоторые провинции вместе с их жителями. Территории продаются ничем не хуже обычных товаров. А вот насколько министры рассчитывают... На их век хватит вполне. Процесс разорения страны идет уже десять лет, еще лет на пятьдесят, поди, затянется, а может, и на все сто. А потом уже их потомки и будут думать, за счет чего обогатиться им.

— Но ведь это... — я был так шокирован и одновременно возмущен, что не смог подобрать слов. Глупо? Жестоко? Бесчеловечно? — ...Неправильно.

— Сейчас принц ты, и только в твоей власти повернуть этот процесс.

— Но для этого нужно тыкнуть меня во все это носом? — понял я.

— Наглядность лучше любых слов, — Рей пожал плечами. — Я очень люблю эту страну, и надеюсь, что ты сможешь полюбить ее так же сильно, как я. Но любить слепо тоже нельзя, ты должен знать ее истинное лицо. А еще знать, что я не один такой романтичный патриот, таких, как я, много, и наша с тобой цель как раз найти и собрать вокруг себя как можно больше таких людей.

— «Наша с тобой», — протянул я. — Ты ведь все равно все уже решил без меня и знаешь, что я никуда не денусь.

После этих слов Рейнел молчал дольше.

— Об этом и речь, — сказал он потом. — Если ты просто будешь что-то делать, потому что так нужно или потому что я так сказал, тогда лучше ничего не начинать.

Я ничего не ответил, провожая взглядом, скрывающееся за холмом поселение. Что я мог сказать? Трижды ударить себя пяткой в грудь и пообещать, что я полюблю Карадену всей душой и умру, но подниму ее с колен? Да, такое окончание разговора было бы логичным и, наверное, правильным. Но я не хотел врать своему лучшему другу, даже говоря то, что он хотел бы услышать. Я так не чувствовал. Карадена не моя Родина, я чувствовал жалость, грусть, желание помочь, но точно не любовь. Полюбить мир, в котором я обречен быть не по своей воле? Вряд ли? Возможно? Со временем? Но не сейчас.

Рейнел тоже замолчал. Не знаю, понял ли он причину моего молчания или же решил, что мне нужно подумать, но тому, что этот тяжелый разговор закончился, я был рад.

Несмотря на то, что ездил верхом я неплохо, мне еще не приходилось проводить в седле столько времени. С непривычки это было действительно тяжело, и я только радовался про себя, что Багряная Карадена одна из ближайших провинций — путь до нее из Столичного Округа составлял меньше недели.

Мы продвигались быстро, нигде надолго не останавливаясь. Ночевали на постоялых дворах. Таких оказалось множество и в крупных деревнях и в мелких городах, попадающихся нам на пути. Свое имя я не называл, и люди, казалось, не узнавали во мне наследника престола. Думаю, тому виной то, что никто не смог бы предположить, что принц выехал бы за пределы дворца с таким незначительным сопровождением и без кареты со знаменами. Мне же путешествие инкогнито было только в радость. При въезде-выезде на территорию крупных городов, разумеется, стража на воротах просила документы, а потом почтительно кланялась, но в них мы и не останавливались, чтобы лишний раз не тревожить градоуправителей, которые во что бы то ни стало устроили бы бучу из-за приезда наследника.

За время пути я познакомился со всеми из сопровождающей нас десятки. Несмотря на суровый внешний вид, большинство из них оказались очень даже общительными людьми. И мы весело проводили привалы и ночевки, коротая время за беседами и интересными историями, которых у членов нашего отряда оказалось в избытке.

Шесть дней пути по территории Лиловой Карадены пролетели незаметно. По сравнению с землями, как выразился Рей, юридически относящимися к Столичному Округу, жили здесь не слишком богато, но не бедствовали.

— Лиловая одна из самых маленьких провинций, — пояснил мне Рей, в принципе, то, что я знал и без него. — Но наместник здесь человек с головой, искренне печется о своем народе.

Я вспомнил наместника Лиловой Карадены. Человек среднего роста и среднего возраста, ничем не примечательный, не привлекательный и не отталкивающий. На Большом Совете он мало говорил и больше слушал и, в отличие от большинства, не жаловался на дела своей провинции и не просил наследника ни помощи, ни вмешательства. Скорее уж, вел себя тихо, чтобы, наоборот, не навлечь на себя внимание как принца, так и министров.

Лиловая Карадена мне определенно нравилась, и я подумал, что Рейнел выбрал явно не тот маршрут, чтобы я побольше проникся праведным гневом.

Когда я высказал это другу, он только хмыкнул и сказал, что все познается в сравнении, и это мне, так сказать, хороший пример.

В последний вечер, прежде чем пересечь границу Лиловой Карадены и въехать в Багряную, мы остановились на постоялом дворе в небольшом городке. Стража на воротах все же донесла главе города о нашем прибытии, и нам на силу пришлось отбиться от него и вежливо отказаться от приема в мою честь.

Вечер протекал тихо. Я устал от дороги и решил пораньше лечь спать. Двое отправились меня охранять, а Рейнел и остальные остались внизу в трактире.

Даже не знаю, что на меня нашло, обычно я с радостью проводил вечера в компании, но то, что мы уже завтра достигнем цели нашего пути, почему-то меня не просто волновало, а скорее тревожило. Какое-то дурное предчувствие, что ли. Мне даже захотелось все бросить и вернуться назад, но я быстро пресек этот порыв на корню: не для того мы так долго ехали, чтобы вдруг взять и струсить в последний момент.

Рейнел проводил меня подозрительным взглядом, но расспрашивать не стал, верно рассудив, что, если мне будет что ему сказать, я скажу.

Я закрылся в комнате и растянулся на постели. Несмотря на активные тренировки с Гердером и мою довольно-таки хорошую физическую форму, от долгого нахождения в седле мышцы все равно болели.

Я, не раздеваясь, заложил руки за голову и уставился в бревенчатый потолок. Что-то меня определенно тяготило, знать бы еще что. Вроде бы я предчувствиями никогда не славился, в противном случае не попал в ту ситуацию, в которой оказался.

В конце концов, я сам разозлился на себя за депрессивный настрой и решил спуститься вниз.

Рей обнаружился в большом зале. Он стоял у высокой стойки, местного эквивалента барной, опершись на нее плечом, и наблюдал за действом, происходившем за ближайшем столиком. За ним боролись на руках двое из нашей компании, Ларс и Хофин.

Я сразу же заинтересовался, увидев подобных соперников, потому что более неравных людей найти было бы сложно. Хофин, огромный рыжебородый мужчина представлял собой эдакую гору мышц, да что там, одна его ладонь была вдвое шире моей. Ларс же был самым младшим в этом отряде, от силы лет двадцати пяти. Тонкий, жилистый, легкий. У него одного из всей этой компании из оружия были только лук и стрелы и метательные кинжалы, он говорил, что с мечом ему «работать» неудобно. Видел я как-то, как он стрелял по мишеням во время привалов, и это было что-то. Своим телосложением и мастерством стрелка он напоминал эльфа из сказок, а сейчас оказалось, что и в силе этим самым эльфам он не уступал.

Я только раскрыл рот, когда этот маленький парень уложил руку соперника на стол и весело рассмеялся:

— А я говорил, не ставить против меня!

Зрители потянулись к кошелькам, и, судя по кислым физиономиям большинства, ставили они не на того победителя.

— Как он это сделал? — спросил я Рея. На лице друга удивления я не заметил.

Рейнел усмехнулся:

— А ты послушай. Сейчас он начнет всем рассказывать, что мысль чистого разума способна творить чудеса.

Я еще раз окинул взглядом тонкую фигурку Ларса.

— И я склонен ему верить, — признался я.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Гердер. — Это не в первый раз, а Хофин все верит, что случится чудо и он победит.

Я прищурился:

— А не победит?

Рей фыркнул:

— Конечно, нет. У Ларса в роду были маги, активных магических способностей он не получил, зато силы предостаточно.

Я задумчиво потер переносицу.

— А я и не знал, что у магов еще и большая физическая сила, — признался я, снова понимая, что я еще очень многого не знаю.

Рейнел снова усмехнулся:

— А ты попроси Мела на досуге поднять какой-нибудь булыжник, и увидишь.

В ответ я только скорчил гримасу, представив, как Мельвидор отреагирует на подобное предложение.

Рей же тем временем полностью повернулся ко мне, подпер рукой подбородок и уставился на меня.

— Ну что, расскажешь, что тебя тревожит? Или так и будешь маяться?

Я знал, что если я не захочу отвечать, настаивать он не станет. Но мне и сказать-то было нечего.

Я честно пожал плечами:

— Черт его знает. Наверное, думаю много в последнее время.

— М-да, — протянул Рей, — некоторым это не на пользу.

Я вымученно улыбнулся, плохое предчувствие не покидало.

— Иди-ка ты спать, — друг хлопнул меня по плечу. — Завтра точно будет трудный день, и всем нам нужен бодрый принц.

Да уж, я бы и сам не отказался от бодрого принца, вот только где такого взять? Единственный который был, и тот скончался...